Шах и мат

— «Шах и мат, мой дорогой друг!» — чёрная ладья с звонким стуком скидывает белого короля с шахматной доски и встает на его место. — «Ох, как жаль, что я потерял свои умения в игре. Но и вы, товарищ, были хороши! Не дали мне и шанса на победу». — «Бросьте, вы мне льстите, сударь!» — «Правда?» — «..правда», — Джокер тяжело вздохнул и сложил руки на груди, — «Как же мне надоело постоянно выигрывать. Диалог с самим собой начинает наскучивать». Голубая, полупрозрачная, блестящая дымка, напоминающая облако, обволакивает дно тёмной шахматной доски. Салатово-волосый сидит на таком же облачке, сложив ногу на ногу и выпрямив спину. Обведя взглядом шахматные фигуры, Красный нахмурил брови и провёл рукой по доске, скидывая деревяшки вниз. Фигуры застыли в воздухе, покачиваясь из стороны в сторону. Вокруг тёмно-синее бесконечное пространство, в нём тусклые звёзды, отражающие разноцветные лучи. Единицы из них светят ярче, привлекая внимание. Этакий космос вблизи. Рядом с Красным находится прямоугольный экран со стеклянной поверхностью, концы которого подсвечиваются белым светом. Как сам Джокер определил, это его собственная карта; напоминает экран телевизора. Можно увидеть, что происходит в реальном мире в том месте, где лежит колода, но проникнуть наружу нельзя — стекло слишком прочное. В этой пустоте нет ничего, кроме самого тринадцатого и его посоха. Длинная ручка салатового цвета, в начале посоха — горизонтальная линия с печатями четырех мастей: трефы, черви, пики и бубны. На конце висит серебряная цепочка, обвиваясь вокруг поручня. Наверху посоха стеклянный шар голубого цвета, который подсвечивается каждый раз при использовании магии. Шар открывается и состоит из двух частей: верхней и нижней. Внутри шара, как Джо их сам называл, присутствуют артефакты: булавка с острой серебряной иглой и салатовой бусиной на конце. На бусинке обвивается серебряная цепочка, свисая вторым кончиком вниз; на этом кончике висит камушек голубого цвета. Второй артефакт: блестящая голубая лента размером с ладонь, на ней прикреплены маленькие белые бусинки в шахматном порядке. Сам Красный давно изучил их свойства вдоль и поперёк. Этот посох является инструментом, чтобы окончательно не сойти с ума. Им Джокер создает объекты, которые увидел в реальном мире через карту, чтобы не двинуться головой окончательно. — «Сколько мне еще сидеть в этой пустоте?» — Риторический вопрос, на который Джо и сам знал ответ — долго, если вообще не навсегда. Красный стиснул зубы и повернулся к своей карте. — «Эти грёбаные клоны ещё и постоянно жалуются друг на друга и на карточный мир… Да если бы я мог попасть туда, то сделал бы столько..!» — Тринадцатый на мгновение замер. Через все стекло карты расползается кривая трещина диагональю справа-налево. Посередине трещины дыра, края её, как и сама пробоина, подсвечиваются тем же белым светом, что и оправа карты. Джокер приоткрыл рот от недоумения, брови недоверчиво прижались к переносице. Спрыгнув с облачка и быстрым шагом, хотя скорее движениями, похожими на то, как движешься ногами в воде, когда держишься на ней, подойдя к экрану, салатовый робко коснулся пальцами дыры. Кончики перешли через тонкий слой, напоминающий ледяную воду, за пределы пустоты. Кожа стала полупрозрачной с нежно-зеленым оттенком, контур подсвечивается. Отдёрнув руку, Красный прижал кулак к груди и прошептал: — «Когда я начал партию, этого не было». Губы расплылись в безумной улыбке, открывая вид на заостренные клыки, зрачки хищно сузились. Джокер громко рассмеялся, победно подпрыгнув и прижав ладони к щекам. — «Господи, я могу проникнуть туда! Я могу проникнуть в реальный мир!» Красный резким движением просунул руку в дыру, но остановился на изгибе локтя. Улыбка дрогнула, зубы яростно сжались, брови прижались к переносице. — «Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт! — синие глаза опасно сверкнули. Тринадцатый с силой пнул ногой экран, — Блять, мне не хватает лишь немного». Джо прижал ладонь другой руки к экрану и начал ковырять пальцами края дыры. Трещина не поддалась; клон вытащил руку из дыры и нервно прикусил губу. Плюхнувшись спиной на облако, салатовый бубнил себе под нос: «Думай, Джокер, думай. Я могу просунуть туда лишь часть — до локтя. Получается, я могу дотянуться до чего‑то… И что мне это даст?!». Подросток стукнул кулаком по шахматной доске. Подняв голову в сторону карты, взгляд зацепился за посох, плавающий в воздухе рядом. — «Точно, булавка!» — Красный спрыгнул с облака и радостно вскрикнул, — «Джокер, да ты гений!». Тринадцатый схватил посох и нажал пальцем в середину стеклянного шара. Верхняя часть открылась; салатовый вытащил булавку и покрутил её в руке. Уголки губ поднялись. Сжав булавку в кулаке, Джо подошёл обратно к экрану.

***

Ночь. Единственное время, когда в квартире Фёдора не творится хаос. Тишину прерывают лишь редкие звуки машин, лающих собак и поющих алкоголики с улицы. Создатель сопит у себя в кровати. Из приоткрытого окна дует прохладный осенний ветер, приподнимая шторы. Лицо подростка освещается салатовым светом, исходившим от письменного стола. Федя поморщился и отвернулся к стене, накрывшись одеялом с головой. Полупрозрачные пальцы изящно вытянулись из карты. Джокер резким движением зацепил кончик карты пикового валета указательным и большим пальцами. Быстро утащив карту за собой, словно хищник в свою нору, салатовый расплылся в ухмылке. Покрутив карту в руке, Тринадцатый глухо прошептал: — «Подожди, зелёный, ещё не время».

***

Суббота, на часах 18:00. Розовый закат: солнце уходит за горизонт, голубые облака рассыпаются вокруг. Дети шумят во дворе, играя в мяч; бабушки на скамейках громко возмущаются из‑за ветра, что раскачивает уже пожелтевшие листья деревьев. В квартире Фёдора царит непривычное умиротворение и спокойствие. Шатен отдыхает в своей комнате, сидя за письменным столом. Подросток рисует новую страницу собственного комикса простым карандашом на листе в чёрном скетчбуке. Подперев голову кулаком, Федя зевнул. Комната освещается лишь тёплым лучом от настольной лампы и нежно‑розовым оттенком с улицы. Тишина вокруг начинает напрягать. На душе скребут кошки. Гостиная на месте хоть? Брови сдвинулись к переносице; сжав губы, Нечитайло поднялся из‑за стола. Тишину прервал шум телевизора за дверью — кто‑то из клонов повысил громкость пультом. Фёдор облегчённо вздохнул и сел обратно. Телевизор шумит — значит, в гостиной всё в порядке. Наверное. В гостиной негромко шумит очередной несмешной и заезженный ситком. Тусклый тёплый уличный свет освещает пространство. — «Пф, какую нелепицу городят наши СМИ», — возмутился Куромаку и захлопнул толстую газету. Пыль от листов рассеялась в воздухе. Серо-волосый сидит в кресле. На подлокотнике стоит чашка горячего кофе. Треф взял её в руки, покрутил и отпил глоток. Зонтик, сидящий в левом углу на диване, обернулся к королю. Шестой прижал к себе ноги, сложив ладони на коленях. Обувь клона покоилась на полу. Рядом сидящий Феликс зевнул. Взгляд его выглядит уставшим, сон на стульях давал о себе знать. Поставив правый локоть на колено, блондин облокотил щёку на ладонь и шмыгнул носом. Ромео, спрятавшись за спинкой дивана и хитро улыбнувшись по‑кошачьи, потянулся к лежащему пульту, перебирая пальцами по ручке. Пик метнул в его сторону грозный взгляд; уши поджались к голове, когда восьмой схватил пульт и сжал его в руках. Король черви неловко улыбнулся и сел на место, где лежал пульт, закинув ногу на ногу. Со стороны пуфика доносится размеренный храп Данте, который прикрыл лицо один из журналов седьмого. Его валет, Габриэль, сидит на подоконнике, заинтересованно наблюдая за двумя воронами за стеклом, которые грызут край дощечки, что остался торчать после очередного теракта балкона. Куромаку тихо хмыкнул и оглядел комнату, в которой царит редкое спокойствие. Уголки губ поднялись. Треф потянулся обратно к газете, и его взгляд зацепился за знакомую зелёную макушку. Подкравшись сзади к дивану, пиковый валет дёрнул кончики «ушек» на голове Пика, заставив того вздрогнуть и обернуться к сомастнику. Вот и вернулась общая головная боль. Вару, ядовито улыбнувшись, сложил руки на спинке дивана и облокотился. — «Пик, не мешают тебе уши радиоволны от телека ловить?». Со стороны Куромаку послышался тяжёлый вздох, полный раздражения и терпения. Обязательно нужно зелёно-волосому испортить гармонию: — «Вару, эта шутка глупа и бессмысленна. Займись полезным делом, не морочь другим голову». Зонтик уставился в пол, нервно теребя шарф пальцами. Феликс бросил взгляд на зелёно-волосого, но пока отчитывать не стал — слишком устал к концу дня. Пик скрестил руки на груди и отвернулся к телевизору: — «В следующий раз руки переломаю», — заключил «лидер» спокойным тоном. Пятый фыркнул, отступая: — «Что ж вы все такие скучные?». Валет обошёл диван, встал перед телевизором и загородил экран, чтобы поймать на себя взгляды остальных. — «Улыбнитесь хоть, зануды!». Вару наклонился вперёд, прижал ладони к лицу и развернул уголки губ в стороны указательными пальцами. Высунув язык и, переведя взгляд спиралей к носу, подросток начал кривляться, слегка покачивая головой влево-вправо. Куромаку закатил глаза, отставил кружку и сложил руки в замок на коленях. Зонтик перестал теребить шарф и поднял взгляд на пятого, слабо улыбнувшись. Феликс нахмурился: его глаза и так еле цепляли события на экране, а тут ещё началась это зелёное треш — шапито. Пик фыркнул и скрестил руки на груди, но уголки губ предательски поднялись. Ромео тихо хихикнул и спустился с ручки дивана.

***

— «Ну что, зелёный?» — Джокер расплылся в безумной улыбке, глаза сверкнули, — «Готов к тому, чтобы почувствовать себя на моём месте?». Шахматная доска висит в воздухе в вертикальном положении, придерживаемая голубой блестящем дымкой. Прижав карту к деревянной поверхности, Красный взглянул на булавку в свободной руке. Покрутив артефакт в пальцах, рассматривая его, тринадцатый резким движением воткнул булавку в карту. Игла вонзилась в середину, в грудь валета.

***

Валет резко замер, наклонив голову влево. По спине прошлись мурашки, под рёбрами больно стрельнуло. Губы задрожали, чувство будто что-то острое вонзилось прямо насквозь через грудь и спину. Спирали на очках медленно вернулись в центр. Пальцы сползли вниз, отпуская губы, руки зависли в воздухе. Пятый сунул язык обратно в рот, насмешливая улыбка опустилась. Вару выпрямился, взгляд завис в одной точке, валета начало немного шатать вперёд-назад. В глазах побежали разноцветные пятна. Феликс и Зонтик быстро переглянулись. Куромаку поднял бровь, напряжённо сдвинув плечи: — «Вару?». Зелёно-волосый упал на колени, раздался неприятный хруст, заставивший Пика прижать «ушки» к голове. Валет грохнулся туловищем вниз и ударился головой об пол, правая рука приземлилась у пояса, левая у головы, ноги вывернулись внутрь. Очки зелёного слетели, стукнувшись об пол, левая линза треснула посередине. Куромаку привстал с кресла, нервно оглядев пятого. Вся усталость с лица Феликса исчезла, червовый поднял голову с ладони и сжал пальцами ткань своих рукавов. Зонтик вжался спиной в диван. «Ушки» Пика напряжённо поднялись, король сжал ладони в кулаки. Ромео инстинктивно отшатнулся назад и недоумённо поднял брови. — «Вару, пол холодный, ты простудишься. Вставай немедленно». — Не увидев реакции, треф всё же встал с кресла и подошёл к лежащему на полу. Присев на корточки, Куро потряс пятого за плечо. Валет в ответ молчит. Лежит, прижавшись правым виском к полу. — «Что это с ним?» — Ромео наклонился к Куромаку. Серо-волосый пожал плечами: — «Понятия не имею… Вероятнее всего, он упал в обморок». Кожа зелёно-волосого совсем бледна, словно снег. Кудри прикрыли левый глаз, правый же широко раскрыт, радужка его полностью чёрного цвета, свет от комнаты не отражается внутри, заставляя невольно сравнить глаза с тёмной бездной. Маку осторожно поднял руку валета и приложил два пальца к запястью, нервно прикусив губу, король с силой сжал ладонью кожу валета, чуть ли не оставляя синяки. Зрачки серого сузились, забегав взглядом по телу перед ним. — «Пульса нет», — заключил холодным тоном треф и поднял глаза на остальных. Черви удивлённо переглянулись между собой, Ромео отошёл назад, стукнувшись спиной об ручку дивана. Зонтик схватил подушку руками и сжал её, голос трефового испуганно дрогнул: — «П-прости, что?». Храп Данте прервался, король буби снял с лица журнал, отложив его на свои колени, и поднял голову, наконец заметив суету вокруг. — «Куромаку, не неси чушь…» — Феликс криво улыбнулся. Губы блондина задрожали, глаза блеснули, — «Вы просто сговорились, да? Это ведь всё шутка». Зонтик отложил подушку в сторону и сполз с дивана, присаживаясь напротив своего короля. Голубо-волосый поднял с пола очки Вару. Оглядев их, подросток провёл большим пальцем по трещине на линзе. — «Может, ему просто плохо?.. Он ведь не мог так просто…» — Шестой замолк, сглотнув комок подступающих слёз, вставший поперёк горла. Клон не смел продолжать фразу. Не хотел, понимая, что не произнесёт их, сил не хватит сказать это, а остальным — услышать. Зонт осторожно сложил чужие очки и убрал их на пол рядом владельцем. — «Вот именно, что не мог», — подал голос Пик, поднимаясь с дивана, тон привычно холодный, но нотки тревожности мелькают сквозь слова. Куромаку и Зонтик подняли глаза на фиолетового, отползнув назад. Пиковый король обошёл своего валета и наклонился, подхватывая его под руки. Легко и грубо приподняв зелёного, «лидер» нахмурился: — «Вставай же, придурок, это тупая шутка!» — Голос Пика дрогнул, когда голова и руки валета безхозно опустились, кожа даже под свитером холодная, словно лёд. Куромаку потянулся рукой к восьмому, нахмурившись: — «Пик, прекрати немедленно! Ты сделаешь лишь хуже, он уже мёртв, нам нужно..» — «Закрой рот!» — Перебил фиолетово-волосый и повернулся ко второму, заставляя того невольно дёрнуться и опустить руку. Зрачки покраснели и расширились, тон повысился — «Куромаку, так не бывает! Это просто шутка! Тупая ебаная шутка!» — Голос короля предательски дрогнул, «ушки» медленно опустились, клон стиснул зубы, — «Просто шутка…» Восьмой молчит ещё несколько секунд, повернувшись на валета. Зрачки сузились и снова вернулись к чёрному цвету. Король осторожно опустил пятого обратно на пол, присаживаясь рядом. Зонтик подвинулся ближе, положив ладонь на плечо Пика, что молча всматривается в лицо сомастника. — «Бред какой-то…» — Негромко произнёс Ромео, взяв паузу, опустился на диван, — «Буквально несколько минут назад кривлялся, а тут.. Чёрт», — романтик прижал ладонь ко лбу, рассеянно бегая взглядом по полу. Данте, наблюдавший за всей ситуацией с необычно серьёзным выражением лица, задумался, отведя взгляд в потолок и сложив руки под головой. Король буби поднялся с пуфика, привлекая внимание остальных. Третий сложил ладони в карманы шорт и быстрым шагом вышел из гостиной. Через несколько минут Фёдор вбежал в гостиную, перепугано оглядев всех присутствующих, Зонтик и Куромаку подняли взгляд на него. Из-за спины создателя выглянул Данте, держащий магическую колоду в руках. — «Что у вас тут случилось?! Что значит «мёртв»?!». — «То и значит, Федь… Я не имею представления как это произошло. Но у Вару нет пульса и выглядит он, как бы сказать проще…» — Король треф перевёл взгляд на лежащего на полу пятого, тяжело вздохнув, — «Он выглядит крайне ужасно». Шатен быстрым шагом приблизился к Вару и окружающим его, словно мухи, остальным. Нервно прикусив губу, почти до крови, создатель повернулся к Данте. Третий быстро понял намёк и подошёл к Фёдору, передавая ему магическую колоду. Подросток начинает судорожно перебирать карты, повернувшись спиной к остальным. Куромаку и Зонтик переглянулись и поднялись с пола, подходя к создателю. За ними следом поднялись с дивана Ромео и Феликс. Пик остался сидеть на полу, пока все остальные клоны столпились вокруг Фёдора, что тихо бормочет себе под нос: «Пиковый валет, пиковый валет.. Да где же…» Хотя как все остальные? Кое-кто всё это время молча и заинтересованно наблюдал за происходящим издалека, невмешиваясь в общ суету. Габриэль спрыгнул с подоконника и медленно приблизился к Пику и лежащему на полу Вару. Первый сложил ладони на коленях и наклонился к пятому, моргнув глазами, как обычно — раздельно. Пиковый король поднял голову к валету буби, глаза его выглядят уставшими, голос звучит совсем глухо: — «Чего тебе, Габриэль? Он уже.. Сука», — голос сорвался, восьмой сглотнул и закрыл лицо руками. — «Ты в этом уверен?» — Габри перевёл взгляд на клона напротив. — «..чего?» — Фиолетовый отпрянул ладонями от лица, — «Что ты имеешь в виду?». — «Я имею в виду, что мне кажется, что он жив, — заключил безэмоциональным тоном русый, наклонив голову влево. «Ушки» Пика медленно поднялись, пробежавшись взглядом по Вару, король встал с пола, отряхнул джинсы руками, и быстрым шагом подошёл к Феде сзади, положив руку ему на плечо. — «Быть такого не может… Данте, ты собрал все карты, что были на столе?» — Фёдор сжал колоду в руках и повернулся к королю буби. Третий невозмутимо кивнул, сложив руки за спиной в замок: — «Да, Федя, я собрал точно все карты. А что?». — Карты пикового валета нет в колоде», — шёпотом заключил создатель, нервно теребя большим пальцем край карты Габриэля. Указательный палец на левой руке Вару дёрнулся. Несколько раз проморгавшись, клон зацепился взглядом за свои очки, что лежат аккуратно сложенные на полу, точно заслуга Зонтика. Поморщившись от боли в коленях и виске, пятый поднялся на локтях. В ушах звенит, голова кружится, перед глазами всё ещё рассыпаются мелькающие пятна. Габриэль выпрямился и отшатнулся назад, когда зелёный сел на полу, приложив правую ладонь ко лбу. Рассеянно оглядев комнату вокруг себя, валет отпрянул рукой от головы и расплылся в улыбке во все 32 зуба. Повернувшись к валету буби, Вару подмигнул ему и приложил палец к губам, шикнув, намекая первому молчать. Габриэль лишь тихо ойкнул и задумчиво приложил палец к подбородку. Пятый поднялся на ноги и подкрался сзади к Фёдору. Просунув руки под руки создателя, валет обвил солнечное сплетение руками, обнимая того. Шатен дёрнулся и удивлённо раскрыл глаза, буркнув под нос: — «Вару?..» Пик и Куромаку переглянулись и подняли шокированный взгляд на валета. Король треф приоткрыл рот и снял свои очки, не веря глазам. Зонтик и Ромео отступили на пару шагов. Феликс счастливо улыбнулся, подпрыгнув на месте: — «Вару, ты жив!». Пиковый положил подбородок на плечо создателя. Шатен расплылся в удивлённой, но тёплой улыбке. — «Конечно я жив, ребята. Как же я мог вас так..бросить», — заключил слащавым тоном Вару. Губы Фёдора искривились, парень нервно хихикнул: — «Ха-ха.. Ты обычно так не разговариваешь…» — «Что, правда?» — Притворно удивлённо вскинул брови пятый. Руки валета резким движением выхватили колоду из рук создателя. Федя почувствовал грубый удар коленом в середину спину и шикнув от боли, приобнял себя за локти, опустившись на пол. Вару отошёл назад на пару шагов. Синие глаза блеснули в тусклом свете комнаты. В тишине раздался до безумия звонкий смех: — «Какой же ты идиот, создатель! Ни себя спасти не можешь, ни клонов. Что, не признал меня, Фёдор?» — Знакомый голос резанул по ушам шатена. Подросток в миг побледнел, губы сжались и задрожали, сил хватило лишь промолвить тихое и вопросительное: — «Джокер?». Зонтик испуганно спрятался за спину Куромаку, схватив его за плечи ладонями и вцепившись ногтями в кожу, заставляя короля шикнуть от боли, но не отстраниться. Ромео и Феликс переглянулись, король крепко схватил блондина за локоть и утянул за спину Пика, что прикрыл Фёдора и трефовых руками. Валет черви нащупал за спиной на тумбочке толстую книгу: «ну хоть что-то», — подумал про себя блондин и схватил книгу, сжав её края. Данте взглянул на Габриэля, что стоит за спиной «Вару», и махнул два раза рукой, намекая валету уйти оттуда. Первый судорожно кивнул и спрятался за спинку дивана. Пик нахмурился и стиснул зубы, глаза блеснули алым, зрачки поменялись на белый символ пиковой масти. — «Ты что с моим валетом сделал, урод?!» — Восьмой сжал кулаки и шагнул вперёд, намериваясь подойти к Красному. Ромео схватил фиолетового за запястье, потянув назад. Куромаку положил на плечо «лидера» ладонь и шепнул на ухо дрожащим от волнения голосом: — «Пик, не надо. У него наши карты. Одно движение и нам полный.» — Фиолетово-волосый повернулся к трефу. Серый вздохнул и надел свои очки, край их правой линзы звонко треснул, — «Одно неверное движения и нам полный пиздец».