Приснись мне

Зал суда Небес выведен из самой идеи порядка. Высота пространства уходила вверх так далеко, что взгляд терялся раньше, чем находил предел. В центре была расположена конструкция, превосходящая все возможные механизмы совершенством. Две чаши, сотканные из света, соединенные тонкой осью. Эти весы были воплощением решения. Приговор выносится только тогда, когда чаши замирают в истинном равновесии.  И именно поэтому Метатрон то и дело смотрел на них, как смотрят на инструмент, который обязан сработать правильно. Взгляд возвращался снова и снова, короткими проверками, он не был до конца уверен, что результат останется стабильным. Поэтому Метатрон не мог позволить себе ни малейшего отклонения. Когда-то Метатрон уже пытался обойти это. И у него получилось. Всего лишь раз. Тогда процесс был закрытым и весьма быстрым. Решение было вынесено по праву наставника без участия чаш. Система допустила это как погрешность. Но, как известно, исключение невозможно предугадать. С тех пор весы стали иными. Сегодня равновесие было.. напряженным. Архангелы стояли полукругом, не приближаясь к центру ближе, чем требовал протокол. У подножья весов располагалась, сотканная из света клетка, ожидая виновного. Метатрон в компании главного свидетеля и свидетельства в одном лице, двигался к центру. Азирафаэль, явно не принадлежал текущему состоянию себя. Внутри него все время происходило сопротивление, которое он не мог объяснить. Он избегал смотреть в центр, потому что там должен был быть он. Его пугала мысль о том, что встреча их глаз повлечет за собой нечто непредсказуемое. И больше, чем сама мысль, его пугала уверенность в том, что это неизбежно. Он ловил себя сомнениях в Гласе Господа и тут же с болезненной поспешностью осаживал себя. Нет, это последствия слабости. Я обязан доказать свою верность свету. Как я могу сомневаться в нем? Ты просто боишься того, что увидишь в глазах демона. И перекладываешь это на Меттарона. Не смей. Каждая такая мысль ощущалась как трещина в том, чему положено быть монолитом. Полукруг архангелов сомкнулся за их спинами. Архангел Михаил сделала шаг вперед первой. — Где представители с той стороны? Констатация отсутствия элемента, который должен быть частью уравнения, заставил Метатрона испытать укол тревоги. — Их не будет. Михаил не изменилась в лице. — Это невозможно. Процедура суда требует присутствия обеих сторон. Метатрон сделал небольшой шаг ближе к весам справедливости. Чаши мягко отражали его свет. Он посмотрел на них лишь на мгновение, проверяя равновесие, как делал это уже несколько раз с начала процесса. — Судимый демон отказался от ада. Он больше не принадлежит стороне, которую вы называете “той”. — Это несоответствие формулировке процедуры. — Это факт, — спокойно ответил Метатрон.— Душа более не во власти ада. Следовательно, вся полнота ответственности за вынесение решения переходит к Небесам. Архангел Михаил приняла условия коротким кивком. Сандальфон повернулся к Гласу Господа. — Пора начинать процесс. — Вы правы. Метатрон сделал шаг ближе к центру. Голос его прозвучал ровно: — Ввести обвиняемого. Тишина в зале сменилась движением. Внутри рукава, в сжатых пальцах, металл стал точкой опоры. Что будет, если я посмотрю на него? Азирафаэль заставил себя не смотреть в сторону входа. Не смотри. Не смей. Не смотри. Кроули шел, выражая театральную усталость, будто уже устал спорить с очевидной глупостью происходящего. Стража держала его без лишней силы. И это, кажется, раздражало Метатрона больше всего. — Серьезно, — лениво бросил он, оглядывая зал, — вы всегда так встречаете гостей или я просто в списке “особо любимых”? Голос отозвался эхом. Пальцы Азирафаэля внутри рукава сжались сами. Ему показалось, что запонка стала теплее, что голос повлиял на нее и от этого металл стал не предметом, а артефактом, который дает отклик. Он поймал себя на том, что почти знает, как демон повернет голову, прежде чем тот это делает. Голос странным образом давал ему призрачное успокоение, но осознание этого учащало и так растревоженное сердце. Он прошел дальше, оценивая зал, словно комментировал интерьер. — Надо признать, — добавил он тише, — раньше у вас хотя бы был вкус. Когда его подвели к клетке, пространство приняло его приглушенным шелестом. — Уютно. Вы все же нашли способ сделать это личным? Не хватает только плесени. Голос продолжал ломать тишину зала так же легко и именно поэтому он заполнял все пространство. Он не мог не слушать. Напротив, ему хоетлось слушать. Демон вел себя так, как будто это просто очередная неудобная остановка в маршруте, который давно перестал иметь смысл. — Потенциал был колоссален, — голос Саракаэля был полон разочарования — Ты мог быть чем-то большим. Его сменил Уриил. — Ты выбрал хаос. — Да-да, — лениво сказал он, — Я слышал это. Где-то.. пару тысяч раз назад. Вы всегда так говорите, будто у меня был выбор из чего-то интереснее. Он слегка повернул голову, словно изучая их заново. Метатрон чуть наклонил голову, проверяя равновесие весов. — Довольно. Да нечнется суд. Архангел Михаил шагнула вперед. — В соответствии с протоколом высшего разбирательства, — голос ее звучат так, будто не принадлежал личности, — Подсудимый обвиняется в неоднократном саботаже Замысла. Предметом суда являются действия, нарушающие устойчивость баланса между Небесами, Адом и земным контуром взаимодействия. Второй участник процесса определяется как внутрисистемный свидетель с поврежденной принадлежностью и нестабильной идентичностью объекта суда, классифицированный как пограничное падение. В отличие от обвиняемого, его сущность не подлежит удержанию, поскольку он уже интегрирован в результат преступления и не может быть отделен от последствий без разрушения корректности суда. Голос Архангела Михаил звучал где-то на границе слышимости. Скорее как речь, проходящая сквозь толщу воды. Азирафаэль ловил отдельные слова, но они не складывались в устойчивый смысл. “свидетель… фиксируется… процедура…” — обломки формулировок, которые не успевали стать пониманием. Чем сильнее он пытался зацепиться за них, тем дальше они уходили. _________________________________________________________________ Теплый свет. Хрусталь бокалов холодит пальцы. Кроули слегка приподнимает бокал. — За этот мир, — говорит он. Ангел поднимает бокал следом. — За этот мир, — Он четко ощущает тепло за грудиной при взгляде на демона. Звон соприкасающихся бокалов накладывается на тихую инструментальную музыку на фоне. _________________________________________________________________ Сознание выныривает на поверхность. Зал возвращается. — Суть процедуры заключается в определении истинного состояния равновесия. Для этого, сущности обеих сторон подлежат переносу в арбитражный механизм. Душа или ее эквивалент помещается на чашу весов справедливости. Кроули всегда держал упрямую уверенность внутри, что что бы ни случилось, как бы все ни обрушилось, как бы небеса и ад ни перекраивали правила, останется хотя бы одно: ангел посмотрит на него. Потому что всегда смотрел. Но не сейчас. Ангел смотрит куда-то в пол, на Весы, на Михаила — куда угодно, только не на него. На него смотрели все. Но не ангел. Я же здесь, Ангел — тишина внутри него разрывается криком,— после всего ты не можешь посмотреть мне в глаза? — Если равновесие сохраняется — приговор считается справедливым и подлежит исполнению. Если равновесие нарушается, система признает невозможность завершения процедуры в текущей конфигурации. Он уже не слушал. Ну посмотри же на меня! Я же здесь. Я в этой гребаной клетке. Я пришел, когда мог сбежать. Я смотрел на тебя шесть тысяч лет, а ты не можешь отвернуться от пола? Ты боишься, ангел?  Вдруг пришло ясное понимание, насколько глупо и почти смешно то, что он все еще на что-то надеется. Даже не на спасение или справедливость. Просто на взгляд. — Фиксирую согласие ангельской сущности. Теперь же необходимо согласие демоничееской. Это вырвало его из клубка мыслей. — С каких пор вы настолько снисходительны, что спрашиваете согласие? — Выжидающие взгляды испепеляли. Все, кроме Ангела. — Согласен. Михаил отступила назад. — Как всегда, безупречно, Михаил. Архангел Михаил едва заметно склонила голову, принимая признание, однако Метатрон не остановился. — Однако.. в процесс необходимо внести некоторые коррективы. Метатрон обвел взглядом архангелов. — Данный случай выходит за пределы стандартного арбитража. Он выдержал паузу, позволяя словам осесть. — Демоническое влияние оказалось значительно глубже, чем предполагалось изначально. Ангельская сущность Азирафаэль более не является свидетелем. Некогда он оказался на грани падения. Демон воздействовал на него веками. Последовательно и целенаправленно. В результате ангел оказался настолько искажен этой связью, что был готов отвернуться от Света и бежал с Небес. Кроули слышал только “Бежал с Небес.” Он хотел уйти. Значит, ему не показалось тогда. Не было никакой вежливой жалости. Никакого “почти”. Никакой красивой иллюзии, которую он сам себе придумал за тысячи лет рядом с ангелом. Азирафаэль действительно выбрал бы его. Метатрон не пытался “образумить” ангела, а сломал раньше, чем тот успел уйти. Кроули понял, почему Азирафаэль не смотрит на него. Значит, все это было не зря. Азирафаэль почувствовал, как внутри все болезненно сжимается. _________________________________________________________________ Кроули протягивает книгу так, будто это нечто случайное и он не думал об этом последние пару десятилетий. — Ну, — он чуть пожимает плечом, — если уж ты собираешься создавать свою.. коллекцию книг. Он делает ближе и просто вкладывает книгу в руки Азирафаэля. — Начни вот с этой.. Это будет иронично. — Это.. — Божественная комедия. Подписана самим автором, знаешь ли.. так что.. я подумал.. Ангел с трепетом принимает книгу, не зная как подобрть слов. — Я.. не занл какие книги ты хотел коллекционировать, но..— волнение заставляет демона оправдываться. — Кроули..— наконец ангел поднимает полный растроганности взгляд. — Не начинай, — тихо говорит он, но без резкости. — Просто.. возьми. Он прижимает книгу к себе. — Спасибо, дорогой.. _________________________________________________________________ О Господи.. В груди ангела воспоминание отозвалось тугим комком. — Вмешательство стало необходимостью. Чтобы спасти ангела от окончательного падения, мне пришлось даровать ему забвение. По ряду архангелов впервые прокатился встревоженный вдох. — Воспоминания, связывавшие его с демоном, были выжжены из его сущности. Только так можно было прекратить страдания его души. Молчание воцарилось в зале суда. Естественно, его перервал никто иной как судимый демон. — О.. Даже наши бы таким побрезговали. Метатрон проигнорировал сказанное. — Ангел сумел преодолеть тьму. Сумел вернуться. Более того, он доказал свою преданность Небесам даже после всего произошедшего. Я вижу в нем нового Верховного Архангела. Преемника Гавриила. А потому именно Азирафаэлю будет поручено вынести приговор лично. Это было потрясение. Архангел Михаил резко повернула голову к Метатрону. — Забвение?.. — в ее голосе впервые за все время прозвучало нечто похожее на эмоцию. — Вы подвергли ангела забвению без санкции Совета? Несколько архангелов одновременно заговорили друг с другом вполголоса. — Это невозможно.. — Подобное запрещено после.. — Даже при угрозе падения.. — Он был на грани, но все еще оставался ангелом.. Гул нарастал. Даже сами стены удерживали напряжение с трудом. — Процедура была проведена во имя сохранения Света, — произнес он ровно. — Единолично? — голос Уриила прошел раскатом грома. — Если Метатрон признал вмешательство необходимым, значит угроза действительно была критической.— Сальдафон направил взгляд на Весы. — Глас Господа не обязан получать одобрение Совета. — Но стереть память ангелу.. — Саракаэль было тяжело за его душу. — И все же он спас его от падения. Или вы предпочли бы увидеть третьего падшего архангела? Вопрос заставил гул утихнуть. — Ну конечно. Закончились доводы — надо вспомнить Люцифера. Мило, что вы меня тоже, к стати, посчитали, я тронут. — Эта реплика собрала на себя все ошеломленные взгляды. Кроме Азирафаэля, вновь ушедшего в себя. Кроули театрально поднял руки вверх. — Ладно, ладно, я молчу. — Вам нет нужды спорить со мной. Если процедура противоречит истинному порядку, весы не примут ее. Теперь все смотрели только на центр зала. — Они не позволят начать суд, основанный на искажении воли Света. Но если чаши откликнутся.. значит, изменения допустимы. Метатрон повернулся к Весам и вознес руки вверх. — Да начнется суд. Над чашами загораются эквиваленты. Некие сгустки сущности, в которых собрано все, что должно быть взвешено. Весы вспыхнули. Золотое сияние прошло по их поверхности. Чаши приняли процесс, в их логике не было нарушения: Метатрон не исказил суд, он заранее изменил то, что будет на их чаше. Азирафаэль перестал быть свидетелем, он стал доказательством уже совершившегося, частью уравнения, которое можно измерить, не ломая сам принцип равновесия. Теперь это уже не просто решение Метатрона. Суд признан допустимым самими весами. А значит, остановить его более невозможно. Кроули снова возвращается глазами к ангелу. Прости, Азирафаэль. Видимо.. в «Ритц» мы уже не побываем. Азирафаэль жар еще до того, как решается понять, что именно происходит. Как будто что-то внутри, глубоко под слоями аккуратных убеждений и выстроенных смыслов, внезапно сжимается в одну точку. В рукаве становится слишком горячо. Металл вдруг вспомнил, что он живой, и теперь пытается достучаться до него изнутри кожи. Если я посмотрю на него.. Все, во что он должен верить, начинает расходиться по швам именно в этот момент. Он слышит голос Метатрона где-то далеко, как фон, как инструкцию, которая уже не удерживает внимание. Ангел равно вдохнул воздух. То, что удерживало его глаза внизу вдруг теряет силу.. Говорят, глаза — зеркало души. Он видел душу Кроули. Встревоженный взор янтарных змеиных глаз. В мыслях отчетливо сверкают образы. Свечение космической пыли. Вид горящих огней города в сумерках с высоты колеса обозрения. «Ангел». Он слышал это сотни тысяч раз. Вкус вина на фоне звучания скрипки. Звук мотора. Спокойствие и тепло от присутствия. Ощущение «дома». Ангел всегда на земле чувствовал любовь. В том, что молчание было уютным. В том, что кто-то берет второй кофе с собой. Он видел её в прикосновениях рук в толпе. И совершенно точно. Он ощущал ее тщательно скрываемую прямо возле себя. В голове вспыхнуло очередное воспоминание. Это был его собственный отчаянный шепот:» Если они снова заберут у меня память.. тогда ты напомнишь мне.». Он вспомнил свои поиски демона. Крышки снов, в которых он заново проживал взгляды, случавшиеся напротяжениишести тысяч лет. Свой побег. Боль, которую испытал перед очередным забвением. Запонка перестала жечь. Кроули видел подтверждение того, что что-то произошло в поблескивающей влажной дорожке на щеке ангела. Ты тоже чувствуешь, Ангел? — Теперь души помещены на весы. Суд вступил в фазу окончательного определения.— Метатрон вырвал Азирафаэля из воспоминаний этими словами, будто ледяной водой. — Изменить его уже невозможно. Сначала в свете Весов появилось легкое смещение, почти незаметное. После чаша уверенно склонялась. Метатрон сделал короткий шаг вперед. — Равновесие достигнуто. Чаша света слегка дрогнула и окончательно застыла в наклоне, фиксируя результат. — Подсудимый признан виновным в нарушении Замысла и системном искажении баланса, — констатация Решения была за Михаилом. Метатрон повернулся к присутствующим в Зале. Он не пытался скрыть ни торжественности, ни удовлетворения. Это было видно в каждом его движении, процесс наконец дошел до единственно правильной для него формы. — Теперь, — он говорил об этом как о награде, — тебе надлежит завершить процесс. Докажи, что я был прав, избрав тебя приемником Гавриила. — Я.. — Он сглотнул. Горло было сухим, будто внутрь насыпали песка. — Я не.. я не могу.— Он задышал чаще. Казалось сердце сейчас выломает ребра. — прошу, не заставляйте меня..— частое дыхание кружило голову. Ошеломленные присяжные безмолвно переглядывались между собой. — Азирафаэль, все позади. Ты обретешь свет, как того заслуживаешь, ты прошел огромный путь, я понимаю— — Нет.. — дыхание сливалось, не давая словам выхода,— нет, не такой.. ценой. Я не могу Кроули кинулся к линиям клетки. — Ангел. Дыши. — Прошу, мне не вынести этого.. я не могу.. — Ангел, просто дыши! Смотри на меня, не на них! Дыхание сбилось окончательно. Короткие вдохи сменялись такими же короткими выдохами. Только всеобъемлющая паника. Гнев внутри Метатрона явно нарастал. — Ты знаешь что повлечет за собой твой отказ? — голос разносился раскатами грома. — Я.. — Остановите суд.— Михаил звучала резко. — Ты готов предать еще раз? — Суд не может продолжаться! — Я не передам себя!— ангел потерял контроль. — Если такова цена.. я готов к падению. — Михаил права. Это жестоко! — Уриил также шагнул ближе. Кроули смотрел на ангела сквозь хаос и не узнавал его. Он видел Азирафаэля разным: растерянным, упрямым, обиженным, сияющим от радости за найденную книгу. Но таким — никогда. Ангел дрожал мелко и часто, будто внутри него что-то вибрировало на грани разрушения. Он же сейчас рассыпется. Кроули сильнее рванулся к прутьям. Они отдавали ладони. — Ангел! Азирафаэль не слышал. Или слышал, но не мог ответить. Губы его шевелились, но звука не было, только беззвучное «нет», которое он повторял как заклинание. — Ангел! Просто дыши. Не думай! Он сам не заметил, как перестал притворяться. Театральная усталость исчезла. Кроули боялся. Он боялся, что Азирафаэль сейчас упадет просто физически рухнет на этот бесконечный светлый пол, и он, Кроули, ничего не сможет сделать. — Посмотри на меня, — голос сел и стал тише, он умолял. — Пожалуйста. Я здесь. Я рядом. Ты только посмотри.. — Молчать! — голос Гласа Господа прокатился по залу, перекрывая все, раздаваясь эхом. Хаос замер. В затишье отчетливо слышалась какая-то суета за дверью Зала. Они распахнулись с грохотом будто их выбили с плеча. Вельзевул вошла первой, с присущей ей показательной грацией. Следом шел Гавриил, блестая идеальной выправкой и неизменной вежливой улыбкой. — Простите, что без приглашения, — голос Вельзевуль прозвучал почти приторно, — но мы тут услышали, что у вас маленький спектакль без зрителей с той стороны. Решили, что это нечестно. — И за это, — Гавриил указал за спину, расплываясь в улыбке,— но было эффектно. Она остановилась в центре прохода, оглядывая архангелов с таким видом, будто они экспонаты. — Надо же, все в сборе. Попкорн у вас тут не положено, я полагаю? Метатрон размеренно повернулся в ее сторону. — Вы не имеете права здесь находиться. — Ой, перестань, — Вельзевул махнула рукой, даже не глядя на него. — Суд без защиты? Это где это видано? Мы, конечно, не адвокаты, но хоть кто-то должен представлять сторону обвиняемого. Или вы уже все решили без нас? — Простите за опоздание, — Гавриил поравнялся с своей избранницей.— Ринулись в путь как только поняли, что с Небесами что-то недалное. Надеюсь мы не слишком припозднились? — И ты осмелился явиться после предательства?— Метатрон выжигал взглядом. — Мы пришли засвидетельствовать.— тон бывшего верховного архангела был все так же равномерен. — О, да, — подхватила Вельзевуль, — засвидетельствовать, как Небеса вершат правосудие без одной из сторон. Она перевела взгляд на весы. — О, чаши уже склонились. И кто бы мог подумать, не в пользу демона.— Она по детски замахал абсолютно сбитому с толку заключенному. — Не думал, что когда-то буду рад тебя видеть. — у Кроули уже не хватало сил на привычную маску, поэтому благодарной улыбки на всю физиономию он даже не пытался скрыть. — Подсудимый отказался от ада. Он более не принадлежит вашей стороне. Следовательно, потребность в присутствии стороны отсутствует. А вы только что вторглись на Небеса. Михаил положила руку на явившийся ей меч. — О, нет-нет, Михаил, это я решил проведать старых коллег. Вторжения не было, я ведь все еще архангел. — после короткого кивка Михаила меч исчез в свечении как и явился. — Отказался, говоришь? Но я ведь тоже отказалась от Ада и всей этой.. — она развела руками, — богодельни. Без обид. — А я, — она сделала шаг вперед, — тоже отказалась. От всей этой вашей богодельни. Без обид. Азирафаэль наконец вздохнул с облегчением. Вероятно, его память о них Гласа Господа не заботила. — Я сказал.. — Глас Господа, — Уриил восторженно отозвался— Весы. Чаши весов, до этого застывшие в наклоне, смещались. — Они реагируют, — Сальдафон поспешно явил свиток и сделал пометку Уриил шагнул ближе к центру, вглядываясь в чаши. — Присутствие Гавриила и Вельзевул.. весы признают его допустимым. Я не знаю, как это объяснить, — Уриил нахмурился, — но арбитражный механизм не отторгает их. Скорее наоборот. Весы.. стали ближе к равновесию. — Он прав.— Саракаэль также подтвердила. — Чаши перераспределяют свет. Метатрон сжал челюсти. — Ну вот. А ты говорил — не имеем права. Она прошла вперед, вставая на противоположное от архангелов место, рядом с клеткой. Гавриил медленно последовал за ней. Глас Господа раздраженно опустил подбородок. — Да будет так.