Воздух на двоих

Иногда, чтобы спасти того, кто в этом не нуждается, требуется отдать всё, что у тебя осталось.

      — Помни?       Тяжело дышать. Попыталась открыть глаза, но безуспешно, горло словно передавили. Откуда это ощущение, что она вот-вот умрёт? Умрёт?.. Точно...

Даже если это последний глоток воздуха.

      — Помни?       Странный голос. Знакомый, но... Ах, да. Вспомнила. Стоило только успокоиться и вслушаться, медленно расслабляясь. Всё хорошо. Она жива. Она дышит.       А это забавно, он ведь и не думал казаться хоть чуточку обеспокоенным. В целом, справедливо, смысла же нет. Зачем.       Он же не дурак.       Это она — дура, готовая кинуться спасать того, кто чисто физически не способен утонуть и погибнуть. Полная дура, которая всё равно бросилась бы и второй раз, пусть и полностью осознавая это.

Даже если благодарностью станет лишь насмешка.

      — И что это было, Пом-пом? — хрипло рассмеялся, забрасывая промокшую ладонь на колено.       Он тоже заметил, что она пришла в себя. Хотя не то чтобы волновался, судя по его язвительному тону. Неужели просто веселится от всего этого? Так спокойно реагирует... Уже нет сил сопротивляться его одинаково шутливой реакции на всё.       Но ей тоже может быть плевать. Это вышло совершенно случайно, и сейчас, вернув способность мыслить здраво, она никак не могла объяснить свои действия. Это было чем-то иным. Чем-то глубоким и рефлекторным, чем-то крайне далёким от разума. Просто сделала и всё.       Боязливо открыла глаза и практически моментально прищурилась, встречаясь с алыми лучами уходящего солнца. Немного обжигает. Устало перевернулась на бок и приподнялась, упирая ладони в цифровой песок. Даже как-то глупо выходит. Немного поводила пальцами, вырисовывая бессмысленные узоры, и подняла взор к закату, наблюдая за весьма красивым окончанием дня. Свободной рукой прикоснулась к горлу, повторно убеждаясь, что на шее нет никакой удавки, которую она ещё совсем недавно отчётливо ощущала. Да уж. Она и правда жива.       — Чего игнорируешь? Знаешь, если ты ждёшь благодарности или чего-то такого, тебе лучше бросить эту затею, — Джекс чуть поморщился, явно с неким презрением вспоминая недавнее событие; повернулась к нему, надеясь возразить, однако слова будто столкнулись о невидимую стену, безмолвно проглатываясь и исчезая, — Я тебя об этом не просил. Ты сама себе придумала, что мне нужна помощь. И, знаешь ли, не в первый раз.       Придумала, да? Снова попыталась что-то сказать, но получилось издать лишь жалкий выдох. Странно. Всё тело противно мокрое, одежда и волосы липнут к коже, внутри непонятная тяжесть, не позволяющая нормально общаться. Чёрт.       Через пару секунд к горлу подошёл ком, одной волной выходя наружу. За ней последовали громкие вдохи и скорые удары в грудь в попытках откашляться. Вода разом, словно в мультиках, покинула тело, возвращая привычную лёгкость, разве что совсем немного оставляя следы капель на аватаре. Точно. Они ведь мультяшки.       Именно поэтому им не умереть.       Ни от удушья, ни от давления, ни от воды. Но она всё равно... Всё равно, это не значит, что она хотела бы видеть, как кто-то, кто-то!.. Даже если это чёртов Джекс! Избавившись от наполнившей лёгкие жидкости, вновь почувствовала звон собственного голоса, как бы странно это ни звучало.       — Издеваешься?! А зачем было так демонстративно бросаться в воду?! Ещё и там, где никого нет! Да на моём месте любой бы!..       — Любой бы что? — прервал, не дав договорить.       Раздражает. Всегда раздражал. Наконец-то развернулся к ней лицом, излишне красиво сгорая в пламенных лучах. Чёрт. Сам точно такой же мокрый, остатки капель редко спадают с ушек и растворяются в песке, а смотрит всë с привычной гордостью и самодовольством. Бесит! И что с выражением, почему правда так доволен? И... Помни на миг застыла, оцепенев от пойманного взгляда: кажется, или он действительно выглядел немного искренним?       — Стал бы, как идиот, кидаться следом? Совсем мозги отшибло, мелкая? — усмехнулся, непривычно, но его голос не отдавал задором, скорее наоборот, больше веяло каким-то странным спокойствием и... Добротой?..       Его слова не звучали агрессивно, будто отчитывал, а не ругался. Помни пару раз проморгалась, неотрывно следя за чужими действиями, но он достаточно быстро отвернулся, возвращаясь к закатному небосводу. И что он вообще... Здесь делает? Почему не ушёл? И зачем только больше злит?              — Как идиот? Да ты... Ты!.. — а что сказать, Помни и сама не понимала, зачем кинулась за ним следом, ещё и...       Но, вернись она в прошлое, всë равно поступила бы так же. Имеет он значение для других или нет — уже не ему решать.       Больше найти слов не получалось, а переплетающиеся мысли полностью заполнили голову. Чëрт. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Не зря говорят, что в чужую яму лезть не стоит, учитывая то, как плохо она сама переносит задержку дыхания. Она... Действительно не думала в тот момент и секунды. Плевать, что цифровые тела бессмертны к человеческим опасностям, плевать, каким там его делам она помешала, абсолютно! Она, она честно...       Просто не думала об этом.       Они совсем недавно поссорились. И последнее, чего бы она хотела — отчаянные попытки суицида одного из участников цирка. Потому и не возникло сомнений, стоило случайно заметить, как полностью поникший кроль кидается с небольшого утёса в озеро, в свободном падении разворачиваясь к солнцу. Не хотелось. Нельзя. И неважно, по её вине или нет, она в любом случае сделала бы всё, чтобы не допустить подобного, истерично срываясь с места в безумной спешке.       А дальше всё как в тумане. Прыжок, рябь, тьма, степенно угасающее в толще тело, онемение и чёртово удушье, охватывающее с ног до головы.       — Я — ничего, — возразил Джекс, по-прежнему игнорируя злобного шута, — Это ты прервала мой отдых, решив там себе что-то на уме. Я просто расслаблялся.       В целом, он не врал. Джекс частенько любил поплавать в одиночестве, оставаясь наедине со своими мыслями. Тихо, спокойно, безмятежно, а главное, никто не мешает ему, когда и он никому не помешает. И ничего не беспокоит. Стоило погрузиться на глубину, как всё накопленное озером и высотой давление сваливалось на него, приятно припирая ко дну, словно тяжёлое одеяло после изматывающего трудового дня. Он не знал, чем именно его манила водная колыбель, однако созданная внизу пустота никогда не бесила, любезно обволакивая и принимая в свои объятия. И там становилось особенно хорошо.       Намного действеннее, чем небольшая струйка из раковины в туалете. Он не хотел умирать, да и не надеялся, что подобная глупость прикончит его и оборвёт все страдания, но, может, просто хотел... Почувствовать, каково это? Когда тело теряет контроль и осязания, взор мылится и угасает, а лёгкие покидает воздух вместе с чёрствым сознанием. Или же планировал наказать себя за все прегрешения? Нет, это уж точно нет, однако в те моменты казалось не так плохо ощущать, будто мир теряет тебя навсегда. Хотелось расслабиться, закрыть глаза и плавно падать, утопая, однако небо, проглядываемое сквозь водные слои, выглядело излишне притягательным, чтобы отрывать от него взгляд.       Казалось, к этому ощущению слишком легко привыкнуть. И всё равно каждый раз оно накрывало по новой.       Чёрный мир, пустые ощущения, тьма. Быть может, получится раствориться в этом чувстве и хотя бы мнимо исчезнуть. Никаких дураков с их вечными проблемами, никаких навязчивых шумов, только ласковые трески жидкости и редкие пузырьки воздуха, покидающие уставшее тело. Правда уставшее. От лжи, от чувств, от эмоций, от всего.       Может, было бы здорово действительно стать одним из этих пузырьков и исчезнуть под толщей вечернего озера. И это не станет противоречием, ведь будет таким же осознанным и контролируемым выбором, как и его решение носить маску комедии. Он, как и прежде, управлял своей жизнью, ни от кого не зависел и не подчинялся, скрывая ото всех душу и сердце.       Адски чёрное и прогнившее сердце. И тогда он готовился вновь ощутить это зоркое чувство распада.       Но стоило заметить колыхания поверхности и услышать звонкий всплеск, как паника закралась под самые кости, жадно играясь с нервами. Он попался за своим тайным манящим увлечением. Неясно, какой именно, но временно накатил страх: то ли будто нашкодивший хулиган перед учителем, то ли спалившийся суицидник у двери родителей, то ли ревнивец, неприятно встречающий новых гостей в своём укромном местечке, то ли... Странное чувство чужого беспокойства за тебя самого. Кто-то пожелал его вытащить? Да это же... Просто бред.       Потому приятно расплылся в улыбке, надеясь прямо в лицо рассмеяться своему «спасителю». Это же цифровой цирк! Цифровые тела и цифровые законы, согласно которым можно издеваться как угодно, при этом всё равно не получить повреждений. Хоть раскроет рот во всю ширь — продолжит спокойно плыть, искренне наслаждаясь возможностью без препятствий исследовать песчаное дно. Тот, кто бездумно кинулся следом, должно быть, смертельный эгоист. Или круглый дурак.       Но попытки рассмеяться оборвались, как только слепящие рыжие лучи скрылись за крупной красно-синей шляпкой. Кажется, из последних сил задерживая дыхание, она достаточно быстро подплыла, резким движением подтягиваясь за розовые лямки комбинезона. Джекс просто не успел поиздеваться, теряясь в изумлении от странного касания губ и противно тёплого ощущения воздуха внутри. Слишком ошарашило, чтобы иметь возможность здраво размышлять.       Эта дура... Зачем, не понимал абсолютно, ведь буквально через пару секунд уже сам ловил безвольно тонущее тело маленькой девушки, которая явно свалилась в обморок, в очередной раз думая, что умрёт.       Даже будучи абсолютно убеждённой, она без колебаний отдала последний воздух, бездыханно сваливаясь в фиолетовых лапах. Зная, что может остаться холодным трупом в этой тёмной пучине жидкого удушья. Действительно, полная идиотка.       И, опять же, сам ни черта не смысля, подхватил её тело, быстро выплывая на поверхность и вытаскивая шута на берег. И зачем вообще всё это было?.. Мысли явно свернули куда-то не туда, томясь в ожидании её пробуждения. Она... Думать нет смысла, ведь одно ясно наверняка — идиотка, и ничего более.       Такой себе спасательный круг. Правда, сомнительный. Где ещё увидишь трос, который гибнет сам, лишь бы уберечь другого? Как будто подобное просто бесполезно и наоборот больше злит, чем помогает.       Да, злит. Абсолютно точно неимоверно злит. Злит, заставляя резче шевелить лапами и быстрее подниматься. Чертовски злит. Злит, не оставляя шанса на отдых. Так же злобно скидывал тело, впервые после подобного заплыва чувствуя одышку, агрессивно шипел и выплёскивал неясные эмоции, усаживаясь рядом и втыкая в чёртов песок. Злит. Правда злит. И вынуждает всё сильнее всматриваться то в горизонт, то в воду, чтобы как можно меньше разбираться в собственных реакциях. Главное не бросать ненароком взгляд и на неё.       Он не считал, сколько просидел в ожидании её пробуждения, но небо успело заметно почернеть, всё дальше пряча алый шар. В целом, он особо и не горел желанием копаться во всех этих сложностях, потому немного, но был доволен, когда она наконец очнулась. Исключительно из-за этой нелюбви к размышлениям, не более. Ему никогда не нравилось долго думать. И это затянувшееся молчание уже становилось неловким.       Зато сейчас он уверенно мог заявлять то, о чём раньше не задумывался и в помине. Всё равно его язык действовал быстрее, чем доходили мысли.       — Ты отвратно целуешься, Пом-пом.       — Заткнись! — Джексу действительно хотелось узнать, что именно стало причиной её покраснения: злость, смущение или же алый закат, теперь дотягивающийся и до когда-то белых щёк, — Я тогда вообще не думала! И это был не поцелуй! Ситуацию хоть понимаешь?! Я блин! Я же боялась, придурок! Волновалась! И хотела помочь! И вообще... И вообще, иди на х@#! Достал!       — Ситуация? То есть в другой бы не..? — забавно, а эта дурочка весьма интересно реагирует, даже любопытно понаблюдать.       — Заткнись!       В ответ усмехнулся, но дальше издеваться не стал. Видимо, из-за волны адреналина она сама не смыслила, какую ерунду несёт. Уткнулась головой в колени и стыдливо выглядывала исподлобья, охватив ноги руками. Мило. Неужели так бредово оправдывается? Да и с чего бы ей. Боялась, да? Волновалась? За него-то? За того, кто совсем недавно наговорил ей кучу всего отвратного? Кто отталкивал и желал всего самого наихудшего? И за таким вот бросилась в воду, без раздумий вытаскивать? Ох, Господи, если бы она знала, насколько тупая, она бы наверняка разревелась. Или разбила бы ему морду.       А после сама бы и лечила, неумело крепя слетающие пластыри к мелким ранкам. При этом прекрасно зная, что он не чувствует ничего, кроме небольшого шипения от исцеляющей дезинфекции.       Задолбало. Она и её бессмысленные желания помочь, даже когда не просят. Особенно если опасность никакая и не угрожает. Их не убить, они не получат повреждений и не почувствуют истинной боли, кроме как моральной. Такова сама суть. Истинная цель его скромных маний, полных острых и колышащих душу эмоций.       И всё же странное чувство, будто на этот раз он ощутил что-то действительно новое. То, что вынудило подняться и покинуть свою пустую водную обитель, только бы вытащить это маленькое туловище на берег. То, что участило пульс и звонкими волнами разрезало голову. То, что невольно, но заставило беспокоиться.       То неумелое касание губ... Даже нормальным поцелуем назвать нельзя, просто очередная банальная, но бесполезная попытка помочь. Такая дура не способна адекватно мыслить. Быть с кем-то на этой чёртовой грани дыхания... Выматывает. И до жути странно. Но не сказать, что так уж противно.       Видимо, и его мозг на время отключился, сменяя первостепенную задачу. Она ведь тоже не могла погибнуть. Но почему-то казалось, что было необходимо её спасти. Он всё равно ни за что в жизни не признает, что такой же дурак.       — Знаешь, а ты глупая... — игнорируя смущённую обиду девушки, Джекс на выдохе откинулся на спину и прикрыл глаза, пряча теряющиеся эмоции в уже потемневшем небе, на котором медленно выступали звёзды.       Ну а в чём он не прав? Что может быть глупее, чем спасать того, кто не может утонуть?       Наверное, радоваться тому, что кто-то всё равно бросится спасать тебя, даже несмотря на это знание.       — Спасибо.       Не слишком плохо иногда делить с кем-то один воздух.

Ведь то, что мысли о спасении дорогих сердцу людей бегут быстрее здравых, и делает из тебя человека.