Заснеженный лик

Безмолвные росчерки звёзд, Застывшие в черни глубокой. Стеклянный, хрустящий мороз. Тропинка под льдистою коркой. По ней недоверчиво, робко Меж дремлющих сосен и елей Фигурка ступает неловко С пугающе-яркою целью. Снежинки, наивно скользя, Теряются в мёртвых сугробах И режут сухие глаза Избранницы хладного гроба. Последние отзвуки силы Оставили юное тело. Снаружи всё так же красива, Внутри обмерла, постарела. Смиренно упав на колени, Вцепилась ладонями в снег. Безумие вышло из тени, И сердце ускорило бег. Сжимая холодные губы, Дрожала на остром ветру. Себя нарекала не глупой, И знала: следы не найдут. Спиною почувствовав нежность Морозных молочных кристаллов, Смотрела в небес бесконечность И адову боль проживала. Иголочки липкого холода Пронзали белёсую кожу. Душа на крупицы расколота. Истлели мечты безнадёжно. А сердце отчаянно билось, Взывая вскочить, убежать, Но чёрту нутро покорилось, Ведь он обещал не ломать. Он ей напророчил свободу От лживых, корыстных людей, Согрел её тёмной заботой - Коварный спаситель-злодей. Немеет пристанище духа, И стынет горячая кровь. То сладость, прощальная мука Для той, чей контрольный - любовь. Но боль наконец отступила, И холод сменился на жар. Беззвучно о смерти молила Её молодая душа. Беснуясь в желанной огонии, Роняла солёные слёзы. Родные во век бы не поняли, Но это земные вопросы. А ей, потерявшейся в грязном, Жестоком, обманчивом мире, Вина представлялась неясной, Сомненья и страх не давили. Замёрзли блестящие капли На мраморных бледных щеках. Далёкие звёзды погасли, Ввергая поляну во мрак. Сомкнувши тяжёлые веки, Смущённо, едва улыбнулась. Не вспомнила о человеке. В блаженную негу метнулась. Мерцает в таинственном свете Алмазной луны силуэт. Одна на великой планете Не встретила алый рассвет. Наутро по той же тропинке, Ведомый незримой рукою, Шёл парень, продрогший до нитки, Не видевший сна и покоя. Он чувствовал сердцем утрату И терпкую притарность горя, Но жизнь, не даруя пощады, Низвергла в бездонное море. Сотряс вековые стволы Слепой, раздирающий крик, Когда он увидел вдали Любимой заснеженный лик. Не веря, рыдал в полусне, Шептал запоздало: "Прости..." И, сжавшись в комок на земле, Припал к её мёртвой груди.