Сколько стоит нежность?

Тесса никогда не думала, не представляла и не смела даже предполагать, что окажется в этой ситуации. Она стояла на коленях, и те вдавливались в матрас, а её грудь лежала на постели, в то время как руки были заведены за спину и туго связаны. Самым странным в этой позе был Легион, стоящий за девушкой. Его руки мягко, но крепко держали её талию, а член неумолимо и ритмично вгонялся в неё. Сама та ситуация и положение Тессы были настолько плачевны, что казались ей забавными. — Что, — хрипло усмехнулась она. — легче справиться со мной, когда мои руки связаны? Легион снисходительно улыбнулся. А когда они не были связаны, дорогая Тесса? Назови хоть один день со дня вашего знакомства, когда он не держал тебя на цепи. Конечно, теперь цепь пришлось укоротить... Но изъяны нрава девушки, из-за которых это произошло, поправимы. И Легион их поправит. Обязательно поправит. Даже если для этого придётся трахать Тессу каждую ночь. — Мордашку с постели подними, — с безобидной усмешкой отозвался мужчина. — Ни слова не слышу. Девушка сдавленно застонала – он ускорил ритм и сменил угол проникновения. Повторять вопрос она не стала. Сама понимала, с какой целью Легион делал всё то, что делал. Не только в ту ночь, не только теперь, а уже чертовски давно. Существо, подобное ему, существующее столько столетий, повидавшее десятки тысяч женщин, должно быть, просто не могло быть заинтересовано в чём-то столь примитивном, как плотские утехи. Это переоценённая потребность людей – никак не изысканное, стоящее внимания бессмертного развлечение. Но что же ещё остаётся, когда подчинённая отбивается от рук настолько, что вновь сделать её внушаемой можно лишь привязав ещё и эмоционально?.. Легион не знает, когда ей стало мало мимолётных прикосновений и сладких речей. Не знает, с чего решила, что может пользоваться его милостью, пренебрегая при этом своими обязанностями, и искать свет взамен тьме. Но зато он знает, как вновь сделать её исполнительной. Как замотивировать. Вернуть, скажем, на путь истинный. Тессе всего-то нужно немного внимания. Немного тепла, немного заботы. Немного человечности. Она так истосковалась по этому. Так чертовски устала быть сильной, что Легион чувствует, как бедняжка дрожит. Её немощная душа ещё при ней, и она нуждается в пластыре, что залечит её раны, в чудесной пилюле, которая позволит забыть обо всём: о долге, о бедах, свалившихся на девушку, как распятие на её покойного бывшего, о горечи, об одиночестве и даже о том, что она больше никогда не будет принадлежать себе. Тесса нуждалась в этом. Она нуждалась в нём. — Ты совсем измоталась... — губы Легиона вкрадчиво опустились на загривок девушки и едва дрогнули в усмешке. — Тебе помочь? Едва ли Тесса слышала его и понимала, о чём он спрашивает. Она лишь мычала что-то неразборчиво и ёрзала, не находя покоя. Самой от себя тошно было, когда думала о том, во что превращается под ним. А Легиону вербальное согласие и не нужно было. Он читал её как раскрытую книгу, и никакие слова не были способны исправить это. Ничего не изменилось бы, открой Тесса в тот вечер рот и скажи, что против. Она бы по-прежнему хотела этого. Он по-прежнему владел бы ею. Девушка дрожала, сжимая кулаки, и Легион наблюдал за её агонией почти с любопытством. Интересно, сколько ещё ночей она сможет держать внешне холодный, отстранённый облик? Как скоро начнёт умолять о большем? Когда попросит видеть его лицо, не связывать ей руки, когда захочет касаться его, когда перестанет заглушать свои стоны? В этом всём нет необходимости, но Легиону думается, он с удовольствием понаблюдал бы за этим. Сжав женскую талию чуть сильнее и на мгновение замерев с хмурым выражением лица, мужчина покинул Тессу. Обтерев влажный палец о внутреннюю поверхность её бедра, застегнул брюки и лёг рядом. Девушка уже отвернулась к стене, не прося даже развязать руки, но Легион сам вспомнил о них и, сняв свой ремень с тонких запястий, вернул его в шлёвки. Он придвинулся ближе к Тессе, и его ботинок нечаянно боднул её щиколотку. Девушка невесело усмехнулась: Легион лёг в её постель прямо в обуви. Ещё одно доказательство его безразличия. И почему она обратила на это внимание? Легион притянул её к себе за талию, расслабленно поглаживая бок и рёбра, и его горячие губы мягко опустились на плечо, прикрытое рубашкой. Тесса была почти благодарна ему за то, что оставил на ней одежду, но, почувствовав поцелуй даже через ткань, сощурилась. — Не делай этого, — глухо и сухо попросила она. — Это причиняет боль. — Когда я глажу тебя? — невозмутимо уточнил Легион. — Когда ты делаешь вид, что тебе не всё равно. А потом уходишь. Тесса говорила это без горечи и без стеснения. Как будто ей, как это и должно было быть, тоже всё равно. Легион в ответ только ухмыльнулся. Он знает. Он это прекрасно знает. Ему нужно, чтобы она ждала его. Чтобы в подсознательном желании получить его внимание и ласку делала всё, что он скажет. Тесса понимает это. И она рада бы сказать, что Легион просчитался, что он не имеет такой власти над ней... Вот только она знает и то, что зависима от сигарет. И это знание не даёт ей возможности от зависимости избавиться. — Странная ты женщина, Тесса, — преувеличенно обиженным тоном, в котором сквозит насмешка, тянет мужчина. — Отталкиваешь меня, тогда как многие немало заплатили бы за мою ласку... Она уже заплатила. Целую душу отдала. А теперь и тело. Вскоре отдаст свой разум – и тогда от неё ничего не останется. Матрас скрипит под весом Легиона. Он встаёт с кровати, и девушке вдруг даже дышать легче становится. Так лучше, хотя кровать и остывает моментально без него рядом. — Что ж, ладно, — бросает он уже честно, равнодушно. — Что делать с наследником – ты знаешь. Ещё увидимся. Он исчезает из спальни Тессы, но его запах остаётся в воздухе. Он въедается в её постель, в подушку, в волосы. Он проникает под кожу, иглами лезет под ногти и скребёт противно где-то в рёбрах. Тесса не знает, что делать со всем этим. Смертельная тяжесть накатывает на её веки, и девушка засыпает. Кажется, быть сильной уже не получается, и хочется одного: ещё хоть раз почувствовать такую необходимую нежность тёплых рук. Жаль, Тессе больше нечем за неё платить.