Другая сторона близости

Вечер за окном растекался бархатными сумерками, отбрасывая на город призрачные тени. Но для Су Бона и Нам Гю не существовало ничего, кроме тихого напряжения, что сжималось между ними с самого утра. Их встреча у порога была не началом, а долгожданной кульминацией того немого разговора, что велся украдкой взглядами и случайными прикосновениями весь день. Едва дверь захлопнулась, отсекая суету и навязчивый свет, пространство сжалось до точки, до жажды, до вопроса, застывшего на губах. И этот вопрос нашел свой ответ в стремительном поцелуе, лишенном всякой нерешительности. Дыхание сплелось в едином порыве, став общим ритмом. Пальцы, запутавшись в волосах, не просто притягивали, они вплетались в судьбу, стирая последние границы. И под натиском этого неудержимого притяжения, этого вихря чувств, парни рухнули на кровать, без остатка и без сожалений. С привычной лёгкостью Гю оседлал партнёра, их бёдра сомкнулись, став для Таноса опорой. Ладони брюнета, чья память хранила каждый изгиб этого тела до миллиметра, вновь скользили по торсу, вырисовывая давно изученный рельеф. А Су Бон замирал, разрываясь меж чувством полной защищённости и осознанием, что он пленник этого сладостного мгновения. Но сегодня в нем тлело иное желание, выстраданное за годы немого вопрошания. Жажда понять, что чувствует Нам, когда его самообладание тает, когда его стройное тело выгибается в немой, но оглушительной мольбе. Собрав в кулак всю свою храбрость, рэпер легким движением коснулся щеки партнера, непринуждённо заставив того встретиться с ним взглядом. — Гю... — Его едва слышный голос сорвался, но в нём пульсировала целая вселенная потребности. — Позволь мне сегодня... быть снизу... Воздух между ними, секунду назад густой и сладкий, вдруг застыл. Страсть, пьянящим туманом застилавшая сознание Нам Гю, рассеялась в один миг, уступив место внезапной ясности. В его взгляде, теперь трезвом и внимательном, мелькнуло глубокое изумление. Он медленно отстранился, пытаясь прочесть на раскрасневшемся лице Су Бона ту сокровенную нить уверенности, что вдруг оборвалась. — Чего? — Вырвалось у Нам Гю скорее на выдохе, чем голосом. Разум отказывался верить и принимать услышанное. Стыд, разлившийся по щекам рэпера, казалось, пробирал до самых костей, лишая возможности пошевелится. — Блять, не заставляй меня повторять! — Крикнул он, но в его голосе не было дерзости, лишь голая, отчаянная мольба, обнажающая всю беззащитность его души. На лице брюнета выступил предательский румянец. Он отвел взгляд, пытаясь совладать с нахлынувшим смущением, но через мгновение его глаза вновь встретились с глазами партнера. И сквозь эту завесу растерянности, между ними на миг дрогнул трепетный проблеск нежности. —Кхм... Ладно... Раз уж ты так настаиваешь... — Проговорил Гю, пытаясь совладать со внутренней капитуляцией. С неожиданной покорностью, которая была ему так несвойственна, он соскользнул с Су Бона и лег на спину. Его взгляд, избегающий встречи, устремился в потолок, будто ища ответы на одолевавшие его вопросы. Танос приподнялся, оперевшись на локоть, и его охватило двойное чувство. Вид партнёра вызывал прилив нежности, которая тут же сплеталась со сладостью страсти. — Ну и че ты смотришь? — Фыркнул брюнет, стараясь вернуть себе ускользающую уверенность, но его поза, напряженная и податливая одновременно, выдавала совсем иное. — Я обычно сам все делаю. Уголки губ рэпера тронула легкая улыбка. Его ладонь скользнула по чужому бедру, заставив вздрогнуть, а затем пальцы начали неторопливый, полный ожидания путь. Сквозь тонкую ткань брюк он ощутил всепоглощающий жар и твердость, выдавшую тайное желание. Су Бон наклонился, и его губы коснулись губ Нам Гю в мягком поцелуе, словно в нем было и вопрошание, и мольба о позволении зайти дальше. Язык скользнул по пылающей щеке, опустился на шею, где под кожей бешено стучал пульс. Каждое его прикосновение к хрупким ключицам встречалось тихим, прерывистым вздохом, сдавленным звуком, в котором смешались и томление, и полная отдача. Повинуясь порыву, рэпер, затаив дыхание, дрожащими пальцами, а потом и зубами, принялся стягивать с партнёра брюки и нижнее бельё. Ткань сползла на пол, обнажая горящую от желания, пульсирующую плоть. Су Бон сглотнул ком, подступивший к горлу. Он понимал, что делать, но сейчас, глядя на этот внушительный размер, внутри него вспыхнул страх. Как это сможет поместиться в нем? Сколько боли он испытает, перед тем как ощутить всю сладость нижней позиции? — Чего ты ждешь? — Голос Нам Гю, охрипший от желания, прозвучал как приказ, разрывая густую пелену страсти. В нем не осталось ни капли терпения. — Садись. — Прямо… сейчас? — Слова, сорвавшиеся с губ, были не просто звуком, они были шепотом, вырванным из самой груди, полным смятения и растерянности. — Но я… я не знаю, как... Теплота тела брюнета разлилась по жилам внезапной волной, заставив его резко приподняться. — Аргх... опять всё самому делать... — Грубо позвучал внезапный ответ, но в этих словах не было ни капли злобы, лишь одно сжигающее изнутри нетерпение. Пальцы Нама вплелись в короткие волосы партнёра, и он мягко, но неумолимо притянул его к себе, к пылающему от жара, напряжённому органу. Су Бон не сопротивлялся. Он отдался потоку, раскрыв уста и приняв в себя горячую, твердую плоть. Стараясь заглотить как можно глубже, он чувствовал, как на глаза наворачиваются предательские слезы, а горло судорожно сжимается, но он подавил рвотный позыв, не желая разочаровывать брюнета. С тихим, прерывистым стоном Гю откинул голову, ослабив хватку. Он приподнял чужое лицо, и на свет, в тусклом мерцании комнаты, вырвалась серебрянная нить слюны, связавшая их на мгновение. Но Нам не дал ей оборваться, он притянул Бона к себе в поцелуй. Властный, требовательный, полный солоноватого вкуса кожи и их общего желания, в котором растворялись все остальные чувства. Одним плавным, выверенным движением брюнет опрокинул рэпера, заняв позицию на коленях позади него. Его ладонь легла на изгиб чужой спины, прикосновение было обманчиво мягким, но таило в себе неумолимую волю, заставляя тело партнера выгнуться в покорной дуге. — Расслабься. — Тихо прошептал Гю, и в его обычно холодном голосе проступила непривычная, смущающая нежность. Но приказ повис в воздухе, так и не достигнув цели. Сердце в груди Су бешено колотилось, словно готовое разорвать клетку ребер, а в глубине живота заструилось тягучее, тревожное тепло. Мир сузился до прикосновения, до его пальцев, которые медленным, неумолимым движением провели между ягодиц, заставив всё тело содрогнуться в одновременном порыве паники и жжелания — Радуйся, что я тебя растягиваю. — Едва слышным, но ластным голосом усмехнулся Нам Гю. Рэпер почувствовал прохладное прикосновение чужих пальцев к своим губам. Его собственная слюна тут же увлажнила кожу, он старательно облизывал их, пытаясь смягчить грядущее неизбежное вторжение. Но ничто не могло подготовить его к последующему. Пальцы вошли резко, без предупреждения, до костяшек, вырвав из грудной клетки короткий, сдавленный стон. Острая боль пронзила его, заставив на мгновение забыть о дыхании. Брюнет не давал ему опомниться, почти сразу же рука пришла в движение, задав бешеный, нетерпеливый ритм, безжалостно растягивая и готовя его тело. Су Бон непроизвольно прогнулся еще сильнее, а на губах застыл беззвучный крик. Но сквозь жгучую боль пробивалось странное, почти невыносимое чувство близости, горькое и полное смирения доверие, растворяющее в себе все границы. Нам Гю был не намерен долго ждать, поэтому пальцы скользнули прочь, так же внезапно, как и проникли, и в возникшей пустоте, рэпер едва успел сделать вздох. Но миг одиночества был сметен, растворившись в новом, всепоглощающем чувстве. Брюнет вошел в него одним долгим, безжалостным движением, неумолимым приливом, заполняющим все пространство внутри. Мир Таноса вспыхнул ослепительным пятном и схлопнулся в точку чистого, обжигающего ощущения. Его тело сжалось, пальцы судорожно впились в ткань простыней, цепляясь за последнюю связь с реальностью. Из его горла, помимо воли, вырвался надорванный, чуждый звук, и в этом хрипе, как в немом признании, угадывалось имя партнёра. Слезы, навернувшиеся на глазах, скатываясь по щекам, оставляя за собой влажные следы. Тело Бона непринужденно напряглось. Он пытался расслабиться, осознавая, как сжимает возлюбленного, но не мог, острая боль парализовала волю, прорастая в каждую мышцу. И тогда Нам Гю начал движение. Не порыв, а медленное, почти невыносимое скольжение, давая их телам возможность найти новый ритм, слиться в нем. Его руки оплели торс фиолетововолосового, не сковывая, а поддерживая, становясь и опорой. В этом прикосновении была не только грубая сила желания, но и безмолвная нежность, словно просьба о доверии. Брюнет чувствовал, как под ним беззвучно дрожит измученное тело, и его губы, словно оправдываясь, время от времени прикасались к горячей коже чужой спины, будто прося прощение за причинённые страдания. Постепенно жгучая боль отступала, уступая место новому, незнакомому чувству. Оно рождалось в глубине, нарастало, заполняя собой всё существо, становясь всепоглощающим и неизбежным. Гю, знавший тело Су Бона как свое собственное, менял угол и ритм, находя верные точки, достигая самых сокровенных глубин. Каждое движение рождало резкую, почти ударную волну удовольствия, заставляющую Таноса содрогаться в объятиях и судорожно сжиматься. И вот уже не было сил сопротивляться этому натиску. Рэпер в изнеможении закатывал глаза, поддавшись власти ощущений, и бессознательно тянулся навстречу новому потоку наслаждения, принимая в себя своего возлюбленного. Как вспышка в кромешной тьме, ослепительная волна экстаза прокатилась по его жилам, смывая всю боль и всю скованность. Су Бон издал прерывистый, сдавленный вздох, и агония отпустила его, растворившись без остатка в накатывающем приливе оглушительного блаженства. Его стоны, еще недавно робкие и полные страдания, теперь рвались наружу, громкие, чистые, неудержимые. Они звенели в такт грязным влажным шлепкам кожи о кожу, словно наполняя комнату своеобразной музыкой. Тело рэпера выгнулось, уже не подчиняясь воле, сотрясаемое судорогами надвигающегося пика. Нам Гю, чувствуя эту бурю, лишь сильнее впился пальцами в его бедра, ускоряя ритм, проникая глубже, безжалостнее и целеустремленнее. Оргазм накрыл Таноса с такой сокрушительной силой, что мир побелел перед глазами, и он, с криком, излился на смятые простыни. Но для брюнета это было не финалом, а лишь прелюдией. Он продолжал движение, увлекая его за собой ко второму, еще более головокружительному экстазу. Грань между болью и сладостью, между плотью и духом исчезла. Су Бон перестал чувствовать где заканчивается он, и где начинается Нам Гю, потерял счет времени и мыслям, полностью растворившись в этом всепоглощающем единстве. Только когда тело Таноса сжалось вновь, уже почти беззвучно, изнеможенное и переполненное, брюнет наконец достиг своей кульминации. Из его груди вырвался низкий, глубокий стон, полный удовлетворения, и, тяжело дыша, он на миг рухнул на партнера, чувствуя, как тот вздрагивает под его тяжестью. Едва откатившись в сторону, он ласково шлепнул рэпера по бедру, словно безмолвная, но красноречивая похвала за только что пережитое блаженство. Хрупкая тишина была полна лишь их прерывистым дыханием. Су Бон все еще мелко вздрагивал, а мир вокруг медленно возвращался на круги своя. Нам Гю перевернулся на бок, и его рука с нежностью притянула фиолетововолосового к себе, заключив в объятия. — Думаю, соседям понравился твой голос... — Прошептал брюнет, и в низком голосе, помимо усталости, сквозила довольная, ленивая усмешка. Танос не нашел слов в ответ. Он лишь приник лбом к влажному плечу партнера, и в этом безмолвии заключалась остаточная дрожь боли, бездонная благодарность и понимание, которое не нуждалось в звуках. Нам Гю явно насладился иной позицией их близости, и смутное предвкушение подсказывало ему, что это был далеко не последний раз... Хотите порадовать автора? Зайдите в его тгк https://t.me/prikolchikiss