Скрытые мотивы

      — Милый, я дома! — голос пронёсся по коридорам и затих где-то на лестнице. Тишина была ответом, но Гарри понимал, что Драко сейчас, скорее всего, где-то в библиотеке, а туда докричаться попросту невозможно.       Он прошёл на кухню и неторопливо заварил чай себе и Драко. Составив на поднос чашки, сахарницу, блюдечко с тонко нарезанным лимоном и вазочку с печеньем, он направился к лестнице, левитируя поднос перед собой. На секунду он залюбовался, когда лучи солнца пронзили янтарную жидкость и подсветили бисеринки сока на срезах лимона.       Секунды хватило, чтобы нога предательски подвернулась, цепляясь обо что-то, лежащее на полу. Уже падая на спину, Гарри отстранённо подумал, что вот так — мириадами брызг — чай в лучах солнца выглядит ну совершенно потрясающе!       Воздух из лёгких выбило, как и мысли о прекрасном. Где-то загремел поднос, жалобно звякнули и раскололись чашки, глухо бумкнула на ковёр тяжёлая сахарница. Куда в процессе делась тарелка с печеньем, Гарри на слух не определил.       Полежав немного и решив, что он цел, Гарри сел и огляделся. То, что попало под ногу и явилось причиной падения, выглядело, как коробка. Не слишком большая коробка со множеством стикеров. А на ней была ещё одна. И ещё. И… четыре. Гарри насчитал четыре картонных коробки, коробочки и даже один коробок, робко венчавший башню.       Блять, снова…       Не более чем полгода назад самые известные шутники магической Британии братья-чёртовы-близнецы Уизли с триумфом завершили процесс внедрения в мир магов невероятно популярного в маггловском мире явления — доставки товаров на дом. Абсолютно всего, абсолютно отовсюду, абсолютно куда угодно. Бесспорная по своей удобности, буквально за пару месяцев она стала личным проклятьем Поттера.       Потому что Драко, его едва оперившийся Дракончик, с жадностью поглощал в свою новую реальность всё, что в неё просилось. Маггловская одежда? Пробуем. Суши-роллы? М-м-м… но пицца — круче. Новые позы в сексе? Дайте три. Доставка на дом? О-о-о… (звук потираемых друг о друга ладошек).       Драко увлекался,его интерес ко всему новому вспыхивал искрами магии и блеском глаз. Поттер не мешал, он любовался процессом. Всё, о чём Драко когда-то и не мыслил, теперь было ему доступно. Драко сам себе позволял жить на полную. И кто такой Гарри, чтобы ему запрещать?       Только вот с блядской доставкой вышла осечка: она открыла портал… И теперь в дом двенадцать на площади Гриммо посылки приходили практически непрерывно. И хорошо, если в них оказывалось что-то полезное, вроде новой кофеварки.       Или, если везло меньше, хотя бы не опасное, как тот самострел-арбалет. Болт пробил стену и застрял где-то в недрах кладовой в мешке с чем-то сыпучим. Драко хохотал, а Гарри был близок к инфаркту.       Хуже было то, что о многих покупках Драко забывал сразу, как проходила оплата со счёта в Гринготтс. Так случилось с пятью килограммами отборной мраморной говядины.       Посылку доставили, когда они оба, прихватив с собой Потти, уехали на две недели в отпуск. Кричер на время их отъезда направился в импровизированную командировку в Хогвартс.       По возвращении на Гриммо, когда они открыли дверь… Своеобразный, ни с чем не сравнимый запах буквально выбросил их с крыльца. Охренел даже Потти.       В тот день, из последних сил заканчивая выводить запах из самых дальних уголков дома, Гарри впервые не сдержался:       — Драко, ты больше не можешь так продолжать, — он почти рычал, когда обнаружил десятую по счёту нераскрытую коробку с логотипом Уизли.       — Поттег, ну ничего стгашного в итоге не пгоизошло, не дгамматизигуй, — Малфой гундосил, потому что его аристократические ноздри, помимо наложенных на них заклинаний, препятствующих вони, для верности были заткнуты банальными комочками ваты.       И тут Поттера понесло… Он припомнил и арбалет, и нелепые синтетические шторы, и сборник из семи книг по растениеводству в подарочном издании с золотым обрезом, и ещё сотню чего-то там, что пылилось в разных углах дома, если не было выброшено сразу после вскрытия упаковки.       Как тот невероятно реалистичный дилдо, совершенно, абсолютно бывший бы идеальным и на ощупь, и по функционалу, если бы не его размер: чуть меньше тридцати дюймов в длину и толщиной с ляжку Гарри.       В тот день Поттер впервые полушутливо пригрозил онемевшему Драко анальными карами за тот хаос, в который скатывалась их тихая семейная жизнь.       В общем, после инцидента с мясом Драко притих. Или, как сейчас выяснилось, — затаился.       Поттер обречённо вздохнул, поднялся на ноги и, прихватив коробки, прохрустел по печенькам к лестнице. «Сходил, блять, за хлебушком…» — всплыла в памяти нелепая маггловская присказка.       Драко обнаружился в гостиной: он стоял спиной к Гарри в своём невозможном шёлковом халате, который Гарри тайно обожал, как свидетеля начала их отношений. Блондин пританцовывал на месте, плавно извиваясь в полной тишине.       Разгадку Гарри знал: наушники и плейер, обыкновенный, кассетный. Они нашли его на блошином рынке вместе с впечатляющей коллекцией кассет. Гарри купил не торгуясь, а Драко фыркал всю дорогу до дома. Пока не послушал. Битлз, Армстронг, Nirvana, Metallica, Перцы, Green Day, Radiohead — проще перечислить, кого здесь не было. Даже сборники классики.       И с тех пор плеер официально принадлежал Драко, а Гарри было позволено закупать батарейки и любоваться танцующим в тишине блондином.       Сегодня, как и всегда, Гарри залюбовался бы грацией и пластикой Драко, потом бы они долго и томно целовались и ласкались, а потом… Но сегодня руки Поттера оттягивали блядские коробки, ныла спина и саднил ушибленный затылок. Где-то внизу старый Кричер бухтел на нерасторопность Тикси, убиравшей останки чаепития.       — А ведь я предупреждал тебя, Драко, — всё ещё злясь, прорычал Поттер.       Драко медленно, не прекращая танца, развернулся к нему томно улыбающимся лицом, но при виде коробок улыбка растаяла, а губки сложились в идеальную «О», так чертовски подходящую для того, чтобы толкнуться в неё членом.       — О, Поттер… Гарри, привет, — Драко не часто терял способность говорить внятно и саркастично. Видимо, угрозы расправы, хоть и полушутливые, застряли в памяти. — Я сейчас всё объясню…       — Что ж, постарайся, у тебя две минуты.       — Ой, ну вот не надо мне одолжений. Я, как нормальный любящий хозяин, просто обновил экипировку для Потти. Там всякое…       — То есть ты уверен, что это не всякая хрень, а что-то реально полезное?       — Пфф, Поттер, когда я покупал не полезное?       Гарри не нашёлся что ответить, чтобы не скатиться в трёхчасовое перечисление.       — Давай, показывай, — приказал он, хмурясь, но уже не испытывая раздражения. Потти уже было почти полтора года и он действительно буквально за последний месяц резко перерос свою амуницию. — Игрушки тоже?       — Ну, конечно же… — закатил глаза Драко, поняв, что гроза отступила.       Он с вызовом выдернул коробки из рук Гарри и плюхнулся с ними на мягкий ковёр у камина.       — Тебе приглашение нужно? — совсем осмелев, он выгнул бровь, взглядом приказывая сесть рядом.       Гарри обречённо выдохнул и подчинился.       — Хороший мальчик, — похвалил Драко, уже увлечённо срывая скотч с первой коробки.       Когда на свет появился мощный чёрный кожаный ошейник, украшенный рядом агрессивных металлических клёпок, Гарри даже присвистнул. Выглядело красиво. Первое робкое сомнение промелькнуло, когда он взял его в руки, и под пальцами оказалась мягкая бархатная подкладка.       Следом Драко вытянул неожиданно тонкий плетёный поводок, явно не подходящий по пропорциям к такому ошейнику. Царапнули сознание карабины, вплетённые то тут, то там.       — О, а вот и мячик, — из раздумий Гарри вынесло в реальность, и он с зарождающимся пониманием уставился на небольшой круглый предмет с ремешками…       — Блять, — не выдержал он, — наручи, надеюсь, тоже с подкладкой?       Драко посмотрел на него рассеянно, всё ещё не понимая, зачем на собачьей игрушке ремешки.       — Какие наручи? — он уже запустил руку в коробку и тянул на свет…       — Та-дам! Вот эти! — Поттер уже не мог сдержать улыбки.       — Что это, блять, значит? Объяснись! — Драко переходил в режим злобной гарпии за секунду. Он терпеть не мог, когда над ним потешались, а если он ещё и не понимал причины…       — Ты в каком магазине их заказал, Драко?       — Не в магазине, а в каталоге… Не отходи от темы, Поттер: что это за штуки и почему ты ржёшь?!       — Ну, может, потому, что Потти вряд ли это наденет…       — Поттер, блять…       — Ладно-ладно, Драко… Просто эта экипировка не совсем для собак. Совсем не для собак, если честно…       — Очевидно, для них, Гарри, — не сдавался Драко.       Поттер демонстративно сомкнул края ошейника: получившаяся окружность была явно меньше даже того ошейника, который был у Потти сейчас. Драко всё ещё смотрел с непониманием. Тогда Гарри медленно приложил его к своей шее. В глазах блондина зародилось понимание.       — Это… это не для собак же, да? — как-то жалобно спросил он.       — Неа, — помотал головой Гарри.       Драко странно всхлипнул, вскочил на ноги и выбежал прочь.       «Испугался, что ли? Даже обидно…» — Поттер потряс самую маленькую коробочку и вынул из неё небольшой тюбик. — «Ну, это мы и сами можем…» — и бросил смазку назад.

***

      Драко прятался… В относительно небольшом доме этого нельзя было сделать по-настоящему, но остаток дня Малфой провёл в тщательном избегании Гарри. Он демонстративно сидел в библиотеке до самого ужина. Когда Гарри принёс ему чай, тот даже не поднял головы, комично преувеличенно внимательно вглядываясь в книгу, раскрытую на оглавлении. Гарри прокашлялся, привлекая внимание, но блондин только раздражённо цыкнул и взмахом руки велел уйти.       Ужин прошёл бы в таком же ключе, но Гарри уже неплохо знал своего Драко.       — Это экипировка для БДСМ сессий, — бросил он в воздух и замолчал.       Прошло почти пять минут, когда… три… два… один…       — И что это означает, Поттер? — Драко ненавидел чего-то не знать.       — Это такие сексуальные практики, игры, если хочешь.       — И как в это можно играть? — Драко с опаской покосился на валяющиеся на соседнем стуле вещи.       — Ну… в данном случае, очевидно, это игра в подчинение. Я глубоко не разбираюсь, не вникал.       — Тогда и говорить не о чем. Выкинь это, — поморщился Драко. — Спасибо за ужин, Поттер, — он встал и снова сбежал.       «Недотрога…» — улыбнулся сам себе Гарри.

***

      Драко всё так же сидел в библиотеке. Тихо потрескивал камин. Огонь отбрасывал неяркие блики в полумраке. Он смотрел на мечущиеся тени. В голове было легко от выпитого за ужином бокала вина.       Когда из приоткрытой двери в комнату упал прямоугольник яркого света, Драко обернулся, прищурившись. Он знал, что пришёл Гарри, больше некому, но видеть он мог только нечёткий силуэт в дверном проёме. Дверь закрылась, и Гарри шагнул к нему. Зрение не сразу вернуло свою чёткость, и этой пары секунд хватило, чтобы Поттер оказался рядом с креслом, в котором сидел Драко.       Он не сразу понял, что было не так. Но когда полностью обнажённый Гарри преклонил перед ним колени, держа на вытянутых руках то, что ещё совсем недавно должно было стать мусором, Драко ахнул. Он перевёл взгляд, ловя безрассудную зелень глаз напротив.       — Поиграем, Драко? — мягко прозвучали слова.       — Я не знаю правил, — хрипло ответил он.       — Безопасность, разумность, согласие. Я — согласен, Драко. А ты?       Во рту стало сухо, и Драко судорожно сглотнул. Он осторожно протянул руку и взял в горсть кучку кожаных ремней. Руки Поттера так и остались вытянутыми. Драко видел в неверном свете, как напряжены мышцы…       — Что ж, милый, тогда игра началась: ты молчишь, говорю я, по традиции, — Драко слишком слаб перед сильным Гарри. Но Гарри отдаёт свою силу в руки Драко. И это, блять, не то, от чего можно отказаться.       Гарри присаживается на пятки, выпрямляя спину и одновременно покорно опуская лохматую голову. Света едва хватает, но Драко ловит движение языка по губам и блеск вовсе даже не покорных глаз.       Первый браслет он надевает, примеряясь, пару раз меняя положение застёжки и перепроверяя, не слишком ли туго затянуто. Второй ложится на запястье смело, пряжка звонко щёлкает, и вот уже обе смуглые руки опоясаны широкими наручами. В тусклом свете мерцают пряжки, карабины и небольшие точки клёпок.       Если посмотреть вниз, то можно увидеть твердеющий от почти невинных действий член. Но Драко не смотрит, игнорируя, впрочем, и своё нарастающее возбуждение.       Чтобы надеть ошейник, Драко поднимается с кресла и медленно заходит со спины. Голова Гарри склонена. Можно, конечно, приказать поднять её, но рука тянется сама, пальцы вбирают растрёпанную чёлку и плавно, но настойчиво тянут склонённую голову назад. Даже это нехитрое действие находит отклик: Гарри долго выдыхает, в самом конце переходя на еле слышный стон.       Драко вдруг понимает, как сильно обострились его чувства: он слышит, как скрипит ворс ковра под его шагами, как тихо позвякивают карабины браслетов на мелко подрагивающих от напряжения руках. Он так и не скомандовал опустить их. От камина идёт поток тепла, а тени на периферии зрения сплетаются в безумном танце.       Он проводит по бархатной изнанке пальцами. У него чувствительные, нежные пальцы, но сейчас ему кажется, что он чувствует в десятки раз сильнее, так, будто бы цепляется за ворсинки каждой клеточкой кожи. Перед тем как накрыть горло широким ремнём, Драко не отказывает себе и широко проводит ладонью от груди к подбородку, через натянутую гортань, острый кадык и слегка отросшую щетину. Царапающий звук ложится мелодией на сердце.       Он кладёт ремень на горло и толкает голову обратно, открывая доступ к застёжкам. Драко решительно щёлкает пряжками, почему-то думая, что вот сейчас ему нельзя ошибиться, сделать слишком слабо или же, наоборот, — пережать. Поэтому старается попасть сразу в нужные отверстия. Ему удаётся, и Драко чувствует какой-то совершенно иррациональный триумф. Он щёлкает последним карабином, цепляя поводок, встаёт сбоку и всё-таки смотрит: член Поттера стоит полностью, налитый, уже влажный на головке.       — Опусти руки, Гарри. Сядь ровно. Голова прямо. Смотри на меня.       Поттер послушно вытягивается, сложив ладони на бёдра, и смотрит, скосив глаза.       — Умница, Поттер. Смотри на меня. Слушай меня. Чувствуй меня.       То, как послушен Гарри, завораживает. Ещё не произошло ничего такого, Драко просто видит, как перекатываются под золотистой кожей мышцы. Словно перед ним опасный зверь, а он — Драко — дрессировщик. И права на ошибку нет — дай слабину, и собственный ручной нунду тебя сожрёт.       — Такой покорный, Гарри. Такой послушный. Такой хороший мальчик и весь для меня. Да, Гарри? — Драко видит, как на каждом слове похвалы дёргается член.       Это очень возбуждающе, оказывается, хвалить Гарри. Драко уже совсем неудобно: член распирает брюки, его хочется поправить. Может, даже освободить.       — Хэй, Гарри, — он встаёт перед Гарри, и тот послушно переводит взгляд. — У меня, знаешь ли стояк из-за тебя. Я собираюсь что-то с этим сделать. Хочешь посмотреть, милый?       Поттер кивает с энтузиазмом несколько раз подряд, отчего его чёлка смешно подпрыгивает.       — Молодец. И ты готов мне помогать? Если я попрошу помочь мне кончить? После чего ты, возможно, сможешь кончить и сам… Как тебе план, любимый?       Гарри мило делает бровки домиком и с жадностью пялится на пах Драко, будто ожидая представления.       — Ну уж нет, Гарри, ты обещал помочь. Идём со мной, милый.       Драко идёт ко второму креслу. Оно всего в метрах трёх, стоит симметрично от камина или чего бы то ни было ещё, и пересаживаться в него имеет смысл только с одной целью…       Шаг… Поводок скользит меж пальцев, слегка цепляясь маленькими карабинами: раз, два… Шаг… три, четыре, пять… Шаг… пальцы скользят в петлю на конце… Шаг…       Малфой оборачивается: Поттер не сдвинулся с места. Поводок натянут. Чёрные в свете камина, залитые возбуждением глаза смотрят с лёгким оттенком неверия. Малфой смотрит в ответ, давит.       — Ко мне, Поттер, — волна тёмного, тягучего возбуждения поднимается от паха, грозя затопить мозг, вынуждая говорить вот так: низким, глухим голосом, тоном, не терпящим возражений.       Драко видит, что сейчас, на его глазах, ломается что-то внутри Гарри. Что-то, что позволяет, а скорее — вынуждает его жить так, как он привык с детства: контролировать всё, до чего только смогут дотянуться руки и разум. И оно же принуждает брать на себя вину за все, даже не его личные неудачи. Это что-то приходит к Гарри в кошмарах, заставляет его вздрагивать, когда подходят сзади, и посылать Патронус, если Драко нет уже на две минуты дольше, чем должно быть. Контроль. Вина. Гиперопека. Груз.       — Ко мне, — у Драко раздулись ноздри — он почуял кровь: нечто ломается, выдирается из плоти и сердца, крошится, взрезая внутренности.       Драко становится жутко. Гарри ломает прямо на его глазах. Это трансформация. Что там ваши оборотни? В эту бесконечную вселенскую вечную секунду происходит то, что люди, подобные Гарри, ищут годами в себе и других: зарождается желание, смелость, способность отдать хотя бы часть груза. Ненадолго, не на совсем. Но разделить.       Поттер вскидывает голову, на секунду отрывая взгляд, и тут же возвращает назад. Он медленно, но уже без сомнений, встаёт на четвереньки и делает шаг.       Поводок провисает и Драко накручивает его на руку, натягивая вновь. Садится в кресло и с тугим, тёмным удовлетворением смотрит, как к его ногам ползёт на четвереньках Гарри-чёртов-Поттер. Надежда, Символ и прочая хуйня. Да что вы знаете о нём, кучка фанатиков?!       Вот ваша надежда — ползёт, едва не поскуливая, голый, беззащитный, такой доверчивый… Он подползает максимально близко, буквально утыкаясь лицом в пах Драко, опаляя через ткань горячечным влажным дыханием. Член дёргается, Поттер тихонько стонет.       — Сидеть, — командует Драко, и Гарри послушно принимает прежнюю позу. Из-под чёлки горят огнём абсолютно сияющие глаза. — Молодец, Гарри.       Драко томно проводит рукой по своему ноющему члену. Он смотрит на возбуждение Гарри, на его мелкую, но явную дрожь, на горящие глаза: это просто пиздецки заводит.       Он привстаёт и спускает брюки вместе с трусами куда-то на щиколотки. После чего устраивается поудобнее, широко раздвигая ноги, ловя жадные изумрудные всполохи, лижущие его промежность, яйца, член. И это нравится. Член почти подпрыгивает от предвкушения.       — Открой рот и высунь язык, — снова приказывает Драко. Поттер выполняет, кажется, даже до конца не дослушав. — Шире. Ещё… хорошо, — он трогает свои яйца, слегка теребя их, перекатывая, глядя на то, как старательно Гарри держит открытым рот, как начинает скапливаться слюна на языке. — Умница, Поттер. Ты просто рождён для этого: стоять вот так — голым на коленях и с разинутым ртом. Чтобы я в любой момент, когда захочу, если захочу, мог использовать его по назначению. То есть банально всунуть в него свой член и кончить.       Ещё не договорив, Драко с упоением видит, как плывёт взгляд Поттера. И вот он уже не высекает искр из Драко. Он мягкий, расслабленный, как у месячного котёнка.       Драко хочется сделать что-нибудь для этих просящих глаз. Он не прекращая ласкать себя одной рукой, вторую заводит глубоко между ног и кончиками пальцев несколько раз кружит по сфинктеру, с нажимом проводя по промежности, вверх по члену и, наконец, собирает капельку предсемени. Подносит пальцы к лицу и вдыхает собственный запах: пот, мускус, горечь. «Поттеру понравится», — решает он.       Наклоняясь так, чтобы не мешать себе дрочить, он, глядя в совершенно уже бездумные глаза, вытирает пальцы о мокрый, мягкий, широкий язык.       — Вот и всё, мой хороший, потерпи ещё немного, ладно? — мягко говорит он, ускоряя движение руки на члене. Дикое, уже не сдерживаемое возбуждение кроет, накатывает девятым валом.       — Хороший мой, мальчик мой, сладкий, — не сдерживаясь больше, он встаёт и кладёт головку на услужливо качнувшийся язык. Гарри трясёт уже не мелко, мышцы то тут, то там сжимаются в спазмах, и это видно. Кулаки на бёдрах белеют костяшками.       И когда, сделав последний рывок, Драко кончает, небрежно расплёскивая себя в рот и на лицо, только тогда Гарри впервые за всё время гортанно стонет и закрывает глаза.       Его ломает где-то в середине торса, он падает на локти, один подкашивается, и герой всех и вся кулем валится на бок, сотрясаясь и тихонько поскуливая. Из его члена, так и не удостоенного сегодня ни единым касанием, судорожно выталкивается густая белая сперма.

***

      Когда он проснулся, то не чувствовал больше ни ошейника, ни наручей. Зато осознал себя лежащим в кровати, укутанным в плед. В голове было на удивление пусто. И да, он помнил произошедшее до секунды, до мгновения, будто вчерашний вечер выжгло в памяти Адским пламенем: ни стереть, ни вылечить. Но вместе с тем, в теле и сознании была непривычная лёгкость. Адское пламя прошлось по нему, не причинив вреда, но забрав что-то лишнее, тяжёлое. Груз.       Где-то рядом что-то стукнуло, будто на столик поставили кружку, и тёплый насмешливый голос произнёс:       — Доброе утро, принцесса. Ты был прав, Потти бы это не надел. Я купил это не для него.       — Драко, ты долбанный интриган, — открывать глаза было лень.       — Но тебе было хорошо? — никто другой не заметил бы тончайшей нотки тревоги в голосе Драко.       — Знаешь, нет, — Гарри сделал паузу, буквально слыша, как ускорился пульс блондина, — мне было охуенно, любимый. И до сих пор так.       Матрас прогнулся под вторым телом, и к Гарри под плед забрался его любимый мужчина. Его муж, его вечная любовь и спасение. Хотелось привычно скатиться в истерику в страхе потерять всё это.       По виску пробежала слезинка, защекотав где-то в ухе, за ней уже бежала вторая. Ну а как можно рыдать в истерике, когда тебе щекотно? Вот и Гарри не знал. Поэтому просто уткнулся лицом в мягкие волосы и тихонько рассмеялся.