Реальность превзошла ожидания

— Даочжан, ты не сильно ударился? — Что? О чем это ты? — Ну когда мы сражались с мертвецами, я же случайно споткнулся, и пока падал, ты прямо вот плечом и на дерево налетел из-за меня, больно же наверно, — главное не переигрывать. И вздыхать не слишком сокрушенно, пусть и обеспокоенно. Сюэ Ян эту гениальную идею уже неделю вынашивал, нельзя такое запороть из-за какой-то мелочи вроде Слепышки. Она, к слову, знала, что сегодня ночная охота, и даже пошла на ночевку к какой-то из подружек.  — Да я даже не заметил, чего ты так волнуешься? — Зато я заметил! — он в очередной раз оглянулся по сторонам, подходя к похоронному дому, — Вообще себя не бережешь! Мы почти пришли, тебе еще отдохнуть нужно будет и поскорее помыться. — Да что это с тобой сегодня? Так беспокоишься из-за мелочи, это на тебя не похоже, дорогой друг. Ты точно в порядке? ДА ЧТО Ж ТАКОЕ?! Он понимал, что легко не будет, но как не смеяться-то? Сяо Синчень это нечто блять: толкнешь его падать на дерево посреди ночной охоты, а волноваться он будет за нервную систему толкнувшего, когда он даже не нервничает, а притворяется! Спасибо хоть А-Цин была успешно спроважена на свою ночевку с подругой: тут и так план рискует пойти через жопу просто потому что Сяо Синчень это блять Сяо Синчень, а если она еще вмешиваться будет и надо будет еще и третьему лицу подыгрывать, то все: миссия не заржать провалена, план не сработал, думаем дальше. Почти пришли: вдох-выдох, держимся, второй этап плана почти завершен. Этап с А-Цин был вообще самым сложным и самым продуманным: сначала Сяо Синчень проиграл жребий с палочками, чтобы они вместе уговорили девочку тоже в это поиграть. Потом проверенным методом победив А-Цин в этой беспроигрышной игре, проигравшей дали задачу в виде изобретения собственного способа заработка денег, которые позже потратят ей на подарок. Это имело смысл: если торговаться будет Сюэ Ян, за эту сумму денег он раздобудет что-нибудь гораздо выгоднее, чем девчонка с Синченем вместе взятые. А позже девочке как бы случайно какая-то из ее подружек рассказала, что их общей знакомой нужно срочно куда-то в соседний город съездить по делам, и эта знакомая готова заплатить за то, что ночью с маленьким ребенком и заболевшей бабушкой кто-нибудь посидит. И вуаля: А-Цин не будет одну ночь. Как только они пересекли порог похоронного дома, Сюэ Ян сразу же погнал Сяо Синченя сполоснуть руки в отдельно стоящей для этого бадье с прохладной водой и зажег тусклый бумажный фонарик. После поставил греться небольшую емкость с водой. С момента, когда он встал на ноги, финансово дела пошли в гору: на рынке обманывать теперь боятся, ночные охоты проходят куда успешнее и за них теперь платят. На кровати, той самой единственной в похоронном доме, где сначала отлеживался один из самых страшных преступников Поднебесной, теперь гораздо теплее и мягче, гроб А-Цин они тоже утеплили, фонарики в качестве освещения Сюэ Ян организовал для себя самостоятельно, даже какие-никакие сбережения на черный день есть. Кровать правда все еще одна, как ни странно, так что засыпать рядом с Сяо Синченем еще надо было научиться.  Вместе теплее, это они оба поняли сразу после первых же холодов. Это случилось не без участия А-Цин: она всерьез боялась, что ее сильный даочжан простынет, а об бездельника хоть погреться можно. И вот, пожалуйста: они засыпают рядом и просто спят уже много времени, а Даочжан все больше располагает к себе. С какого-то момента еще стал их конфетами кормить: собственно, так крышу и снесло, пора уже что-нибудь и делать. Признать, что Даочжан нравится достаточно для того, чтобы с ним целоваться, заняло не так много времени, это было уже не один раз. А дальше надо думать. Вот, собственно, план и созрел, и вроде даже ничем не накрылся. — Ну все, иди приляг на кровать, я все обработаю, вот же ж угораздило. — Дорогой друг, но все ведь в порядке, — слепой совсем не понимал, что на него нашло: вроде и мечник-недозаклинатель, о существовании золотого ядра, которое прекрасно справляется с мелкими ссадинами или как там он травмировался, не может не знать, а они с А-Цин наперебой пытаются разобраться с потенциальными мелочами из разряда простуды, недосыпа или ссадин. Тем временем Сяо Синченя упорно подталкивали к кровати, попутно забрав меч и отложив неподалеку — судя по звукам, отложили сразу два меча. Внезапно в голове вспыхнула очень своевременная мысль: — Как мне тебя хоть называть, ты ведь так и не представился нам? БЛЯТЬ Вовремя ты это конечно задумался, Сяо Синчень, идеальный момент выбрал, ниче не скажешь. — Как и А-Цин, я сирота, так что давай без фамилий, зови меня А-Ян, ладно? — был еще один вариант. Вариант, данный Цзинь Гуанъяо. Но имя Чэнмей ему не нравится. Кроме того, А-Яо уже называл его вариантом А-Мэй при определенных обстоятельствах, так что схожести не хочется во избежание неуместных воспоминаний. — Хорошо, А-Ян. Что же ты так разволновался, я вылечил тебя в том, — Сяо Синчень смущенно вздохнул, пытаясь смягчить напоминаемую дорогому другу мысль о явно не нравящейся ему беспомощности, — хм, тяжелом состоянии, я достаточно хорошо понимаю, как работает организм человека, уверен, нет там ничего страшного. Вдох. Выдох. Никто не говорил, что будет легко, подобная реакция была вполне себе ожидаемой. — Даочжан, мы оба и так спим не лучшим образом из-за ночных охот, да и ты сам не видишь, как мы со Слепышкой беспокоимся за тебя. Если с тобой что-то случится, нам вдвоем будет очень-очень грустно, — тем временем Сяо Синчень уже сидел на плотной ткани, служившей им одеялом, а А-Ян приблизился, поставив руки на более устойчивую поверхность, на которой сидел его Даочжан. — О.. А-Ян, это приятно слышать, но ничего серьезного сегодня и правда не случилось. Даочжан неловко положил кисти рук на чужие предплечья, ощутив под пальцами грубые у сгибов локтей рукава. Дорогой друг, судя по всему, присел или наклонился, находясь напротив Сяо Синченя. На ощупь, пальцы перешли на плечи, после на ключицы, задев нитку с кулоном, перешли на шею, а после ладони мягко лежали на чужих скулах, гладя большими пальцами чужое лицо. Дышать почему-то стало сложнее. Черт, все-таки даже успев узнать этого человека, держать сознание трезвым в такой обстановке нереально. Попытки себя одернуть мыслями, что намечаемое в отношении Даочжана далеко не первый раз на опыте Сюэ Яна, ни в активной, ни в пассивной роли, ни к чему результативному так и не привели. Почему-то желание валить и трахать неизвестным образом трансформировалось в идею обнять и плакать. Почему именно плакать? Что такого сделал Сяо Синчень в его жизни, чтобы вот так хотелось себя повести? Сюэ Ян искренне ведь считал, что никогда не опустится до такого эмоционально беспомощного состояния. Почему хочется плакать, когда ничего такого не происходит? Никакой вины, боли, душевных страданий, а реакция со стороны нервной системы почему-то именно такая. Но как ни странно, глаза почему-то сухие. — А-Ян, ты как-то замер, у тебя дыхание изменилось, что тебя вдруг так напрягло? Ты затаил дыхание, как если бы увидел божество. Мгновенно отпустило. Ощущение, как выныривать из воды. Хотя подсознание продолжало кричать, что происходит что-то неестественное. Две фразы, а заземлили, вернув к реальности, как прохладный утренний воздух на улице после качественного сна. — Да задумался немного, просто вспоминал, чем обычно подобные травмы сам обрабатываю, к тому же на тебя немного залип. Ты себя со стороны не видишь, но на небожителя иногда очень даже похож. — Ты меня смущаешь, во мне нет ничего такого, чтобы подолгу разглядывать. — Это Слепышка тебя с ее остротой зрения не рассматривает, поэтому от нее ты такого не слышал. — Друг мой! Она бы не обрадовалась, услышь бы эти слова тут, — сдерживать смех даже от черного юмора темного заклинателя все равно невозможно. — Так она и не слышит, ничего страшного. Ложись уже, — Сюэ Ян выпрямился, шутливо толкнув чужое плечо вбок, чтобы Сяо Синчень со своей тяжелой травмой, несовместимой со спокойной умиротворенной жизнью этим вечером наконец принял лежачее положение. Точнее, ночью. Да как вернуть четкость мыслей, когда план работает, но отношение к происходящему как-то предательски меняется, заставляя тупить и задевая части души, о существовании которых у себя Сюэ Ян прежде и не подозревал! Взяв заранее заготовленную тряпку и сняв с огня уже вовсю кипящую воду, он смешал ее в нужном соотношении с холодной водой — в этих условиях скорее сойдешь с ума чем дождешься, когда вода наконец остынет. После дело техники: добавить немного концентрированного отвара из отдельной склянки, смочить тряпку, отжать тряпку, а вот следующий пункт.. Это уже проблема. — Даочжан, ты же понимаешь, что тут понадобится как минимум сдвинуть твое ханьфу? — О, — Сяо Синчень на удивление не слишком сильно смутился, — да, хорошо. Сюэ Ян присел рядом, глядя как ловко для слепого человека Даочжан ослабляет пояс достаточно, чтобы полностью снять с плеча рукава верхних слоев одежды. На самом деле, тут и правда ничего серьезного: ткань смягчила удар, тут разве что останется небольшой синяк, ну и часть кожи, по-видимому, капельку содралась. Если так подумать, будь подобный удар значительно сильнее, если бы у Сюэ Яна и правда было должное желание навредить, был бы перелом ключицы. Неприятно, конечно, но не критично, даже если бы он перестарался, смертельного бы ничего не случилось.  Поняв, что как-то затянулась эта немая пауза оценивания масштабов мелкой травмы, которую изо всех сил выдают за что-то, требующее всего того, что сейчас происходит, Сюэ Ян перешел к действиям. Пока Сяо Синчень верит, что тут необходимо медицинское вмешательство дорогого друга, проблем быть не должно. Ткань с отваром шалфея, полыни и еще каких-то трав, о которых в этих обстоятельствах вспоминать затруднительно, аккуратно легла на ту пару маленьких ссадин и покраснение. Просто теплая мокрая тряпка: то, что должен чувствовать Сяо Синчень. Слепота это проблема, но с ней можно жить. Сяо Синчень, откровенно говоря, эмпатичен: а после потери зрения умение читать настроение людей через их голос и интонации успело дойти практически до совершенства. Если сравнивать по памяти, довольно заметно, что навыки считывания чужих эмоций улучшились в разы. Понятно, что и А-Цин, и дорогой друг фоново напряжены и что-то оба скрывают, но задавать им неудобные вопросы казалось нетактичным. Да и оба судя по всему, росли на улице, неудивительно, что у них в памяти есть что-то, чем вообще не захочется делиться. Травма плеча была несерьезной, и это понимали оба. Но из любопытства почему бы и не подыграть? Тем более, судя по поведению парня, он явно что-то задумал, причем предварительно готовился. Пока Сяо Синчень не откинулся всей спиной на подушки, про себя отмечая, что они как-то высоковато лежат, было заметно, что друг явно был несколько раздражен. Однако настоящей злости не было. Быстрое, но изо всех сил успокаиваемое силой воли дыхание свидетельствовало о некоторой спешке, желании завершить начатое, внутреннем эмоциональном возбуждении, напоминающем азарт.  Тряпку между тем немного вдавили в кожу.  "Главное не называть его по имени, чтобы он не понял, что мы на самом деле знакомы", — постоянная мысль крепко держалась в голове.  — Даочжан, мне из такого положения неудобно, можно пересяду? — Почему ты спрашиваешь, конечно можно. Дважды просить не пришлось: он с легкостью развернулся и перекинул ближнюю к Сяо Синченю ногу, одним движением усевшись на бедра мужчины. — Вот поэтому. Поняяятно. Нет ну это стало очевидным еще в момент, когда послышались звуки переливания холодной и горячей воды одновременно, эти звуки различают даже зрячие. У дорогого друга явные проблемы с терпением, которые он даже не скрывает. Способ прелюдий правда выбран интересным, но пусть порадуется: такой план продумал, зачем уж мешать и раскрывать, когда цель так близка и даже не думает сопротивляться. Вообще-то, Сяо Синчень и правда не против, но проявлять инициативу вслепую как-то неловко. Хотя один момент сейчас стоит прояснить. — Постой. Ты ведь назвал мне свое имя, а мое не знаешь. "Опа, минус проблема" — Ну для меня ты Даочжан. Добрый и красивый. — А для тех, кто меня знает по имени, я Сяо Синчень. — Хорошо, Сяо Синчень, но версия с Даочжаном мне нравится больше. — Как знаешь. Даочжан явно не против. Придавленная к коже под ключицей ткань оставляет мокрые следы, капли растекаются по светлой, приятной на ощупь, коже. Сюэ Ян задумчиво рассматривал открытые ему части тела. Кожа как кожа, телосложение крепкое. Шрамов нет. Во время работы над воссозданием печати для Цзинь Гуанъяо и экспериментов с мертвецами темный заклинатель видел достаточно много тел, и женских, и мужских, никаким телосложением его уже не удивить. Что интересно, на сильных заклинателях обычно нет шрамов, кроме тех, что остаются на теле после смертельного удара. Мэн Яо рассказывал, что сильное золотое ядро позволяет регенерировать несмертельные бытовые травмы. Другой вопрос, они оба учились заклинательству далеко не с малого детства, и развить достаточно сильное золотое ядро не вышло. Тем более, когда есть темный путь, там и не нужно.  Само тело Сяо Синченя не вызывало лютой похоти и желания трахаться когда можно и нельзя. Красивое, крепкое, эстетичное, такие обычно нравятся людям. Но притягивает тут что-то другое. Что-то по-особому манящее, что сложно описать. С другими такого раньше не было. Мэн Яо упоминал, что проститутки в борделях избегают поцелуев в губы, чтобы не привязываться к клиентам — кто захочет-то в такой ситуации еще и личность партнера запоминать? А с Сяо Синченем они ведь целовались, и не раз. Сяо Синчень на ощупь тянется рукой к партнеру, вслепую наткнувшись на горло, и с неловкой, но такой доброй улыбкой сдвигает ладонь на затылок и заставляет(впрочем, никакого сопротивления не было) наклониться для поцелуя. Жгучего, чувственного, особого: не такого, как в милых моментах болтовни. После, губы темного заклинателя перешли на линию челюсти, шею, ключицу, и остановились на травме. — А-Ян, ты ведь просто хочешь близости, и выдаешь обычный синяк за ужасную тяжелую травму? —... — Я не пытаюсь тебя задеть, ты просто выбираешь очень нестандартный способ, мне на самом деле даже немного приятно, что ради меня так стараешься, — Сяо Синчень все еще держит руки, где были, с легким нажимом поглаживая, боясь спугнуть.  — У тебя был опыт? — Только теория: ты же не думал, что я спущусь с той горы, ничего не зная о подобном? Единственное что, конкретно этим вечером я вообще не ожидал такого поворота событий. Эта улыбка. Такая мягкая, уверенная, и при этом ласковая. Хорошо. Хорошо, что он не пугается, не ведет себя как юная невинная стеснительная дева, смущаясь и ничего не понимая.  — В таком случае, для первого раза на практике, тебе лучше будет побыть в активной роли, Даочжан. — Хорошо, — руки в кожаных перчатках были цепко схвачены за запястья. — Полагаю, только что охотник стал жертвой? Не давая ответить, его снова затыкают поцелуем. Даочжан и сам давно хотел, чтобы их ночи перешли к большему, но как это провернуть? Как проявить инициативу, когда даже нет опыта и не понимаешь с чего начать, это на словах легко только! Даочжану доводилось слышать, как он стонет от боли, и поэтому желание услышать стоны удовольствия значительно острее. Сюэ Яна ведет. Его хотят, причем достаточно сильно, чтобы священник и проявлял инициативу в свой первый раз. Сколько теории он знает? Чего от него стоит ожидать? Хотя.. Он же точно касался его, когда от травм была лихорадка, причем в тех смутных воспоминаниях эти прикосновения ощущались бережными и явно без отвращения. Даочжан даже вроде как успокаивающе что-то говорил. Сюэ Ян приглушенно стонет в поцелуй, прикрыв глаза и периодически покусывая клыками губы своего Даочжана. Воздуха не хватает, но они все равно продолжают целоваться, пока от кислородного голодания у темного заклинателя не начинается кружиться голова. Золотое ядро повышает возможности тела, но оно развито только у одного из них. С затуманенным сознанием далеко не сразу пришло понимание, что его руки успели отпустить, чтобы тепло обнять, притянув к себе.  Зря он открыл глаза: вид Даочжана мгновенно вызвал помутнение рассудка. Даочжан сбрасывает с себя белые траурные слои ханьфу и окончательно справляется с уже почему-то заранее не тугим узлом чужого пояса. Темное ханьфу после оказалось распахнуто и скатилось к сгибам локтей. Чужие руки с немного грубоватыми от меча ладонями сверху вниз с легким нажимом оглаживают худые бока, пока темный заклинатель завороженно смотрит на плечи Даочжана. — Мне кажется, или те раны на твоем теле окончательно зарубцевались? — Даочжан, а ты точно слепой? — без шуток не получается. Единственное, что сейчас нужно учесть: не дать чужой руке коснуться кисти с отсутствующим мизинцем, пусть для подстраховки Сюэ Ян не стал снимать плотные кожаные перчатки. Сюэ Ян прислоняется к своему Даочжану, обнимая его и опуская голову на плечо. На чужих крепких бедрах сидится удобно, а поднимать голову совершенно не хотелось. Оказывается, чтобы по-настоящему понять, что такое уют, достаточно всего-то уткнуться лицом в изгиб шеи Сяо Синченя, сидя верхом на его бедрах, и забыть обо всем на свете. Почти обо всем - держать левую руку подальше от чужих пальцев все-таки важно. — Ты в перчатках? — Личные предпочтения. К счастью преступника, Сяо Синчень не придал слишком серьезного значения этой детали, и лишних вопросов не последовало. Хотя ответ на такой случай был бы чем-нибудь вроде "руки мерзнут, не хочу снимать", — кстати достаточно реальное явление. Однажды он уже прикасался к молодому поджарому телу. Шрамы от тяжелой жизни темного заклинателя не были неожиданностью, особенно если учесть, что некоторые из них Сяо Синчень обрабатывал лично. Знал бы он, какие действия привели к их появлению! Однако, теперь кожа под пальцами была горячей совсем не из-за лихорадки, а кожаные перчатки создавали некоторый температурный контраст. Поглаживания теплых рук, с нажимом проходящихся по спине и бокам, дошли до края штанов. — Подожди, насухую не надо, — голос почему-то стал сиплым, а ощущение, что что-то не так, все крепче укоренялось в сознании. — У тебя есть что-нибудь для этого? Ты же явно все спланировал, — шепот Даочжана, наоборот, был спокойным и уверенным, и напоминал мурлыканье. Даже слишком уверенным для ситуации, в которой они находятся. — Да. Да, сейчас. Хорошо что ханьфу не было отброшено далеко, как это бывает в глупых бульварных романах от порывов страсти. Оно просто осталось на сгибах локтей. Склянка с заранее купленным маслом искалась непозволительно долго, а открыть ее в перчатках казалось нереальной задачей, с которой Сюэ Ян как ни странно, справился без посторонней помощи и даже передал склянку Сяо Синченю, ничего не пролив. Посторонняя помощь тут не просто помешает, а раскроет личность преступника! Руки почему-то ослабли, и это напрягало части подсознания, которые вопреки всему, отчаянно сопротивлялись. Что это? Влияние темного пути? Страх оказаться не тем для Даочжана? Это ведь не первый половой опыт Сюэ Яна в этой жизни, что не так с этим-то разом? Сяо Синчень тоже это заметил. Это ощущается, как внутреннее напряжение, возникающее от попыток понять собственные мысли.  — А-Ян? Тебя что-то беспокоит? — Не знаю. Наверно, с непривычки после долгого перерыва такое Он не осуждает. Это хорошо. Пальцы мужчины с ровными короткими ногтями выглядят горячо. Даочжан в принципе выглядит горячо. Но не пошло. Хотя, с предвкушением наблюдать за тем, как слепые, но опытные для слепого человека руки сначала ощупывают склянку, а потом выливают часть содержимого на пальцы, приятно. Они избавляются от самых мешающих одеяний. Сюэ Ян впивается в уже припухшие губы еще одним кусачим поцелуем, прижимаясь к любимому заклинателю всем телом. Чужая рука скользит по животу, и большой палец ложится на подвздошную кость. Понимая, что сейчас начнется, преступник садится поудобнее верхом на чужие бедра, перенося вес тела вперед. Сейчас будет немного неприятно. Он разрывает поцелуй и тяжело опускается лбом на плечо Сяо Синченя, обнимая того руками. — А-Ян, если ты боишься боли.. — Не останавливайся, — он прерывает Даочжана. —Ну хорошо, хорошо. Я ведь не вижу Аргумент. Пальцы не спешат. Они просто поглаживают, иногда с легким нажимом, давая партнеру привыкнуть. На самом деле, Сюэ Ян даже благодарен. Это уж точно лучше, чем могло быть, особенно если половой партнер неопытен. Тяжелое дыхание выравнивается. Два пальца, всего на фалангу, вводятся глубже, что заставляет преступника вздрогнуть, и обнять Сяо Синченя крепче. У Даочжана проскакивает мысль, что слепота в его случае сейчас идет на пользу. Вслепую можно ощутить каждое изменение темпа дыхания, чувствовать, как тело партнера расслабляется, позволяя больше и больше. Зрячие такого не замечают. — Постарайся расслабиться, я знаю, пока что неприятно Да уж, Сяо Синчень он и сейчас Сяо Синчень. Слишком уж много беспокойства. Зубы мстительно впиваются в чужое плечо. Сам виноват. В ответ вместо слов возмущений был глубокий вдох и выдох. Вторая рука продолжает поглаживать спину, немного обнимая, показывая, что Даочжан рядом, что он понимает и вообще не против. Сяо Синчень чувствует, что дорогой друг злится и спешит. Как долго он этого хотел? Какой реакции ожидал? Пальцы продолжают двигаться после небольшой паузы. Осторожно, бережно, разминают стенки круговыми движениями и проходят глубже. Сюэ Ян долго этого ждал, и наконец, это происходит. Сяо Синчень постепенно подготавливает его к большему, поглаживая второй рукой по волосам. — Сяо Синчень, у тебя раньше точно никого не было? — Никого, А-Ян. Что-то не так? — Ты очень хорошо и грамотно все делаешь. — Я рад, А-Ян. Надеюсь, тебе нравится Тело темного заклинателя подозрительно легко принимало в себя чужие пальцы. Как будто каждый день такое было. Сюэ Ян начал потихоньку выравнивать снова сбивающееся дыхание, как Даочжан задел нужную точку. Организм среагировал мгновенно: это было охуеть как хорошо. Темный заклинатель подался навстречу пальцам, стараясь увеличить их контакт. — Здесь? — чужие пальцы будто нарочно задержались и надавили, выбив из тела Сюэ Яна тихий всхлип, после которого он сразу вжался лицом в чужое плечо, простонав что-то с явным согласием. Сяо Синчень еще задолго до встречи с Сун Ланем знал это правило: ни в коем случае не останавливаться, пока партнер не сопротивляется. Даже если не знаешь, что делаешь: делай это уверенно, если что-то не так — поправят. А дорогой друг на терпилу явно не похож: с ним такое правило будет работать просто идеально. — Именно, — надо бы отдышаться. Даочжан все-таки смог удивить, причем еще и в хорошем смысле. Сомнения, что затеваемое сейчас является плохой идеей, стремительно исчезают: Сяо Синчень достаточно уверен в себе и его слепота сейчас вовсе не враг, а союзник. "А ведь ему идет слепота, это даже заводит", — мелькнула мысль. "Нашел о чем думать!" — в моменте мысль и правда внезапная. После того, как Сяо Синчень понял, куда и как надо надавить, неприятные ощущения отошли на второй план. Даже три пальца уже не больно. На периферии сознания мелькала мысль, что Даочжан давно хотел этого, и что тут не только у Сюэ Яна были планы. Во всяком случае, было явно понятно, что они оба возбуждены и получают удовольствие от процесса. Сюэ Ян двигается вперед-назад, иногда слегка приднимаясь и опускаясь. Этого более чем достаточно. Сяо Синчень же грамотно подобрал темп и явно доволен собой. Кроме того, темный заклинатель предусмотрительно успел проверить, что аллергии на масло нет, и хотя бы об этом можно не думать. Единственное, что создает ощущение неправильности происходящего: ему даже слишком хорошо. Такого никогда не было. – Даочжан, я готов, – Дыхание сбивается, но ничего: у Сяо Синченя тоже. Тем более, сам он тоже на пределе. Конечно, надо подготовить партнера, для начала нужно потерпеть, но оно явно того стоит. Сяо Синчень сразу входит наполовину, пока на его плечи бесцеремонно опираются. Отвлечь Яна поцелуем в губы было хорошей идеей, судя по его реакции. Все же не хочется причинять боль в их первый раз. На нем даже перчатки – он даже не сможет царапаться, что характерно для людей в таком .. несколько уязвимым положении. – Только не полностью и не сразу – Я понимаю Он осторожно приподнимается и опускается, пока руки Даочжана поглаживают талию. Несколько раз. Так хорошо. Угол нужный, такой, каким должен быть. Сам же член не слишком большой, но и не маленький, девушки над такими не хихикают, как иногда бывает. Осторожно насаживаясь глубже: все же для первого раза Сяо Синченя нужно немного контролировать ситуацию, а то для него это будет уж слишком неловко, он несильно кусает над ключицей. Сами плечи у них обоих часто забиваются от физических нагрузок на охоте, так что это должно ощущаться. – Потерпи немного, – Сяо Синчень ровно относится к тому, что он немного кусачий. Все же сам сказал, что у него давно никого не было. Сяо Синчень ласково целует Сюэ Яна в шею, пока тот расслабленно принимает на всю длину. Больше не больно. Интересно, если взять медленный темп, ему понравится? Все-таки, если потом захочется еще (а им захочется) , сейчас надо постараться, чтобы Даочжану понравилось. Судя по его тяжелому дыханию, и по тому, как он сжимает пальцы на талии Сюэ Яна, он все делает правильно. Чувствуется, что его член пульсирует внутри. Хорошо. Очень хорошо. Даже слишком хорошо, чтобы быть правдой. – Все нормально? – Не просто нормально, а великолепно. Это даже лучше, чем я представлял. – Я рад, что тебе нравится, А-Ян. Я ведь правильно подобрал угол? – Я сам его подобрал, а ты не упрямился, так что конечно же правильно. Это правда. И это охуеть как хорошо. Они оба уже полностью привыкли. Сяо Синчень наконец-то услышал, что хотел: стоны младшего. Они оказались именно такими, каких он ожидал. Негромкие, но он и не сдерживается. Дыхание тяжелое, некоторые выдохи хрипловаты, что манит еще сильнее. После какой-то особо приятной фрикции Сюэ Ян не выдерживает и запрокидывает голову, подставляя шею. Которую сразу же покрывает поцелуями Даочжан, после аккуратно безболезненно прикусывая кадык. Глаза застилает поволокой. А когда прикусили поставленную специально для Даочжана шею, из груди вырвался надломленный стон. Сяо Синчень довольно хмыкает. – Нравится? – Очень. Даочжан, умоляю, только не останавливайся, пожалуйста, продолжай, мне очень-очень хорошо, – эти слова были прерваны поцелуем. Глубоким. С языком. Сяо Синчень положил ладонь на чужой затылок, чтобы удобнее целовать. – Как же я могу остановиться? Ты так хорошо меня принимаешь, так стараешься оказаться для меня хорошим любовником. Остановиться в такой момент равносильно преступлению. Темп неумолимо нарастает. Движения становятся более равными, а сердцебиение обоих ускоряется. Член Сюэ Яна зажат между их телами, что не может не стимулировать. – А-Ян, я скоро, – Не вздумай! Если ты не сделаешь это в меня, я буду очень-очень расстроен! В подтверждение этих слов, Сюэ Ян, сидящий сверху, упираясь коленями в одеяло, продолжает, причем интенсивнее, опускаться на член Даочжана всем весом, а давление на чувствительную точку внутри увеличивается. Спустя несколько таких движений он пачкает животы обоих, прикусывая шею Сяо Синченя, после чего оседает, окончательно расслабляясь. Сам же Даочжан спустя несколько толчков изливается внутрь, как и просил темный заклинатель. Слова были излишни: дыхание обоих недвусмысленно намекало, что оба получили то, чего хотели. Слезать с Сяо Синченя не хотелось. Спешить некуда. Почему-то хочется плакать. Сяо Синчень целует его в макушку. – Люблю тебя. Теперь понятно. Это был первый раз не только для Даочжана, но в каком-то смысле и для Сюэ Яна: это впервые было по любви. Искренне. Ощущение, что что-то не так, наконец прошло: теперь стало понятно, что все дело в том, что близость по любви это совсем не то же самое, что и близость ради близости. Сяо Синчень приподнимает своего темного заклинателя, поворачиваясь на бок. После чего он встает, надевает штаны и накидывает сверху верхний слой ханьфу – сейчас бы еще сидеть разбираться в одежде. – Я пока что подготовлю воды, чтобы ты мог помыться. Семя будет липкое и потом пахнуть будет неприятно, да и внутри ему оставаться неполезно. Если бы Даочжан мог видеть, он бы видел, как опаснейший из преступников Поднебесной расслабленно лежит на боку, накинув сверху одеяло.