Путь искупления

Костя. Звук выстрела оглушил меня. Но боли не было. Было лишь ослепляющее осознание — я не могу позволить этому безумцу навредить ей. ЕЙ. Я бросился вперёд, не думая о последствиях. Моё тело, накачанное адреналином и годами подавленной ярости, сбило с ног лёгкого Виктора. Мы грохнулись на бетонный пол. Пистолет выскользнул из его руки и, звякнув, укатился в темноту. Я сидел на нём, сжимая ворот его плаща, тряся его, хотя он уже не сопротивлялся. Всё, что было во мне — вся боль, всё отчаяние, вся ненависть к нему, к Руслану, к самому себе — вырвалось наружу. «Видишь? Видишь, во что ты меня превратил? — я кричал ему в лицо, не в силах остановиться. — Я стал тобой! Ты добился своего!» Он смотрел на меня пустыми, потухшими глазами. В них не было ни страха, ни злости. Лишь усталое, бесконечное разочарование. Его месть провалилась. Его оружие обратилось против него. «Костя.» Это был её голос. Тихий. Чёткий. Как удар хлыста. Я замер. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле. Я медленно повернул голову. Ульяна стояла в нескольких шагах. Неподвижная. Бледная. Руслан прикрывал её собой, его лицо было каменной маской, но в глазах я прочитал нечто новое... не ярость. Настороженность. Оценку. Я отпустил Виктора. Он беззвучно сполз на пол, съёжившись в комок. Я поднялся. Мои руки дрожали. Я посмотрел на свои пальцы, будто видя их впервые. Я только что мог убить человека. «Костя, — снова сказала Ульяна, и в её голосе не было ни страха, ни жалости. Была... усталость. Грусть. — Всё кончено.» Я обвёл взглядом склад. Прожекторы. Тени. Двух людей, которых я хотел уничтожить. И одного, кто меня на это подтолкнул. Всё это казалось таким жалким. Таким ничтожным. Я искал силу. Искал уважение. А нашёл лишь дно. И себя на этом дне. «Кончено, — повторил я хрипло. — Да. Кончено.» Я посмотрел на Ульяну в последний раз. Я хотел что-то сказать. Извиниться? Объяснить? Но слова застряли в горле. Любые слова были бы теперь осквернением. Я развернулся и пошёл. Прочь от света. В темноту склада. В темноту, которая была мне роднее, чем всё, что я оставил позади. Я слышал, как Руслан говорит что-то Ульяне, как он достаёт телефон, чтобы вызвать полицию и скорую для Виктора. Но это уже не имело ко мне никакого отношения. Я вышел на холодный ночной воздух. Где-то вдали сирена. Моя война закончилась. Не победой и не поражением. Полным крахом. И единственное, что у меня осталось — это леденящая пустота и понимание, что «Костик», тот, с добрыми глазами, умер. Окончательно. И я даже не мог вспомнить, когда именно это случилось.