Мальчики бывают разными

Ким Сынмин был воплощением спокойствия, умиротворённости, стабильности. Одним словом, правильности этого мира. Постельные тона одежды идеально гармонировали с цветом его кожи, выгодно подчёркивая глубину кофейных глаз. Гулкий шаг обуви придавал ему некого таинства, как будто ему подвластно было время этого мира и он грамотно им пользовался. Дубового цвета сумка на плече завершала его утончённый образ человека, который знал ответ на каждый вопрос вселенной, словно в его сумке лежало всё, что было необходимо. И наконец, тёмные пряди волос спадали ему на глаза, делая его милым и привлекательным в глазах многих. В особенности в глазах Ли Минхо. Кстати, о нём. Он был полной противоположностью Сынмина. Вечно опаздывающий на пары в колледж, сидящий за последней партой, давно породнившийся с ней, качающийся на стуле, словно испытывал на прочность гравитацию и думающий о... Правильно, о Ким Сынмине. Этот парень с внешностью милого пёсика сидел на втором ряду второй парты. Этакий любимчик преподавателей. (несомненно, на этом моменте нужно закатить глаза, потому что по факту Сынмин был отличником, или в простонародье – ботаником). И как по классике, плохой парень влюбляется в хорошего мальчика. Банальнщина и только. Но нужно быть просто Ли Минхо, чтобы понимать всю серьёзность ситуации. Ситуации под названием Ким Сынмин.

🐕🐈‍⬛

Стоит сказать, пары по литературе никогда не были интересны Минхо. Ему вообще не нравились многие предметы в колледже. Ему нравился Сынмин, а Сынмину нравилась большая часть предметов, поэтому на этом моменте можно подумать, что им не по пути ни в какую из счастливых концовок Диснея. Но это не Дисней, (который – между нами девочками – зажал денег на хороший сюжет), который по щелчку пальца заставит героев за каких-то 190 минут влюбиться в друг друга, поэтому придётся проходить испытания реального мира. Минхо вновь игрался с гравитацией, качаясь на скрипучем стуле и раздражая по меньшей мере половину одногруппников этим противным звуком, но только не Сынмина, который даже не шевельнул лохматым щенячим ухом к источнику шума. Между спинами сидящих перед ним людей Минхо замечал, как Сынмин аккуратно выводит каждую букву на листе, расписывая душевные муки главных героев произведения, которое они проходили несколько пар назад, а мог бы писать о любовных страданиях Минхо. Ведь это же, по мнению Ли, важнее. Его белый листок без единой мысли о произведении бесполезно лежал на старой парте, синими клетками и красной вертикальной линией напоминая о неумолимости времени. Однако Минхо было всё равно. Его глаза пытливо смотрели перед собой в спину того, кто этим временем правильно пользовался. Где-то сбоку послышались шёпот и редкие тихие разговоры. Кто-то даже наклонился к нему, чтобы заглянуть в листок в попытке списать, однако и сейчас Минхо не обратил на это никакого внимания. Его глаза впитывали, подобно губке, каждый жест Сынмина. Вот он небрежно поправляет тёмные волосы изящными длинными пальцами цвета фарфора с выделенной косточкой на запястье. Тут он плавно поворачивает голову в сторону окна, внезапно чем-то отвлечённый или просто думающий о том, как правильно выразить мысли на бумаге. (Минхо клянётся, что у него это отлично получается, ведь такому человеку присуще не то что выглядеть, но и думать эстетично). В следующую секунду он в неуверенности прикусывает нижнюю губу, опуская глаза куда-то вниз, словно ответ на вопрос таится в досках пола. Затем он в задумчивости трогает подбородок указательным и большим пальцами, как будто пытаясь разгадать загадки вселенной. И при этом Сынмин выглядит так, как самая недоступная звезда на небе, притягивая глаза своей красотой и отталкивая одновременно глубиной и мудростью. Казалось бы, где Минхо и где Сынмин? Правильно, в мире, в котором живёт Сынмин, таких, как Минхо просто не существует. Ли горько хмыкает себе под нос. Стрелки на часах торопят время. Скоро конец пары, а это значит, что контрольная работа должна по идее подходить к логическому её завершению, а листочки сдаваться преподавательнице. Но девственно чистый и белый листочек Минхо говорит хозяину об обратном. Нужно что-то делать и делать это быстро. Преподавательница объявляет о завершении работы. Просит сдавать листочки. Минхо пыхтит, когда пытается родить из головы Афину, такую же мудрую и нужную ему сейчас, как глоток кислорода, дабы оставить на листе несколько кривых строчек синими чернилами. Как и ожидалось, Сынмин первым встаёт, чтобы передать свой листочек, исписанный сверху донизу, словно боится, что не дай бог он не дойдёт до нужных рук и тогда вся работа пойдёт сфинксу под хвост. Минхо бы его заботы. Но сейчас, всё на что способен Ли, так это на то, чтобы в судорогах писать и писать. Одногруппники шевелятся рядом. Гремят стульями. Кто-то уже заранее ноет о плохо написанной контрольной. Но только не Минхо, который выявил в себе способность смотреть на Сынмина в любой ситуации, и не важно, что ручка в его пальцах живёт отдельной жизнью. С чувством выполненного долга Сынмин собирает свои учебные принадлежности, отдав работу точно в руки преподавателю. Другие люди в аудитории создают слишком много шума, пытаясь протиснуться между узкими рядами, чтобы поскорее покинуть литературный мир. Наверняка они боялись, что преподавательница начнёт прямо в эту секунду проверять плохо написанные контрольные, выкрикивая результаты на весь колледж. Конечно, такого никогда не случалось, потому что ей есть было чем заняться, нежели разбирать корявее бревна почерк студентов. Кабинет быстро опустел, словно листья улетели по ветру, покинув ветки дерева. Остались только Сынмин, который всё собирался и собирался (создавалось впечатление, что он затеял гинеральную уборку на свой парте), преподавательница, которая делала тоже самое и Минхо, который... Да, который прямо сейчас уже шёл сдавать работу, но останавливался у каждой парты, чтобы ещё накинуть пару предложений, так как он вообще мало что написал. – Ли Минхо, сдавайте работу, мне пора на совещание. Ректор ждать не будет. – поторопила его женщина. – Сынмин закроет аудиторию и сдаст ключи на вахту. – она перевела взгляд на второго студента, видно, уже заранее договорившись с ним о том, что он ответственен за порядок в кабинете. Хотя бы теперь стало ясно, почему Сынмин собирался быстрее черепахи. Решив, что тянуть время бессмысленно, Минхо вручил полупустой листочек преподавательнице и поспешил к своей парте, собирая свои вещи. Женщина покинула кабинет, пожелав им хороших выходных. Парни ответно угукнули ей вслед. Скинув все вещи в свой портфель, Минхо двинулся к столу преподавателя, чтобы забрать свой телефон из коробки, который он сдавал на время контрольной. Однако то, что он увидел в следующую секунду, повергло его в ужас. Сынмин вытаскивал, как ему казалось, свой телефон из коробки. Однако этот телефон принадлежал Минхо. Он точно знает это, даже если у них были одинаковые марки. Всё, что его когда-либо волновало, вмиг перестало иметь значение, потому что экран телефона загорелся от включения. – Нет! – отчаянно крикнул Минхо, срываясь с места. – Отдай, это мой. Но было уже поздно. Сынмин уже увидел, что было изображено на экране блокировки телефона. И глаза, полные удивления и смущения, поднялись на пунцовое лицо напротив. – А...ч-что? – Не трогай! – Минхо выдернул телефон из рук Сынмина, поспешно выключая его. Однако то, что было изображено на экране, Сынмин не сможет развидеть уже никогда. Минхо не мог щелчком кнопки выключения стереть этот фрагмент из памяти Кима, как бы он не хотел. – Что?...как? – промямлил он, явно растеряв все глаголы, существительные, прилагательные и остальные части речи от удивления. Его мозг мог только выдавать наречия. – Почему?...зачем? – За тем, чтобы ты спросил. – Минхо недовольно буркнул. – Но я и так... – А вот и не надо, ясно?! – губы сомкнулись в тонкую линию, а глаза сузились. Весь вид Минхо кричал о том, что он готов пойти в наступление. – Значит так нужно. – Это, как минимум, странно, а как максимум – подозрительно. Зачем ты так? – отчего-то голос Сынмина звучал обиженно, словно его задевал тот факт, что на экране блокировки телефона Минхо был изображён... ...да, там был сам Сынмин. Ли нажал на кнопку включения, словно боясь, что обои внезапно могут поменяться. Подсвечиваясь мягкими тонами, на экране расцвела, как бутон нежного цветка, фотка спящего Сынмина, который мило уложил голову на сложенные на парте руки. – Тебя не должно волновать, какие у меня обои. – фыркнул Минхо. Он не видел больше смысла оставаться в кабинете, тем более со знанием того, что Сынмин знает больше, чем ему позволено. Ему и так плохо, что удивлённый щенок в курсе о наличии такой фотки в галерее Минхо. И он вовсе не собирается раскрывать ее появление. Этот секрет должен был схорониться с Минхо на одном кладбище. – Это странно! – воскликнул Сынмин, пытаясь подойти к Минхо, который, впрочем уже навострил лыжи в сторону выхода. – Ты это уже говорил. – закатил он глаза. – Когда ты сделал это фото? – А что так? Тебя это волнует? – Минхо бросил взгляд в сторону Сынмина. Его кофейные глаза заставили Ли на секунду остановиться. – Фотографировать людей без разрешения запрещено! Минхо нахмурился. Да, возможно, он знал об этом пункте, но он же не думал, что Сынмин когда-либо узнает об этой фотографии. Тем более, он вовсе не собирался разглашать о ней во всё услышание. Он лишь хотел, чтобы крохотный кусочек его влюблённости был всегда рядом, перед глазами, в сердце. – Я так захотел, понятно? Её больше никто не видел. Кроме тебя. – чуть тише. Они долгое время смотрели в глаза напротив. Нижняя губа Сынмина слегка дрожала, словно он готов был расплакаться. Минхо же до металлического привкуса во рту кусал губы, боясь...боясь чего угодно, что могло произойти в следующие секунды. Чем дольше они смотрели друг на друга, тем больше, кажется, Сынмин понимал. Его глаза расширялись с быстротой мыслительного процесса, как будто бы работа шестерёнок в голове увеличивала глаза в объёме. Сынмин всхлипнул. Этот звук разнёсся по кабинету, ставя точку в его осознании ситуации. – Этого не может быть...нет...ты же не...? Язык толкнулся за щёку. Минхо не думал, что внутри него станет внезапно так тяжело и пусто одновременно. Он никогда не представлял себе этот момент. Даже не проигрывал в своей голове, как виниловую пластинку под названием "а что, если...?" Казалось, в принципе не имел право так думать. Опять-таки, где Сынмин и где Минхо? Точно не там, где последний их представляет. Их разделял несколько парт, однако ощущалось это совершенно по-другому. Между ними, словно образовалась пропасть. Та звезда, что так ярко и недоступно светила, сейчас сузилась до размера крошечной точки в другой вселенной, а Минхо... А Минхо был лишь пылью вокруг этой звезды. Такой же незаметный, серый, ненужный... – Не говори мне, что ты... – Я этого не говорил. – перебил его Минхо. Он закинул рюкзак на плечо, опуская голову вниз. Было неловко и страшно. – Просто забудь. Сделай вид, что ты ничего не видел и ничего не знаешь. Так будет лучше. Он даже не удосужил Кима мимолётным взглядом испуганных глаз, просто двинулся в сторону двери – слегка сутулые плечи, которые должны были его спасти из этой ситуации, как крылья Малефисенты и неуверенный шаг, который вёл его дальше от своей влюблённости. Оставалось каких-то десять шагов до двери, – да, Минхо считал – чтобы скрыться с глаз Сынмина. Навсегда ли? Он не знал ответа на этот вопрос. В любом случае, в понедельник ему придётся смотреть в глаза человека, в которого влюблён, но не имеет право любить. Мягкое прикосновение к запястью, заставившее его остановиться. Такое почти мимолётное, еле ощутимое, но от этого сердце Минхо пропустило удар. – Постой. Минхо медленно повернулся лицом к Сынмину. Его глаза были широко раскрыты, но на их дне плескалось нечто, что Минхо ещё не доводилось видеть во взгляде последнего. Его губы не успели сложиться в слова, как Сынмин, словно в замедленной съёмке, наклонился к лицу Минхо. Нежность. Лёгкость. Как еле заметное дуновение ветра в летний день. Как взмах крыльев бабочки. Как вкус первой влюблённости. Губы Сынмина просто прикоснулись к губам Минхо, но уже успели взорвать в нём целую новую галактику с главной планетой под названием Ким Сынмин. Сынмин медленно отстранился, не желая разрушать момент резкостью. Минхо, как брошенный котёнок, слепо потянулся навстречу, не желая прерываться, даже если это практически ничего не значило. Он с нежностью захватил любимые губы, сминая своими. Он не углублял поцелуй. Ни в коем случае. Просто пробовал на вкус. Со стороны Кима послышался всхлип. Его изящные пальцы вцепились в запястья Минхо, направляя его руки к своей талии. Ли притянул обладателя кофейных глаз ближе к себе, не напирая, просто держа в своих руках, как ты самую маленькую звёздочку, до которой смог дотянуться кончиками пальцев. Их губы покалывали от мягких невинных поцелуев. Портфель скатился с плеча, с глухим стуком упав на пол. Пальцы одной из рук зарылись в непослушные волосы Минхо. Поцелуй стал более чувственным, языки робко касались друг друга, дыхание – слегка неровное. – Прости, – Сынмин всё же отстранился. Он тыльной стороной ладони провёл по губам, стирая следы чужих губ. – Тебе не за что извиняться. – отчего-то прошептал Минхо. Он не давил, давал возможность осмыслить происходящее. Ему и самому не помешало бы отмотать плёнку времени на несколько минут назад, чтобы понять, что это был не сон. Сынмин первый поцеловал его. Но также и первый отстранился. Это многое значит для расшатанного сердца Минхо. Хотя бы потому что даёт скромную надежду на взаимность чувств. Да, не сильных, возможно, только лёгких и не серьёзных, но чувств. – Я так и не узнал, откуда у тебя эта фотка. – вернулся к насущной проблеме Сынмин. Он отступил назад, но от этой небольшой дистанции воздух между ними не изменился. – Я не помню, чтобы я спал на какой-то из пар или даже во время перерывов. – нахмурился, вспоминая события прошлого, возможно даже и минувшую неделю. – Это было в прошлом месяце. – Минхо неловко почесал затылок. – Было четыре пары или около того. Ты заметно устал под конец дня. Когда все вышли из кабинета на очередной набег на столовую, ты сперва просто прилёг на парту, а через несколько минут крепко уснул. – дал объяснения Минхо, мысленно предаваясь тёплым и хорошим воспоминаниям. Он пробежался глазами по фигуре напротив. Лицо Сынмина было спокойно. – Я подошёл проверить, в порядке ли ты и так далее. Ты спал и я ничего не мог с собой поделать, честно. Я не хотел, чтобы тебя кто-то видел в таком милом и сонном состоянии, кроме меня, поэтому так и возникла та фотография. Вскоре ты проснулся. Потому что я тебя разбудил до прихода преподавателя и одногруппников. Его рассказ стих, как шелест листьев в парке. От Сынмина не последовало никаких слов, только тишина и размерное дыхание. Просто он понял. Ким кивнул. Его пальцы потянулись к пальцам Минхо, сплетаясь, как несколько маленьких змеек. На лице Ли растеклась улыбка, как молоко. Он готов был закричать от радости или засмеяться от свободы. А может быть и то и другое вместе, когда Сынмин находится так близко к нему, дышит с ним одним воздухом, наверняка слышит его мысли, раз уголки его губ понимающе вздёргиваются вверх. Взгляд его кофейных глаз сияет, но источает спокойствие, как солнце, которое ласкает своими лучами мягкую шерсть кота, что нежится в объятиях утра в вечер пятницы. \*~*\ The End