Меч галактической империи / Клинок галактический империи

Три месяца спустя после рождения маленького принца Хильды, Империя и Альянс наконец установили первые по-настоящему значимые мирные дипломатические отношения. Эти формальные вещи одновременно и незначительны, и полны глубокого смысла. С одной стороны, это означало, что оба государства окончательно вышли из тени Первой галактической войны и ступили на путь стремительного развития, не вмешиваясь более в дела друг друга. С другой Империя по-прежнему время от времени скандирует: «Альянс, верните наши территории в Андромеде!», «Верните минеральные ресурсы и энергоносители, отмените эту мерзкую политику удобной иммиграции для Омег!». Альянс же в ответ не упускает случая публиковать саркастические заявления, высмеивающие гендерную дискриминацию в Империи, и настойчиво подчёркивает, что маленький принц является гражданином именно Альянса. Межгосударственные интересы и противоречия, как правило, именно таковы. Тем не менее эти дипломатические связи привели к тому, что Империя и Альянс официально признали существование друг друга. И если заглянуть на несколько столетий вперёд, оба государства, достигнув пика в политическом, экономическом и научном развитии, в итоге создали в галактике ситуацию, где два гегемона противостоят друг другу на расстоянии. Но оставим дальнейшие речи, давайте вернём взгляд к нежному, розовому маленькому принцу Хильде. Спустя три месяца после рождения наследника император Генрих принял важное решение: сделать генетическую операцию. Хотя в эпоху высокоразвитой медицины космической эры технологии генного омоложения достигли невероятных высот и могут возвращать людям молодость с поразительной эффективностью, количество таких процедур, которое человек может перенести за жизнь, всё равно строго ограничено. Всё зависит от индивидуальных особенностей организма. Например, старейшина Лонгфелло, чей возраст всего вдвое больше, чем у Генриха, уже достиг предела способности клеток к обновлению. Теперь ему крайне сложно вернуть себе физическую форму зрелых лет. Такие публичные фигуры, как Генрих и Силия, постоянно находящиеся на виду, обычно поддерживают свой внешний вид в определённом возрастном диапазоне, чтобы закрепить в сознании народа устойчивый образ. Силия, к примеру, всегда выглядит на возраст от двадцати шести до тридцати пяти лет, и его неизменный облик героя войны глубоко укоренился в сердцах людей. Генрих же после восшествия на престол изначально планировал последовать этому примеру, но гигантский груз государственных дел и вечная занятость заставили его отложить процедуру. Так тянулось до сегодняшнего дня. В тот день Генрих сидел в студии, держа сына на руках, и готовился к телевизионному обращению, в котором призывал молодёжь поскорее вступать в брак и заводить детей. Прямо перед ним в студии висело огромное зеркало. Взгляд императора случайно упал на собственное отражение, и он внезапно остановился. — Сынок, — произнёс он задумчиво. — Папа в последнее время не выглядит ли немного постаревшим? В зеркале отражался император, сидящий прямо и величаво. Лёгкие морщинки в уголках глаз выдавали следы прожитых лет и накопленного опыта. Из-за привычки редко улыбаться у него залегла глубокая складка у рта. Тёмно-синий военный мундир был застёгнут на все пуговицы, золотая эмблема на плече поблёскивала, завершая строгий и торжественный облик. Он был похож на статую, высеченную из массивного камня. На статую мужчины за сорок, с лицом, полным горечи и тяжких дум. Такую, что молодые люди при виде её сразу проникаются почтением и называют «дядя». — Гы-гы-гы-гы! — маленький принц радостно размахивал ручками и ножками, ухватившись за отцовскую эмблему. — Гы-гы-гы! Император мгновенно растаял, глядя на невинное личико своего сокровища, и все сомнения относительно возраста тут же вылетели у него из головы. Он сделал селфи с сыном в зеркале и загрузил снимок в личный блог в Сети. Правда, после недолгого колебания всё же с лёгким сожалением выбрал опцию «только для друзей». Час спустя обращение завершилось под бурные аплодисменты. Император вышел из студии с приятной мыслью, что в следующем году количество браков в Империи наверняка вырастет как минимум на восемь процентов. — Кстати, — вдруг вспомнил он. — Как там та фотография, что я выложил? Биань, открой мою страницу! Шарик Бианя, слегка покачиваясь, подлетел ближе и развернул на световом экране главную страницу императора. Генрих тут же увидел ту самую фотографию и на целых двадцать секунд заворожённо уставился на пухлое личико принца. Потом его взгляд упал ниже, и он с удивлением обнаружил, что под снимком уже целых тридцать комментариев! Круг друзей императора был обширен, но состоял в основном из лидеров дипломатических миссий Альянса, свободных звёздных систем и торговых палат. Их регистрация в Сети и ведение блогов были скорее жестом, показывающим, что они не отстают от моды, а взаимные подписки являлись лишь дипломатическим этикетом. Другими словами, это были в основном «спящие» аккаунты. Эти «спящие» изредка обновляли статусы, и под ними появлялись стандартные комментарии вроде: «Посольство такой-то планеты шлёт поздравления» или «Представитель такой-то палаты выражает почтение и ставит лайк». Позже император, устав от этого, настроил автоматическую фильтрацию, и с тех пор обновления в ленте часто оставались без отклика. Но сегодня милая фотография маленького принца собрала целых тридцать комментариев. Полный любопытства, Генрих открыл их. Первым делом ему бросилось в глаза: Калеан: Внука на прогулку вывели? (Час назад) Император: — … Уголок его рта дёрнулся. С ужасом он увидел ниже целую вереницу «+1» и лайков, оставленных офицерами военного министерства Альянса и чиновниками оборонных ведомств различных свободных систем. А бледные и беспомощные оправдания имперского генерала Аарона и генерал-лейтенанта Исаака («Его величество выглядит особенно величественно!»; «Отдельные личности из Альянса не должны распространять слухи!» и тому подобное) уже утонули в этом море одобрительных отметок. Лишь Силия из Альянса три минуты назад скромно оставил комментарий: Политическому лидеру действительно подобает являться в достаточно серьёзном облике. Император: — ………… Это «утешение» от пациента с синдромом святой матери лишь подлило масла в огонь чувствительной души императора. Тем же вечером, завершив все государственные дела, обработав военные донесения и проглотив показавшийся ему совершенно безвкусным ужин, император стоял перед зеркалом. Он держал на руках лепечущего малыша и с грустью разглядывал собственное отражение, размышляя: неужели действительно пришло время для генетической операции? Разумеется, император давно миновал возраст, когда юношеская горячность заставляет беспокоиться о своей внешности, как подростка в кризисе идентичности. Зрелый мужчина обладает мудростью, шармом и глубиной, подаренными годами. Истинная суть человека в его душе и внутреннем мире, а внешность, в конце концов, всего лишь оболочка. Если она привлекательна, что ж, приятно. Если нет, не стоит и переживать. Никто же не требует, чтобы император в этом году выглядел на двадцать, а в следующем на восемнадцать. Управление государством всё равно не зависит от лица, верно? Однако, несмотря на то что разумом он всё это прекрасно понимал, одна мысль на эмоциональном уровне не давала Генриху покоя: Сейчас он выглядел старше всех имперских генералов-основателей: и Аарона, и Исаака… А если так пойдёт и дальше, то скоро он станет выглядеть старше даже того чёрного медведя-генерала Абеля из Альянса… На лбу императора проступили три чёрные полосы. Молча он уткнулся лицом в пелёнку, пропитанную молочным ароматом, где маленький Хильда Генрих, ничего не подозревая, помахал ручкой, ухватился за золотисто-каштановые волосы отца и с восторгом выдрал целую прядь. *** На следующее утро император сидел за завтраком с тёмными кругами под глазами и полным негодования лицом. Он бросал взгляды то на колыбель, где малыш с удовольствием сосал бутылочку, издавая довольные звуки, то на остатки яичницы перед собой, и наконец не выдержал: — Я же император! Неужели нельзя утром съесть на два яичка больше?! — Конечно, нет! — Старейшина Лонгфелло, попивая грубую рисовую кашу с холодными овощами, ткнул в его сторону палочками и гневно провозгласил: — Вы уже такой взрослый, а всё ещё осмеливаетесь каждый день есть по пять жареных на масле яиц! Вы что, думаете, высокий холестерин это какая-то забава, унаследованная с Древней Земли?! Подумайте о государстве! Подумайте о маленьком принце! — … — Генрих спросил: — А ты что здесь делаешь? Старейшина Лонгфелло тут же умилённо посмотрел на маленькую колыбель. С тех пор как родился принц, сенат ежедневно присылал кого-нибудь одного, чтобы занять место за императорским завтраком. Формально, чтобы с самого утра воздать почести Его Величеству и обсудить дела. На деле просто полюбоваться на маленького, заодно покритиковав нездоровые гастрономические привычки императора. — Каждый член сената искренне заботится о маленьком принце и желает, чтобы он рос здоровым под лучами славы императорской семьи, — Лонгфелло сглотнул и с теплотой продолжил: — Взгляните, Ваше Величество, кажется, принц ещё немного подрос. Как крепко и энергично он дрыгает ножками… Император с серьёзным видом произнёс: — Мой верный министр, я полагаю, мой возраст ещё не столь велик… Но слова его были прерваны. Маленький принц внезапно допил бутылочку с громким чмоканьем, пососал ещё несколько раз пустую соску, и разразился плачем! Тут же из всех углов, будто молнии, выскочили бесчисленные слуги. Император мгновенно оказался оттеснён в сторону, а перед его глазами всё завертелось. Спустя полминуты придворный врач наконец уверенно поднял малыша: — Принц проголодался! Быстрее, новую бутылочку! Слуга тут же развернулся и крикнул дальше: — Принц проголодался! Скорее, новую бутылочку! — Несите бутылочку! — Бутылочку, бутылочку! Спустя тридцать секунд свежее козье молоко с мёдом и миндалём, обогащённое кальцием, с планеты Жуюань было доставлено со всеми положенными церемониями. Придворный врач собственноручно вложил его в нежный розовый ротик маленького сокровища. Принц несколько раз всхлипнул, обхватил бутылочку, сделал пару глотков и затем с полным удовлетворением погрузился в процесс, громко причмокивая. Генрих с абсолютно бесстрастным лицом наблюдал за всей этой суетой. И вот наконец старейшина Лонгфелло, всё ещё не насмотревшись, обернулся: — Ваше Величество? Что вы только что говорили? Император: — …… Великий галактический император уже собрался вступить в решительную борьбу за своё право на холестерин и открыл рот для аргументированной отповеди, но не успел и слова вставить, как слуга стремительно приблизился с докладом: — Ваше Величество! Поступило сообщение от маршала Силии из Альянса! Старейшина Лонгфелло тут же навострил уши. Все в комнате навострили уши. Император принял коммуникатор, и красная линия мгновенно спроецировала в воздухе реалистичное трёхмерное изображение Силии. Только что вставший с постели маршал Альянса стоял перед зеркалом и завязывал галстук, небрежно спрашивая: — Как сегодня поживает наш маленький Хильда, Генрих? Утренний свет падал на его лицо, придавая коже гладкость и блеск, как у нефрита. Линии носа и губ были чёткими и мужественными, от подбородка к шее тянулся красивый изгиб. Длинные пальцы ловко поправляли галстук белого военного мундира. Вся сцена сияла яркими красками, подобно наполненной светом масляной картине. Генная операция закрепила его внешность на уровне двадцати пяти-двадцати шести лет. Даже в профиль его спина казалась прямой, как древко копья. И хотя это была лишь голограмма, она источала из самых глубин ауру собранности, энергии и неукротимой силы. — … — в тот момент император принял окончательное решение. — Малыш чувствует себя прекрасно, он как раз пьёт свою вторую бутылочку молока за сегодня. А вот мне плохо. Генрих чуть помолчал, а затем произнёс с полной серьёзностью: — Дорогой, я решил, что сегодня же позволю тебе иметь молодого спутника! *** Перевод команды Golden Chrysanthemum