.
16 ноября 2025 г., 11:48
Зима в этих горах всегда была молчаливой. То она была тёмной, то светлой, но всегда тихой. Даже шаг животного или же человека не может обычно потревожить тишину. Но не в этот раз. Мальчик лет десяти мчит вперёд с гор. Бежит без оглядки, не чувствуя усталости. Он не может. Он держал в голове только одно:
«Бежать. Что есть силы. Вперёд. Не оглядываться.»
Я уже был без сил. Мне было безумно холодно. Пальцы, щёки, коленки, нос — всё уже покраснело от холода. Бежать было неудобно — приходилось прижимать к боку раненую руку. Но если я остановлюсь, то мне будет очень плохо. Недавно в мой дом ворвались. Это были огромные люди с черепами оленей на головах, в одежде из разной ткани и растений. Ни лица, ни тела не было видно. Словно они были полностью чёрными, как смоль, а все тени в доме будто вытянулись к ним. Мы стояли перед ними всей семьёй, словно ждали их как долгожданных гостей. Сначала глубокий и дремучий голос разговаривал с отцом, требуя оплатить долг. Отец положил руку на моё плечо и толкнул меня вперёд. Я не понимал, что происходит. Почему мне нужно было к ним подойти? Какой долг? Но резко мать выбежала вперед, прокричав взволнованным и напуганным голосом «Не отдам». Только это стоило ей жизни. Сразу же её проткнули насквозь. И самое ужасное — ее убили голой рукой. Рукой, обычной, черной рукой её убили. Кровь разлетелась повсюду и попала даже мне на лицо. На моём лице застыл ужас. Я поджал губы. Старшая сестра резко взяла меня за плечи, потянула к себе и спрятала меня за себя. Я смотрел из-под её бока на всё. Мы отступали, семеня и замедляясь. — Что… Что вы сделали? — отец всё-таки промолвил что-то робко, пытаясь осознать происходящее. — Нам не нужно мешать. И раз такое случилось, то она будет ритуальным мясом. — Ритуальным мясом?! Мы об этом не договаривались! Но крики тут не помогли. Его откинули об стену — раздался хруст, и брызги крови разлетелись по комнате. Они глянули на нас. Смотрели ли они правда? Я не знаю. Я не понимаю, что они такое. — Юная дева, отдай нам его. Это условие договора. Мы стали активно отступать, но как только они начали подходить активно к нам, сестра откинула меня, крикнув: — Беги! Я сильно ушиб руку и упал. Но только это не остановило меня. Я встал, быстрее вспомнив, как пробежать к запасному выходу, и выбежал из дома. Мальчик продолжал бежать вниз по склону, спотыкаясь. Было видно, что ему безумно тяжело. В классическом костюме, состоящем из шорт, рубашки, жилетки и туфель, по такому холоду бежать вниз — это реально как пытка. На мгновение ветер стих, и в возникшей тишине он услышал то, что заставило его сердце ёкнуть — смутный, многоязыкий лай, доносящийся со стороны деревни. Но его надежда на спасение оказалась мимолетной. Огромная фигура повалила мальчика и уткнула его лицо в снег. Его руки были скручены за спину одной рукой, а другая рука гиганта придерживала подбородок. Снег под лицом начал таять теплом дыхания мальчика и тут же мерзнуть коркой — он почти не мог дышать. И огромная фигура сказала самое страшное для мальчика: — Несите мясо. И резко перед лицом мальчика упал свежий кусок мяса. С кожей, костями, мясом. Это была человеческая рука. Свежая. Кровь ещё активно текла. На лице мальчика был ужас. Мысль, чья это рука, с трудом пробивалась в его сознание, но он узнавал. Эту руку он везде узнает. Вокруг мальчика и оленя-человека собрались такие же. Они держали в окровавленных руках свечи и еловые ветки. И все загудели в унисон: — О дитя, изволь поглотить это мясо. Стань един с дикой душой гор и леса. Стань частью этого мира. Гул их голосов словно шёл из-под земли, как от пустой пещеры. Руки мальчика отпустили, но ногой продолжали прижимать к снегу. Он сопротивлялся, пытался подняться руками, но было бесполезно. Гигант свободной рукой потянул мясо к его лицу. И за спиной мальчика тихим голосом было слышно: — Съешь. Не бойся. Оплати. И насильно в его рот полетела плоть. Мальчик сопротивлялся, пытался выплюнуть, держать рот закрытым, брыкался, но всё было бестолку. Но запах крови и мяса ударил в нос. Рука, которая держала нижнюю челюсть, контролировала его рот. И так с рвущим и мягким звуком был оторван и проглочен маленький кусочек мяса с руки. Этот кусок небрежно вырвали, но так мягко, так хорошо. Юноша пытался выплюнуть, пытался хоть что-то сделать, лишь бы не проглотить, но не вышло. И так было со следующим куском, а потом и с следующим. Плоть рвали зубы, но с каждым куском это давалось всё легче. Зубы становились острее и острее, длиннее и длиннее. Взгляд становился диким, зрачки сужались. Волосы седели, а глаза становились серее, словно чуть грязный снег. Это был ад — безумный, дикий, всепоглощающий. Но тут грянул выстрел. Звук был не просто громким — он был раскатистым, как удар грома в безвоздушном пространстве. Эхо покатилось по склонам, разбивая вековой покой. Гигант, кормивший мальчика мясом, вздрогнул. Его длинные пальцы разжались, и окровавленный обломок руки упал в снег. Медленно, словно камень, он осел на колени, а затем повалился набок. Его массивное тело с глухим стуком ударилось о снег, и олений череп откатился в сторону, обнажив его лик — глаза словно замерли в улыбке, но были остры и узки, а зубы были невероятно длинными и белыми. Наступила секунда ошеломленной тишины. Существа замерли, их гул смолк. Они поворачивали головы, их узкие белые глаза искали источник угрозы в окружающей темноте. Прозвучал второй выстрел — и еще одна фигура дернулась и упала. — Бери этих тварей! — донесся откуда-то сверху хриплый, полный ярости крик. Только тогда начался хаос. Тени зашевелились, заслоняя мальчика. Он ничего не понимал. Сквозь лес ног он видел, как черные фигуры начинают отступать в лес, не бегом, а странными, скользящими движениями, растворяясь в тенях между деревьями. Они не убегали — они просто исчезали, тая, как чернильное пятно в воде. Их внезапно не стало. Тишина снова поглотила все, теперь нарушаемая лишь хриплым дыханием незнакомцев и его собственными попытками выплюнуть кровавую кашицу. Его вырвало, и все содержимое желудка — кусочки плоти, кровь, желудочный сок — выплеснулось на белый снег, окрашивая его в уродливый розовый-алый цвет. Горло жгло кислотой, а в носу стоял горький вкус крови и желчи. Мальчик глянул на руку. На его лице был шок, так как он хочет ещё. Но только он хочет руку своей матери. От этого его голова закружилась, рвотный позыв стал ощущаться ярче, а во рту скопилась слюна. Он прикрыл рот двумя руками и сжался, пытаясь подавить в себе все мысли и желания, связанные с поеданием. Пришедшие люди молча окружили его. Никто не протянул руки, не предложил помощи. Они смотрели на него — на его окровавленный рот, дикие глаза, на туши существ рядом — с не то, чтобы страхом, а с тяжелым, настороженным пониманием. И с молчанием повели его обратно, в деревню. Даже так тишина гор не была потревожена.
