Котёнок ни плачет, ни грустит

Котёнок ни плачет, ни грустит,

Он просто немножко шалит.

Не со зла, не из жадности,

А из любопытства и радости...

***

Поздняя ночь. Дождь лил как из ведра, стекал по стареньким карнизам различных цветов, размывая огни ядерных неоновых вывесок. Форчун двигалась втихомолку, максимально аккуратно, с мыслями о том, что сделает всё быстро и много времени такое обыденное дело, как опять обворовать богатенького и вонючего деда, не займет. Чёрный плащ ниспадал, защищая тело от холодных капель дождя. Её заветная цель, это особняк, принадлежавший по сей день одному из самых богатых и жадных стариков города. Она знала на все стопроцентов, в его сейфе лежат суммы, которые он богохульно сколотил, обдирая несчастных бедняков. Форчун прижалась к стене, ощупывая пальцами трещины между рыжевато-алыми кирпичами. Один рывок и она уже на карнизе, цвета запекшейся крови. Оттуда, прыжок веры к водосточной трубе, которая дрогнула под её не таким уж и большим весом, благо, выдержала. Дальше по узкому выступу, балансируя на грани позорного падения. Сверху маячило открытое окно второго этажа. Ещё пара движений и она на подоконнике, нужно лишь хорошенько приловчиться. Пружинистая легкость шагов была достойна того, чтобы впечатлить бывалых воров в законе. Мисс Форчун обладала грацией хищницы, преследующая свою добычу, в смысле, добычу в форме богатого старика, в чьем сейфе хранились все его богатства, и без них он, по сути, ничто и звать его никак. Окно было приоткрыто в надежде на свежий воздух в такую дождливую осень, который, впрочем, наполнил комнату душноватым теплом, пропитавшим кислород запахом старения, мокрых ковров и ощутимого пота старого тела. Комната, к которой вел подоконник, на который, вообще-то, так хорошо перепрыгнула Мисс Форчун, представляла собой кабинет, уставленный дорогими украшениями и разного рода ценными вещами. Какой, мать его, контраст. Одна сторона, так это нищета людей с пересохшими глазами, а другая этот особняк, воздух которого внутри был испачкан деньгами, своеобразный дух старости и алчности сливался воедино. Блять. Фу. Мисс Форчун терпеть не могла богатых, потому что знала на собственном опыте, каково быть бедной. Она выросла в отвратительной клоаке трущоб, окружённая преступностью и нищетой. Форчун видела собственными глазами, как богатые зажравшиеся вельможи жировали в свое удовольствие на деньги обычных тружеников, которым приходилось насилу работать на тяжелых и опасных работах, ради копейки, которой даже, блять, бывало на буханку хлеба не хватало. Богатые, в её понимании, лицемерны и безжалостны, прикрывающие своим статным положением и зелёными бумажками. Живут в роскоши, в то время как другие борются за выживание. Им приходится не жить, а именно выживать. Каждый день был выживанием также и для неё, а когда она лицезрела, как богатые наслаждались жизнью, это вызывало в её душе гнев. Не зависть, а праведный гнев. Мисс Форчун считала, что богатые не заслужили того образа жизни, который они себе позволяют, и что их благополучие основано на угнетении других. Если учитывать городок, в котором она проживала, то так и было. Богатство должно быть распределено более справедливо, и что люди, у которых есть деньги, должны помогать уязвимым и бедным в этом гнусном обществе. Мажоры не проявляют жалость, когда дело касается бедных людей. Они отворачиваются от их проблем, считая их незначительными или несущественными. Богатенькие воруют у бедных, используя свое положение и власть, чтобы получить большего положения. Богатые лицемерны. Они говорят красивые слова о морали, справедливости и эгалитаризме, но на практике их действия совсем не соответствуют этим поставленным идеалам. Часто врут, прячут свои истинные намерения и манипулируют другими людьми ради своей выгоды. Форчун осторожно спрыгнула со подоконника на ковровую поверхность кабинета. Прижалась к стене, внимательно осматривая предметы, украшающие комнату, в том числе и стол, на котором, на самом видном месте, находилась массивная кожаная папка. Форчун приблизилась к столу, стараясь не издавать ни звука. До этого обрубленные руки тряслись от волнения, но она старалась выровняться, сосредоточиться. Теперь самое главное, бесшумно открыть сейф и забрать оттуда всё, что только можно и ливнуть. Не будет же старпер прятать в сейфе какую-то малозначительную хрень. Да, не будет. Она опустилась на колени перед сейфом и пристально всмотрелась в его механизм, прикидывая, какие цифры она должна ввести, чтобы его открыть. Форчун догадывается, что если она сделает ошибку, сейф заблокируется на некоторое время, и придется всё начинать заново. Она долго тут проторчит. Благо, на полках стоят дорогие драгоценности с настоящими камнями, по типу бриллиантов и алмазов, так что, если с сейфом она пролетит, то есть шикарная альтернатива. Она начала пробовать разные комбинации и вслушиваться в щелчки механизма сейфа, кошачьими ушами помечая детали. С каждым неправильным нажатием казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди и падёт на пол. Потерпев неудачу, наплевав на ебучий сейф, решила, что разберётся с ним позже. Оглянулась вокруг и начала набирать украшения, стоившие целое состояние, в мешок, который взяла с собой. Их красота действительно была невероятной. Браслеты из золота с россыпью изумрудов сверкали на её смугловатых руках, кольца с огромными рубинами мерцали в темноте, а броши с чёрными бриллиантами отбрасывали на стену причудливые блики при малейшем, думалось, неважном движении. Она не понимала, почему людям так нравятся эти глупые безделушки, но в любом случае была готова воспользоваться их слабостью к роскоши и дорогостоящим украшениям. Все это она продаст в ломбард, заработает целое состояние, которое сможет поделить с теми, кто в нем нуждается. Отложив еще пару украшений в мешок, Форчун услышала шаги на лестнице. Сердце её ушло в пятки. Чёрт! Этого ещё, блять, не хватало. Форчун сжала в руке небольшую статуэтку из черного дерева, готовая в любой момент пустить её в ход, если хозяин дома появится в комнате. Шаги стали совсем близкими, и она напряглась всем телом, ожидая чего-то нехорошего. Дверь в комнату отворилась, а в проёме появилась мускулистая фигура. Форчун прижалась к стене, надеясь, что её не заметят. Новоприбывший сделал несколько осторожных шагов по комнате, оглядываясь по сторонам. Судя по всему, украшений и прочих ценностей уже явно не хватало и он это заметил. Форчун без понятия, что ей делать. Вообще без понятия. Сердце стучало так громко и сильно, что думалось, будто её непременно должны были услышать. Внезапно, по воле случая приглядевшись в беспрестанную темноту, она увидела до боли знакомое лицо. Ох, Господи-Боже. Да, точно, она ведь должна была узнать этого гребанного идиота в тот самый момент, когда он отворил дверцу и вошёл внутрь. Это был никто иной, как Беовульф. Форчун, быть откровенной, не могла поверить своим глазам, он последний человек, которого она в принципе хотела здесь встретить. Но время для удивления и ошалелой растерянности сейчас не самое подходящее. Украдкой, кошачьей манерой, вышла из тени, оказываясь к нему практически лицом к лицу.       — Беовульф… Ты-то что тут делаешь?! — взвизгнула, точно киса, не веря своему зоркому зрению. Он, вопреки всему, удивленно вскинул бровь и широко раскрыл глаза, приметив Мисс Форчун. Беовульф не ожидал встретить её именно в этом месте в такое время.       — Форчун? Он отошёл от стола, делая несколько шагов навстречу к ней. В темноте кабинета можно было разглядеть лишь контуры его лица и силуэт. Так же, как и её.       — Я-то думала, что всё, всё коту под хвост! М-ряу! А это, оказывается, был ты. Как я рада тебя видеть!       — Тсс, тише, тише, котёнок, не кричи так, ты хозяина дома разбудишь, — шикнул Беовульф, — Что же делает красивая девушка в доме вонючего старикашки? Шпионит или ворует? Форчун смущённо отводит взгляд. Ей стыдно. Стыдно, что Беовульф заметил её за таким грязным делом, как кража дорогущих вещей. Почему именно бывший приятель должен был тут очутиться? Господи, за что? За что.       — Это…эм…м-р-р...       — С каких это пор ты начала заниматься подобной хернёй? — с намёком спросил он, указывая взглядом на мешок, зажатый в руке Мисс Форчун, — Или, неужели, вновь вернулась к своим этим уличным законам? Она отводит взгляд, чувствуя себя пристыжённой и пойманной за руку. Беовульф, похоже, догадался, чем она сейчас занималась, отчего совершенно не могла солгать ему. По крайней мере, она без понятия, как лгать именно ему.       — Времена меняются, волчара, так что, да, вернулась, — со страдальческим вздохом ведает Форчун, — Ты думаешь, что я идиотка, да? Но я нуждаюсь в деньгах. Ты знаешь, что такое нуждаться? Когда‑то банда взяла под опеку юную Надю, тогда называемой Наденькой, когда та была бездомным ребёнком, скитавшимся по нищим улицам. С тех пор и началась их крепкая дружба. Беовульф помнит это лучше чем кто-либо, и, наверное, не забудет никогда. Он тогда был ещё подростком.       — Знаю, конечно, знаю. Я же помню тебя маленькой уличной девочкой, которая воровала конфеты или рыбку с прилавков. Тоже самое сейчас, только с бриллиантами вместо конфеток? Это прозвучало жестко, но, к сожалению, правдиво. Форчун осознавала, что она творит в настоящее время, и ей не очень-то хотелось, чтобы Беовульф осуждал её за это. Они ведь были друзьями. Очень хорошими друзьями. Но последняя выжившая из клана снова вернулась в своё не самое лучшее прошлое, в ту жизнь, из которой хотела уйти. Но сейчас у неё просто нет выбора. Она должна была это сделать. Это стало своеобразной плохой и вредящей привычкой, наркотиком, от которого не отойти ну-просто-никак. Улица не отпустит.       — Да, точь-в-точь так, только теперь вместо яблок и жаренных рыбок, дорогущие бриллианты и не только, — признала Мисс Форчун, не шибко желая вдаваться в жалкие подробности, — и, кстати, какого чёрта ты сам здесь делаешь?       — Я здесь по работе, — радушно доложил Бео, облокотившись на массивную колонну из мрамора, — Мне поручили следить за старым пердуном, — Рестлер указал пальцем на позолоченный портрет хозяина кабинета, висящий на стене, — Оказалось, что у него тут целый чёртов склад сокровищ. Я слежу за этим домом уже вторые сутки. Старик этот, поставщик оружия для опасных банд. А я хотел предотвратить сделку... А ты всё та же. Вор, который верит, что крадёт ради блага.       — Да ладно, а ты всё тот же бравый идеалист и нюня, — мурчит она, закатывая глаза и кошачьей походкой отступая к окну, — Только теперь, типа, в «героической роли» Беовульф знал её как облупленную. По её пастельно-голубым глазам и выражению лица было видно, что она чувствует себя крайне некомфортно от того, что её поймали в чужом доме с мешком в руках. И содержание мешка вполне понятно. По крайней мере, ему точно.       — Мы могли бы делать больше. Вместе, Надь. Но ты выбираешь не тот путь.       — Этот путь мой дом и единственное, ради чего я вижу смысл жить. Ты ушёл, ну, а я осталась. Понимаешь, я не просто краду, Бео… Я перераспределяю. Эти камни стоят дороже жизни сотни детей в этой сраной бреши! Ты видел их глаза? Видел? Они пустые. Они пустые точно так же, как и у нас с тобой в детстве.       — Вижу только твои сейчас, Наденька… И они тоже пустеть начинают каждый раз, когда ты делаешь вот это.       — Что ты подразумеваешь под этим, рестлер? Что я какая-то не такая? Не шути со мной, ты прекрасно знаешь, ради чего я всё это делаю. Я уже не Наденька.       — Я знаю разницу между тем, кто крадёт ради выживания и тем, кто крадёт ради праведного гнева. А ты сейчас бьёшь по богатым не потому что голодна, а потому что считаешь это делом чести. Дождь за окном хлестал по стеклу всё сильнее. Форчун придется придти домой мокрой. Но это стоит того. Оно стоит того.       — Может я теперь «в героической роли», но ты забыла одну важную вещь, кис, я тоже был уличным щенком. Только вместо драгоценностей тыкал носом в грязные дела коррумпированных чиновников и торговцев оружием. Ничего святого нет ни в одном из нас. Мисс Форчун замерла подобно статуе у подоконника, сжимая руки в кулаки, острые коготки впивались в ладони, образуя полумесяцы. Ветер рванул створку окна, мокрыми порывами швырнул ливень внутрь комнаты. Она не двинулась. Стояла у окна и смотрела на город, на людей внизу, прячущихся от дождя под зонтиками и крышами домов. Беовульф прав. Конечно, он прав. Как тут можно спорить? Она увлеклась в своём этом, Господи, праведном гневе, позволяя ему управлять собой. И вот результат, причём закономерный, её поймали при попытке украсть драгоценности. Как же всё глупо. Её поймал ранее самый лучший и всегда понимающий её приятель, искренне считающий, что Форчун вылезла из той пропасти, болота, наконец обретя долгожданный покой и то, что действительно радует её в этом бренном мире. Мисс Форчун сжала кулаки, в голове пронеслись воспоминания о детстве, холодные подвалы, разбитые окна, запах мочи и хлеб с плесенью. Улица не отпускает. Она никогда не отпускает. А если и отпустит, то в абсолютно неподходящий момент напомнит о себе. И становится гораздо, гораздо больнее.        — А может ты прав, волчонок. Может я действительно просто бью по тем, кто выше меня, потому что боюсь признать, мне уже похрен на свой путь. Беовульф подошёл ближе. Поднял сильную руку, хотел дотронуться до её плеча, но в последний момент не решился, подумав, что лучше Форчун сейчас не трогать. Форчун в принципе не стоит трогать.        — Ты просто устала быть героем в тени. Надь…       — Я и не герой вовсе.       — А кто, м? Вор-мститель? Святая негодяйка? — Беовульф улыбнулся, по-дружески ударив её в плечо, — Даже если так, я всё ещё помню ту девчонку с рыбной костью за щекой и глазками, как у загнанного зверька. И знаю, внутри неё до сих пор живёт тот же огонь! Форчун отвернулась к окну, не желая слышать эти слова.       — Огонь скоро потухнет без дров, — вздохнула. Беовульф достал из кармана маленький флакон чёрного стекла, координаты местоположения контрабандистского склада. №7.       — Тогда подожги что-то настоящее, Надь. Не побоишься ведь? Посмотрела на флакончик, завороженно, с большими кошачьими глазами. Долго мялась, но взяла флакон в руку, мигом спрятала за пазуху, внутрь своего плаща, закрывающем её от непогоды.       — Пф, чтобы я, Форчун, чего-то побоялась? Ты прикалываешься, рентлер? — она громко засмеялась, а потом помолчала, задумалась и, добавила, — Ну, а если действительно побоюсь?       — Тогда я напугаю их за нас двоих, киса.       — Хе-хе. Глупый волчонок. Ничего ты не понимаешь. И, мне не понять, почему ты не остановишь меня? Ведь «герой» должен? Да? Должен.       — Потому что ты тоже часть этого города, Надюш. Ты его сердце, там, где другие видят канавы и треснувший асфальт. Если эти цацки пойдут детям на еду или книги вместо пуль для бандитского пистолета, тогда это уже не кража. Он вдруг подошёл к сейфу, ввёл комбинацию, открывая взор на кучу золота внутри.       — Забирай своё золотишко, только потом исчезни отсюда. А мне ещё предстоит свести счёт со старым оружейником, до того, как он встретится со своими покупателями на складах, — его угольные глаза блеснули радостью и пониманием, — Больше так не напугай меня своей кошачьей задницей возле моего объекта слежки, ладно? Ушки Мисс Форчун дернулись от его искренних слов, едва подавила желание ударить его по спине кулачком от огромной и переполняющий её радости. Форчун подошла к сейфу, не веря своим бегающим глазам. Внутри лежали пачки купюр, слитки золота, бриллианты в переплетённых цепочках. Каждый слиток еда для голодного ребёнка. Каждый алмаз лекарство для старухи из трущобного приюта. Каждая пачка купюр билет прочь из этой проклятой канавы, хотя бы для одного «уличного щенка.» Она быстро и чётко выгребла всё содержимое сейфа в свой мешок, золотые самородки стучали о друг друга, как колокольчики, деньги исчезли внутрь со скоростью света, драгоценные камни сыпались через её пальцы. Она не знала точного веса всего этого добра, но это ей не было так важно. Ей это вообще не важно. Главное, что теперь она точно знала, ей хватит денег, чтобы покормить хотя бы половину голодных детей, проживающих в этих трущобах. Она улыбалась, как солнышко.       — Рестлер, откуда у тебя комбинация? Божечки-кошечки, это просто заму-у-р-рчательно. Ты замурчателен! Беовульф смущённо усмехнулся, глядя на то, как кошечка вся светится от разрывающей её сознание радости. Рестлер, конечно, не пальцем деланный, он предугадывает, что она не променяет ни один найденный алмаз на новый наряд в дорогом бутике. Но что ещё удивительнее, так это то, как они раз и навсегда определились с ролями. Она была и есть балагур, а он серьёзный герой. Каждому своё, да? Но ведь не важно, какие у тебя роли. Каждый плохой и хороший по-своему.       — Всё ради тебя, котёнок. Ладно. На самом деле, я следил за этим старпером, он как заведённый, раз за разом подходит к сейфу, набирает код, глазеет на гребанные драгоценности и уходит. По десять раз на дню открывает его. Да, я считал, как тут не выучить то? Мисс Форчун хихикнула и с трудом застегнула мешок, набитый до отвала. Он теперь весил почти как, например, Беовульф. А весил тот явно много. Мисс Форчун закинула его на плечо, слегка покачнулась, но удержалась. Сегодня кто-то не ляжет спать с пустым желудком. Сегодня кто-то получит лекарства и шанс остаться в живых.       — Если я сейчас упаду от всего этого золотишка, то, честное кошачье слово, умру счастливой! Беовульф фыркнул, засмеявшись.       — Только не прямо на моей операции, киса. Я уже себе представляю заголовки, мол, «героя-защитника пригвоздили к делу после того, как мёртвая воровка завалилась прямо на эпицентр сделки». Вот бесстыжая!       — Ага! Было бы не очень хорошо, рестлер, но тебе ведь не привыкать, — добавила любительница играть с законом, перекидывая ноги через подоконник. Дождь хлестал по лицу и одежде, но ей было всё равно. Сейчас абсолютно всё равно на такую чушь. Это незначительная хрень, не имеющая значения.       — Бео…       — Да, Надь?       — Спасибо, что не остановил меня сегодня. Ну...и это...что дал мне надежду на лучшее. Большое кошачье спасибо. Он лишь кивнул, самодовольно ухмыляясь. Да, он эмпат до мозга костей.       — Исчезай уже, пока я не передумал быть героем и не вызвал стражников порядка. Форчун рассмеялась, звонко и легко. С тяжёлым мешком на плече она в последний раз окинула взглядом комнату богатого оружейника, потом посмотрела на своего приятеля и с легкой грустью улыбнулась, тёмные ушки поникли, опускаясь.       — Ладненько. До следующей встречи, герой. Береги себя. Форчун, спрыгнув с подоконника, исчезла в ночи вместе со своим мешком. Дождь шумел всё громче и громче, обволакивая улицы города влажными, солёными каплями. Где-то вдали слышались визги полицейских сирен. Улица снова приняла её, грязную, мокрую, до безумия живую. Под ногами Форчун хлюпали лужи, в ноздри бил запах размокшей, разбухшей донельзя бумаги из выброшенных коробок. С каждым шагом, новый отсчёт. Один ребёнок накормлен, второй получит одежду, третий сможет учиться в хорошей школе, вместо того, чтобы торговать жалкими и никому не сдавшимися спичками на перекрёстке. Её тёмный хвост стоял трубой от азарта.       — Сегодняшний день удался, — мурчит, думая о рестлере. Он помог детишкам. Он действительно герой. Во внутреннем кармане, у самого бьющегося сердца, лежал чёрный флакон с координатами склада. Она вовсе не забыла о нём. Утро принесёт новое задание. А пока дождик смоет грехи.

***

На заре грядущего дня Беовульф узнает из сводок новостей про склад знаменитого оружейника, объятый адским пламенем, о том, что мастер невинная жертва масштабного ограбления. И он безошибочно определит, кто стоит у истоков этого преступления, чья когтистая рука направила эту беду. Котёнок ни плачет, ни грустит, По шкафам и столам бежит. То рыбку украдёт, то сыр, Ну что за проказница, смотри! Котёнок ни плачет, ни грустит, На ладошке доверчиво спит. Дыханье, как шёпот зимы, И сны светлы и нежны. Котёнок не плачет. Не грустит...