Путь искупления

Костя. Неделю спустя... «Он принял твой вызов, — сказал Виктор, развалившись в кресле перед монитором. На экране была фотография Руслана и Ульяны на том самом вечере. Лицо Руслана было маской, но мы оба знали — он видел меня. И это его задело. — Но он не набросился. Ошибка. Он пытается играть в долгую игру. Это его вторая ошибка.» Я смотрел на фотографию. На её лицо. Испуг, замешательство, отторжение. Это должно было радовать. Но внутри была лишь ледяная пустота. Виктор был прав — ненависть давала силы, но она же выжигала всё остальное. «Почему ошибка?» — спросил я. «Потому что у него есть что терять. А у нас — нет. Мы можем позволить себе быть непредсказуемыми. Он — нет. Его следующий ход предсказуем. Он будет искать меня.» Виктор достал из стола старый, потрёпанный блокнот. «Третий урок, Костя. Когда противник сильнее в открытой атаке, атакуй его прошлое. Его репутацию. Не его самого, а миф о нём. Ты ударил по его личной жизни. Теперь бей по его профессиональной гордости.» Он открыл блокнот на странице с пометкой «Списки компенсаций». «После краха «Эвереста» многие люди остались без денег. Руслан сумел откреститься, но моральный долг остался. Он любит теперь казаться благодетелем, искупившим вину. Давай напомним ему и всем остальным, что некоторые долги нельзя простить.» Мы нашли одного из них. Николай Петрович, бывший учитель, отдавший все свои сбережения на «тур мечты» для больной жены. Жена умерла, так и не поехав. Николай Петрович остался один, в долгах и с подорванным здоровьем. «Он идеален, — сказал Виктор. — Трагедия, жертвенность. Пресса его полюбит.» План был жестоким и блестящим. Мы анонимно оплатили хорошего журналиста-расследователя, который «случайно» вышел на историю Николая Петровича. Мы предоставили ему фрагменты документов, намекающих на причастность Руслана. Не доказательства, а лишь тень. «Мы не будем обвинять, — объяснил Виктор. — Мы лишь зададим вопрос: «А действительно ли господин К. исправился?» В наше время одного вопроса достаточно, чтобы разрушить репутацию.» В день, когда статья должна была выйти, я не спал всю ночь. Это была уже не точечная диверсия, как с Дмитрием. Это был удар по фундаменту. По тому, что Руслан выстраивал годами. Утром Виктор молча показал мне экран планшета. Статья была на главной странице городского новостного портала. Заголовок гласил: «Туристический король Калининграда и забытые жертвы «Эвереста»: история учителя, который так и не дождался справедливости.» Под статьей уже бушевали комментарии. Люди требовали ответов, возмездия. Я ждал, что почувствую триумф. Но чувствовал лишь тяжелый камень на душе. Я смотрел на лицо Николая Петровича на фотографии — изможденное, полное боли. Я использовал его боль, как топливо для своей мести. Кто я теперь? Виктор, словно читая мои мысли, хлопнул меня по плечу. «Не сомневайся. Это война. На войне гибнут невинные. Ты должен решить, что для тебя важнее — твоя месть или их покой.» Он был прав. Я зашел слишком далеко, чтобы поворачивать назад. Я взглянул в свое отражение в темном экране монитора. Из него на меня смотрел не Костя. Смотрел холодный, расчетливый человек, способный на всё. Ученик, превзошедший учителя. И этот человек внушал страх. В первую очередь — мне самому.