Горечь.

Босс – хороший такой "титул", ничего не скажешь. Пусть он, Джеймс, никогда даже и не думал о том, чтобы стать боссом... в ТАКОМ смысле. Да и был ли у него, по сути, выбор? Вряд ли. А если и был, то выбором назвать его было крайне сложно: либо отказаться и заявить об этом в самом центре их, рейдеров, "королевства" – и быть расстреленным, растерзанным и взирать на Ядер-Мир с пики на ограждении, будучи отрубленной головой, либо же принять тот факт, что тебя сделали Боссом кровожадных тупых ублюдков. Думаю не стоит говорить, что ему было предпочтительнее. Но как после тот узнал, особых стараний Боссу прикладывать не приходится: хоть в чëм-то повезло. Просто строить злобную рожу, язвить и отдавать приказы командным голосом, не более. В этом была его роль, которой руководил уже иной человек – Гейдж. Кто бы мог подумать, что такой, казалось бы, неприметной фигуре удастся сделать подобное: собрать три большие рейдерские банды, объединить их в одну и ещë в придачу захватить столь внушительную территорию, как Ядер-Мир. Да, Джеймс не сомневался в том, что без Гейджа у Кольтера не вышло бы и половины. Да что там? Вряд ли он и вовсе додумался бы до такого: разве что был бы одним из тех множества рейдеров, терроризирующих Содружество. И чего греха таить? Джеймс мог только позавидовать целеустремлённости и продуманности чужих замыслов: его, Гейджа, энтузиазму и в другое бы русло... Но нет, Портер – рейдер до мозга костей – это Джеймс понял уже достаточно давно, путешествуя с ним: его не изменить, да и меняться он не хочет. Рейдеры берут всë что хотят и когда хотят, чем не могут похвастаться обычные "честные люди". Что же до самого Джеймса? Нет, рейдером он сам был лишь по чужому плану: всего лишь отведëнная ему роль, маска, которую в скором времени он собирался скинуть, а сейчас... Сейчас пусть будет по его, Гейджа, замыслу. К тому же кто как не Босс способен утихомирить и отдëрнуть своих подчинëнных, верно? – ...Проваливайте. – кивнув куда-то в сторону, приказал Джеймс поселенцам, чью территорию они, рейдеры, заняли. – Дважды повторять не буду. – Но... Прошу, это наш дом: нам некуда пойти!.. – взмолилась девушка, вопреки страху, шагнув к нему. – Убирайтесь пока есть возможность. – если они этого не сделают – Операторы просто продадут тех как рабов. Или хуже. – Умоляю вас!.. – рука еë сжала чужую в этих мольбах: казалось бы она даже не замечала пистолета в его, Джеймса, ладони. Но кое что заметил и он сам: то, как Гейдж подле него скривился, поджал тонкие губы, дëрнулся, напрягся – ему это не нравилось; то, насколько их, рейдеров, Босс мягок... Как и все эти сопли: будь он на его месте – он церемониться бы не стал... И не станет. – мужчина перехватил свою винтовку, взгляд его скользнул к сдавившим предплечье Джеймса пальцам. Сколько глупости и наглости было у этой девчонки. И каким "недальновидным" был Босс, если не видел опасности в еë действии. И лишь уловив движение чужого оружия, его характерный звук, Джеймс оттолкнул девушку, что кое как успели подхватить, спасти от падения еë товарищи – Джеймс пару раз выстрелил в землю, точно у чужих ног, вынуждая поселенцев вскрикнуть, отпрянуть, а удивившегося настолько быстрой перемене в манере вести переговоры Босса Гейджа сдержанно усмехнуться, шагнуть по направлению к нему, встать ближе: вот это – уже настоящие "переговоры". – Я пытался с вами по хорошему, но вы, видно, восприняли моë милосердие за доброту. Спешу огорчить, – фыркнул он. – Мне просто не охото обременять себя или своих людей уборкой ваших туш. Но это не значит, что мы не можем этого сделать. Поэтому считаю до пяти: – Джеймс направил на них своë оружие – Гейдж последовал его примеру. – Если на счëт пять вы не скроетесь с глаз моих – ваши мозги удобрят эту землю. – процедил он, глядя в побледневшие от ужаса и безысходности лица. – Один... – они стояли на месте. – Два... – словно бы очнулись, попятились. – Три... – побежали, спотыкаясь. – Четыре... – почти оказались у иссохших крон. – Пять... Оба рейдера открыли огонь: и если же Джеймс стрелял куда-то рядом с бежавшими, дабы просто припугнуть, Портеру же удалось одного из бежавших... подстрелить – раздался крик, мужчина споткнулся, прижимая руку к ране на своëм плече. А затем же и вовсе, отползая, скрылся за холмом, как и другие его близкие. – Промахнулся. – раздосадованно бросил Гейдж, перезаряжаясь: в конце концов, он целился в голову. И сейчас, стоило оружию вновь оказаться в боевом состоянии, тот было шагнул в сторону места, куда бежали поселенцы, но Джеймс его остановил: – Оставь их. Пусть идут. – сказал он, на что получил, ожидаемо, недовольный взгляд. – Разве не ты говорил про мозги на счëт пять? – приблизившись, заметил Гейдж. – Они всë равно скрылись. Так что считай, что условие они выполнили. – пару недель назад Джеймс бы отошëл под чужим напором, но сейчас же остался стоять на месте: Портер ценил смелость и напор, так пусть получает. – Или есть вопросы, Гейдж? Пара мгновений молчания, так называемые гляделки: они никогда не конфликтовали в открытую, но Джеймс чувствовал, когда между ними было что-то не так, когда Гейдж о чëм-то думал, но не говорил. Так же было и сейчас: взгляд раздражëнный, но не злой, казалось бы на дне чужих глаз Джеймс видел те немногие открытые для него искорки чужих дум... Что, увы, оставались ему непонятны, пусть тот и знал, чем именно было вызвано его недовольство сейчас... И он искренне надеялся, что этого будет недостаточно для того, чтобы Гейдж поступил с ним так же, как и с Кольтером. Но вот, наконец, это молчание, напряжение прервалось: первым сдался в их немом противостоянии как раз таки Гейдж, что на мгновение опустил взгляд, задержавшись им... на его, Джеймса, губах. И снова вернулся к чужим глазам – Портер отступил, положив оружие на одну из находящихся поблизости бочек: – Никаких вопросов, Босс. – наконец ответил на его слова он. – Отлично. – проговорил он, кидая ему ткань флага одной из банд. – Поднимай: пусть видят, что территория наша. – Снова Операторы? – резонно заметил Гейдж, но подчинился. – Как-то ты чересчур любвиобилен по отношению к ним. – Их, как и меня, волнует в первую очередь прибыль. А на крышки, сам знаешь, можно многое купить: пушки, патроны, провизию, материалы и так далее, и тому подобное. – протараторил Джеймс давно заученную на эти слова речь. – Да, они, по правде сказать, полезны, но в этом плане, думаю, Стаю убедить будет куда сложнее. Хочешь чтобы вышло так же, как и с Адептами? – пара ловких движений – и над поселением уже развивался знакомый для обоих флаг. – Неважно. Ты же Босс, тебе виднее. – махнул рукой Портер, проходя мимо него. – К утру наши будут здесь. Да, будут здесь. – пронеслось в голове Джеймса подобно приговору. И скольких ещë он лишит жизни и крова по воле таких, как... Гейдж? – он качнул головой. – Многих... Скорее всего ещë очень и очень многих, учитывая то, как медленно развивался его план. Да, предательство Адептов было спланировано ещë в тот самый момент, когда они впервые встретились с Гейджем и поговорили начистоту: тогда, когда он поведал ему о напряжëнных отношениях между бандами, об их жадности и сжирающей их зависти, стоит кому-то из них получить на метр больше земли, чем у остальных. Адепты, эти кровожадные мерзкие ублюдки, были первыми, с кем Джеймс не хотел иметь фактически ничего общего. И не без помощи других банд, смог избавить от них как Ядер-Мир, так и Содружество, на которое они были нацелены. И дальше Джеймс планировал убрать Стаю: этих животных, что, казалось бы, живут лишь ради боëв, отвратительной, неважно насколько, еды и "спариваний", если переводить на их язык. Но в отличии от Адептов, Стая, на удивление, оказалась крайне терпеливой. По всей видимости он, Джеймс, слишком перестарался, запугивая их "вожака"... Чëрт, почему даже думать об этих ненормальных в том ключе, в котором они о себе говорят, так странно?.. Неважно. Куда важнее то, что их недовольство стало ощутимо уже и для самого Гейджа. Что с одной стороны хорошо, учитывая то, что в этом его план и заключался, но вот наличие внимание Портера... Это уже настораживает. Но учитывая их с ним "особые отношения", отводить подозрения от своих намерений он, возможно, сможет ещë какое-то время. Пусть и непродолжительное: – Гейдж. – позвал он. – Да, Босс? – взглянул рейдер на того через плечо. И получив кивок в сторону одной из хижин, как они намекали об этом в людных местах, Гейдж... неожиданно для Джеймса, раздражëнно фыркнул, направившись в противоположную от указанной сторону, к тлеющему костру. – Я не в настроении. Так что извиняй. – после чего, чуть помедлив, через плечо бросил. – Разве только это приказ? Секунда, две – и не услышав этого самого "приказ", столь же характерных командных ноток, коими славились те, кого он направлял прежде, включая и Джеймса в определëнные моменты, Гейдж сипло выдохнул, опускаясь перед костром, что вновь начал разжигать. Это было крайне... неожиданно. – просто не мог не заметить Джеймс. – Что, нашëл кого получше? – вспоминая, как всего какие-то дни назад, до их отбытия из Ядер-Мира, Гейдж засматривался на ту торговку на рынке, уточнил Босс. Как не крути, но если симпатия Портера перетечëт к кому-то другому – на руку ему это не сыграет... Да и чувства в принципе были достаточно... противоречивые. Перед мысленным взором вновь всплыло мигание устройства на шее девушки. – Привлекают те, кому можно пристегнуть цепь на шею. Их "особые" отношения возникли... сами собой: изначально Джеймс просто пытался улучшить отношения с самым дальновидным из их, рейдеров, сброда. И ему это удалось, вот только... совсем скоро новоявленный Босс начал замечать, что взгляд Портера отнюдь не всегда направлен ему в лицо. Особенно в моменты, когда Джеймс – как думал Гейдж – забывал о его присутствии, погружëнный в нескончаемые дела и поручения. И в один момент его посетила мысль, мол, а почему бы не воспользоваться этой... симпатией, если она была? Стать ЕЩË ближе, теснее, больше не додумывать чужое молчание, не пытаться догадаться, что на уме этой одноглазой лисицы, не бояться спать в его присутствии, ожидая пасть жертвой чужого клинка, перестать чувствовать столь явное напряжение, поворачиваясь к тому спиной во время их очередного путешествия, как, собственно, и не ощущать этой неопределëнности – не бояться, что в один момент, когда он, Джеймс, перестанет выполнять отведëнную ему роль так, как должен или станет ненужен, его постигнет участь прошлого Босса. Он хотел, наконец, получать чëткие, ясные ответы на свои вопросы и чувствовать какую-никакую безопасность в присутствии этого вечно сопровождающего его наблюдателя. И несомненно, план его был рискованным. Очень. В конце концов, Джеймс мог ошибаться, принимая его "надзирательский" интерес за нечто большее, как он не мог знать наверняка и того, как именно рейдер отреагирует уже на ЕГО "ухаживания", если эти разговоры и псевдо-заботу можно было назвать таковым... И тем не менее, мысли Джеймса оказались верны: он не ошибся, и Портер не сразу, но и сам отозвался на его действия и слова. Но нет, разумеется это была не любовь. Точно нет. Скорее влечение, страсть и желание... забыться: ощутить это знакомое тепло в холодные ночи. Почувствовать, будто ты... в кои-то веки не один. И если по началу Джеймс и ощущал, будто этими действиями, желаниями, ощущением удовольствия, горячо стискивая кого-то другого в своих объятиях... предаëт память о своей жене, то сейчас же... Сейчас, говоря себе, что это всего лишь совмещение приятного с полезным, вина его давно отошла на задний план. Но вновь возвращаясь в действительность: вспоминая то, чему стал свидетелем ещë в Ядер-Мире, Джеймс, к удивлению для себя, ощутил раздражение. Но не от чужого отказа, а от того... От того что... – А что, хочешь поэкспериментировать? – как ни в чëм не бывало, съязвил на его слова рейдер, кивнув в сторону покосившегося ангара, на балке которого виднелась массивная ржавая цепь. – Всë для этого есть. Только скажи, Босс. – последнее он произнëс с улыбкой: наигранной, такой же раздражëнной, как и его слова, в тот же миг пряча еë за непроницаемой задумчивой маской. После чего, предвидя, что за этим последует ещë длинный список их взаимных язв, прибавил, пресекая то в корне. – Не ревнуй, это глупо. Как я и говорил, мне никакая собака, кроме тебя не нужна. – настолько прямо и ровно сказал он, что у Джеймса от этой прямоты на мгновение аж перехватило дыхание. Да и от возмущения в том числе от этой формулировки. Портер продолжил. – Мы просто переговорили с ней: она одна из моих ушей у торговцев. – хмыкнул Гейдж. – Передала, что эти придурки готовят бунт. Скорее всего они УЖЕ попытались его провернуть, но я предупредил Операторов незадолго до нашего ухода. Так что не волнуйся. – И много у тебя по Ядер-Миру таких "ушей"? – подходя ближе, уточнил Джеймс. И снова тихое хмыканье, щелчок зажигалки, вдох-выдох – в нос Босса ударил знакомый тяжëлый запах старых, в прямо смысле этого слова, переживших войну сигарет: – Достаточно, чтобы удавить угрозу ещë в зародыше. – вот значит как... – запомнил Джеймс. Значит на территории аттракционов в словах следует быть ещё БОЛЕЕ осторожным вне присутствия Портера. Но тут Гейдж сказал то, что говорил ему крайне-крайне редко. – Не зли меня, Босс, и не думай, что раз я на твоей цепи, у меня нет кода от замка ошейника. Это заставило насторожиться, остановиться, опасаясь подойти ближе: – И чем же я тебя разозлил? – стараясь, чтобы голос звучал твëрдо, скрестил руки на груди мужчина, всë же пересилив себя и подойдя к рейдеру почти вплотную. В горле пересохло в ожидании его слов: неужели Гейдж понял, к чему своими действиями он, Джеймс, ведëт?.. – Пока ты меня просто раздражаешь. – выдохнул он очередное облако дыма, не поворачиваясь к нему. – Извини уж за прямоту, Босс. – Насколько я понимаю, давно. – не вопрос – утверждение. Джеймс как бы невзначай махнул рукой, задевая чужой затылок, ремень его повязки, из-за чего Гейдж тут же завëл руку за голову, поправляя еë. С его стороны раздалось недовольное мычание. А Портер редко бывает в таком паршивом расположении духа. – это мужчина понимал точно и ясно. – Нехорошо. – качнул он головой, садясь рядом с ним. – Выкладывай, что у тебя на уме. – Ты опять размяк. – честно ответил тот, укоризненно качнув головой. – Мы должны были грохнуть этих идиотов ещë до того, как та девка начала хватать тебя за руки. – извечная песня. – Джеймс кое как подавил желание закатить глаза. – Как же много раз они это проходили. Если по началу это напрягло, то ныне разговор о мягкотелости превратился во что-то относительно обыденное... В отличие от того, на что Гейдж указал после. – А если бы она выхватил твой пистолет? Она бы продырявила тебе башку и глазом не моргнув. И поверь, причины у неё на то были. А я бы не успел даже моргнуть. – Волнуешься? – чуть замявшись, уточнил Джеймс. На губах его застыла невольная насмешка, что так часто играла на его лице в присутствии рейдеров. И коей сейчас он по привычке одарил и Портера, что на это лишь поджал губы, стряхивая пепел с сигареты себе под ноги. – Хватит притворяться язвительным придурком, Джеймс. – его собеседника аж передëрнуло, сколь редко Гейдж обращался к нему по имени. Так же, как, собственно, и он сам по отношению к нему. – Уж кому, как не мне знать, о твоей альтруистической натуре, – чуть ли не выплюнул он, словно не было ничего более глупого, чем это. После чего добавил, смутившись. – И да, я... волнуюсь. – от сигареты остался лишь жалкий окурок, что спустя миг так же оказался у его ног. Портер сцепил руки в замок, опустив голову, словно... опасаясь, что в его лице Джеймс что-то увидит. Что-то, что он не то что не хотел показывать, а скорее то, что показывать ему в принципе было... стыдно. – Когда нибудь твоë желание быть добрым парнем сыграет против тебя: помогать другим, защищать их, обделять себя ради кого-то другого – это глупо... Босс. – ну да, может если бы они были большую часть времени порознь, Джеймсу и удалось бы скрывать от него свою истинную натуру, но учитывая, какой путь они прошли, скрывать подобное просто не было смысла. Он напыщенный, самовлюблëнный гад лишь там, в Ядер-Мире, но не здесь. Не в Содружестве. По крайней мере тут эту маску ему почти не приходится надевать. Ключевое слово "почти". – А искать другого Босса на твоë место я желанием не горю. – Гейджа сложно было вывести на эмоции, и тем не менее, пусть сейчас тот и говорил тихо, размеренно и спокойно, но во взгляде что-то, да было. И Джеймсу от этого самого "чего-то" было одновременно и не по себе, и... тепло? Да, наверно. И от осознания, почему, к вороху столь противоречивых чувств прибавилось и... смущение: Портер никогда не отличался особой сентиментальностью, но сейчас, зная его, Джеймс особенно явно услышал то, что было сказано им между строк. И несомненно, от рейдера не укрылось, что поняли его верно, от чего и провëл в том же самом смущении ладонью по своей шее: то, что он ощущал к Боссу, было... неправильным. Глупым, рискованным. И тем не менее, сказанного не воротишь, из-за чего тот и продолжил. – Из тебя и вправду вышел отличный Босс, – и сам знаешь, я врать не люблю... Ну, по крайней мере я делаю это вынужденно и в моменты, когда точно знаю, что одной пушкой мне не обойтись. – и я действительно ценю, что ты не падаешь перед этими придурками в грязь лицом, но... Ты ведь понимаешь, что не сможешь изменить их, верно? – в руке оказалась ещë одна сигарета. – Что кровожадные ублюдки не станут по одному твоему слову законопослушными болванчиками в шляпах и смокингах. Да, Гейдж знал, сколько именно ему, Джеймсу, было лет на самом деле: знал откуда тот и что повидал. Он сам поведал ему об этом. И пусть по началу Портер отнëсся к его рассказу с долей скептицизма, но учитывая его повадки, навыки, знания, да даже манеру речи, совсем скоро сомнений у него не осталось. И что Джеймса удивило больше всего, после этого Портер достаточно часто просил его рассказать о том, "давнем" времени. Как мог сказать Джеймс, в эти моменты он даже немного напоминал любопытного мальчишку, пусть и старался, чтобы в это время голос его звучал наименее заинтересованно. Но вновь возвращаясь в действительность: – Понимаю, – кивнул на его слова Босс, уверенно, насколько мог, прибавив. – Но цель и не в этом: да, я предпочитаю прибегать к насилию в последнюю очередь, и тем не менее, власть и крышки для меня значат больше. А то, что помимо их получения я могу контролировать и такую огромную свору больных на голову мародëров: не давать им творить разгром с хаосом, как и натравливать их на тех, кто мне неугоден – всего лишь приятный бонус. БОЛЬШОЙ и приятный бонус. Враньë. – мысленно проговорил Джеймс. – Всë сказанное наполовину жалкое враньë. Но как раз таки наличие в его словах какой-никакой правды не могло остаться незамеченным для рейдера подле него, что и принял остальную часть сказанного Боссом за – почти – чистую монету. – Хорошо. – сипло вздохнул рейдер. В голосе его, между строк, прозвучало это снисходительное "так уж и быть, поверю". Перед ним опять возникло, так же быстро рассеившись, облако дыма. Он повторил, сцепив руки в замок. – Хорошо. Молчание. Долгое, словно в нëм была некая недосказанность: тяжëлая, осязаемая, будто даже сейчас... Портер хотел что-то сказать – и всë же передумал, или же... Просто не мог? – вдруг пронеслось в голове Джеймса. Что с ним? – не понимал он, прежде принимая свои чувства за опасения его недоверчивостью и догадливостью, а сейчас... Сейчас ощущал лишь смятение, ведь... это было не первое подобное молчание за последнее время: Гейдж, откровенно, вëл себя не совсем так, как прежде, и сначала Джеймс думал, что ему кажется. Но, похоже, нет. И надумывать, терпеть эту недосказанность тот больше не хотел, из-за чего прямо спросил: – Что с тобой? – Портер не ответил, но и не удивился, словно предвидел эти слова. Лишь пару раз щëлкнул зажигалкой, прокрутив еë в руке. Снова скрытничает. – Джеймс подавил раздражëнное фырканье, вместо этого сжав чужое предплечье, словно успокаивающе проведя по одной из тонких полос его шрамов большим пальцем. – Вижу ведь, что хочешь что-то сказать. Говори. – после чего, дабы разрядить обстановку, прибавил. – Ты ведь... мой советник, как-никак. Гейдж усмехнулся, вспоминая ту глупую детскую книжку, которую они нашли в одном из городов: короли, драконы, советники, рыцари, принцессы... Удивительно, но на рынке Ядер-Мира за неë удалось достаточно много выручить... С учëтом того, что помимо Портера среди этого сборища придурков читать умели всего от силы человек пять. Но, похоже, сохранившиеся до их-то дней иллюстрации своë дело делают. Но вновь возвращаясь в действительность, рейдер, словно бы своим мыслям, качнул головой, бросая ещë один окурок в костëр, а после... привалился к Джеймсу плечом к плечу – Босс от неожиданности вздрогнул, напрягся. Это... Что это с ним? – казалось бы на мгновение перехватило дыхание. – Чтобы Гейдж и проявлял... нечто подобное? Это... не в его характере. Его что-то тревожит или... дело в другом? Джеймс шевельнулся: осторожно, словно опасаясь, что понял неправильно или боясь спугнуть, приобнял за плечи. И не встретив сопротивления, прижал теснее, взглянув на своего верного спутника, что сам же смотрел вперëд, на пляшущие перед ними языки пламени. Джеймс видел лишь металл чужой повязки, из-за чего и не мог понять даже приблизительно в его лице, взгляде, что могло послужить причиной его задумчивости. Но уже в который раз смотря на эту помятую пластину невольно поймал себя на мысли, что видел Портера без неë всего несколько раз. Казалось бы даже во время их совместных ночей тот еë не снимал, да и в принципе даже спал в ней – это Джеймс знал наверняка: в конце концов, в незнакомой, дикой местности они спят по очереди. Рука Босса исчезла с чужого плеча, невольно скользнула по ремешку на голове рейдера, невесомо провела по нему, по металлическому кольцу у самого лба, пальцы коснулись его, Портера, кожи, ëжика отросших за время их пути волос, из-за чего Гейдж вздрогнул, повëл плечами, мотнув головой, словно в попытке поймать это прикосновение на подольше и... более явно ощутить его. А затем, будто поняв, что делает, взглянул на Джеймса, который достаточно отчëтливо уловил в этом быстром взгляде... растерянность. И что-то ещë, в самой глубине, что-то... противоречивое. Но противоречивое не для него, а для самого Портера, что в этот краткий миг будто мыслями метался от одного к другому. И будто придя к одной из них, быстро поднялся – Босс за ним. Что происходит? – не понимал Джеймс, начинаясь изрядно волноваться. – Его поведение, такая несдержанность наедине, скрытность, коей сам Босс не видел уже давно между ними, настораживали. Как, собственно, и то, как Гейдж скрестив руки на груди. Грядущего разговора не избежать – это понимали оба. Вот только если рейдер уже достаточно давно его планировал, зная, что сейчас последует, самому Джеймсу то было неведомо. Из-за чего тот даже подумал, что вот, сейчас тот ему скажет, что как Босс он им, Ядер-Миру, больше ни к чему, но последовавшее после оказалось более неожиданным: – Я тут подумал... ДОЛГО думал, и хочу сказать, что... Пора бы наше "веселье" заканчивать, Босс. Это прозвучало сдавленно, будто слова его... не совпадали с тем, что находилось в голове: – Что? "Веселье"? Я не... – Потрахушкам, отсосам, сексу – называй как хочешь. – поморщился тот, махнув рукой, мол, ты понял. И то, как голос предательски дрогнул, как запершило в его горле и забегал по местности взгляд, стараясь задержаться на чëм угодно, лишь бы не на своëм собеседнике, Джеймс понял, что разговор этот обещал что-то, связанное с личным. И нет, как раз таки секс в это самое "личное" в понимание Портера не входил – это он понял достаточно давно. Для Гейджа это было всего лишь приятное времяпрепровождение, быстрое, мимолëтное удовольствие: что с ним, Джеймсом, что до него. Но сейчас... В последний раз Босс видел такое выражение лица, когда невольно заговаривал с ним о чувствах, в попытке расположить того к себе в романтическом плане. И по всей видимости, то, что он принял тогда за нежелание говорить об этом, на деле было совершенно иным. Но как бы то ни было, Портер продолжил. – Не то чтобы мне не нравилось с тобой, – всë было круто, правда – но... Такими темпами мы можем наделать глупостей. – Например? – выжидающе глядя на него, уточнил Джеймс, почему-то ощутив от чужих слов, осознания, что всë может обернуться подругому, закончиться, какой-то... неприятный трепет внутри, шевеление: хотелось закончить этот разговор и сделать вид, что его в принципе не было. Но оба понимали, так не получится. – Например нас может кто нибудь застукать и грохнуть в какой нибудь "интересной" позе. – неубедительно – прочитал Гейдж в глазах напротив, из-за чего и продолжил. – Или я могу закрывать глаза на твои проколы. – Джеймс насторожился. – А я заинтересован в процветании Ядер-Мира, и не хочу, чтобы подобное сказалось на этом. – Ты что-то недоговариваешь. – Босс сделал шаг ближе. – Колись уж, у нас вся ночь впереди. Сделать так, чтобы в голосе от сказанного им сквозило не более, чем обычное безразличие, было крайне сложно. И неприятно. Причëм как ему, так и Гейджу, пусть тот и старался не показывать этого: – Таким, как мы... не пристало привязываться к кому-то, сам должен это понимать. – он хмыкнул. – Нас в любой момент могут грохнуть: прострелить башку, пока мы будем отливать, разорвать на части, стоит свернуть не на ту тропу, затолкать в глотку или задницу гранату такие же или ещë более отбитые рейдеры, чем мы сами, и много-много чего ещë. Список того, как можно сдохнуть в пустошах, довольно обширный. – в голосе его скользнула сталь. – А с твоим альтруизмом он становится ещë длиннее. И если тебя... Но тут Портер замолчал: резко, неожиданно, словно даже для себя сболтнул лишнего, того, о чëм запрещал себе даже думать. – Гейдж? – он... только что признался ему, Джеймсу... в любви? Лицо полыхнуло огнëм, на удивление что-то в нëм... отозвалось на это "признание". Что-то... взаимное? Нет... Нет, нет и ещë раз нет! – мотнул головой Босс. Вот ещë! Он расставил эти ловушки для другого, даже не надеясь, что тот на них наступит, и сейчас, выясняется, САМ же в них и попался? Нет, ничего подобного: если что-то схожее и было, то небольшая симпатия, не более. Но что насчëт Гейджа? Вряд ли тот себя вëл так же, если бы ощущал обычную страсть. И действительно, скрывать это уже было бессмысленно: – Ладно, давай начистоту: – рейдер упëр руки в бока. – Ты мне нравишься, Босс, понял? Нравишься. – уши его покраснели так же, как и лицо. Говорить о таком всегда и всем было тяжело. И в особенности тому, кого этим чувством давным-давно обделили, чтобы знать о его существовании в полной мере и уж тем более... дарить его кому-то. Да, дарить – достаточно странное слово для рейдера. Он продолжил. – После того, через что мы проходили, как ты меня с того света вытаскивал, – причëм бескорыстно, чтоб тебя – как и я сам спасал твою шкуру, после твои фразочек и слов... прикосновений, сложно ничего не чувствовать. – когда они занимались этим впервые, Гейдж ждал чего-то грубого, как это обычно бывает с теми, у кого в руках такое оружие, как свора кровожадных бандитов: он ожидал боли, за ней короткие мгновения оглушающего на какие-то минуты удовольствия; ожидал синяков и укусов, чего-то схожего... Но Джеймс удивил. Очень приятно удивил. В тот раз Гейдж в каком-то смысле даже отказывался принимать, что кто-то это делает вот так. И что это не была одноразовая акция. Как выяснилось нет. Джеймс БЫЛ временами груб, это правда, но лишь в моменты, когда Портер сам о том просил. Как то делал в последние несколько раз, хотя бы таким образом надеясь придать какую никакую отрешëнность в себе по отношению к Боссу, что он ощущал к другим своим партнëрам... Не вышло. Разумеется, дело было не только в сексе: Джеймс всегда помогал ему. Всегда, когда мог и видел, что ему нужна помощь, всегда защищал; будь то от этого уродливого зверья или даже в разговорах со своими дружками из Сэнкчуари, ссылаясь на его, Портера, положительные качества. ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ качества, у рейдера? – внутри от его глупых доводах в этих ничуть не задевающих его, Гейджа, небольших перебранках с его товарищами, становилось неожиданно... приятно. И смешно одновременно: их, рейдеров, Босс видел что-то хорошее даже в таких отбросах как он, Портер. О нëм почти никто и никогда не отзывался в таком ключе. Разве что с целью позже получить от него что-то. Что, как Гейдж думал, хотел и Джеймс. Но сколько бы он не выжидал, как бы пристально не вглядывался, не вслушивался в его слова, его Босс не упоминал о подобном. Это ставило в ступор по началу, и Портеру было сложно привыкнуть к тому, что, оказывается, бывает и так. Джеймс был выходцем из тех, давних, всеми забытых времëн, совершенно с другой жизнью, возможно именно поэтому ему, Гейджу, тот кажется столь странным, а порой глупым и доверчивым... Но вместе с этим и интригующим: цепляющим взгляд и заставляющим желать оказаться ближе; просто ближе. Сесть рядом, дотронуться, даже обнять, если есть возможность: будь то по его инициативе или же своей, вскользь, быстро, как бы невзначай, словно в приветствии. И осознавая это, понимая, что мысли его о Боссе выходят далеко за пределы постели, занимают разум, стоит ему оказаться рядом, Гейдж ясно понимал, что... не может этого допустить. Не может позволить себе привязаться к нему, дать затуманить разум, позволить себе стать... уязвимым. Из-за чего сейчас продолжил, спустя пару мгновений задержки, наконец, посмотрев Джеймсу точно в лицо. – Когда мы трахаемся я больше не хочу, чтобы всë происходило настолько быстро, я хочу... растянуть этот момент. Когда ты рядом, я хочу быть с тобой наедине, в любой момент суметь дотронуться до тебя. А когда мы на очередной вылазке... внутри всë сжимается, стоит тебе снова замяться, пощадить, пожалеть кого-то. – он покачал головой. – Если ты отбросишь копыта после того, как я привяжусь к тебе, Босс, я... – Портер заговорил тише, словно не желая, чтобы его услышали. – Я не знаю, что будет. Не люблю говорить о чувствах, но думаю никак иначе, кроме как херово, я после твоей смерти себя чувствовать не буду. – Я не собираюсь умирать, Гейдж. – за время чужого молчания, раздумий, Джеймсу всë же удалось совладать с собой, и говорить спокойно и размеренно. И сейчас, положив руки на чужую талию, он мягко притянул того к себе, словно спрашивая разрешения. И не встретив сопротивления, Джеймс прижал того теснее, осторожно примкнув к его губам: едва ощутимо, ожидая ответной – или нет – реакции. И он еë получил: уперев руки в чужую грудь, Портер чуть склонил голову на бок, отвечая на поцелуй, углубляя его, делая грубее, жëстче – рука рейдера скользнула по щетинистой щеке, пальцы очертили едва видимый шрам на ней, переместились на шею, и снова на грудь. Гейдж отстранился лишь после укуса, когда Джеймс в боли замычал, дëрнув головой, тем самым сам разрывая их поцелуй и позволяя Портеру более легко отстранить его от себя, упираясь обеими руками в грудь. – Считай, что это было наше последнее "развлечение". – утирая губы тыльной стороной ладони, бесцветно, словно нехотя, проговорил Гейдж, глядя на Джеймса, так же вытирающего выступившую алую бусину на своей губе. После чего направился куда-то в сторону чужих – ныне их, рейдеров – хибар, скорее всего в попытке найти что-то интересное, пока сюда не нагрянули Операторы... И чтобы не видеть, не слышать Босса. Как и для того, чтобы обдумать в одиночестве и принять новое расположение вещей. В груди было... больно. – с уст Портера сорвался прерывистый вдох, губы его сжали очередную сигарету. Но даже после нескольких вдохов горького дыма лучше не стало. – Идиот. – мысленно корил тот себя, прикрывая за собой дверь, дабы перестать ощущать на себе чужой взгляд. – Какой же он... болван. – наконец осознание, что так часто эти недели крутилось у него в голове, ударило, словно кулаком по морде. – Этими действиями, прекращением их так называемых "отношений", Гейдж хотел отрезать все пути того, к каким проблемам может привести эта привязанность, на что сподвигнет в случае чего пойти... Но было поздно: он уже привязался, чувствуя, насколько же... отвратно, долго и больно будет заглушить, разорвать, отказаться от этой самой при... Симпа... – Гейдж мотнул головой, беря в руку начатую этой деревенщиной бутылку Сансет. Понюхал еë. – и вправду пиво. Обычно он не пил и всеми силами старался "отучить" от этой поганой привычки всех предшественников Босса, не давая начинать этого и ему самому. В конце концов, пойло туманит разум, заставляет идти на неоправданный риск, превращает в какую нибудь жалкую обблëванную свинью... Но сейчас было охото налакаться именно до этого отвратительного состояния: чтобы не думать, не чувствовать, побыть в этом самом тумане, даже если позже он проснëтся с парочкой выбитых зубов. Первый глоток. – Гейдж поморщился, закашлял, как впервые попробовавший алкоголь мальчишка. Рот, горло, внутренности неприятно обожгло, на языке осел кисловатый, горький привкус. И что только такого притягательного в попойках видят эти придурки? – уже в который раз задавался вопросом он... Сделав второй глоток – он дался уже легче. Привязанность? Симпатия? – рейдер фыркнул, ощущая, как горечь от сигарет и пива смешивается с горечью совершенно иного рода. С той самой, что он ощущал когда-то давным-давно, понимая, какие на самом деле его родители жалкие, он принял решение сбежать, как и в момент предательства человека, коим он когда-то так восхищался и которому искренне хотел помогать. Дурак. – Нет, то, что он испытывал к Джеймсу, было чем-то куда сильнее и глупее, чем то, какими словами он называл это прежде. Рейдеры... не любят. А если любят – то непременно всë теряют и в конечном счëте погибают...