Посчитай до пяти

      Небо застелил густой туман. Земля задрожала от огромного взрыва в самом центре Йокогамы, после которого даже знаменитые небоскрёбы посыпались, словно карточные домики. Люди в ужасе разбегались в разные стороны, не понимая, куда бежать и где спасаться.       Потому что больше ничего не осталось.       Вампиры под контролем Фёдора довольно быстро начали разбредаться по улицам в поисках добычи в виде напуганных и раненых горожан.       Накахара Чуя, именуемый Повелителем Гравитации, не сразу понял, что произошло. Они с Дазаем бросились на поиски выживших товарищей в слабой надежде на то, что хоть кто-нибудь остался живым после капитуляции вооружённого детективного агентства. Накахара был несказанно удивлён заявлением великого детектива об их поражении — кто бы мог подумать, что самый наглый и великий детектив решил сдаться несмотря на все усилия и жертвы.       Его они нашли первым. Рампо, как только увидел знакомые лица, тут же бросился к Дазаю в молчаливых, но крепких объятиях. Осаму тоже ничего не говорил, он прекрасно понимал, что произошло. А потому он лишь сильнее стиснул руки вокруг туловища детектива и с облегчением прижался лицом к чужой шее.       Чуя ещё продолжительное время стоял в стороне с помятой сигаретой в зубах — он не спешил говорить хоть что-то, особенно, когда услышал заглушённые тканью дазаевского пальто рыдания Эдогавы.       Мафиози лишь на мгновение переглянулся с Дазай, в глазах которого застыла лишь скорбь. Он продолжал мягко наглаживать дрожащую спину и что-то успокаивающе шептать на ухо.       И тогда Накахара понял, что Рампо Эдогава сдался окончательно.       Дьявола победить невозможно.       Сокрушительные слова Эдогавы окончательно выбили его из колеи. — Ну так придумай что-нибудь гений! — рявкнул Чуя и хотел было грубо встряхнуть детектива за плечи, но его остановила рука Дазая. — Неужели ты не беспокоишься о собственных товарищах?! — Всё конечно, — глухо пробормотал Рампо, усталые глаза прямо смотрели на мафиози. — Я сделал всё возможное. — Всё возможное, чтобы все погибли?! — Чуя.       Дазай загородил собой Эдогаву и в предупредительном жесте вытянул руку в сторону. Он вздохнул: — Давайте лучше займемся поиском выживших, а дальше будем думать. — Нет никого, — отозвался Эдогава. — Фукучи и директор Фукудзава-сан уже мертвы. Ацуши и ваш Акутагава, вероятно, тоже. — Да заткнись ты! — заорал на него Накахара, он до хруста стиснул пальцы в кулаки. — Я уверен в том, что мои люди ещё живы, — прошипел сквозь зубы.       Надеюсь. — Подумай логически, — почти сорвался на шёпот Эдогава, — город находится под контролем Фёдора, а обращённые в вампиров военные толпами убивают гражданских. — Да плевать мне, — огрызнулся Чуя. — Я не собираюсь трусливо поджимать хвост, а потому, — чуть тише пробормотал он, — я готов уничтожить этого ублюдка, используя порчу, если оно на то-       Над ухом раздалось жужжание вертолёта. — Ложись! — рявкнул Дазай, и их мгновенно оглушило залпом множества выстрелов.       Чуя тут же среагировал и, злобно ощетинившись на врага, активировал способность — пули тут же поотскакивали от него, словно мячик от пинг-понга. Дазай же быстро толкнул Эдогаву за перевёрнутый автомобиль и навалился на него весом всего тела, чтобы уберечь от шальной пули.       Рампо не шевелился, тело будто принзило током. Он мелко задрожал от звука выстрелов, но забинтованные руки уже поспешили плотно закрыть его уши. — Я рядом, Рампо. Всё хорошо.       Рядом.       Дазай рядом. С ним всё будет хорошо.       Эдогава медленно делает вдох-выдох, как когда-то его учил Фукудзава, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце и выровнить дыхание.       Он уже ничего не понимал. И не хотел понимать. — Вы там живы? — крикнул Накахара. — Надо сваливать, пока не пришло подкрепление. — Не теряй сознание, слышишь меня? — шепнул Осаму и помог детективу осторожно подняться на ноги. Последний оборачивается на изуродованные трупы людей, разбросанных на дороге. — Надо добраться до агентства, — прохрипел он. — Там будет безопаснее. И можно попробовать поймать волну по рации и связаться… с кем-нибудь. — Я уверен, что Ацуши-кун и остальные живы, — Дазай мягко провёл кончиками пальцев по окровавленной щеке и прижался своим лбом к чужому. — Просто нужно немного переждать, — Эдогава медленно кивнул, но его уже порядком обессиленный взгляд был направлен вниз. — Пошли, — он ласково поцеловал его в нос и повёл за собой. — И куда выдвигаемся? — поинтересовался Чуя. — Не помешало бы запастись хотя бы минимальным провиантом. — В агентстве мы найдём всё нужное, — Осаму оглянулся на разгромленый бывшим напарником вертолёт. — Надо попробовать выйти на связь с Анго. — Кто-кто, а этот очкарик по-любому жив, — проворчал Накахара. — Нашёл себе укромное местечко и живёт припеваючи…в чём дело?       Слабо опираясь на больную ногу, Эдогава вздохнул и пробормотал: — Судя по всему, я подвернул лодыжку. — Этого ещё не хватало, — Чуя скрестил руки на груди и со вздохом наблюдал за тем, как Дазай ловко взвалил детектива себе на спину. — Некогда нам нянькаться с тобой, когда вокруг апокалипсис. — Я останусь там, — Эдогава уткнулся носом в чужую шею. — Не горю желанием выходить на улицу. — До агентства как рукой подать, — весело отозвался Дазай. — Ну же, не будьте такими кислыми! Ещё успеем взять реванш. — Ага, конечно, — без энтузиазма мрачно буркнул Чуя и зашагал вперёд.       Это одни из последних моментов за последние сутки, что менее расплывчато запомнил Чуя перед тем, когда они оказались погребёнными заживо под грудой обломков здания.       Они успели без происшествий добраться до офиса агентства. Дазай ещё какое-то время возился с Эдогавой, заботливо накладывая повязку на его ногу. Рампо практически всё то время молчал, от изнеможения его уже тянуло в сон, но непослушные веки не посмели смыкаться. В голове тревожно крутилась мысль о том, что если он хоть ненадолго заснёт, то потом уже останется один, как только откроет глаза. Поэтому даже уговоры Дазая хотя бы недолго подремать были отвергнуты.       Эдогава молча следил за ними взглядом и не смел выпускать из вида, что являлось проблемой, поскольку один он оставаться не хотел, но и брать в город тоже не являлось разумным решением. — И что будем делать? — фыркнул Чуя. Он уже битый час безуспешно сидел с небольшой станцией на руках, но связи никакой не было. Вообще. — Для начала подождём до завтра, — Дазай осторожно выглянул в окно. — Надо бы ещё заглянуть в штаб мафии и проверить обстановку. Мори наверняка оставил нам подсказки.       Прошло несколько часов с их прихода в офис. Эдогава, накрытый плащом Дазая, наконец заснул, поэтому бывшие напарники разбрелись по зданию в поисках полезных вещей. Первым делом они заглянули в кабинет Йосано, чтобы запастись минимальным количеством медикаментов на случай оказания первой помощи, а заодно и бинтами, которые, к слову, не помешало бы обновить Дазаю.       Снова мерещится это противное жужжание. — Как ты думаешь, что эта скотина сделает дальше? — вдруг поинтересовался Чуя.       Дазай с задумчивым мычанием крутил упаковку со шприцами. — Ты про Фёдора? Понятия не имею. — Знаешь, мне он чем-то напоминает того стрёмного парня из гильдии с теми противными щупальцами, — пробормотал Накахара. — Я просто тогда не понимаю, как с ним бороться, если этот ублюдок принимает форму своего палача. — Если бы я знал, — в голосе проскочила явная досада. — Даже за продолжительное время в тюрьме одарённых я так и не смог понять его настоящие мотивы. Возможно, он и вправду дьявол воплоти, поднявшийся из глубин ада, чтобы покарать грешников вроде нас.       Они переглянулись между собой. В глазах каждого отражалась ожесточённая борьба с собственными мыслями. Только если Накахара хотел дать бой врагу, Дазай лишь желал защитить то, что ему дорого. — Я просто хочу захватить с собой Рампо и залечь с ним на дно.       Мы уже проиграли эту войну, хотел было добавить Дазай, но решил промолчать. — Я уверен, что остались люди, готовые дать реванш, — бросил Осаму, его взгляд на собственные исцарапанные ладони. — У меня есть на примете одно место, где Фёдор нас точно не достанет.       В ярко-голубых глазах словно полыхал огонь. Это был огонь упорства и борьбы. В омутах тёмно-карих же давным давно покоились смирение и усталость. Дазай больше не может так рисковать — ни собой, ни Рампо. И он был уверен в том, что Достоевский оставит их покое, потому что оба практически добровольно решили сдаться. — Я не осуждаю твой выбор, — спустя некоторое время молчания наконец ответил Чуя. — У тебя ещё остался повод уйти на покой, а я понятия не имею, жив ли хоть кто-то из моих близких.       Чуя смотрит твёрдо, но не безжалостно. — Я помогу вам добраться до безопасного места.       Осаму лишь устало, но благодарно улыбнулся: — Спасибо.       Накахара, может, и не на все сто процентов знал своего бывшего напарника, однако за то время, что они были знакомы, прекрасно научился понимать его чувства и действия.       Дазай боялся не за себя, ему никогда не была страшна собственная смерть. Он осознавал, что Рампо не вынесет ещё одной войны, не выдержит.       Потому что он уже был сломлен.       Это уже не тот великий детектив, который готов броситься в самое пекло, чтобы доказать свою исключительность и важность. Не тот детектив, который перестал воспринимать понятие смерти как что-то страшное.       От неожиданности сердце ушло в пятки, а уши заложило оглушительным звуком взрыва.       Их явно вычислили по волнам рации, и эту оплошность, возможно, Накахара себе долго не сможет простить.       Здание вооружённого детективного агентства, их дома, их семьи, репутацию и целостность которого выстраивал Фукудзава Юкичи годами, рухнуло в одно мгновение вместе со всем офисом.       Пол под ногами начал стремительно обваливаться, а на голову полетели обломки соседнего этажа. — Стоять! Осаму!       Впервые за долгое время, почти отчаянно закричал вслед Накахара, когда Дазай бросился за дверь врачебного лазарета, его взгляд в ужасе смотрел вперёд.       В последний момент Чуя успел схватиться за напарника и активировать способность для более безопасного падения. Дазай брыкался и вырывался, он не слушал чужие просьбы о том, чтобы успокоиться. — Там… Рампо.       Только и успел прохрипеть Дазай, прежде чем оба пролетели несколько этажей вниз вместе с другими обломками здания.       Первые несколько минут после падения перед глазами стояли пелена и слёзы из-за поднявшегося облака пыли, в ушах до боли свистело, а голова беспощадно гудела.       Сначала Дазай не мог пошевелить и пальцем. Но когда, наконец, смог с трудом встать на ноги, то сразу же покачнулся в сторону, находившись в полной дезориентации.       Накахара успел подцепить его за локоть и болезненно зашипел от боли в груди — дышать было невозможно в этой дыре. Он до тошноты громко закашлялся от скопившейся в лёгких пыли. — Чёрт, — процедил Чуя, оглядевшись вокруг.       Над головой скопилось множество обломков из бетонных стен, кругом царила полнейшая разруха, из которой им явно просто так не выбраться.       Они находились в подвале под зданием, а заодно оказались погребёнными заживо.       Дазай побежал вперёд, глаза лихорадочно искали клочок знакомой одежды. Он надеялся, молился, чтобы Эдогава оказался цел.       Или хотя бы просто жив. — Рампо!       Громко зовёт и окликает в слабой надежде на то, что детектив подаст любой звук. Он снова споткнулся о какой-то предмет в полной темноте, но продолжал бежать и чуть ли не срывать голосовые связки.       Накахара щурится от яркого света фонаря, который успел захватить с одного из столов в офисе. В голове уже заела картинка расплющенного тела, и он, честно говоря, предпочёл бы этого не видеть.       Под одним из крупных обломков он видит торчащую, словно из могильной плиты, руку и свисающую голову, спрятанную за волосами. — Нашёл! — крикнул Накахара и принялся освещать фонариком место крушения.       Благо, что в момент взрыва Эдогава находился на диване, на выступы которого и пришёлся основной удар обрушившегося потолка. Правда, его всё равно очень сильно придавило куском бетона. Судя по положению Эдогавы, тот упал от резкого толчка и явно серьёзно ударился затылком об пол, о чём свидетельствовала кровь на бетоне. — На-ка, — Чуя всучил Дазаю их единственный источник света и принялся с помощью способности аккуратно приподнимать обломки, чтобы вытащить детектива.       Стиснув фонарик в зубах, Осаму схватил Рампо под мышки и потянул на себя. Но в моменте он заметил, что одна из частей конструкции дивана выскочила при падении и глубоко вонзилась в живот. — Всё хорошо, — бегло шепчет, словно самому себе, Дазай, когда оттаскивал детектива в сторону. — Хорошо.       Он быстро оценил состояние Эдогавы: раздробленная рука в районе локтя, рваная рана на животе, разбитая голова и явный перелом позвоночника.       Сразу же проверяет сначала слабый пульс, а затем прикладывает ухо к груди.       Дазай резко отпрянул от тела, фонарь скатился на пол. — Не дышит. — Отойди, идиот! — Чуя грубо отпихнул его от Эдогавы и склонился над лицом раненого. — Твою мать, — прошипел он в жалкой попытке привести того в чувства.       Время пошло на секунды, было просто необходимо оказать первую помощь.       Накахара затыкает чужой нос рукой и прижимается своими губами к окровавленным чужим, чтобы сделать выдох воздуха в лёгкие. Затем отстраняется и снова делает искусственное дыхание. — Давай же, Эдогава, — бормочет он и осторожно, но с небольшим давлением в темпе надавливает на грудную клетку.       Снова чередует с искусственным дыханием, а затем продолжает давить на грудь Рампо в попытке вернуть дыхание.       Ему уже доводилось подобным образом реанимировать Дазая после попытки утопления, однако сейчас сильно сомневался в том, что Эдогава вообще выживет с такими-то травмами.       Рот в рот, затем непрямой массаж сердца. Тридцать надавливаний на два вдоха.       Дазай стоит в стороне, как статуя, и просто пристально наблюдает, ногти уже до крови впивались в кожу на ладонях. — Рампо!       Этот поучительно строгий тон он узнает из тысячи. Рампо лениво поворачивает голову и с раздражением отмечает: — Вообще-то, спящих нельзя так резко будить, сама так говорила.       Йосано же только фыркнула в ответ и уже встряхнула его за плечи. — Я говорила про спящих, а не про лентяев. Давай, я не буду делать за тебя отчёты!       Эдогава сладко потянулся за рабочим столом и широко зевнул. — Ацуши сделает. — Ничего он не сделает, — проворчала Акико и забрала со стола припрятанную за пустой пачкой из-под чипсов приставку. — Можешь, конечно, всё свалить на Дазая, но этот прохиндей действует по твоей же схеме. — Мы просто экономим нашу энергию, — тут же раздалось где-то за спиной Рампо. — Это же как тяжело разрабатывать очередной план по спасению мира! — Последнее время вы оба только и делаете, что ерундой страдаете, — девушка скрестила руки на груди и не без насмешки добавила: — Только и вижу, как вы под ручку сбегаете с рабочего места, чтобы целоваться в подсобке. — С ним? Фу-у, нет, — засмеялся Эдогава. — Пускай для начала помоется нормально. — Странно, ещё утром это вас ни капли не смущало, — тут же бросил камень в чужой огород Осаму и по-свойски вальяжно облокотился на плечи детектива. — А сейчас уже нос воротите, хм? — Знаешь, ты стал более бесячим после того, как посмел посягнуть на нашего Рампо-сана, — пробухтел со своего места Куникида. — А заодно и его испортил! — Я?! — Дазай сердечно вскинул руки. — Да у меня и в мыслях не было испортить нашего великого детектива! — он наклонился к Эдогаве, тихонько шепнув ему: — Правда ведь? — А как по мне, они довольно хорошо смотрятся вместе, — скромно вставил своё слово Ацуши. Он неловко отвернулся от обращённых на его взглядов. — Да, но не когда они вдвоём придумывают план не по спасению мира, а по лучшей отмазке от работы. — Клевета, — отмахнулся Дазай и сильнее стиснул детектива в объятиях, оказывая сильное давление на грудную клетку.       Эдогава замер, почувствовав во рту странный металлический привкус и то, как толчки на его груди стали интенсивнее. Где-то вдалеке раздались едва различимые голоса.       Спустя пять неимоверно долгих минут он вяло приоткрыл веки и громко закашлялся кровью. Перед глазами стояла чудовищная пелена, из-за чего он с трудом мог различить лицо над ним. В висках болезненно стучало, а иллюзия будничного дня развеялась, как самый сладкий сон. Эдогава почти не слышал, кто и что ему громко говорил из-за назойливого звона в ушах. Словно он находился под водой, и все окружающие звуки исчезли.       Сейчас же он ощущал лишь холод и сырость, коллеги куда-то растворились в небытие. — Боже, — с огромным облегчением Чуя отстранился и устало уселся рядом. — Почти помер ведь.       Дазай пулей подлетел к раненому, прижавшись щекой к его тяжело вздымавшейся груди. — Слышишь меня? — он укладывает Рампо головой на свои колени и почти невесомо гладит окровавленный лоб. — Мы вытащим тебя. — У него с большой вероятностью контузия и черепно-мозговая, — мрачно отозвался Чуя. — И это только в лучшем случае.       Детектив стонет и морщится от чудовищной агонии по всему телу, почти в панике слабо цепляется за руку Дазая и чуть ли не плачет от боли. — Нужно остановить кровь, — Осаму оглядывает рану на животе Эдогавы. — Не зря успели заглянуть именно в лазарет, — Чуя вытаскивает упаковку марлевых бинтов и железную фляжку с неизвестным содержимым. — Вино? — Лучше, сётю, — фыркнул Накахара и принялся расстёгивать нижние пуговицы на чужой рубашке, чтобы оценить весь масштаб травмы. — Конечно, из этого антисептик никакущий, но зато можно хотя бы вымыть возможно попавшие бактерии.       Рана была глубокой, но не настолько, чтобы задеть внутренние органы, что радовало, хоть и несильно. Как только алкоголь оказался на разорванной коже, Эдогава хрипло закричал и забрыкался в крепкой хватке Осаму, он явно не понимал, что с ним вообще происходит и в каком состоянии находится. — Держи его, — скомандовал Чуя и принялся ловкими движениями перевязывать рану. Он быстро перекусывает бинт зубами и фиксирует его, кровь стремительно пропитывает свежую марлю.       Затем снимает свой плащ и резким движением рвёт его на несколько лоскутов, чтобы дополнительно обвязать их вокруг живота. — Ты уж прости, но это максимум, что я смог сделать, — попыхтел Накахара. — Есть возможность того, что мы сможем выбраться с помощью твоей способности?       Дазай осторожно осматривает раздробленную руку Эдогавы. Придётся придумать что-то в качестве шины. — Конструкция крайне слабая, — с яным раздражением отозвался Чуя и небрежно вытер окровавленные руки о брюки. — Если воспользоваться гравитацией, то всё тут же рухнет, и тогда мы точно дружно окажемся в братской могиле. — И что, ждать помощи? — бесцветно усмехнулся Дазай. — Я попробую найти какой-нибудь проход, который можно более безопасно разобрать. — У нас нет ни воды, ни еды. Воздух тоже здесь не бесконечный. — И без тебя знаю, — брякнул в ответ мафиози и устало потёр лоб. — Сомневаюсь, что среди этого апокалипсиса найдётся хоть один человек, который случайно будет бродить возле разрушенного здания. — Вероятно, снаружи это будет сделать проще, — пробормотал Осаму, чуть погодя добавил: — Спасибо, что спас его. — По сравнению с текущим состоянием детектива, я ничего не сделал, — тяжёлый взгляд опустился на бессознательное тело Эдогавы. Он был жив, но без нужной медицинской помощи явно долго не протянет. — Наверное, у нас есть чуть меньше суток. — Чёрт возьми, прекрати нагнетать!       Мафиози прихватил с собой их единственный источник света и направился на поиски малейшей лазейки. И как же его, повелителя гравитации, угораздило оказаться в такой идиотской ловушке.       Сгорбившись, Дазай неспеша наглаживал грязные от пыли и крови тёмные волосы и не смел смыкать глаз. Он прислушивался к тяжёлым и хриплым вдохам Эдогавы на случай, если дыхание снова остановится. — И что нам делать? — вяло шевеля губами, шепчет Рампо. — Я уже не чувствую ничего ниже живота. — Не знаю, — честно бросил Дазай. — Надеюсь, Чуе что-нибудь удастся найти. — Мгх… Больно, — шипит сквозь зубы Эдогава. — Ещё и голова ходуном ходит. — Нужно немного потерпеть, и тебе помогут.       Непонятно, кому эти слова были адресованы — то ли детективу, то ли Дазай обращался к самому себе. — Я хочу домой. — Знаю. — Без способности Йосано я не жилец, — хмыкнул Рампо, его голос полон жестокого смирения, в нём не было той надежды, что кипела в ярко-зелёной радужке глаз. Сейчас его взгляд прикрыт, веки предательски слиплись, а ресницы стали невыносимо тяжёлыми, как и частое с отдышкой дыхание.       Осаму криво улыбнулся и, с трудом разглядев в темноте очертания чужого лица, в ласковом жесте погладил кончиками пальцев побагревевшую от крови щёку.       Раздался очередной хриплый и мучительный стон. Рампо корчится от очередной волны боли, органы внутри словно смялись, сдавились. Каждый вдох стал пыткой.       Целой рукой он тянется к забинтованной шее и с тихим гудением прижимается ближе. — Мы придумаем, как тебе помочь. Обещаю, — бормочет Дазай. Он с жаром целует тыльную сторону ладони детектива. — Потерпи немного.       Так минуло несколько часов их заточения. Рампо, всё же, удавалось дремать в небольшом промежутке боли, окутавшей всё тело. Но даже во сне она ни на секунду не отпускала, из-за чего он беспокойно дёргал головой и хрипло стонал, в полном бреду бормотав что-то неразборчивое.       Чуя уже по третьему кругу обходит их место захоронения и прощупывает каждый сантиметр, не теряет надежды на то, что им удастся выбраться. Нужно просто лучше искать. — Снова бредит?       Медленный кивок. — Можем поменяться местами, — предложил Накахара. — У тебя уже порядком ноги затекли в такой позе. — Не важно, — отмахнулся Дазай, уставившись на свет фонаря перед собой. — У тебя осталась выпивка?       Глоток показался невыносимым, но это помогло хотя бы немного снова вернуть рассудок. Погрузившийся в свои мысли Осаму порядком ни на что уже не реагировал. Он просто сидел с полубессознательным Эдогавой на руках и смотрел куда-то сквозь. — Прикрой глаза хотя бы на полчаса, — нотки беспокойства проскочили в хриплом голосе мафиози. — Я покараулю его.       Дазай не сдержался от горького смешка. Как же они давно вот так вот не сидели с бывшим напарником, обсуждая последние события. Только вот, обстоятельства, которые это сподвигли, были далеко не самыми приятными. — Пока мы были наверху, я успел отправить сигнал бедствия, — Чуя уселся напротив и принялся раскручивать в руке перочинный нож. — Думаю, если кто-то из наших его получит, то мы сможем выжить. — Ты всё ещё уверен, что нас вытащат отсюда. — Не уверен. Знаю, — отчеканил Накахара. — Нас не оставят здесь, — он беглым взглядом осмотрел весьма плачевное состояние детектива. — По крайней мере, я хочу так думать. — Даже если Йосано мертва, Мори сможет помочь, — словно проследил за чужими глазами Дазай. — Хол… Холодно…       Сиплый шёпот заставляет обоих замереть. Зрачки Дазая на секунду дрогнули. В полумраке можно было разглядеть побледневшее лицо, всяко утратившее здоровый румянец, а посиневшие губы с трудом шевелились. — Да, кстати, — поёжился Чуя. — Мы же находимся под землёй.       Осаму рывками снимает с себя пальто и осторожно приподнимает Эдогаву, и тот резко вскрикнул от щемящей боли в районе обезображенной руки, безжизненно болтавшейся вдоль туловища.       Накахара приподнялся и помог закутать детектива в светлый плащ, который уже успел пропитаться грязью и кровью. — Эй, мистер модная шляпа, — названный вдруг опустил глаза на Рампо, тот криво улыбнулся. — Ты прости, что пришлось запереть тебя в книге.       Чуя не сдержался и фыркнул от неожиданности и абсурдности ситуации, в которой они оказались. — С чего это вдруг тебя потянуло на извинения, детектив? — Просто, — повёл головой Эдогава. — Ты ведь вытащил меня с того света, в конце концов. Хотя и мог этого не делать. — Я не… — он вдруг запнулся. — Я не мог не помочь тому, кто нуждался. — Чуя у нас всегда был добряком, — захихикал Дазай, после чего получил от упомянутого слабый тычок в плечо. — Слабых надо защищать — вот чему меня научили трущёбы. — Наслышан. — Чего? — Чуя недовольно переместил взгляд на Осаму. — Чего это ты там напел своим дружкам из агентства про меня?! — Во-первых, — ответил за него Рампо, — только мне. Во-вторых, Дазай никогда не говорил о тебе плохих вещей, даже если при каждой вашей встречи и ищет повод поиздеваться. — Ой-ой, — невинно улыбается Дазай. — Кажется, меня раскрыли. И не стыдно тебе, Рампо? — Ни капли.       Мафиози быстро заморгал, глядя то на одного, то на другого.       Дазай никогда не рассказывал о том, чем он занимался будучи в портовой мафии, хотя для Рампо не составляло труда догадаться самому. Но он предпочитал услышать это лично.       Однако периодически Осаму мог обмолвиться несколькими словами о его подростковой дружбе с Накахарой, что и дружбой и нельзя было назвать. Возможно потому, что тот и дружить-то и не умел — мафия не то место, где стоит заводить друзей.       Он уже давно отошёл от преступной жизни, даже если отголоски прошлой жестокости изредка могли вылезти наружу.       И сейчас, сидя на холодном бетоне, Накахара понимает, насколько поменялся Дазай, во что он долго не мог поверить. Но он видит, как тот с заботой, с неимоверной любовью относится с детективу. Пустой и пронзительный до дрожи взгляд карих взгляд сменился на более спокойный.       Почему-то вся та злость и обида растворились, словно никогда этого Накахара и не испытывал по отношению к бывшему напарнику, бросившего его в ту самую роковую ночь, когда молча покинул портовую мафию, а заодно и его, единственного, кого мог назвать другом.       Он никогда не ненавидел вооружённое детективное агентство. Понимал, за что те сражаются, как и он сам.       Они сражались за Йокогаму, свой дом.       Дом, которого не стало.       Все тёрки и старые конфликты потеряли всякий смысл. И окончательно Чуя это понял в тот момент, когда в очередной раз посмотрел на едва живого Эдогаву. Перед ним был человек, который поставил на кон абсолютно всё, чтобы спасти не только агентство, но и весь город.       Жаль, что ставка не сыграла. — Вы и вправду все чокнутые в своём агентстве, — наконец пробормотал Чуя, на что получил в ответ две усмешки — одна хриплая и почти не слышная, а вторая наполнена лишь горечью. — Как выберемся, — обратился Осаму к детективу, — у меня есть к тебе предложение. — Руки и сердца? — фыркнул Эдогава и снова скорчился в гримасе боли. — А ты бы принял его? — Вот сначала сделай его, а я подумаю, — поддразнивая, лукаво отозвался Рампо, и измученная улыбка исказила его губы. — Ты ведь понимаешь, что я скорее всего останусь калекой? — Буду носить тебя на руках, — сразу же последовал ответ. — Или буду сзади запрыгивать на твою коляску, чтобы катиться вниз по оживлённой улице и распугивать прохожих.       На бледных щеках наконец-то выступил почти незаметный румянец. — Тогда договорились.       Время мучительно медленно шло. Кажется, они уже сбились со счёта часов их заточения. Сколько ещё прошло… четыре или три?       Состояние детектива оставалось по-прежнему тяжёлым, если и вовсе не стало хуже. Со временем он стал отвечать реже, лоб покрылся липким потом, усилилась головная боль, что сопровождалась жалобными стонами, боль ни на минуту не прекращалась, хотя изредка притуплялась от сильного озноба. Он почти не шевелился на руках Дазая.       Накахаре стало тошно на это смотреть, почему-то никогда до этого у него не было проблем с тем, чтобы смотреть искалеченные тела людей.       Ему казалось, что он медленно начинал сходить с ума. Казалось, что где-то снаружи раздавались призрачные голоса товарищей, которые пришли на выручку. Потом перед глазами виднелась странная дымка, где из пляшущих теней выходили знакомые силуэты.       Стало очень досадно, что он не прихватил выпивку покрепче.       Просидевший в одном положении больше шести часов Дазай будто прирос к своему месту — сгорбившийся и невероятно уставший. У него уже не осталось сил бороться, не осталось надежды на спасение.       Никто из них не знал, что делать.       В попытке отвлечься Чуя снова и снова наматывал круги и лихорадочно ощупывал бетонные стены. Должен же был где-то быть проход, который он сможет разобрать с помощью способности.       Вялая рука падает на перебинтованный живот, после чего снова раздаётся болезненный всхлип — было уже невозможно терпеть. — Не думай об этом.       Из собственной агонии его вырывает холодная, но ласковая забинтованая ладонь.       Конечно. Не думай о боли, которая тебя пробивает насквозь при каждом вдохе. Легко сказать. — Подумай о чём-нибудь приятном. — Например? — Например, — задумчиво промычал Дазай, — о том, как мы с тобой потом будем отлёживаться в тёплой кровати.       Не будем. — О том, как я буду тебя целовать.       В омертвевшие губы. — О том, как мы снова соберёмся на рабочем собрании, а я как всегда опоздаю.       Все мертвы. — Вот как, — тихо произнёс Рампо и зажмурился, но боль снова отрезвляла его и возвращала в реальность.       Дазай старается говорить весело и обнадёживающе, даже если это и выглядело фальшиво. Это позабавило детектива.       Но лучше от этого не становилось. Всё больше его разум стал отдаляться, и Осаму далеко не сразу удавалось до него достучаться.       Рампо вспоминал и думал.       Вспоминал о том, как бросился к телу Фукудзавы, мужчины, кого он мог мысленно назвать отцом. Как лихорадочно пытался привести наставника в чувства и умолял открыть глаза.       Тусклый взгляд серебряного волка только одарил его прощальной улыбкой, и окровавленные пальцы по-отечески вытерли подступившие к щекам слёзы.       Убегай, Рампо.       Это были последние слова Фукудзавы Юкичи.       И Рампо побежал. Сорвался со всех ног и бросился куда-то в город. Перед глазами стояла пелена. Он спиной чувствовал насмешливый, глумливый взгляд самого дьявола. Фёдор даже и не думал преследовать, он просто смотрел детективу вслед с сардонической усмешкой на губах.       В мыслях крутилось навязчивое беспокойство о товарищах. Как там Ацуши и Кёка? Уцелели ли Куникида и Йосано? Куда подевались брат и сестра Танизаки с Кенджи? Жив ли По?       Жив ли Дазай?       Хотелось спрятаться и исчезнуть, чтобы никогда не пришлось смотреть в глаза тем, кого он подвёл. Смотреть в глаза тем, кто на него рассчитывал. Абсолютно каждый верил в план Эдогавы, не подвергая недоверию или сомнению ни единого его слова. Согласились на эту смертельную авантюру, и даже в мыслях не было, что великий детектив может потерпеть такое сокрушительное поражение, трусливо сбежав.       Это была только его вина.       Он высоко поднялся, но так сильно упал. — Я рядом, Рампо.       Кусочек тепла просачивается через занавес боли. След от поцелуя приятно греет лоб. — Это не твоё поражение, а наше.       Он снова и снова неровными движениями гладит в очередной раз путавшегося в собственном затуманенном разуме Эдогаву, который начал опять бредить в полудрёме. — Я хочу это прекратить, — шепчет детектив. — Эту боль, эти мысли, — кричать уже сил не было, как и говорить. — Тебе помогут, я- — Никто нас не спасёт, — чуть громче перебивает его Рампо и снова закашлялся кровавой слюной. — Как успехи? — Дазай переглянулся с Накахарой, но тот лишь обречённо развел руками. — Бесполезно. Сами мы не сможем выбраться, — глухо отозвался Чуя. — Использовать способность очень рискованно. К тому же, — он отвернулся. — Моё тело ослабо, я не смогу удержать всю эту конструкцию. — Дазай, — раздался хриплый голос Эдогавы.       Дазай медленно поворачивает голову, и следующие слова заставили замереть каждый мускул в его теле. — Убей меня. — И что, убьёшь теперь?       В их маленькой квартире раздался громкий смех Рампо, вооружённого подушкой в качестве щита. Он играючи маячит вокруг Дазая, то приближаясь, то отдаляясь от него. — Красивых детективов не убиваю, их и так мало осталось, — ухмыльнулся Осаму и ловко увернулся от удара.       Он быстро сокращает дистанцию и, крепко схватив Эдогаву, осторожно опрокидывает его на кровать и с лицом победителя нависает сверху. — А ты знаешь ещё красивых детективов? — в притворной серьёзности выгибает одну бровь, на что в ответ получает нокаут крепким поцелуем в губы. — Разве что одного, находящегося сейчас подо мной, — просто улыбается ему Дазай и лениво сползает на другую половину кровати, — Тебя бы не помешало научить нескольким приёмам, а то даже наша Наоми сможет тебя перекинуть через себя. — Не хватало мне ещё с девочками драться, — хохотнул Рампо. — А ты вспомни, как Кёка одним движением уложила Ацуши лицом в пол. Боюсь, она и меня повалит! — Я бы на это посмотрел, — Эдогава забавно фыркнул, когда прохладные пальцы ласково убрали мешавшуюся прядь волос с его лица. — Но запомни, что когда я рядом, я всегда смогу тебя защитить. — Знаю, — ответил детектив и потянулся рукой к горячей щеке. — Я и не сомневался в этом.       Никогда не сомневался.       Даже когда посмотрел в оцепеневшие карие глаза. Его рука предательски соскользнула, выдав дрожь чужого тела. — Что.       Только и пробормотал Дазай. Это был не вопрос.       Накахара лишь грузно промолчал, он прекрасно понимал нынешнее положение дел. Даже если и не оглашал этого вслух.       Эдогава медленно и мучительно умирал, и ему уже было невозможно помочь. Голова не соображала, он потерял много крови и с большой вероятностью его внутренние органы сильно повреждены, что вызывало невыносимую боль. — Ты прекрасно знаешь о том, как это сделать безболезненно для меня, — продолжил Рампо, на его губах застыла бесцветная, болезненная улыбка. — У тебя в пальто я нащупал пистолет.       Дазай подозрительно долго молчит, его взгляд замер в одной точке. Неужели ему не послышалось?       Убить последнее, за что он так цеплялся в своей жалкой жизни. — Убить? — вторил самому себе он.       Перед глазами предстала картина мёртвого тела: лицо бледное, мёртвое, но такое же красивое, как и при жизни, глаза навсегда закрыты, а кожа потеряла ту теплоту, которую дарила ему на протяжении нескольких лет.       И больше он никогда не сможет пересечься взглядом с ярко-зелёными глазами, напоминавшие изумруды.       Больше никогда не сможет почувствовать сонные объятия утром.       Никогда не сможет услышать этот звонкий голос.       Не сможет больше оставлять в холодильнике маленький шоколадный торт.       Не…       Не увидит его больше.       Простило бы ему агентство такой жестокий поступок?       Простил бы себя он сам? — Эй, Чуя, — названный пошатнулся от одного своего имени, по которому детектив его называет впервые. — Скажи ему.       К горлу подступил ком тоношы. — Ты жесток, Рампо, — вместо него ответил Дазай. — Знал об этом? — Это не жестокость, а правда.       Жестокая правда. — Поэтому хочу ещё напомнить о твоём обещании, — пробормотал Рампо. — Помнишь?       Кровь бешено запульсировала в висках, во рту до невозможности пересохло, но не из-за выносимой жажды.       Дазай вспомнил.       Я хочу, чтобы ты мне пообещал, что если со мной что-то случится, ты не отправишься следом.       И он пообещал. Без задней мысли о том, что ему хоть когда-нибудь придётся выполнить условия. — Если решишь покончить с собой, я никогда тебе этого не прощу, — закончил его мысль Эдогава. Он с трудом приоткрыл глаза и серьёзно посмотрел на Осаму снизу вверх. — Ты должен жить дальше. Без меня.       Сердце кольнула жгучая и давно забытая злость. Дазай злился на самого себя за то, что не смог уберечь Эдогаву.       Хотелось исчезнуть и избежать возложенной на него ответственности. — Это последнее, о чём я хочу тебя попросить.       Почему-то сейчас Дазай почувствовал себя ничтожным и жалким перед этим прямым и болезненным взглядом.       Они находились здесь уже меньше суток, Рампо ничем не помочь. Неужели он позволит ему в муках умирать, или подарит лёгкую и безболезненную смерть, остановив чужие страдания. В ушах отзывались лишь хрипы, жалобные всхлипы и рваные крики — он не мог выносить этих стенаний.       Заледеневшая рука потянулась ко внутреннему карману пальто. Стоявший рядом Накахара, для которого всё происходящее уже казалось лишь долгим сном, неверяще смотрел за движением пальцев, перезаряжавших пистолет.       Чуя отошёл в сторону. Он не хотел смотреть. Не в этот раз. — Это больно? — поинтересовался Рампо. — Последнее, чего я не хочу, так это то, чтобы ты думал, как я пущу в тебя пулю. — Возьми меня за руку.       Эдогава почувствовал холодный металл у своего виска, дыхание заметно участилось. Он из последних сил сжал предоставленную ладонь. — Медленно сосчитай до пяти, — тихо пробормотал Дазай. Его губы нервно подёргивались, как и ресницы, но пистолет в руке оставался твёрдым и неподвижным. Было важно попасть в мозг с первого раза — в противном случае он принесёт только большие страдания.

Раз

      Рампо краем глаза встречает нового сотрудника вооружённого детективного агентства. Дазай Осаму, бывший демон-вундеркинд, который решил залечь на дно, а после начать новую жизнь.       Выглядит странно, ещё и улыбается постоянно, как дурак. Ему до великого детектива как до луны.

Два

      Мало того, что бывший мафиози, так ещё и суицидник. Но зато он всегда развлекает Рампо за партией в шахматы и помогает с кроссвордом в утренней газете. А ещё он привёл странного мальчика-тигра с собой. Не уж то кошатник?       И с недавних пор стал подкармливать сладкими подарками, которые Эдогава начал находить в самых случайных местах.       На последней оставленной конфете была записка.       «Может, пойдем на свидание?»

Три

      Дазай целует его у двери в квартиру: ласково и невыносимо долго. Наверное, великий детектив впервые почувствовал себя неловко. Но не настолько долго, чтобы так просто отпустить своего коллегу восвояси, а потому лишь затягивает в коридор своего жилища, ведя дальше в спальню.       Теперь он никогда не хотел его отпускать.       Спустя время Осаму стал слишком часто захаживать к нему, приносив с собой что-нибудь в подарок — будь то случайно выигранный в автомате торгового центра брелок или коробка печенья.       Он стал часто держать его за руку, потому что она была очень тёплая.

Четыре

      Дазай никогда не позволит хоть кому-то навредить его великому детективу, даже если придётся костьми лечь ради этого.       Даже если ему придётся убить Эдогаву своими руками. — Я люблю тебя, Осаму.       Дазай до боли стиснул зубы, но рука не дрогнула. Рампо же неимоверно печально улыбнулся ему, разделяя эту печаль на двоих.       Он до последнего смотрел в карие глаза. Взгляд был спокойным и полон смирения и благодарности.

Пять

      Дазай спустил курок.              Впервые за свою жизнь Накахара вздрогнул от раздавшегося выстрела. Он быстро оглянулся и бросился на звук.       Пистолет был отброшен в сторону. Дазай оставался неподвижным, обе руки обнимали и прижимали к себе ещё не остывшее тело. Рука Эдогавы мгновенно обмякла и упала на сырой бетон, на который пролилась свежая кровь, приоткрытые глаза застелила пелена смерти, по щеке скатилась последняя слеза, застывшая на подбородке.       Чуя осторожно прикрыл глаза умершего ладонью и сел рядом с бывшим напарником. Не было смысла что-то сейчас говорить.       Осаму трясло. Руки, как и всё тело не переставали мелко дрожать. Губы болезненно скривились, а голова обречённо упала на плечо Эдогавы. Он снова и снова оставляет смазанные на окровавленном лице поцелуи, которыми не успел одарить перед смертью.       Перед тем, как безжалостно выстрелить ему в голову. — Прости.       Шепчет монотонно, словно читает молитву. Шепчет и целует холодные щёки, нос, губы, лоб. — Прости меня.       Голос предательски срывается и дрожит, пальцы как можно сильнее стискивают ткань собственного плаща, в который был укутан Рампо. — Нечестно было брать с меня такие обещания.       Он чувствует тёплую руку на своём плече. Чуя понимал, что ни одно слово не может сделать лучше, но он хотя бы просто будет рядом.       Столько, сколько нужно.       Гладит по плечам и спине, как когда-то в юношестве. Как когда-то они поддерживали друг друга, будучи не только напарниками, но и самыми настоящими друзьями.       В момент смерти Одасаку не было кого-то, кто помог бы разделить горе потери, но сейчас это может сделать Накахара. Ему уже стало давно плевать на давние разногласия, особенно, когда Дазай нуждался в нём.       Он всё ещё чувствует это доверие по тому, как порядком обессиленный Осаму скорчился и дал волю эмоциям, вырвавшихся из его горла душераздирающим криком. Он рыдал навзрыд как никогда ранее.       Враждующие бывшие напарники наконец-то забыли обиды прошлого и объединились.       Но какой ценой далось это единство.       Спустя несколько часов Дазай вяло открыл глаза, дезориентированно озираясь по сторонам. Он успел отключиться на какое-то время, но при этом по-прежнему не выпускал тело Эдогавы из рук.       Он уже давно перестал чувствовать онемевшие конечности, уже ничего не волновало.       Кроме Рампо. — Чувствую, и нам недолго осталось, — за плечом раздался слабый голос Чуи. Он предоставил свою спину в качестве опоры, но уже тоже находился на пределе. Раздалась горькая усмешка: — Даже без способности Рампо был невероятно сильным человеком. — Упорства ему было не занимать, — пустая улыбка нарисовалась на лице Дазая. — Я действительно хотел сделать предложение после того, как это всё закончится.       В ответ было лишь скорбящее молчание. — Эй! Есть кто-нибудь живой?!       Голос, словно из тумана, раздался где-то наверху. — Стоять! — закричал Накахара. Спотыкаясь, он бросился в сторону звуков и хрипло заорал: — Мы здесь! Внизу!       Это было вооружённое детективное агентство.       Чую вдруг осенило, и он обернулся на Дазая. Тот застыл от ужаса, он с трудом поднял оцепеневший взгляд наверх.       Оставалось подождать всего лишь несколько часов.       Совсем немного.       И Рампо можно было спасти. — Вы там целы? Есть раненые?       Раздался до боли знакомый голос Йосано. — Кенджи, попробуй здесь разобрать проход! — Я убил его, — прохрипел Дазай. К горлу снова подступил противный до тошноты ком. — Рампо… его можно было спасти, если бы не- — Скорее!       Тихий и жалкий голос Осаму утонул в какофонии звуков. Он уже ничего не чувствовал, кроме холодного тела на своих руках. Эдогава умер мгновенно и без боли, но стоило ли это того? — Н-Накахара-сан? — удивлённо пробормотал Ацуши, когда его с силой схватили за плечи. — Вы добирались чертовски долго, — прошипел ему в лицо мафиози. — Что…с моими людьми? — Акутагава и Чёрные ящерицы в порядке и находятся в комнате Энн, туда же попали и люди из гильдии, — чуткий тигриный нос почувствовал кровь. — Что…что случилось? — Отойдите! — рявкнула Йоасно, расталкивая всех. — Дазай! Рампо!       Слёзы уже давно высохли, кричать сил не было. Дазай вяло поднимает взгляд на размытые силуэты, в которых узнал Акико, Куникиду и По. Его начало трясти сильнее, когда Йосано склонилась над телом детектива. — Поздно, — скривившись, прошептал он. — Я убил его.       Ошеломлённые взгляды уставились на него. Эдогава Рампо, великий детектив, был мёртв. И это было его рук дело. Его вина, которую он будет нести за собой до самой смерти. — Не трогай его, — пальцы крепче вцепились в Эдогаву, когда Куникида предпринял попытку забрать тело с его рук. — Не прикасайся к нему. — Дазай, послушай, — смаргивая слёзы, пытался вразумить его Доппо, он не мог смотреть на тело мёртвого товарища. — Позволь помочь хотя бы тебе. — Стой! — уже с криком хотел броситься на него Осаму, но онемевшие ноги только подкосились, и он бы рухнул лицом в бетон, если бы не подоспевшие с обеих сторон Йосано и По. — Отпустите! — рявкнул он. — Отдайте его мне! — Пожалуйста, хватит! — заплакала девушка, фиалковые глаза наполнились горечью. — Рампо уже ничем не помочь! Ну же, По-сан! Не молчите! — Я… не могу ему препятствовать в этом, — тихо пробормотал Эдгар, глядя на то, как к погибшему детективу бросились зарёванные Ацуши и Кенджи с Кёкой. — Рампо-сан, пожалуйста! — закричал оборотень. — Не оставляйте нас! Умоляю! — Что же нам делать? — Кёка даже не пыталась скрыть слёзы, она что-то продолжала шептать, всхлипывая и вздрагивая над мёртвым телом.       Дазай прекрасно теперь знает, чего он хочет. То, чего так хотел сам Рампо. Он с трудом перебирает ногами, яростно вгрызаясь губами в собственные губы. В карих глазах вспыхнул давно забытый жестокий огонь.       Одолеть дьявола.