Эхо в пустоте

Утро на Атлантиде наступило тихо, но для Майкла оно прозвучало оглушительно. Он проснулся, обнаружив себя прижатым к Шепарду, рука полковника все еще покоилась на его талии. Тепло чужого тела, ровное дыхание – это было настолько чуждо его прошлой жизни, что сознание Майкла сопротивлялось, но сердце, его новое, человеческое сердце, жадно впитывало каждую секунду этой близости. Память о прошлой ночи была яркой, почти болезненной в своей интенсивности. Прикосновения, поцелуи, соединение – все это было откровением, которое одновременно пугало и притягивало. Он был Рейфом, хищником, а теперь он был здесь, в объятиях человека, который должен был быть его врагом, но стал... чем-то большим. Что-то внутри Майкла, голос Рейфа, шептал о слабости, о предательстве собственной сущности. Но человеческий голос, который теперь был громче, отвечал: это не слабость, это... жизнь. Шеппард зашевелился, издал легкий стон и открыл глаза. Встретив взгляд Майкла, он улыбнулся – устало, но искренне. - Доброе утро. – прошептал он, его голос был немного хриплым. Майкл ничего не сказал, лишь наклонился и нежно коснулся губ Шеппарда. Это был нежный поцелуй, обещание, вопрос. Шеппард ответил, углубляя его, и на мгновение мир вокруг них исчез. - Нам... нужно вставать, – Шеппард нарушил тишину, его пальцы нежно погладили щеку Майкла. В его глазах читалась смесь нежности и беспокойства. - Ронон будет... не в восторге. Майкл кивнул. - И не только он. Он знал, что их союз был бомбой замедленного действия, заложенной в самое сердце Атлантиды. Он был бывшим Рейфом, символом угрозы, а Шеппард – их лидером. Любая связь между ними была бы воспринята как предательство, как безумие. Они встали, быстро оделись, избегая смотреть друг на друга слишком долго, чтобы не выдать себя. Воздух между ними был наэлектризован, но теперь к нему примешалось напряжение, предчувствие грядущего шторма. Шторм не заставил себя долго ждать. Ронон стал первым, кто почувствовал неладное. Он заметил, как Шеппард, обычно собранный и сосредоточенный, был слегка рассеян, а в его глазах читалось что-то, что Ронсон не мог сразу определить, но что его сильно насторожило. Он также заметил, что Майкл, этот "Кенмор", стал держаться чуть увереннее, а его взгляд на Шепарда был... необычным. Подозрения Ронона подтвердились, когда он поймал их в столовой. Шеппард что-то тихо говорил Майклу, их головы были наклонены друг к другу, а на лице Майкла мелькнула легкая, почти невидимая улыбка – улыбка, которую Ронон никогда не видел. Он подошёл к их столу, его лицо было как камень. - Шеппард, – произнес он жестко. - Можно тебя на секунду? Шеппард поднял взгляд, и Ронон заметил мгновенное напряжение в его теле. - Конечно, Ронон. Что-то случилось? Они отошли в сторону. - Ты стал... странным, – Ронон не стал ходить вокруг да около. - И этот... он... он тоже изменился. Что происходит? Шеппард вздохнул. - Ничего не происходит, Ронон. Мы просто... пытаемся найти общий язык. - Общий язык? - Ронон фыркнул. - Рейфы не говорят на 'общем языке', Шеппард. Они говорят на языке голода и обмана. - Его взгляд метнулся к Майклу, который спокойно сидел за столом, но, Ронон был уверен, слышал каждое слово. - Ты забыл, что он сделал? Ты забыл, кем он был? - Я помню, Ронон,– голос Шепарда был твердым. - Но я также помню, что мы с ним сделали. И он не Рейф сейчас. - Он был Рейфом, и он помнит это, – прорычал Ронон. - Будь осторожен, Шеппард. Очень осторожен. Ронон метнул на как ни в чем бывало, спокойно сидящего Майкла, предупреждающий взгляд. *** В этот же день, чуть позже, все стало еще более очевидным. Тейла, всегда тонко чувствующая эмоциональные нюансы, заметила эту странную связь. Она увидела, как Шеппард и Майкл разговаривали в лаборатории Беккета, их взгляды задерживались друг на друге слишком долго, их тела были расположены так, словно они неосознанно тянулись друг к другу. Она видела, как Майкл, обычно отстраненный, слушал Шепарда с необыкновенной внимательностью, и как Шепард, в свою очередь, проявлял к Майклу терпение, которое редко оказывал другим. Тейла подошла к Шепарду, когда он вышел из лаборатории. - Джон, ты в порядке? - спросила она. - Я чувствую в тебе беспокойство. Шеппард на мгновение запнулся. - Я в порядке, Тейла. Просто... много работы. Тейла покачала головой, ее глаза были полны мудрости и сострадания. - Иногда самые сложные битвы происходят не снаружи, а внутри, Джон. Я видела, как ты смотришь на Майкла. И я видела, как он смотрит на тебя. Это... сложно. Опасно. Но я также вижу в этом... нечто искреннее. Шеппард глубоко вздохнул. "Тейла..." - Я не осуждаю тебя, Джон. Но будь осторожен. Сердце может быть обманчиво, особенно когда оно стремится к пониманию в столь отчаянной ситуации. - Она положила руку на его плечо, ее прикосновение было утешающим. - Мы всегда будем с тобой. Но ты должен быть честен с нами. Со всеми. *** Родни Маккей узнал по-своему. Он не заметил взглядов или эмоциональных связей. Он заметил аномалии. В то утро он был в командном центре и просматривал журналы активности. Каюта Шеппарда показала необычно продолжительное присутствие Майкла. Маккей, с его параноидальной логикой, тут же заподозрил неладное. - О, боже мой, – пробормотал он, его глаза расширились, когда он сопоставил факты. - Нет. Невозможно. Он не мог... они не могли! - Он тут же бросился к Бекету, который проводил очередной осмотр Майкла. - Карсон! Карсон, у нас тут проблема! Колоссальная, апокалиптическая проблема! Ты только представь, что... - Маккей запнулся, увидев Шепарда, входящего в лабораторию. Он посмотрел на Шепарда, потом на Майкла, потом снова на Шепарда, его рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. - Ты... вы... о, Мерлин! Доктор Беккет, привыкший к истерикам Маккея, поднял бровь. - Родни, что стряслось? И, пожалуйста, без драматизма, я пытаюсь получить стабильные биометрические данные от Майкла. - Стабильные биометрические данные?! - Маккей воскликнул, его голос стал пронзительным. - У них тут... любовный роман! Неужели никто не замечает?! Я, единственный разумный человек на этой станции, должен догадаться, что наш главный военный офицер спит с нашим бывшим Рейфом-экспериментом?! Это же просто... это так неправильно на стольких уровнях! Тишина в лаборатории стала оглушительной. Шепард, до этого стоявший расслабленно, напрягся. Майкл, лежавший на кушетке, медленно сел, его взгляд был холоден как лед. Доктор Беккет, сначала ошарашенный, медленно снял очки. Его лицо побледнело, а затем приобрело оттенок шока, граничащего с ужасом. Он, кто так тщательно работал над превращением Майкла, кто чувствовал ответственность за его существование, теперь столкнулся с последствиями, о которых и помыслить не мог. - Джон? Майкл? Это... это правда? – голос Беккета был негромким, но полон недоверия и боли. Он посмотрел на Майкла, в котором он видел своего рода подопечного, а затем на Шепарда, своего друга и коллегу. - Но... как же? Рейф... человек... Майкл медленно встал с кушетки. - Это не ваше дело, доктор Беккет. Это наше дело. Шеппард подошёл к Майклу и встал рядом с ним, словно щит. - Родни, Карсон, это личное. И да, это правда. И это не обсуждается. *** Но это, конечно, обсуждалось. Доктор Вейр вызвала Шепарда в свой кабинет незамедлительно. Маккей уже успел доложить ей со всеми драматическими подробностями. - Джон, – Элизабет Вейр выглядела очень серьезной. Она сидела за своим столом, скрестив руки, ее взгляд был проницательным и требовательным. - Что, ради всего святого, происходит? - Элизабет, – Шеппард стоял прямо, его лицо было непроницаемым, но Майкл, который ждал в коридоре, чувствовал его напряжение. - Я не думаю, что это должно влиять на мою работу или на безопасность Атлантиды. - Ты спишь с бывшим Рейфом, который вернул свою память и который является потенциальной угрозой! И ты говоришь, что это не влияет на безопасность? – Вейр повысила голос. - Джон, это безумие! Это этически сомнительно, это создает огромный риск для всей экспедиции, и это ставит под угрозу все, что мы здесь строим! - Майкл... он не тот, кем был, – Шеппард начал. - Он изменился. - Изменился? Или он манипулирует тобой? Рейфы — мастера обмана, Джон! Ты думаешь, он забыл, про то, кем он является? Вейр встала, подошла к окну, откуда открывался вид на океан. - Я знаю, что иногда ты действуешь инстинктивно, но это... это выходит за все рамки. - Он не манипулирует мной, – Шеппард ответил твердо. - И я не наивен. Я знаю, кто он был. Но я также знаю, кто он есть сейчас. Он потерян, Элизабет. И он... он мне небезразличен. И я ему. Вейр обернулась. Ее взгляд смягчился, но решимости не убавилось. - Джон, я понимаю. Я вижу в тебе эмпатию, я вижу твою способность находить общее там, где другие видят только врага. Но я также вижу опасность. Мы не можем позволить себе такую роскошь. Ты — наш лидер. Ты должен думать о ста семидесяти людях на этой станции. Майкл, стоящий у двери, все слышал. Каждое слово Вейр, каждое оправдание Шепарда. Чувство вины и горечи наполнило его. Он был угрозой. Он был проблемой. Его существование, его чувства – все это было лишь препятствием для тех, кто пытался выжить в этой галактике. Он не мог больше этого слышать. Развернувшись, Майкл тихо ушел, его шаги были не слышны. Ему нужно было подумать. А может быть, и действовать. То, что он чувствовал к Шепарду, было реально, это было глубоко, но это не означало, что он мог оставаться здесь. Не означало, что он мог позволить себе быть слабостью Шепарда. Или Атлантиды. Шепард остался в кабинете Вейр, пытаясь убедить ее. Но Майкл уже знал, что его место здесь, рядом с ним, невозможно. Не сейчас. И, возможно, никогда. Эта новая, хрупкая любовь, рожденная из боли и трансформации, уже грозила разрушить все вокруг.