Тепло твоих рук

***

С того самого злосчастного дня прошло уже несколько лет. Говорят, люди приспособлены меняться, подстраиваться и принимать удары, острые углы судьбы — но только если сами будут стремиться к новой жизни. А как быть с теми, чьи жизни превратились в кусок несжигаемого мусора? Как быть тем, кто и сам не знает, зачем он продолжает жить?

***

Ощущая во рту сладкий привкус мятной конфеты, Локи сидел у себя в кабинете, напряжённо прожигая взглядом стену. За все эти годы он поднялся в звании — но морально измениться ему вряд ли удалось. Особенно после того, что он пережил. После той самой истории, воспоминания о которой всплывали у него в голове каждый божий день. Особенно — о человеке, которого он спас.

***

Келлин Довер сидел, неосознанно придерживая ладонью своё правое бедро — привычка, полученная за эти годы. Его взгляд, тусклый, будто погасшая свеча на забытом кладбище, был устремлён в окно. Он выглядел уставшим и потрёпанным жизнью в этой тюремной одежде в три слоя. Смешно. Столько лет прошло, а он всё ещё не мог сидеть без дополнительной одежды сверху — будто холод, который окутал его в плену, преследовал даже сейчас. За всё время он ни разу не встречался со своей семьёй. Последний раз — ещё в больнице, когда он был в полуживом состоянии. Грейс после той встречи подала на развод и запретила ему видеться или общаться с детьми. Довер пытался дозвониться до неё или отправить сообщение, чтобы убедиться, что с детьми всё в порядке, — но та перестала выходить на связь после второго брака. У Довера не осталось ни права, ни чести требовать встречи с теми, кому он причинил столько боли. Он считал, что сам факт того, что с детьми всё в порядке, ему достаточен. Гулкий стук в железную дверь, который он услышал только с третьего раза — и дверь открылась. Охранники молча дали понять, что время пришло. Его могли освободить досрочно. Нужно лишь подготовить нужные документы и переговорить с офицерами.

***

Руки Довера были в стальных браслетах. Охранники ведут его по длинным коридорам и останавливаются у массивной двери. Мужчина никуда не смотрит, а в мыслях — пустота. Его крепкое тело напряжено, но он всё же способен мыслить здраво. Когда дверь открывается и из неё выходит мужчина, Довер даже не смотрит на него. Перед глазами плывёт, он старается взять себя в руки. – Как вы, мистер Довер? – тихий голос вмиг заставляет его опешить. Это… детектив Локи. Он поднимает глаза и видит его — заметно повзрослевшего за эти годы и не менее уставшего. Видит его изучающий, почти оценивающий взгляд. Довер не отвечает. Впрочем, Локи и не ждал тёплых приветствий. – Пройдёмте. Нам нужно подписать кое-какие документы, – Локи непринуждённо улыбается, будто и правда рад видеть его вновь. В это Доверу мало верится. – И снимите с него наручники, можете быть свободны. Охранники недоверчиво переглядываются, но наручники снимают. Довер придерживает запястье, поглаживает кожу и недоверчиво смотрит перед собой. Он входит в кабинет, закрывая за собой дверь. Хмуро оглядывается и останавливает взгляд на Локи, который сидит за столом и жестом приглашает его сесть напротив. – Мистер Довер, полагаю, вам известно, что вам доступно условно-досрочное освобождение? – Локи перебирает несколько бумаг, затем поднимает глаза. – Но перед этим… можем поговорить, пока секретарь принесет нужные документы. – Дети. Они в порядке? – голос у Довера хриплый, поза закрытая. Этого вопроса Локи и ждал. – С ними всё более чем хорошо, мистер Довер, можете не волноваться, – Локи поднимается и начинает искать что-то в шкафу. – Вы, как я заметил, немногословны. Вы не доверяете мне? Под его пристальным взглядом Доверу хочется хоть сейчас подняться и сбежать из кабинета. Всё это слишком нестабильно. – Всё нормально, – все, что может из себя выдавить Келлин. – Вы уверены? – Локи подходит ближе. Он хмурится, оглядывая его с головы до ног, словно стараясь найти внешнюю причину его тревоги. – Мистер Довер, чтобы мы смогли получить досрочное освобождение, мне нужно, чтобы вы были со мной честны. Чтобы вы доверяли мне. Довер готов поклясться, что голос Локи с каждым словом становился тише… и страннее. Он мрачно смотрит на него снизу вверх, скрещивая руки на груди. – Почему ты это делаешь? – Делаю что? – Локи чуть наклоняется, опираясь на стол одной рукой. – Почему снова спасёшь меня? Локи молчит. По его взгляду видно — он озадачен. Он пытается что-то сказать, но слова застревают в горле, пока он смотрит в карие глаза чужого человека, которого не сумел забыть. – Вы мой, – он прочищает горло, – клиент. Человек из моего дела. Вы добры… хоть и слепо верите своим жестоким принципам. Но вы того стоите, – Его рука ложится Доверу на плечо. – Нужны ли ещё причины? От прикосновения, от тепла его руки по телу Довера проходят мурашки. Он откидывает голову назад, прикрывая глаза. – Почему ты ни разу не навещал меня, если я такой хороший? Локи под напором вопроса напрягается, но не отступает. Его ладонь мягко гладит плечо. – Вы знаете, что это вызвало бы шумиху, мистер Довер. Мне пришлось ждать. Ждать, чтобы освободить вас. Довер наконец открывает глаза. Их взгляды встречаются. Лицо Локи так близко, что он замечает, насколько изменились его черты: стали острее скулы, под глазами легли мелкие морщины. – И зачем же вам освобождать меня? – всё так же смотрит. Локи не выдерживает — и наклоняется, касаясь его губ своими. Поцелуй получается коротким лишь в первое мгновение — будто проверка, не сон ли это, не исчезнет ли он, стоит только вдохнуть глубже. Но Довер не отстраняется, и Локи, будто потеряв последние сдерживающие нити, притягивает его ближе. Его рука на плече крепнет, другая ложится на шею, горячая, уверенная. Весь кабинет будто сжимается вокруг них, становится теснее, тише, воздух вязнет от напряжения. Довер дышит тяжело, неуверенно, будто разучился за годы, будто его губы не касались ничьих. Но он отвечает. Медленно. Голодно. Так, что плечи Локи заметно вздрагивают. И в этом поцелуе — не столько страсть, сколько долгие годы молчания. Годы, когда Локи хотел прийти — и не приходил. Годы, когда Довер думал, что его забыли — и всё равно ждал. Локи отрывается лишь на секунду, его лоб упирается в лоб Довера, дыхание сбивается. – Ты не представляешь… как я скучал, – выдыхает он шёпотом, будто сдаваясь. Довер сжимает ткань на его груди, будто боится, что тот исчезнет. – Я думал… больше никогда тебя не увижу. Локи снова касается его губ, глубже, увереннее, словно пытаясь восполнить всё, что не позволял себе все эти годы. И Довер впервые за долгое время позволяет себе дрогнуть. Позволяет теплу чужих рук пробиться сквозь многолетний холод. Позволяет себе жить.