Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Крепость Фабрас стояла на краю имперского созвездия Близнецов, в скоплении планет трубчатой формы, напоминая самое узкое горлышко песочных часов. Но это место было величайшей воздушной крепостью во всей звездной системе Близнецов. Её размеры почти не уступали астероиду, она сосредоточила в себе больше половины всей космической огневой мощи системы, могла принять для ротации и отдыха миллионы солдат столичного гарнизона и являла собой подлинного космического гиганта. Столичная оборона, даже после жестокого боя сиявшая чистотой и новизной, и флот Альянса, одержавший победу, но уставший от долгого пути, — эти две армады, как две стаи мелких рыбок, сверкающих в луче света, вместе медленно вплыли в распахнутые, будто пасть глубоководного чудовища, шлюзы Фабрас. После долгого перехода через пустой гравитационный коридор боевые корабли один за другим с рёвом опускались на дно ангаров, в то время как флагман проследовал по центральному проходу до самого конца и лишь там, неторопливо, пришвартовался перед воротами из вольфрамового сплава. Калеан сошёл с трапа, оглянулся и увидел, как в проходе один за другим гаснут ряды огней, будто весь туннель погружается в вечную бездну. Бесчисленные громады боевых кораблей в этой тьме казались клыками исполинского зверя, отбрасывая в темноте зловещие тени. — Поражён военной мощью Империи, маршал Калеан? — Неподалёку адмирал Аарон тоже спустился с мостика и через толпу громко бросил насмешливую реплику. — Столько мощи, а удел её бегать за Храмом Тёмной Звезды. Да, я этим поражён. — Калеан ответил небрежно и шагнул вперёд. Ворота из вольфрамового сплава, достаточно высокие, чтобы пропустить целый авианосец, с тяжёлым гулом медленно раздвинулись. Из проёма вылетели тучи механических колибри. Они пронеслись мимо всех, бесшумно испуская сканирующие волны, и лишь убедившись в отсутствии запрещённых предметов, рассеялись, как порыв ветра. Представители Империи и Альянса плечом к плечу миновали портал. Лифт доставил их наверх, где их взорам предстала фигура в белом парадном мундире. Человек стоял спиной к ним перед огромной, от пола до потолка, стеклянной стеной, спокойно глядя на далёкие, туманные звёздные скопления. На фоне густой синевы космоса его силуэт казался особенно прямым и одиноким. Аарон остановился на полпути и с удивлением произнёс: — Маршал Силия? Силия обернулся и с улыбкой приветственно махнул рукой. Калеан тоже махнул в ответ, лениво оглядывая убранство зала и приближаясь: — Зачем вы вызвали меня сюда? Разве не условлено было ждать на внешней границе Близнецов? Мы только что наткнулись на имперцев, которых нещадно лупил авангард Храма. Вы себе не представляете, насколько это было опасно, маршал. Адмирал Аарон чуть не погиб… Увидев Силию, Аарон будто громом поражённый остолбенел: живот плоский! Фигура не изменилась! Маленький принц! А где же маленький принц Империи?! — …Вот такая опасность была. К счастью, мы подоспели вовремя и спасли это вопящее смазливое личико номер два. — Калеан повернулся, и на его лице расцвела улыбка, дружелюбная до неестественности: — Верно, смазливое личико номер два? Аарон пребывал в полной прострации, его ум молниеносно пронзали сотни трагических догадок от «маленький принц исчез, знает ли император» до «Империя и Альянс отныне смертельные враги, и кровная месть за убийство принца будет не на жизнь, а на смерть». Все промежуточные варианты были столь ужасны, что их и описать-то невозможно. Он не расслышал ни слова из реплики Калеана и в своём оцепенении, лишь заметив вопросительные взгляды присутствующих, машинально кивнул: — Да… да, да… Имперцы: — ………… Альянс: — ………… — В другой раз не придумывай людям прозвища наобум, — Силия повернулся к Калеану и серьёзно сказал. Тот лишь развёл руками, будто его несправедливо обидели: — Да я не придумываю! Он сам это признал! На самом деле Аарон в тот момент был настолько потрясён, что даже если бы Калеан прилепил ему на лоб табличку «смазливое личико номер два», он вряд ли среагировал бы. Маленький принц исчез? Пусть даже заставлять маршала рожать от того смазливого было весьма неприятно, но чтобы маленький принц Империи просто взял и пропал?! Что теперь будет с Его Величеством? Что будет с Империей?! А как же обещанные реформы?! В голове Аарона крутилась лишь одна мысль: броситься вперёд, обхватить ноги бывшего начальника и зарыдать. Однако две горькие слезы ещё не успели скатиться, как неподалёку раздался твёрдый, уверенный голос: — О чём это вы? Калеан, разве маршалу Альянса подобает такое? Силия не успел остановить, и Калеан совершенно естественно продолжил: — Как победитель, я могу принимать любую позу, какую пожелаю. Потерпите, пожалуйста, смазливое личико номер… один! Тут же повисла тишина. Аарон резко обернулся и сорвавшимся голосом, будто моля о помощи, воскликнул: — Ваше Величество! В тёмно-синем парадном мундире, с золотой лентой ордена на груди, в коричневых сапогах на массивной подошве император Близнецов Генрих широким шагом вошёл в зал. Его золотисто-каштановые волосы отливали в ослепительном свете, ледяные голубые глаза были глубоки и суровы, а лицо напоминало прекрасную мраморную статую. Идеально скроенная форма из роскошной ткани подчёркивала его фигуру, делая её особенно атлетичной: от плеч к талии он сужался, как совершенный перевёрнутый треугольник, излучая стальную, неоспоримую привлекательность Альфы. В этот момент он походил на павлина, распустившего хвост, весь пронизанный сдержанным, но полным скрытого жара флёром ухаживания. Снимок с ним можно было бы сразу поместить на обложку главного модного журнала Империи. Аарон смотрел на его приближение широко раскрытыми глазами, в мозгу проносились сто восемь возможных яростных реакций императора на известие об исчезновении родного сына. Он даже рот открыл, чтобы что-то выпалить, но увидел, как император совершенно естественно протягивает руку Силии: — Добро пожаловать флоту Альянса в первую крепость системы Близнецов, воздушного владыку, крепость Фабрас… Что это за реакция, император! Ты правда ничего не замечаешь?! Адмирал Аарон был окончательно сбит с толку, и даже Силия не удержался и странно взглянул на него, а затем повернулся к Генриху, небрежно пожав протянутую руку: — Благодарю за гостеприимство, но я прибыл вчера… Неужто церемонию нужно повторять? Император: — … Представители Империи и Альянса, ведомые соответственно Генрихом и Силией, направились плечом к плечу в зал переговоров. Аарон, воспользовавшись тем, что со стороны Альянса Силия о чём-то говорил с Калеаном, ускорил шаг, догнал императора и толкнул его локтем: — Эй, у тебя правда всё в порядке? — …С самого начала это ты ведёшь себя странно. У тебя всё в порядке? — Что может быть у меня не в порядке? Это же твой сын! Где твой сын?! Генрих недоумённо взглянул на него: — В инкубаторе, конечно. Аарон остолбенел. Спустя полминуты до него наконец дошло. Дёргая уголком рта, он спросил: — …Разве это не запрещено в Альянсе? В имперском сенате последний законопроект против механического вынашивания, который ты сам же утвердил… — Сколько запретного уже совершено… Одним больше, одним меньше, разве что-то изменится? — Генрих усмехнулся, а затем с неподдельным энтузиазмом тихонько добавил: — В прошлый раз, когда я был в Альянсе, уже видел его. Такой крошечный. И так похож на меня в детстве. Как думаешь, какое имя ему дать? Аарон не имел ни малейших соображений насчет имён, его целиком и полностью потрясала бесстыдность императора. Всего несколько месяцев эмбриону, а уже «так похож на меня»? Что, у тебя рентгеновское зрение? Лицо у тебя, что ли, толщиной с городскую стену на углу? Да нет, даже космическая крепость тоньше будет! — Ах, забыл, ты в таких делах, как выбор имени, не силён. — Император вдруг о чём-то вспомнил и с особенно радостной улыбкой обернулся: — Шанс дать имя собственному ребёнку у тебя в этой жизни, наверное, очень призрачен. Искренне тебе сочувствую, ха-ха-ха… В то время как у имперцев мысли витали в столь бытовых сферах, внимание союзников было куда более серьёзным. Две группы вошли в круглую башню, где располагался зал переговоров крепости Фабрас. На массивном столе медленно вращалась четырёхмерная проекция Галактики. Огромные спиральные рукава, сотканные из триллионов звёзд, выглядели эпически величественными, отбрасывая мерцающий, переливчатый свет на лица собравшихся. Калеан по привычке встал на второе место в шеренге Альянса и лишь после того, как Силия несколько секунд молча смотрел на него, поспешно сместился на первое. Он смущённо провёл рукой по волосам и торопливо сменил тему: — Кстати, разве моей задачей не было патрулирование внешней границы системы Близнецов? Почему меня вызвали сюда? Империя и Альянс стояли по разные стороны проецируемой галактики. На мгновение все замолчали, лишь два строя в чёрных и белых мундирах безмолвно противостояли друг другу, создавая напряжённую, торжественную картину. Силия, стоявший вполоборота у края длинного стола, услышав вопрос, ткнул инфракрасной указкой в определённую область системы и спокойно пояснил: — Потому что, согласно расчётам, именно этот трубчатый звёздный регион является тем шлюзом, через который Храм Тёмной Звезды вернётся из пятимерного пространства в нашу реальность, чтобы прорваться в систему Близнецов. Едва эти слова были произнесены, выражения лиц за столом мгновенно переменились. Даже Аарон забыл о мысленных иголках, которые вонзал в куклу Вуду Генриха. — У вас есть основания так полагать, маршал? Силия нахмурился, устремив на него взгляд. Однако Аарон был не Калеан и лишь ответил полным невинности и праведности взором. — … — Силия беспомощно вздохнул. — Мы с Генрихом проанализировали характеристики действий Храма в нескольких случаях снижения размерности, а также колебания магнитных полей в соседних системах. На основании этого построили для флота Тёмной Звезды несколько оптимальных маршрутов. Трубчатая звёздная система — основная из них. Кроме того, на других возможных путях мы уже развернули мощные помехи с помощью миллионов ядерных истребителей. Так что место, где мы сейчас находимся, стало для Юнеса наиболее вероятным направлением удара. — Крепость Фабрас, как центр трубчатого региона, с тактической точки зрения представляет собой легко обороняемую и трудно атакуемую позицию, обладая уникальным пространственным преимуществом «один воин в теснине, и тысяча не пройдёт». Поэтому мы выбрали её для сосредоточения основных сил. — Генрих шагнул вперёд, естественным движением приняв из рук Силии инфракрасную указку. Ярко-красная точка метнулась прямо в извилистое узкое место в центре галактических «песочных часов». — Это наша текущая позиция. «Космический гигант», крепость Фабрас в медленно вращающихся спиральных рукавах Галактики превратился в светящуюся точку, более мелкую и незначительную, чем песчинка. А сотни миллиардов могущественных воинов, размещённых вокруг крепости, и сам император с маршалом, вершащие здесь судьбы, казались в этом масштабе букашками, чьих теней было не разглядеть. — В радиусе сотен световых лет от крепости Фабрас развёрнуто в общей сложности восемьдесят триллионов детекторов прыжковой энергии. Как только будет обнаружен след снижения размерности флотом Тёмной Звезды, они немедленно отправят нам предупреждение. Генрих отвёл указку назад, и на большом экране тотчас вспыхнули десятки тысяч плотных слоёв световых сигналов, пронизывающих и заполняющих всё пространство зала. — Храм Тёмной Звезды никогда не стремился оккупировать территории Империи. Их цель — Белая Цапля. Поэтому мы разместим тяжёлые войска для охраны всех прыжковых ворот, ведущих к ней. Одновременно основные силы будут сосредоточены внутри крепости Фабрас. И как только флот Тёмной Звезды начнёт крупномасштабное наступление, это станет моментом нашей решающей битвы. В зале воцарилась полная тишина. Все генералы хмурились, внимательно изучая изменчивую тактическую карту. — В этот период Империя и Альянс будут поочерёдно патрулировать окрестности звёздного региона, в остальное время дислоцируясь внутри крепости. Графики дежурств и номера частей будут объявлены мной. — Силия обвёл взглядом круг и очень мягко спросил: — Вопросы есть? Конечно, нет. А если и есть, то не перед маршалом Силией. Кто не знает, что этого господина сейчас лучше не провоцировать… Все генералы Империи и Альянса в унисон замотали головами. Движения были настолько синхронными, будто их заранее тренировали. Силия остался доволен и при всех зачитал номера патрульных частей на период войны и расписание дежурств. Хотя эта таблица длиной в несколько страниц была составлена совместно Его Величеством Генрихом и маршалом Силией, но — по всем известным причинам — грязная работа, выпавшая на долю имперцев и альянсовцев, была распределена явно неравномерно. Однако, опять же по всем известным причинам, когда после оглашения расписания император с каменным лицом произнёс: «Если есть вопросы, то задавайте сейчас», все имперцы в унисон вскочили по стойке смирно, отдали честь и рявкнули: — Вопросов нет! По сравнению с прежними тактическими совещаниями, где летела слюна и языки сражались острее мечей, эта сцена была до слёз трогательной… Император с удовлетворением кивнул, отложил таблицу и объявил: — Совещание окончено. Альянс во главе с Калеаном и Империя под командованием генерал-адмирала Аарона, расположившись по левую и правую стороны, плечом к плечу хлынули из широких дверей стройным потоком. Вскоре зал опустел, и в его просторной, возвышенной пустоте остались император и маршал. Генрих обернулся и увидел, как Силия стоит у дальнего края стола, устремив задумчивый взгляд в полупрозрачную проекцию Галактики, что сияла в воздухе. — О чём задумался? — Генрих приблизился и мягко накрыл ладонью его руку, лежавшую на столе. Силия не отреагировал сразу, продолжая неподвижно взирать на это величественное звёздное море. — Я думаю о том… что космическая крепость, конечно, чудо инженерной мысли, но в огромных спиральных рукавах Галактики она всего лишь песчинка. Сама Галактика являет нам необъятное величие, но если поместить её в масштабы Вселенной, она окажется не более чем эфемерной пылинкой в бесконечности… Сегодня мы вкладываем всю душу в подготовку к битве, которая кажется нам судьбоносной для целой звёздной системы. Но для Вселенной, существующей миллиарды лет в вечном цикле рождения и угасания, исход этой войны, каким бы он ни был, — всего лишь мимолётный эпизод в далёком, заброшенном уголке. Даже расцвет и падение человечества в таком контексте выглядят чем-то совершенно незначительным. Генрих с удивлением взглянул на Силию: — Откуда такие мысли? Силия, в свою очередь, парировал: — А у тебя их никогда не было? Император задумался, устремив взор на парящую в воздухе проекцию звёздного моря. Галактика будто превратилась в эллиптическое кольцо света, отразившееся в глубине его ледяных синих глаз. Его решительное лицо под этим сиянием приобрело дополнительную глубину. Спустя некоторое время он покачал головой: — Нет, я так не думаю… Вселенная, конечно, безгранична и величественна, а человечество в ней —лишь песчинка в этом море. Но для нас самих всё это, от великих войн, охватывающих расы, до самых личных переживаний: жизнь и смерть, любовь и ненависть — является тем, чему мы посвящаем свою жизнь. И значимость этого ничуть не меньше величия всей Вселенной… — …Человечество существует в космосе, подобно подёнкам, мелькающим в лучах заката. Но сама наша жизнь, по сути, ничем не отличается от цикла Вселенной — это лишь переход от рождения к концу. И с этой точки зрения все усилия, которые люди прилагают ради выживания и продолжения рода, те же самые процессы, что обеспечивают вечное продолжение мироздания. В чём же разница? Генрих повернулся к Силии. Тот, слегка удивлённый, ответил ему тем же взглядом. Их глаза встретились в величественном зале, и так они смотрели друг на друга очень долго. Наконец Силия едва слышно вздохнул: — И всё же мы смотрим на это по-разному. — Да, — улыбнулся император, и в его тоне прозвучала непринуждённая уверенность. — Ты, глядя на звёздное небо, видишь в нём собственную ничтожность перед лицом бесконечности. А я живу в настоящем, и передо мной мои цели и то будущее, которое я создаю сам… *** Перевод команды Golden Chrysanthemum