Пока смерть не воссоединит нас

Яркий и безжалостный огонь быстро охватил жилое здание. Из окон вырывались языки пламени, а густой, ядовитый дым валил во все стороны, оставляя за собой запах горелого. Люди в панике разбегались, и с каждым новым треском раздавались громкие крики. Гэвин Рид просто проходил мимо. Ему совсем незачем было играть в догонялки со смертью в свои неполные тридцать шесть, когда жизнь только-только начиналась. Ни единой причины соваться в горящее здание, чтобы спасать незнакомых ему людей. – Да пустите вы! Внутри остались мои кошки! Конечно же, он туда сунулся. Пробегая мимо зевак и смеющихся людей, снимающих всё на телефон, Гэвин всё сильнее раздражался. Он слышал тревожные фразы, обращенные к нему, кто-то даже попытался схватить его за плечо, но Гэвин не оборачивался и не сбавлял скорость. Внутри было очень жарко. Он не обращал внимания на собственное недомогание, просто бежал вперёд в надежде увидеть хоть кого-нибудь. Из-за высокого уровня адреналина Гэвин поздно спохватился, что даже не прикрыл лицо тканью. Двигаться становилось всё тяжелее, ноги предательски подгибались, но он упорно продолжал бежать по этажам, цепляясь взглядом за каждый угол, где могли находиться люди или животные. Рид так быстро бежал, что споткнулся о корягу и упал на горящий пол, успев только перевернуться на спину. – Чёрт! Попытки встать не увенчались успехом. Тело совершенно не слушалось. Голова словно налилась свинцом, а виски раскалывались от громкого шума. Где-то вдалеке раздавались звуки сирен, но он не мог пошевелить даже пальцем. "Как знал, что сегодня нужно надеть парадные труханы. Надеюсь, патологоанатом оценит". Больно не было, просто в какой-то момент он почувствовал, как веки начали тяжелеть, прикрыл глаза, а сделать новый вздох уже не получилось.

***

Звенящую тишину разрушили медленные звуки шагов. Раз Два Три Четыре Остановились совсем близко. – Здравствуйте, – пронзительный, глубокий голос отозвался эхом по всему пространству, – моё имя Ричард, и я прислан сопровождать вас. Пожалуйста, следуйте за мной. Наконец Гэвин находит в себе силы открыть глаза. Перед ним стоял статный мужчина в строгом костюме, с идеально вылизанной причёской и серыми глазами, будто видящими насквозь. Гэвин мог бы провести аналогию с античной статуей, роботом андроидом из далёкого будущего или даже фарфоровой куклой из-за его бледной, почти белоснежной кожи. Да и сама аура названного «Ричарда» ощущалась совсем не человеческой. Он не моргал, ни на дюйм не шевелился и имел слишком уж невыразительный взгляд. Не живой. Это должно было пугать, но Гэвин увидел в этом свой шарм, и ему сразу захотелось вывести на эмоции это… нечто. – Послушай, куколка, родители учили меня не ходить за незнакомыми людьми, даже если они такие симпатичные, как ты, – Рид приподнялся на локтях и оглянулся по сторонам. Это место точно не являлось горящим домом, больницей или любым другим местом на земле, где он мог оказаться. Вокруг было, в общем и целом, ничего, кроме них самих. – Где мы вообще? – Это не имеет значения, – «куколка» сделала предупреждающий шаг вперёд. – Я ваш проводник, и моя цель – направить вас туда, куда следует. Иначе есть вероятность… – Я ведь умер, да? Ричард снова замер. В этот раз его лицо совсем немного дрогнуло. Хотя, может, у Гэвина галлюцинации, а всё вокруг – это просто странный, утопический сон. На самом деле, было бы славно видеть каждую ночь красивых, холодных мужиков вместо кошмаров об ублюдском прошлом или несостоявшемся будущем. – Вы правы. Но, честно говоря, многие люди, попадая сюда, полностью теряют все воспоминания о прошлой жизни. Любопытно, что вы помните свою. – А как же её не помнить, – Гэвин хмыкнул, медленно встал на ноги и постарался прислушаться к своему телу. Ощущения были странные. Он видел свои грубые руки, голые ступни, но совсем ничего не чувствовал. Ни холода, ни тепла. В какой-то момент Гэвин замер подобно Ричарду и с ужасом понял, что не нуждается в дыхании. Он может сделать импровизированный вздох, но это будет абсолютно бесполезным действием. Гэвин не ощущает запахов, не чувствует, как одежда прилегает к телу, и не слышит, как бьётся собственное сердце. Он действительно больше не живой человек. – Вот же блядство. Ричард наблюдал. Признаться, провожать людей всегда было задачей не из простых. Человек в целом – существо нелогичное и сумбурное, принимающее сомнительные решения, руководствуясь не разумом и здравым смыслом, а своими чувствами. Но именно это в них так и привлекало. Ричард боялся хаоса, но отчаянно пытался понять его, структурировать и доказать самому себе, что в любом человеческом поступке обязательно есть какой-то смысл. Так что роль проводника ему, несомненно, нравилась: слушать разные истории людей, анализировать их чувства и эмоции; да даже просто находиться рядом с человеком Ричард назвал бы «целесообразным времяпровождением». – Мне нужно назад. Ричард слышит это от каждого человека, не потерявшего память. Однако ответ остаётся неизменным. – Нет. Гэвин долго смотрит в эти глубокие серые глаза и думает о дальнейшем плане действий и линии поведения. – Слу-у-ушай, а давай заключим сделку. Ты помогаешь мне ненадолго вернуться назад и найти одного человека, а я... – он запнулся, не сразу сообразив, что можно предложить этому высшему существу взамен. – Хоть станцую, хоть спою. Можешь просить всё что угодно, куколка. Подмигнув двумя глазами, Гэвин снова уловил односекундную перемену в лице напротив, и этот малюсенький прогресс определённо доставил ему удовольствие. – Это не соответствует правилам. Я обязан выполнить своё предназначение в срок и прошу вас посодействовать мне. – А я никому не расскажу о нашей маленькой шалости. Ну же, Ричард, – протянул гласные Рид, – чего ты хочешь? Гэвин хотел по-дружески потрепать того за плечо, но рука прошла насквозь. Он вздрогнул и отпрянул назад. – Это ещё что за херня?! Ричард сымитировал тяжёлый вздох. – Вы, я и всё вокруг не материально, увы. Мы не можем прикоснуться друг к другу. – Значит, отсос тебе предлагать бесполе... – Отвечая на ваш вопрос, мне нравится изучать людей, – перебил Ричард. – Я хочу познать их природу, узнать, о чём они думают. Может даже, – он запнулся и опустил взгляд, – почувствовать, каково это – быть живым человеком... Гэвин рассмеялся. – О, так это запросто! Я не один год на земле прожил, и так уж и быть, могу показать тебе все прелести человеческой жизни. Ричард сомневался. Он часто отодвигал работу на второй план в пользу общения с людьми, но всегда выполнял поставленную для него задачу чётко и вовремя, без каких-либо исключений. Что же будет, если ослушаться правил? Готов ли он столкнуться с последствиями своего выбора? И что будет с душой человека, если их обоих поймают за своеволием? Самый ответственный и верный своему делу проводник смотрел в горящие серо-зелёные глаза напротив и, кажется, сделал свой самый опрометчивый выбор… – Пожалуйста, закройте глаза.

***

– Ну, Гэвин, не жульничай! Закрой глаза! Гэвин закрыл бы, если бы не животное любопытство – что же там придумала Тина. Его попытки немного подсмотреть сурово пресекались девичьими, такими желанными руками, но он особо и не возражал. – Послушай, дорогуша, если там то, о чём я думаю, то... Тёплые ладони исчезли с его лица, и Гэвин, проморгавшись, наконец увидел её... Игровую приставку, о которой мечтал всю свою сознательную жизнь. – Тина... Это что, шутка такая? Девушка задорно рассмеялась. – Нет, Гэвс, это твой подарок на день рождения. Поздравляю и… ой, что ты делаешь?! В тот момент Гэвин Рид был самым счастливым человеком на планете, поэтому он легко поднял Тину на руки, немного покрутил и крепко-крепко обнял. – Как же я люблю тебя, так бы и расцеловал. Тина на это лишь неловко улыбнулась, как всегда тактично отстранилась и слезла на пол. Окрылённый таким приятным сюрпризом, Гэвин немного забылся. Забылся о том, что говорит и делает. – Может, – он неловко почесал затылок, – поиграем вместе, как в старые добрые? Давненько мы с тобой не собирались, да? Тина смущённо улыбнулась. – Извини, Гэвс, не получится. Я...  Точно, как он мог забыть – ...я сегодня с Алленом и... С другим мужчиной – Ха-ха, да нет проблем, подруга! Тогда, может, в следующий раз, а? Конечно, если этот следующий раз действительно наступит. Они были близкими друзьями достаточно долго: вместе прошли огонь, воду и медные трубы, громко смеялись, горько плакали и даже довольно задорно трахались время от времени. Вот только перейти эту черту Гэвину не удалось.  Тина так и не полюбила его ни голого, ни одетого.  – Пока, Гэвин. Ещё раз с днём рождения. Дверь захлопнулась уж слишком громко.

***

– Вы в порядке? Гэвин с трудом приоткрыл глаза. Первое, что он увидел, было беспокойное лицо Ричарда, которое оказалось уж слишком близко (надо же, фарфоровая куколка умеет хмуриться). Второе, что его поразило, — знакомый, раздражающий звук певучих птиц и яркое летнее солнце, такое редкое для Детройта. Стоп. Для Детройта... Он снова дома! Гэвин быстро огляделся по сторонам и, к своему удивлению, понял, что уже бывал в этом месте — в парке Додж. Рид любил выбираться сюда по утрам на пробежки. Здесь, среди раскидистых деревьев и цветущих клумб, царила атмосфера умиротворения, позволяющая ненадолго забыть о городской суете. Гэвин встал с земли. – Откуда ты знаешь моё имя? Не помню, чтобы представлялся. Ричард лишь махнул головой в сторону, указывая, куда им стоит направляться. – Проводникам заранее выдают дело о человеке, с которым придётся работать. Я всегда досконально изучаю жизни людей, для того чтобы выполнить свою задачу наилучшим образом. – Хах, полицейский из тебя вышел бы нихуевый, – Гэвин двинулся следом за Ричардом. – Куда мы идём? – Я полагаю, вы хотели бы встретиться со своей подругой.  – Ахренеть, ты реально всё-всё про меня знаешь?! – В общих чертах. – Это вмешательство в личную жизнь! Может, я не хочу, чтобы тестостероновые двухметровые куклы из загробного мира знали, на что я дрочу! Гэвин так активно жестикулирует, что случайно сталкивается с нерасторопным прохожим. И, естественно, проходит сквозь него. – Бля, смотри куда идёшь... оу... Осознание собственной невидимости пришло стремительно. – Ашалеть, Ричард! Мы ведь теперь можем куда угодно попасть, никто и не заметит! Может даже, – он игриво поиграл бровями, – за девчонками подсматривать. Ричард ни капельки не смутился. – Меня не интересуют человеческие телесности. Давайте будем придерживаться условий нашей сделки. Гэвин уже откровенно ржал. – Ха-ха, не интересуют его, вы посмотрите, – он по привычке схватился за живот, – а ты знал, что первый признак живого существа – это тяга к сношению? – Не. Интересует. Гэвин хмыкнул. – Так бы и сказал, что ты по мужикам… о, смотри! Это она! Эту улыбку Рид узнает из тысячи. Тина была, как всегда, эталоном внеземной красоты. Длинные волосы, изящная миниатюрная фигурка, лёгкое развивающееся на ветру платье. Она выглядела словно ангел, сошедший с небес. Гэвин перевёл взгляд на человека напротив неё. Высокий, широкоплечий мужчина, одетый с иголочки, вероятно, владеющий несколькими автомобильными корпорациями и островами в Тихом океане. Куда Гэвину до него. Ричард пристроился рядом. – Эта девушка и впрямь очень красива. Ответа не последовало. – Но знаете, я не очень понимаю, почему из всех людей в вашей жизни вы выбрали именно её. Гэвин по-прежнему молча наблюдал за парой. Они весело о чём-то щебетали, крепко держась за руки. Идиллия, мать твою. – И всё же, – не унимался Ричард, – я считаю ваши поступки абсолютно не логичны. Зачем любить человека, который не любит тебя в ответ? Вы же и сами видите, что эта девушка счастлива с другим, тогда почему... – Да что ты, блять, понимаешь?! – он хотел взять того за грудки и хорошенько встряхнуть, но вовремя одернул руки и лишь сильнее от этого разозлился. – Тина была для меня всем! Я стал таким только благодаря ей! Она заставила меня влюбиться в мир вокруг, принять наконец своё уродливое тело и показала, каково это – быть счастливым. Я никогда в жизни больше ни о чем не желал, кроме как быть с ней! Стать для нее кем-то большим, чем другом и любовником! "Гэвс, ты уверен, что от секса без обязательств тебе не будет хуже?" "Всё в порядке, красотка!" – Да никогда я не был в порядке, понимаешь! Я согласился на секс лишь для того, чтобы побыть с ней рядом. Ёбаный эгоист, который хотел её внимания, потому что только при таких обстоятельствах она смотрела в мою сторону и воспринимала меня парнем. И знаешь что, – Гэвин провёл рукой по лицу, переводя дух, – мне не было бы так обидно, если бы она просто залезла ко мне в трусы. Но перед этим же она залезла мне в душу... А сейчас я... Я не знаю, что мне делать. – Дайте себе второй шанс, Гэвин. "Гэвс, почему ты раньше об этом не рассказывал... Мне жаль, но я правда не тот человек, который тебе нужен" "Надеюсь, ты найдешь своё счастье в ком-то" "Я люблю тебя, дорогой" "Гэвс, нам надо прекратить спать. Я нашла человека, который мне нравится" "Мы начали встречаться! Знаешь, он такой чудесный и..." "Гэвс, конечно, ты всё ещё мой друг, а то, что общаться меньше стали, так это нормально. Мало точек соприкосновения, сам понимаешь..." Он всегда всё понимал. Понимал и ничего не мог с этим сделать, сколько бы ни пытался. – Пойдём отсюда. Они устроились на небольшой полянке, усыпанной полевыми цветами. Рид лёг на траву в тени, отбрасываемой кроной дерева, а Ричард присел неподалёку, опираясь на ствол. – Гэвин? – Чего тебе. – Расскажите мне о ней. Рид прикрыл глаза, медленно досчитал до десяти и обдумал, каким же способом можно покалечить неосязаемое существо. А потом, неожиданно для себя, заговорил.  – Нас познакомил общий друг, я тогда нехило утёр ей нос в картах. Притёрлись друг к другу быстро. Много общих тем, да и интерес обоюдный был. В какой-то момент я понял, что... хочу разделить свою жизнь с ней. Хочу просыпаться утром и видеть её лохматую голову, хочу слушать её пение в душе, хочу во всё её существо. Но, конечно, Гэвин Рид – слабак и полный кретин, поэтому долгие года он просто отмалчивался о своих чувствах и наслаждался милипиздрическими знаками внимания в глупой надежде, что однажды всё может измениться. Ричард сам не заметил, как во время рассказа начал всё больше напрягаться: его брови сдвинулись к переносице, а рука невольно сжималась и разжималась в кулак. – Потом мы пришли к тому, что можно сделать наши отношения разнообразнее. Начали спать. И это определённо оставило огромный след на мне. Ведь если она просто хотела трахаться с кем-то, кого она хорошо знает, и закрывать мной свою потребность в сексе, то для меня это стало… уж слишком значимым. Я каждый день ждал её. Надеялся, что она, ну... хоть так полюбит меня. Но однажды она пришла и сказала, что нашла себе другого. И в этот момент во мне что-то умерло. Я окончательно осознал, что всё, Тина больше никогда не посмотрит на меня. Не назовёт по имени. Это конец и... Ричард? Ты плачешь? Ричард плакал. – Вы... очень сильный человек. Я даже представить себе не могу, каково это – любить так долго человека и ничего не требовать от него взамен. – Это жизнь, куколка. Помолчали. Ветер шатал ветки, шурша зелёными листьями. На небе медленно плыли кучевые облака, самых разных форм и размеров. Мимо проходили люди: счастливо переговаривающиеся пары, обсуждающие скорую помолвку, отец, катящий на спине своих детей, и компания друзей, весело смеющихся. – А что вы чувствуете сейчас?  Гэвин хмыкнул. – Это давнишняя история. С плохим концом, да, но ты прав, надо двигаться дальше и открываться чему-то новому. К тому же, хороших моментов тоже было много, приятно иногда вспоминать время, когда ты был по-настоящему счастлив. Ричард кивнул. – Чудесно, что в вашей жизни был такой хороший человек. – Это всё уже не имеет значения, – Гэвин одним движением поднялся на ноги, – я умер, ничего не поделаешь. Поэтому предлагаю пойти и последний раз потусоваться на этой жалкой планетке. – Тогда с чего начнём? – Стрипушник всё ещё актуален? – Нет. Гэвин неприлично захихикал. – Ладно, зануда, пойдём. Покажу тебе лучшие места Детройта. А и ещё, – он встретился взглядом с серыми глазами, – спасибо. Что дал мне возможность попрощаться с ней. Гэвин впервые увидел, как Ричард улыбается. И ему это определённо понравилось.

***

– С учётом того, что мы с тобой ебаный воздух на ножках, многие привычные для людей удовольствия нам недоступны. Поэтому остаётся только созерцать... Эй, ты вообще слушаешь?  Ричард слушал, честно. Но по сравнению с монохромным миром, откуда он пришёл, всё вокруг казалось таким ярким и необычным. Детройт ощущался безумным водоворотом: огромный поток людей, шум проезжающих мимо машин, музыка уличных музыкантов. Непривычная, но совсем не плохая атмосфера. – Гэвин... это потрясающе.  Серые глаза смотрели на мир вокруг с таким детским восторгом, что Гэвин невольно позавидовал. Почему он сам не останавливался посреди улицы, чтобы насладиться красотой вокруг? Гэвин водил их по самым живописным местам Детройта, о которых только знал: городские парки, художественные галереи и исторические музеи. Ричарду особенно понравилось в океанариуме. – Земная флора и фауна невероятны, – он неторопливо рассматривал каждый аквариум, не обращая внимания на изнемогающего от скуки Рида. – Ага, да, полудохлые рыбёшки доживают свои последние дни в коробке метр на метр – очень круто. Они прошли ещё несколько залов. Ричард продолжал восхищаться многообразием морских обитателей, пока Гэвин проклинал затею притащить их именно сюда. Единственные, кто ему здесь вообще приглянулись, это рыбы-капли. У них была забавная морда, полностью олицетворяющая всю тягость бытия. – Что они делают? Рид проследил за взглядом Ричарда, падающим на стоящую в стороне парочку, которая, никого не стесняясь, глубоко целовалась. – Сосутся, разве не видно? – Зачем? Разве люди не используют рот исключительно для речи и потребления пищи? Гэвин хмыкнул. – Ты очень многого не знаешь о людях, – он поманил Ричарда в сторону выхода, пока тот отвлёкся. – Скажем так, поцелуи – это один из способов показать другому человеку свою привязанность и любовь. – Значит, теоретически люди могут общаться и выражать свои чувства при помощи прикосновений? – В точку, Шерлок. – Кто? – Забей... Проходя мимо стены, изрисованной разнообразными граффити, Гэвин не сразу обратил внимание на то, что его спутник немного отстал. Он оглянулся и увидел Ричарда, стоящего у стола гадалки вместе с каким-то напуганным мужчиной. – Эта женщина выглядит странно, кто она? – Очередная местная шарлатанка, пойдём отсюда. Тем временем гадалка водила свечой над блюдцем с водой и приговаривала никому не понятные заклинания. – Вижу, вижу, вокруг вас скопилась плохая энергетика... Человек, сидящий напротив неё напрягся. – Что это значит?.. – Неупокоенные души следуют за вами попятам... "Души" переглянулись. – Эй, Ричард, а этот экстрасекс действительно может нас увидеть?  – Исключено, – нахмурился Ричард, – духов могут видеть разве что животные и совсем маленькие дети. Гэвин сложил руки на груди. – Ясно, значит, она просто пытается содрать с него побольше денег. Посетитель ясновидящей дрожал как осиновый лист, пока она окутывала его дымом благовоний. – Похоже, они пытаются вам что-то сказать! – Ага, да, пытаются. Пытаются предупредить потратить деньги на что-то более полезное! О, а что если... Гэвин со всей силы дунул в волосы посетителю, и каково было его удивление, когда блондинистые пряди действительно покачнулись. – Я, кажется, и впрямь что-то слышу! – испуганно проронил человек. Наблюдая за тем, как Гэвин старательно корчил рожи любителям ясновидения, Ричард впервые в жизни искренне рассмеялся. Солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в тёплые малиново-оранжевые тона. На набережной было многолюдно. Ричард и Гэвин стояли у самого края моста, слушая, как недалеко от них играли уличные музыканты. – Ну что, куколка, – Гэвин взглянул ему в лицо, хитро улыбаясь, – разочаровался в тупых кожаных мешках или надежда ещё есть? – Я восхищён, насколько ваш мир красив и разнообразен, – на свету бледная кожа Ричарда выглядела чуть более похожей на человеческую. – Но, признаться, глядя на вас и людей вокруг, во мне рождается странное чувство... Чувство, что я тоже хотел бы побыть на вашем месте. Прожить жизнь обычного человека. Гэвин поморщился. – Да нечему тут завидовать на самом деле. Жизнь не всегда такая красочная и весёлая. Кроме солнечных дней бывают и дожди, и грозы. – Вы не любили свою жизнь? Гэвин хмыкнул. – Любил, но сейчас появилось ощущение, что я обосрался по всем фронтам. Ничего не успел и не достиг. А сейчас уже поздно метаться, поезд ушёл. Подул сильный ветер, и на улице начинало смеркаться. – Ричард. – Да? – Я хочу домой. В доме у Гэвина было пустовато. Не то чтобы Ричард разбирался в человеческом интерьере, но, глядя на серые стены, немногочисленную мебель и отсутствие каких-либо личных вещей, складывалось впечатление, что хозяин квартиры либо часто переезжал, либо очень одинок. Гэвин упал на кровать со стороны стены и похлопал по месту возле себя. Ричард, недолго думая, лёг к нему лицом к лицу. – Кстати, куколка, – начал Гэвин, – ты говорил, что досконально изучаешь дела о жизни покойников. Ну так, что думаешь о моей гениально-многогранной личности? Ричард призадумался.  – Вы довольно заурядны. Имеете много страхов, которые прячете за большим количеством сарказма и приступов агрессии. Склонны к пессимизму и неоправданному риску. Последнее, собственно, вас и погубило, – Ричард медленно прикрыл глаза, чтобы сдержать смешок от недовольного лица Гэвина. Он даже и не замечал, как неосознанно начал копировать человеческие привычки. – Тем не менее, ваш поступок был действительно героическим. На протяжении всей своей жизни вы не раз помогали другим, и мне искренне жаль, что ваша история закончилась именно так. Вы заслуживаете большего. Гэвин, похоже, такого ответа не ожидал. Он отвёл взгляд и закрыл лицо ладонью. – Спасибо, что ли... не помню, когда меня в последний раз так нахваливали. – Могу ли я тоже кое-что спросить? – Валяй, куколка. – Почему вы дали мне такое прозвище? Гэвин улыбнулся. – Ну так. Ты реально словно фарфоровая статуэтка. Бледный как смерть, и идеальный как… – Вы считаете меня привлекательным? Гэвин с ответом помедлил. Если при первой встрече он считал своего проводника гребаным роботом без эмоций, то теперь ему казалось, что тот гораздо эмоциональнее и эмпатичнее многих людей. Ричард не использовал свою мимику на полную, но в серых глазах за весь день Гэвин смог разглядеть и искреннее детское любопытство, и восхищение, и даже настоящую что ни на есть боль. Наблюдать за этим оказалось неожиданно волнительно. – Да, считаю. Помолчали. Из открытого настежь окна дул легкий ветерок, покачивая темные занавески, а лунный свет проникал в комнату, озаряя их лица. – Был бы ты человеком, может, даже и побегал бы за тобой. Ричард улыбнулся. – Вы тоже уже не человек, Гэвин. Рид дёрнулся. За всей этой суматохой как-то запамятовал, что он вообще-то... умер. Отравился угарным газом в горящем доме. Лишился жизни. – Ричи? – М? Гэвин перешёл на шёпот. – Что будет дальше? Вечная тишина и темнота? Ад за нарушение правил, о которых твердил Ричард? А может, они так и останутся духами, приговорёнными к вечному скитанию по миру, без права вновь почувствовать себя настоящими, живыми людьми? – Я не знаю, – Ричард придвинулся ещё ближе, словно прячась от чего-то, – на то, чтобы проводить человека, даётся двадцать четыре часа, и раньше я всегда выполнял свою работу вовремя.  – И сколько у нас осталось? – Пару минут. Гэвин начал чувствовать, что его веки становятся всё тяжелее и тяжелее. Он тоже пододвинулся ближе, прислонившись лбом ко лбу Ричарда. Прикосновение, конечно же, никак не ощущалось, но от присутствия кого-то рядом становилось спокойнее. Спустя долгую минуту Гэвин всё же подал голос. – Знаешь, я ведь уже был мёртв миллионы, миллиарды тысяч лет до того, как родился, и это никоим образом меня не волновало... Ричард внимательно смотрел в серо-зеленые, такие живые глаза, и у него появилось иррациональное чувство защитить этого человека. Спрятать от всего мира. Просто быть рядом с ним.  – ...тогда почему сейчас мне так страшно? Время летело всё стремительней. Ричард скрупулёзно отсчитывал оставшиеся пару секунд. Пять – Гэвин. Четыре – Закрой глаза. Три Ричард тянется к его лицу, прекрасно зная, что дотронуться не получится. Два – Всё обязательно будет хорошо. Один – Спасибо тебе, – Ричард улыбнулся, закрывая глаза, – за всё. А дальше была лишь темнота.

***

Громкая музыка била по ушам. Где-то совсем близко раздавался задорный смех, смешиваясь с шумными разговорами и громкими шагами. Где он? Ричард открыл глаза и понял, что оказался посреди настоящего хаоса. Никогда прежде он не был в подобных местах. Огромный светлый зал с высоким потолком, множество танцующих людей в масках и карнавальных костюмах. Пахло роскошью, женскими духами и вкусной едой. Пахло? Ричард посмотрел на свои руки, облаченные в рукава дорогого костюма, и не мог поверить своим глазам. Он протянул руку к проходящему мимо человеку, чтобы проверить свою теорию, и был удивлён, когда смог его коснуться. Неужели он обрёл физическое тело?  Ричард медленными шагами преодолел зал, огибая стоящих людей и двигаясь ближе к стене. Заприметив недалеко от себя фуршет, он неловко потянулся за угощениями. Гэвин очень многое рассказывал о разнообразии человеческой еды, но возможности попробовать хоть что-нибудь из этого списка, конечно же, не было. Наконец, наколов на шпажку первую попавшуюся закуску, Ричард неуверенно положил её в рот. Мягкая, такая приятная текстура, сладкий вкус... Это было просто потрясающе. Он попробовал ещё и ещё, удивляясь тому, как он мог существовать без потребности в еде. – Это ещё что за бдсм вечеринка?! Гэвину было душно и стрёмно. Галстук неприятно сжимал горло, но единственное, о чем он думал, это то, как поскорее уйти в более спокойное место. О, балкон! Рид толкнул тяжёлые двери и наконец почувствовал свежий воздух. На улице стоял настолько густой туман, что не было видно ничего дальше собственного носа. Но, по крайней мере, здесь было куда лучше, чем среди неизвестных ему существ, а то, что вокруг не люди, Гэвин понял сразу. Слишком уж они неестественно выглядели, словно плохо проработанные НПС из старой игры. Единственное что радовало – у него снова есть физическое тело. Теперь осталось только выяснить, где он и что здесь делает. – Похоже, вам пришлось не по нраву моё торжество.  От неожиданного голоса сзади Гэвин дёрнулся. Незнакомец подошёл совсем близко, облокотившись на перила балкона, пародируя позу Гэвина. – Кто вы такой? Рид придержал в себе все ругательства и даже перешёл на "вы" только из-за того, что нутром чувствовал что-то неладное. Мужчина выглядел так, будто знал всё на свете, хотя его образ был довольно комичным: длинный цветастый плащ, несочетающийся по цветам костюм с обувью, волосы, собранные в высокий пучок. Очень странный тип. – Можешь называть меня Камски, дружочек, – он улыбнулся, как чеширский кот, и протянул руку. – Гэвин. Рукопожатие вышло крепким. Рука у Камски была ледяная, а кожа чем-то напоминала кожу Ричарда. Интересно, где он сейчас... – Да, я наслышан о тебе. Человек, обманувший саму смерть. Гэвин напрягся и отдёрнул руку. – Так вы знаете обо мне и Ричарде? – Я всё обо всех знаю. По спине Гэвина пробежал холодок. Интуиция его не подвела: перед ним и правда стояло существо, возможно, даже более могущественное, чем проводники. И неизвестно, как оно поступит с ними. Пока Гэвин раздумывал о всевозможных худших сценариях, Камски, видимо, что-то рассмешило. – Признаться, наблюдая за вами двоими, я был поражен. Но ещё больше меня тронула твоя история жизни, – Камски стёр с лица несуществующую слезу, – то, как ты верно любил одного человека, невзирая ни на что, заслуживает похвалы.  – О чём вы вообще... – Взгляни на это. Гэвин проследил за движениями рук Камски, и от увиденного у него отвисла челюсть. Прямо в центре величественного зала танцевал он сам – Гэвин во всей красе, вместе с очаровательной девушкой в ярком пышном платье. Приглядевшись, он узнал Тину. Она никогда не смотрела на него так, поэтому он ещё раз проморгался и потёр глаза, но картина осталась неизменной. Вот она, счастливая, вальсирует в его руках. Все восхищённые взгляды были направлены на них, и Гэвин уже начал думать, что это всего-напросто сон. – Это реальность, – произнёс Камски, похлопав его по плечу. – Я могу подарить тебе целый мир, где вы с этой девушкой будете счастливы. Сердце упало в пятки. Казалось бы, такая далёкая мечта наконец-то может осуществиться. Он днями и ночами представлял то, что сейчас видит перед собой – счастливую Тину рядом.  – Ну же, Гэвин, в чём проблема? Разве это не то, о чём ты так долго мечтал? Проблема была. Тина уже давным-давно выбрала другого. Жаль, что Гэвин понял это слишком поздно и потратил уйму времени на бесплодные надежды. – Нет. – Нет? Гэвину стоило больших усилий отвернуться от центра зала и посмотреть собеседнику в лицо. Но он сделал это. – Я сказал – нет, – произнёс Рид, поднимая подбородок и сжимая кулаки. – Мне не нужна проекция "счастливой жизни" с нереальным человеком и его фальшивыми чувствами. – Ну что ж... – Камски хлопнул в ладоши, и танцующая пара исчезла. – Это был твой осознанный выбор. Настоятельно советую пройти внутрь и насладиться этим чудесным вечером, потому что он станет для тебя последним местом перед небытием. – А что будет с Ричардом? – Гэвин не успел и глазом моргнуть, как Камски исчез так же быстро, как и появился. Придя в себя, Рид ещё несколько минут провёл на балконе, не думая ни о чём. Страха не было, единственное, что ему действительно хотелось, – это в последний раз увидеться с Ричардом. Он двинулся вперёд по залу. Атмосфера праздника никак не изменилась. Пары весело кружились по кругу, огибая широкие мраморные колонны, а инструментальная музыка играла со всех сторон. – Гэвин! Рид обернулся на знакомый голос и в ту же секунду сорвался с места. Преодолев несколько метров за одно мгновение, он влетел в Ричарда, обняв его и крепко прижав к себе. Как давно он хотел этого! Ричард мгновенно ответил тем же, сжимая Гэвина в своих объятиях. – Как же я рад вас видеть. Они стояли в таком положении, кажется, целую вечность. Гэвин застыл на месте, боясь, что если сделает хоть одно движение, их время снова закончится. Ему хотелось зациклить это мгновение и остаться в нём навсегда. Ричард словно чувствовал беспокойство своего человека, нежно гладил его по спине и голове, касался лица. Для Гэвина всё смешалось в одну какофонию звуков и ощущений. Из прострации его вывел голос Ричарда. – Может, потанцуем? Гэвин не любил и не умел. – Да, давай. Но как он мог отказать ему? Он позволил Ричарду увести себя в центр зала под взволнованные взгляды обсуждающей нечисти, хотя чужое мнение – это последнее, что его волновало. Музыка сменилась на более мелодичную, и они тронулись с места. Ричард уверенно вёл их пару по всему периметру зала. Его рука была такой тёплой и приятной; он сжимал её всё сильнее с каждым поворотом. Слов не было. Они разговаривали одними только взглядами и прикосновениями. И этого было достаточно. Финальный аккорд. Ричард притянул Гэвина к себе. Их лица оказались в непозволительной близости. – Теперь я понимаю, о чём вы говорили. Ричард улыбается, как всегда очаровательно и тепло, и Гэвин первый преодолевает эти пару сантиметров между ними, невесомо целуя желанные губы. Казалось, мир сжался до точки этого прикосновения. Всё вокруг замерло, музыка стихла, любопытные взгляды вновь устремились в центр зала, но им было не до этого. Ричард чуть приоткрыл рот и прижался всем телом к Гэвину. Внутри разгорался целый пожар, который совсем не хотелось тушить. Гэвин зарылся в его волосах и с каждой секундой целовал всё настойчивей и смелее. Ричард всего на мгновение приоткрыл глаза, и этой секунды хватило для того чтобы заметить пёстрый плащ в толпе. Он аккуратно отстранился от Гэвина, не сводя взгляда с исчезающей за поворотом фигурой. – Извини, мне нужно... кое-что сделать. Я обязательно вернусь за тобой. Не успел Гэвин произнести ни слова, как Ричард скрылся в направлении Камски, а он был уверен, что это именно он!  Пробегая по красной ковровой дорожке, Ричард заметил приоткрытую дверь в самом конце длинного коридора. Не раздумывая, он забегает внутрь, закрывает дверь, и та сразу же исчезает за его спиной. Комната оказалась знакомым садом, но сейчас он выглядел совершенно иначе. Обычно Ричард навещал это место в солнечную погоду, а теперь здесь бушевала сильная метель. Закрывая лицо от пронизывающего снега, он прошёл по своему обычному маршруту и заметил Камски, как ни в чём не бывало, стоящим недалеко от красных роз. Вот только лицо его, привычно радостное, сейчас выражало полнейшее негодование. – Ричард, – Камски свёл брови к переносице, – признаться, я не ожидал от тебя такой безответственности. – Пожалуйста! Отпустите Гэвина! Это я во всём виноват, я отвёл его на землю, я ослушался правил. Делайте со мной что хотите, но не трогайте его. Камски с удивлением наблюдал за кричащим, размахивающим руками Ричардом. Надо же, как сильно его изменил обычный человек. К тому же за такой короткий срок. Пожалуй, самое время сделать последний ход. – Ты ведь хочешь стать человеком? Ричард промедлил. Безусловно, он хотел. Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и общаясь с местным богом ни один день, Ричард чувствовал, что в этом предложении есть какой-то подвох. – Что будет с Гэвином, если я соглашусь? – Я отправлю его в небытие, – Камски отвернулся, сложив руки за спиной. – Вы нарушили правила, и теперь один из вас должен заплатить за это. Решайся. Ветер усилился. Снег оседал на волосах и костюме Ричарда, но он не ощущал ни холода, ни страха. Выбор был сделан.

***

Гэвин шёл, казалось, целую вечность. Кругом одна лишь вода по лодыжку, а берега, как назло, нигде не видно. Кажется, это и есть то самое обещанное Камски небытие. Времени на подумать было предостаточно, но в голову не лезло ничего, кроме серых глаз и тёплых губ Ричарда. Гэвин хмыкнул. "Похоже, я жил только ради встречи с тобой, куколка" ... Ричард шёл, казалось, целую вечность. Кругом один лишь песок по лодыжку, а воды, как назло, нигде не видно. Кажется, это и есть то самое обещанное Камски небытие. Ричард думал обо многих вещах. О Гэвине, о прожитом вместе с ним дне, снова о Гэвине, о том, что будет дальше, о глазах Гэвина, о том, как приятно было его касаться, и снова о Гэвине. "Похоже, я жил только ради того, чтобы ты научил меня чувствовать" ... Впереди появился размытый силуэт. Они бросились на встречу практически синхронно и остановились в сантиметре друг от друга, прямо на границе между водой и землёй. – Ричард! Это правда ты? – Гэвин попытался схватить его за руку, но она вновь прошла сквозь него. – Нет, нет, нет! Чёрт! – Гэвин, послушай, у нас мало времени... – А у нас всегда было мало времени! Как я ненавижу это всё! Почему я просто не могу быть счастлив с человеком, которого люблю? Скажи мне, Ричард! Гэвин махал руками, громко ругался, не замечая самого главного. Их тела начали растворяться.  – Гэвин! – Ричард потянулся к его лицу, и тот наконец замер. – Сейчас ты закроешь глаза и будешь меня внимательно слушать. – Нет! Не буду! – закричал Рид. – Если закрою, то уже никогда не увижу тебя! – Пожалуйста, доверься мне. Их ноги уже полностью растворились и слились с водой и песком. Гэвин тяжело дышал, морщил нос, но всё же послушно закрыл глаза.  – Хорошо, вот так, – голос Ричарда действовал лучше любого успокоительного. – Гэвин, скажу, как есть: я понятия не имею, что будет дальше, но обещаю... я обещаю, что найду тебя, где бы ты ни был. Даже если это займёт очень много времени, мы обязательно ещё встретимся. Их время истекало. Гэвин был готов поверить во что угодно. – Я буду ждать тебя, Ричи.

***

Тусклая лампа на потолке качалась взад-вперёд от ветра, дующего из открытого нараспашку окна. В воздухе витал запах затхлости, смешанный с чем-то металлическим. На полу и стенах виднелись алые, ещё свежие брызги крови, а в самом центре комнаты лежало неподвижное тело. Двадцать восемь ножевых ранений – похоже, у кого-то была непростая ночка. Гэвин нехотя осматривал помещение, проклиная весь мир за ранний вызов, который выдернул его из объятий сна, а заодно и себя за то, что когда-то давно выбрал профессию полицейского. – Эй, Крис! – он обернулся к своему напарнику. – Что на счёт свидетелей? Кто вообще копов вызвал? – Соседи. Услышали крики, но нападавшего разглядеть не смогли, успел скрыться.  – Заебись. Гэвин попятился от очередного суетливого криминалиста, который чуть не сбил его с ног. – Чё так много народу сегодня. Только ебучих федералов не хватает. – Вообще-то они и так здесь. Сам понимаешь, большую шишку убили. Уже собиравшийся уходить Гэвин на выходе из комнаты действительно сталкивается с сотрудником ФСБ. Красивый такой. Светло-серые глаза, водолазка с высоким воротом и абсолютно нахальное лицо.  Рид видит этого человека впервые в жизни, но от чего-то из глаз начинают литься слёзы. Мужчина тепло улыбается. – Здравствуй, Гэвин.

***

В саду было солнечно и спокойно. Двое мужчин сидели за прозрачным столом, играя в шахматы. – Ну что, дружище, как там дела с нашими проводниками? Больше не буянят? Пешка на E4 Фаулер приподнял одну бровь. – Значит, ты всё-таки в курсе истории с Ричардом. Пешка на Е5 Камски рассмеялся. – Конечно, как же не знать. Наш самый верный сотрудник влюбляется в обычного человека и вместе с ним отправляется на Землю. Потрясающая история! Ферзь на Н5 – Не делай вид, что никак к этому не причастен, – Фаулер задумался, оценивая ситуацию на доске. – Я только одного не понимаю. Зачем тебе всё это? Конь на С6 – Я назвал это тестом Камски! И они прошли его на все сто процентов, дружище! – он закинул ногу на ногу и театрально развёл руками. – Ты только представь, на что способна любовь! Ради любимых завоёвывают города и страны, пишут песни и стихи, преодолевают миллионы километров, чтобы увидеться на каких-то пару мгновений. Ах, люди – по истине невероятные создания! Фаулер хмурится. – Люди смертны. И твоя хвалёная любовь умирает вместе с ними. Пешка на D6 – О, мой дорогой друг, – Камски тихонько рассмеялся, уже предвкушая победу в партии, – настоящей любви не помеха ни пространство, ни время. Она не боится погодных условий, ни войны, ни даже смерти. – Тогда где же заканчивается любовь? Камски широко улыбнулся. Ферзь на F7 Шах и мат – А разве она заканчивается?