Сталкер

Это было невозможно. Хонджун едва дышал, и лишь прокарябанная большим пальцем дырочка в пустом стакане из-под кофе выдавала насколько он сейчас взволнован. Его взгляд был неотрывно прикован к парню за три столика от него. А конкретно к его полным мягким губам. Ох… их мягкость. О ней Хонджун мог лишь догадываться по тому, как податливо и упруго губы сминались под давлением колпачка ручки. Парень, сидящий за столом, склонился над какими-то бумагами и судя по сосредоточенному выражению лица был очень занят. В то же время это совершенно не мешало ему творить с Хонджуном невообразимый хаос. Сонхва. Даже его имя было прекрасно. Обворожительно красивый, изящный, словно сотканный из чистой искренности. Он умел улыбаться с такой щемящей теплотой даже для такого, как Хонджуна. Сонхва был единственной и самой яркой звездой в его жизни. Как величайшему божеству Хонджун мог был провести всю жизнь в воспевании и поклонении Сонхва. Даже если всё что было ему доступно это вот так как сейчас украдкой наблюдать со стороны. Колпачок ручки продолжал бессовестно мять идеальные губы. Хонджун с затаенной завистью наблюдал за каждым движением. Скажи ему в эту секунду, что исполнит любое его желание, он бы не сомневаясь попросил стать этим самым колпачком. Просто быть вещью касающейся этих прекрасных губ было бы по-своему блаженством. Тело в миг окунуло в лихорадочный жар, когда податливые губы раскрылись и краешек ручки скользнул между ними. Аккуратные зубы в задумчивости прихватили пластик и Хонджун рефлекторно сглотнул, когда заметил влажный розовый кончик языка лизнувший колпачок. О господи, почему он не догадался снять на камеру, а только пялиться как идиот… — Хва-хён! Раздавшийся со стороны кассы звонкий голос вмиг привёл в чувство и Хонджун в испуге потупился в лежащий перед ним на столе телефон. Капюшон безразмерной худи прикрыл его горящее стыдом лицо. — Да? Голос Сонхва звучал растерянно, он и правда был слишком занят бумагами, которые читал. — Подойди сюда, пожалуйста, — продолжил парень, бариста этого кафе. Он только что вышел из подсобки для персонала. — Мне нужно кое-что спросить. — Хорошо, Уён, — Сонхва устало вздохнул и неторопливо встав, положил злосчастную ручку на документы. — Только не кричи так, ты можешь помешать нашим посетителям. Хонджун неловко поднял от телефона глаза, Сонхва вежливо, но мимолетно улыбнулся ему и в следующее мгновение уже направился на помощь к своему работнику. — Мы закрываемся через 10 минут. Хонджун настороженно повернулся к молодому бариста. Если честно Уён его пугал. Слишком неприязненные и подозрительные взгляды он на него кидал. Хонджун знал, что он никаким образом не компрометировал себя в кафе, но Уён будто шестым чувством ощущал его одержимость Сонхва. Уже после первого месяца его визитов в кафе, Уён незаметно пытался оградить своего начальника от навязчивого интереса со стороны странного посетителя. Не счесть сколько раз Хонджун был готов выть от отчаяния, когда вместо Сонхва, кофе готовил ему Уён или когда тот отвлекал своего начальника делами, чтобы встать вместо него за кассу. Хонджун прятал своё кривящееся в злости лицо за большими очками и капюшоном мешковатого худи. — Я помню, — после паузы ответил Хонджун. — Скоро закончу. Напитка в его стакане уже давно не было. Хонджун старался смотреть прямо и звучать безразлично, но Уён всё равно задержал на нём свой цепкий взгляд. Посетителей в кафе в это время уже не было и Хонджун занимал единственный столик. Не заметив за что, может зацепиться и выгнать его, Уён всё же отступил и поспешил скрыться за дверью, предназначенной для персонала. Туда куда ещё минуту назад зашёл Сонхва. Эта ситуация была бы даже забавной, если Хонджуну не было так до невыносимого завидно. Наверное, Уён считал его одним из тех стрёмных воздыхателей Сонхва, что частенько наведывались в кафе, чтобы попросить его телефон или из тех, что начинали устраивать скандал пока сам владелец не обслужит их лично. Будто у Сонхва было время готовить каждому из них заказ. Только в отличии от них Хонджун даже заговорить с Сонхва нормально не мог. И стоя у кассы лишь молился про себя, чтобы в этот раз Сонхва был достаточно свободен чтобы сделать ему кофе. Поэтому то, что Уён мог так по-дружески называть своего босса «Хва», говорить с ним и даже шутить рождало в Хонджуне болезненную зависть. Проглатывая её, он мог лишь смиренно надеяться на новый внезапный знак внимания со стороны его звезды. Хонджун внезапно понял, что правда остался совсем один. Его взгляд метнулся к столу, где только недавно сосредоточенно читал Сонхва. Воровато оглядевшись, он встал с места. В начале он шел медленно ещё боясь, что из подсобки появится Уён или Сонхва. Но по мере приближения он шустрее засеменил и лишь перед самым столом остановился. Его взгляд на мгновение привлёк подчерк в тетради радом с бумагами. Такой же красивый и идеальный, как и сам владелец. Наверное, Хонджун мог бы любоваться им часами. А затем его взгляд упал на ручку. Обычная ручка у Хонджуна наверняка бы нашлась одна такая дома где-то в завалах его старых школьных вещей, которых он никогда не разбирал. Он протянул руку. На колпачке были едва заметные вмятины и если это правда следы зубов, как думал Хонджун, то это будет одной из лучших драгоценностей в его коллекции. — Поэтому… — внезапно раздалось у Хонджуна за спиной вместе со звуком открываемой двери. — Давай закрываться раньше. Меня серьёзно это беспокоит, Сонхва. По помещению разнесся переливающийся звон колокольчиков. Вышедший за Уёном Сонхва увидел, как один из их постоянных клиентов, сгорбившись и кажется, совсем утонув в своей кофте, быстрым шагом удаляется от кафе. Хонджун нервными движения стянул с себя убивающую духотой толстовку и бросил на пол. Бежать аж до дома было вовсе не обязательно и теперь часто дышал, он чувствовал как пот буквально льётся по спине. Его тело спустя столько лет безвылазного сидения дома одеревенело и воспринимало такие нагрузки как натуральное издевательство над собой. Но к чёрту. Хонджун забрался с ногами на кровать. На его подушке лежал его новый трофей. Его руки слегка тряслись, когда он взял ручку с подушки и поднес к своему лицу. Вздохнув носом, он мог поклясться, что даже в спертом воздухе его спальни, он чувствовал едва уловимый новый аромат. Неужели так пахнет Сонхва? У него уже был особый трофей. Жемчужина его коллекции. Ради него ему пришлось купить годовой абонемент в спорт зал, которым он воспользовался от силы три раза. Он так и валялся где-то на его столе. Тогда он превзошёл сам себя. Мысленно он каждый раз себя хвалил за такую смелость. Сейчас он стал более осторожным и, наверное, не позволил бы себе подобного. Однажды Сонхва начал ходить в какой-то модный спортивный клуб. Одна его стена была с большими стеклянными окнами и Хонджун мог с колотящимся сердцем наблюдать как его прекрасная звезда поднимает веса, напрягая бицепсы. Мог видеть, как наклоняется или растягивается его стройное тело и даже как очаровательно улыбается, когда тренер о чём-то с ним говорил. Наверное, тогда в Хонджуне взыграла скорее ревность, чем жадность. Ведь тренер был хоть и ниже Сонхва, но выглядел как греческая скульптура. Натренированное тело с широченными плечами и идеально узкой талией, мягкий ласковый взгляд и обворожительная улыбка, демонстрирующая ямочки на щеках. Сонхва так счастливо улыбался ему, что Хонджун сам не заметил, как в тот же день отдал трехнедельную зарплату на абонемент. Зато теперь он мог попасть внутрь и услышать о чём тренер говорит с его звездой. Оказывается, говорили они о тренировках, питании и о бизнесе Сонхва. Иногда разговоры ходили о каких-то сериалах и Хонджун слегка подуспокоился поняв, что скорее у Сонхва появился новый друг, чем любовник. То, что заходить так далеко было плохой идеей Хонджун понял почти сразу. Во-первых, потому что ему приходилось раздеваться. А стоять близко к Сонхва он не мог, как и попадаться ему на глаза в небольшом помещении, разделенном рядами шкафчиков. Он и так пытался не казаться ещё страннее чем он есть, а если Сонхва увидит своего нелюдимого постоянного клиента где-то ещё кроме кафе, то это будет верхом подозрительности. Во-вторых, на него накатывала слабость с приступами тахикардии, когда он видел вытирающего пот полуголого Сонхва. То, как он отжимался, раздвигал ноги на тренажерах, напряжённо дышал всё это откровенно выбивало из колеи. И Хонджун не то, что не мог сам заниматься, он боялся, что кто-нибудь заметит, как он откровенно пялится, а потом его с позором выгонят из зала. Поэтому он час ходил на дорожке или делал вид что поднимает гантели и в тоже время украдкой смотрел, с жадностью впитывая в себя каждый разгоряченный образ. Всё кончилось в тот момент, когда тренер Сонхва подошёл к нему. Хонджун чуть не споткнулся на дорожке и кубарем не скатился с неё благо успел схватиться за поручень. Сонхва не было в помещении и Хонджун в панике подумал, что его спалили. Сан, как звали тренера, общался с ним весьма профессионально. Он спрашивал для каких целей Хонджун работает над телом, нужны ли ему советы с тренировками или питанием, не хочет ли попробовать заниматься с тренером. Но Хонджун подсознательно догадывался почему Сан подошёл к нему. В отличие от Сонхва, Сан не был занят тренировками, а смотрел как их выполняет его подопечный. И в редкие моменты Хонджун встречался с его вопросительным взглядом. Ещё одна деталь, окончательно вводящую Хонджуна в тихую панику было то, что при разговоре с ним Сан держал дежурную улыбку, но при этом, казалось, смотрел строго. В тот день, поняв, что больше не сможет находится здесь, он совершил нечто особенно смелое. Вокруг было полно народу, но Сана и Сонхва не было среди них, поэтому пройдя мимо тренажёра, за которым ещё несколько минут назад работал Сонхва он незаметно прихватил лежащее на нём белое полотенце и быстро направился к выходу. Хонджун собственными глазами видел, как Сонхва вытирает им свою шею. Сейчас этот трофей хранился в специальной коробке в шкафу. Хонджун доставал его лишь в особенные дни, когда на душе становилось до отвратительного паршиво. В такие моменты, зарываясь носом в белую ткань он чувствовал облегчение. Ощущал, что способен пережить ещё один день. Хонджун затаил дыхание, когда его губы коснулись колпачка ручки. В сознании вспыхнула яркая вспышка искорками расползается по телу. Сейчас его губы касались того же места, где были губы Сонхва. Он закрыл глаза стараясь впитать в себя это чувство. В этой вселенной частички их клеток пересеклись, и они фактически поцеловались. Хонджун просидел так, наверное, десятки минут просто прикасаясь губами к ручке. Но этого было мало. Он вспомнил юркий розовый язык, что лишь на мгновение скользнул по самому кончику и его губы сами собой приоткрылись. Вкуса у пластика не было, но зато были ощущения. Робко лизнув колпачок ручки, Хонджун почувствовал маленькие углубления. В штанах мгновенно стало жарко, а внизу живота защекотало. Сонхва действительно кусал эту ручку, лизал её и посасывал, а значит Хонджун чувствовал сейчас то же самое что и он. Будто язык Сонхва в этот самый момент оказался внутри его рта. Невыносимо. Хонджун упал плечом на кровать. Продолжая лизать ручку, он забралась рукой в свои свободные штаны. Бёдра задрожали, когда он обхватил член. Проведя пару раз по нему, Хонджун нервно высвободил руку чтобы стянуть штаны ниже и тут же вернул руку обратно. Ещё недавно этой ручки касались губы Сонхва. Губы этого прекрасного, самого доброго и великолепного существа. Хонджун жадно сглатывал слюну, которая оставлял на ручке, пока его рука скользко двигалась по стволу. Он знал, что это было невозможно. Не в этой жизни, не в этой вселенной, не с таким как он. Но он мог хотя бы себе представить, как это Сонхва сейчас с жадностью вылизывает его рот. Как его язык такой розовый и мягкий гладит его нёбо, щёки, царапается о зубы и всё трётся-трётся уже о его язык. Хонджун зажмурился, уже отчаянно посасывая ручку, с каждым мгновением теряясь в блаженных ощущениях. А потом Сонхва бы мог спуститься ниже. Мог бы встать перед ним на колени. Такой очаровательный и пленительный со своими спадающими на нежные щёки волосами. Его звезда, его божество смотрело бы на него снизу вверх своими большими милыми глазами, а затем раскрыв свои прекрасные пухлые губы медленно опустилось бы ими на его член… Хонджун протяжно заскулил, со всей силы посасывая во рту ручку, когда кончил прямо в свой мокрый от смазки кулак. Он дышал рвано через нос всё ещё держа во рту ручку. Тело расслабилось, и он вынул предмет изо рта, положив рядом. Какое-то время он в отупении смотрел на свою маленькую спальню. Разбросанная одежда на полу, на стуле в углу комнаты. Коробки из-под еды вокруг стола уже возвышающиеся небольшой горкой, тут же недалеко пластиковые бутылки из-под газировки. Единственное приличное место в этом хаосе — это стол с компьютером, двумя мониторами и удобным широким креслом. Но даже на столе лежало несколько грязных тарелок и стояла кружка из-под кофе, которая всё ещё была наполнена остатками. В комнате темно, а пахнет чем-то кислым и спертым. Хонджун посмотрел на кровать, где перед ним лежала ещё влажная от слюны ручка. Рука внизу была неприятно липкой. Хонджун коротко всхлипнул и прикрыл глаза чувствуя, как под ними скапливается влага. Сжавшись в комок, он быстро стал считать про себя от 100 до 1. Так плохим мыслям было сложнее заполонить его голову. Они путались, сбиваясь о счёт и почти получалось больше не думать. Лишь гнетущее послевкусие оседало где-то внутри и лежало там до нового приступа. После подобных срывов ему было особенно противно. От себя, от осознания до чего он докатился, а главное от контраста. Ведь на самом деле его прекрасный Сонхва был бы в ужасе лишь узнав какой мерзкий человек представляет его и что при этом с собой делает. Хонджун дошёл до 67. Его голову снова пролезла мысль всё бросить. Ему просто нужно перестать посещать то кафе, перестать шататься по местам куда ходит Сонхва. Можно снова просто закрыться в своей квартире. Да жизнь потеряет все краски и не будет того единственного ради чего стоило пытаться хоть что-то делать, но зато больше не будет так болезненно тоскливо. Хонджун досчитал до 38. А может переехать? Он ведь может начать всё с начала в другом месте. Там, где он точно не встретит Сонхва. Он будет чаще выходить на улицу, найдёт себе официальную работу, а не разовые подработки на фрилансе, попробует с кем-нибудь познакомиться. И пусть всё это до невообразимого страшно, но вдруг у него получиться? Вдруг окружающие не поймут, насколько он на самом деле отвратителен. Вдруг ему тоже найдется местом среди них. Тогда может он тоже почувствует себя хоть чуточку счастливее. Хонджун уснул на 17.

***

В начале он отрицал, что преследует человека. Он был обычным посетителем популярного кафе. Многие приходили сюда чтобы поглазеть на персонал. Место было известным в сети и днём здесь было не протолкнуться от количества людей, желающих попробовать восхитительные десерты и кофе. Хотя главной достопримечательностью считались работники кафе. Игривый и острый на язык Уён, люди часто оборачивались, когда слышали его задорный смех. Им натерпелось посмотреть на его очаровательную улыбку. Спокойный, но милый Ёсан. Стоило ему появиться в зале, и каждая вторая девушка просила с ним сфотографироваться настолько его кукольное личико было красиво. Но тот, ради кого по-настоящему стоило сюда приходить — это Сонхва. Владелец кафе, что лишь иногда становился за стойку обслужить гостей. Хонджун долго выискивал логику в расписании персонала, чтобы понять в какие именно дни Сонхва помогает своим сотрудникам. Люди, впервые приходившие сюда буквально замирали на месте встретив Сонхва. Находясь в зале и просто выполняя работу, он овладевал взглядом каждого и с лёгкостью крал их сердца. Айдол? Модель? Актёр? Нет. Настоящее произведение искусства. Настоящая пленительно яркая звезда. Настолько был прекрасен этот человек. А то, как по-доброму он улыбался и как тепло отвечал гостям окончательно поражало в самое сердце. Неудивительно что кафе вмиг стало популярным. Лишь под вечер количество людей сходило на нет и в это время, почти перед закрытием, появлялся Хонджун. Стоя перед кассой, он каждый раз едва проговаривал свой заказ и даже не смел смотреть выше подбородка Сонхва. Но тот никогда не раздражался и не торопил его. На его губах всегда была мягкая улыбка, а голос был полон участия. Однажды он даже спросил у Хонджуна не работает ли он допоздна раз всегда приходит по вечерам за кофе. Тогда Хонджун впервые посмотрел в его глаза и чуть там же не осел на пол из-за ослабевших коленей. Взгляд Сонхва нежно искрились любопытством. Этот взгляд был для него и никого другого. Хонджун даже не подозревал что на него могут ТАК смотреть. В тот момент он нёс какую-то чушь про частные заказы и о том, что любит гулять перед сном, а проходя мимо кафе ему всегда хочется кофе и всё это едва слышным спотыкающимся голосом. Сонхва тогда что-то вежливо ему ответил и отвернулся чтобы сделать его заказ и Хонджун наконец смог нормально дышать. В тот день он молча забрал свой кофе и пулей вылетел из кафе. Впервые он «проводил» Сонхва до дома в свой день рождения. К тому моменту он уже не отрицал что выучил расписание работников, специально чтобы появляться в кафе тогда, когда там находится Сонхва. Из-за своего распорядка он не мог часто заходить туда днём, да и не хотел. Слишком много народу, слишком много бесцеремонных взглядов и случайных касаний. У него фантомно чесалось тело ощущая давление толпы. Намного спокойнее было вечером. Он приводил себя в порядок, напяливал на себя что-нибудь с капюшоном, надевал очки, чтобы немного скрыть за ними свою внешность и направлялся в кафе. Уже внутри, сделав заказ, он мог на какое-то время спокойно смешавшись с остатками посетителей тихо сидеть и наблюдать за расхаживающим по залу Сонхва. Смотреть как тот тепло улыбается людям, как его изящные тонкие пальцы отсчитывают купюры или готовят кофе, смотреть за тем, как задумавшись над чем-то, он покусывает нижнюю губу. Словно музыку, он слушать его лёгкий смех или бархатный голос. Всё это было так же умиротворяюще, как и прекрасно. Простое наблюдение приносило ему столько приятных освобождающих чувств. Конечно, Хонджуну приходилось то и дело одергивать себя и делать вид, что он очень занят своими делами в телефоне, чтобы не выглядеть чересчур подозрительным. Так он мог засиживаться допоздна и быть последним клиентом в заведении. Но такое он позволял себе не часто, лишь пару раз в неделю. В остальные дни он мог зайти под вечер на 10 минут и получив крошечную дозу Сонхва возвращался к себе. В конце концов он просто посетитель, он просто смотрит, и он не хотел, чтобы у Сонхва хоть на мгновение возникла неприязнь к нему. Хонджун же не делает ничего плохого? В его день рождения мама сказала, чтобы он жил своей собственной жизнью и больше не звонил им. В целом он догадывался, что не стоило снова звонить. Ещё в прошлый раз она больше не скрывала, что ей невыносимо с ним общаться. С отцом он даже не пытался связываться. Он слишком хорошо знал нрав этого человека и что тот вычеркнул Хонджуна из своей жизни. Но мама ещё отвечала на звонки. Он звонил не часто. Спрашивал о здоровье, рассказывал, что у него появились теперь постоянные заказы, что иногда он скучает по её еде. Она отвечала сдержанно, иногда всхлипывала в трубку и обрывала звонок. Но всё ещё отвечала. Помимо Хонджуна у неё был младший сын и он только недавно пошёл в начальную школу. Скорее всего всё своё внимание она сосредоточила теперь на нём. Наверное, им было легче представить, что другого ребёнка у них никогда и не было. Наверное, разрываясь между своей полноценной семьей и изгнанным им, она выбрала то, что не заставляло её постоянно испытывать угрызения совести. В тот день он просидел в кафе до закрытия. Друзей у него не было, новых заказов тоже, а находясь дома голову заполняли пугающие мысли. Поэтому он пошёл туда, где ему всегда было хорошо. Голоса других людей забьют пустоту внутри. А улыбка Сонхва сделает жизнь намного терпимее. Ёсан подошёл к нему, когда они посчитали кассу. Этот парень с отрешённым выражением лица сообщил ему что они закрываются и Хонджун почти спросил его: «Зачем?». Но вовремя опомнился и неторопливо покинул заведение. На улице было холодно, но он продолжал стоять в тени дома напротив и пялиться в окна кафе. Первым ушёл Ёсан, он попрощался с Сонхва, что как раз закрывал дверь. И тут Хонджун осознал, что просто не может оставить Сонхва сейчас. Ему нужно было побыть с ним рядом ещё немного. Подольше понежиться в свете его звезды. Хонджун старался не отставать. Ноги у Сонхва были длинные, а походка быстрая как у человека, спешащего быстрее в тепло. Поэтому Хонджун даже не нужно было выдерживать дистанцию. Он и так едва успевал не терять его из виду. Он тогда даже не запомнил дорогу, не обратил внимание долго ли они шли, да и сам Сонхва так быстро скрылся в своём подъезде, что Хонджун как-то опешил от того, как резко они расстались. Кажется, тогда это удивление немного отрезвило его, и он больше сосредоточился на разочаровании от потери своего объекта восхищения, а не на том, что происходит в его жизни. В тот день он простоял ещё пару часов рядом с домом парня. Раздумывал какое же окно принадлежит Сонхва и что же он сейчас делает у себя дома. Жаль он не мог заглянуть в окна второго этажа. И начиная с того момента его слегка навязчивый интерес перерос в какую-то новую фазу. Хонджун не навешивал себе ярлыков, ему всего-то хотелось узнать о Сонхва больше. Понять, что делало его таким лёгким прекрасным существом. Хотелось быть вовлеченным в его жизнь хотя бы косвенно. Он подписался на все его соц. сети. Узнал, что его звезда любит готовить и так же сильно любит вкусно поесть. Он удивлённо рассматривал размеры порций на фотографиях из ресторанов. Однажды он даже заказать себе что-то подобное, хоть на тарелках и были его нелюбимые овощи. Он завороженно смотрел старые выступления Сонхва с его школьной танцевальной группой. Для этого пришлось как следует перебрать аккаунты его одноклассников и официальные группы школы с университетом. Хонджун узнал, что Сонхва любит путешествовать, делать много фотографий. Чему был неописуемо рад. И помимо тех жалких снимков Сонхва, что Хонджун делал на телефон сам, теперь в галереи были сотни качественных фотографий его звезды. Часть он даже распечатал и повесил себе на стену. И ничего страшного что снимки занимали всю стену за его рабочим столом. Будь Сонхва айдолом так делало бы тысячи людей. Просто Хонджун восхищается им даже в обычной жизни. Когда Сонхва выложил пост со своей коллекцией лего, Хонджун от умиления не мог перестать улыбаться. А потом съездил в магазин и купил один из похожих наборов. Правда собирать конструктор самому оказалось довольно скучно, поэтому он оставил собранной только часть, а остальное убрал в шкаф с обещание что когда-нибудь доделает. Они не обязаны с Сонхва иметь общие интересы. Хонджун любит его любым. По мере своего росшего интереса, Хонджун всё крепче верил в эту мысль. Соц. сети были не единственным, как он мог стать к Сонхва ближе. Провожать его до дома стало такой же обыденностью, как ежедневный сон. Не важно оставался ли Хонджун в кафе до закрытия или же заходил днём на пару минут. Вечером, в любую погоду он был у кафе и ждал, когда они смогут провести время с Сонхва только вдвоём. В одну из таких прогулок, Хонджуну подумалось, что неожиданно всё складывается довольно неплохо. В отличии от своего прошлого состояния теперь, благодаря Сонхва, он каждый день выходит на улицу и дышит свежим воздухом. Вкусно кушает новую и сытную еду, пробует новые увлечения. А ещё можно сказать, он защищает своего любимого человека, провожая его до дома. Однажды Хонджун даже испытал за себя гордость. Всё происходил незаметно и ощущалось как само собой разумеющееся. По мере того, как Хонджун узнавала о Сонхва, о его маленьких привычках, о том, чем наполнена его жизнь интерес Хонджун не угасал, а скорее рос в геометрической прогрессии. Потому что Сонхва оказался воплощение всего самого лучшего что было в этом мире. Он был умён, но не важничал, безумно красив, но лишь скромно улыбался, когда ему говорили это в лицо, добр ко всем и казалось слово «ласковый» было придумано для него. В одном человеке сосредотачивалось столько всего светлого, чистого и прекрасного. Рядом с ним Хонджун был как случайная лужа, неприятно попавшаяся под ноги. Поэтому он мог наблюдать лишь со стороны. Впитывать все положительные чувства, что могло дать лишь присутствие Сонхва. Но как же до ужасающего мало ему этого было. Вскоре даже «их» спокойные прогулки до дома Сонхва перестали приносить былого удовлетворения и Хонджун не знал куда себя деть от тоски, пока однажды не забрал свой первый трофей. Этот он не крал. Ему же никто не мог предъявить, что он просто подобрал мусор. Хонджун как раз направлялся в кафе, когда заметил Сонхва у лестницы соседнего здания. Тот разговаривал по телефон. Закутавшись в шарф и куртку, ведь был конец зимы, Сонхва что-то настойчиво доказывал собеседнику по телефону. В другой руке у него был стаканчик с кофе, который он периодически ставил на ступеньку лестницы, чтобы погреть руку в кармане. Хонджуну не хотелось проходить мимо, но столбом пялиться было бы странно, поэтому он уже мысленно собирал всю свою смелость в кулак чтобы подойти ближе, как Сонхва закончил разговор и не повернувшись к нему быстрым шагом направился в кафе. Стаканчик так и остался на ступеньке. В тот раз он даже не заботился о том видит его кто-то или нет. Тело как-то само направило его в сторону лестницы и подобрав стакан, он быстро ушёл с ним домой. Ощущения были необычные и в то же время будоражащие. У него было что-то чего касался Сонхва. Более того на дне даже оставался кофе, который тот пил. Сидя в компьютерном кресле, Хонджун долго раздумывал, смотря на бумажный стакан в своей руке и в конечном итоге поднёс его к губам. Так вот что любит Сонхва? В этом было больше молока и сахара чем самого кофе. Хонджуну показалось слишком приторным и не таким уж и вкусным. Но именно сейчас он был как никогда ближе к Сонхва. Они чувствовали один и тот же вкус, их губы касались одной и той же вещи. Разливающаяся на языке сладость наполнила рот слюной и Хонджун понял, что щекочущее ощущение внизу живота — это его возбуждение. Подобное привело в небольшое замешательство. Он думал, что интересуется Сонхва, потому что восхищается им, возможно хочет быть похожим на него или хочет получить толику тепла от человека, что и так безвозмездно его излучает. Он любил его как нечто неземное и бесконечно доброе. Но недвусмысленное напряжение в штанах говорило, что его интерес не ограничивается чем-то платоническим. Наверное, с того момента он начал осознавать почему его тоска стала особенно сильной в последнее время. Теперь смотря за Сонхва, он ловил себя на мысли что делает что-то неправильное. Правда даже возникшее смущение не останавливало его. Его коллекция пополнялась вещами, к которым Сонхва прикасался, носил или использовал. Преследование стало словно его второй работой. Иногда после целой ночи настоящей работы над заказами, он жертвовал своим дневным сном, чтобы сходить «вместе» с Сонхва на выставку, о которой он накануне рассказал Уёну или посидеть в ресторанчике, где Сонхва встречается со своим другом за обедом. Больше не скрывая от себя, что Сонхва вызывает в его теле желание, Хонджун всё чаще стал прикасаться к себе представляя каково бы это было если Сонхва поцеловал его. Как бы он смотрел на него пока прикасался к его члену. Были бы у него такие же мягкие и нежные руки, как в воображении Хонджуна. Предпочёл бы он его обнимать или целовать лицо? Произносил бы Сонхва его имя задыхающимся ласковым голосом, если бы Хонджун с силой вбивался между его ног? Лишь подобные фантазии топили его в пучине наслаждение и новой разъедающей тоски. После он всегда с особой ясностью ощущал до какого дна скатился. И что его жизнь полна пустоты, которую он вряд ли когда-либо заполнит. Столкнуться с реальность оказалось разрушающе больно. Наверное, утопая в своих фантазиях в какой-то момент Хонджун решил, что возможно у него есть с Сонхва шанс. Он ведь так хорошо его знает. А что, если однажды он заведет с ним разговор дольше, чем на пару минут? Придумает легенду о том, как он любит путешествия, лего и приторно сладкий кофе. Что если он сделает из себя идеального для Сонхва человека. Тогда же наверняка у него появится возможность по-настоящему захватить его внимание. Эти бредовые мысли сладко грели душу. Хонджун даже стал смелее смотреть в глаза Сонхва пока стоял перед ним у кассовой стойки. Одевался в кафе во что-то что не было худи с капюшоном и потертыми штанами. Сонхва даже сказал ему, что ему нравится его цвет волос. Хотя Хонджун знал, что его эксперимент с красным скорее превратил их в нечто цвета ржавчины. Но эти слова были такими приятными, что он чуть не расплакался от переизбытка чувств прямо там. Концом его надежд стал вечер, когда Уён позвал Сонхва в клуб. Хонджун похвалил себя за внимательность, когда услышал название клуба и время встречи. Он подумал, что точно должен пойти. Во-первых, танцующий Сонхва — это как влажная фантазия наяву. Во-вторых, он может присмотреть за ним. Потому что к такому, как Сонхва вполне реально могут пристать и пусть лучше Хонджун будет рядом, если понадобится помощь. Но самой заманчивой казалась мысль: «А вдруг они случайно столкнуться в толпе? Сонхва узнает его. Они посмеются над тем какие неожиданными бывают совпадения. А потом Сонхва заинтересуется им.» Вечер, который так волнительно захватил его начался унизительно. Сонхва с Уёном зашли раньше, а ему пришлось стоять в очереди ещё полчаса. Охранник оглядел его с ног до головы долгим разочарованным взглядом. Спустя ещё десять минут жалких упрашиваний Хонджуна всё-таки впустили в заведение. Море дрыгающихся тел, галдящих, выкрикивающих и смеющихся друг с другом ввело его в ступор на несколько минут. Орущая из динамиков музыка перебивала даже его мысли. Побледневший он стоял у входа просто собираясь с силами, чтобы шагнуть в гущу этой толпы. Ведь ему ещё надо было отыскать Сонхва. Вступая в море людей, он почувствовал себя гораздо хуже, чем думал. Всего пять минут, а ему уже было душно, громко и до невозможности страшно в окружении стольких людей. Хотелось сбежать или спрятаться за ближайшим искусственным растением и сжавшись в комок просто дождаться конца. Когда он выбрался к бару, казалось его кожа под одеждой неприятно чесалась. А может дело было в непривычной рубашке, которую он недавно купил в магазине потому в ней он казался себе довольно симпатичным. Пробираясь через толпу, он даже забыл о том, что должен искать Сонхва. Настолько шокирующей была обстановка. Слава богу у бара было спокойнее, хотя здесь тоже находились люди. Хонджун подумал, чтобы не выглядеть совсем зашуганным неудачником, ему нужно купить себе напиток. Он заказал первый коктейль, на который упал его взгляд, и цена показалась ему хотя бы адекватной. Ему дали прозрачную жидкость с кусками льда, лайма и чем-то зелёным внутри. Он осушил половину залпом, потому что с первым глотком почувствовал, что умирал от жажды. А подняв от стакана глаза, он чуть не выронил его, когда увидел у противоположного края стойки Сонхва. Он тоже пил какой-то коктейль, пока Уён с язвительной улыбкой что-то ему говорил. Наконец вспомнив зачем вообще сюда пришёл, Хонджун направился в их сторону. Сменился трек и прямо на его глазах Сонхва с Уёном снова исчезли в толпе, оставив после себя пустой стакан на барной стойке. В этот раз Хонджун не медлил и с лёгким отчаянием ринулся в толпу. Вокруг снова было душно. Люди на которых он натыкался возмущённо шипели и смотрели на него как на какого-то отброса. Найти Сонхва так и не получалось. Ему казалось, что он пробыл в этой толпе вечность. На его теле не было места, к которому не прикасались, тыкали и даже толкали. Музыка совсем не веселила и не вызывала желания дрыгать телом вместе с людьми вокруг. Паника незаметно душила слезами, а последней каплей стала кричащая на него женщина, на которую он случайно пролил остатки из своего стакана. Он пытался извиниться, но в итоге позорно сбежал, когда к конфликту решил присоединиться её нетрезвый спутник. Остаток вечера он простоял у одной из стен вглядываясь в толпу и надеясь, что личико Сонхва промелькнет где-то в ней. Наверное, он простоял достаточно долго, потому что даже ему надоело в бездействии подпирать стенку. Сонхва мог уже давно уйти. И Хонджун не только упустил свой шанс непринужденно столкнуться с ним и привлечь его внимание. Он даже не увидел, как Сонхва танцует, а ведь это могло стать утешающим воспоминанием для него. Придя сюда, он лишь потратил деньги, чтобы несколько часов трястись от страха возле стены. Собрав остатки мужества в кулак, Хонджун решил в последний раз попытаться найти Сонхва. Он проверил все места, где потенциально могла оказаться его звезда. Начал с бара, затем осмотрел очереди людей в туалеты, обошёл отделенные от танцпола столики и ниши и даже снова попробовал поискать его в толпе танцующих, но всё безрезультатно. И лишь направляясь к выходу он понял, что даже не осматривал второй этаж, чья лестница была прямо рядом с коридором на выход. На втором этаже тоже было приличное количество людей, но гораздо меньше, чем внизу. Большая часть стояла у перил танцевала в такт музыке. Тут были даже диванчики у стен и в целом атмосфера казалась более расслабляющей, чем рядом с хаотичной и шумной толпой на первом этаже. Именно здесь Хонджун и отыскал Сонхва. В углу, прямо к стене его прижимал высокий парень. Настолько высокий и крепкий, что за его плечами Хонджун не сразу разглядел Сонхва. Обняв руками шею незнакомца, Сонхва с нескрываемым наслаждением жался к нему всем своим телом и очень страстно, почти пошло целовал. Будь у Хонджуна в руках стакан, наверное, он бы выронил его и с дребезгом разбил. Подобное он не рассчитывал увидеть даже в своём самом худшем кошмаре. Хонджун не знал, что было ужаснее. Понять, что его Сонхва целуется с другим и неподдельно получает удовольствие от этого прямо на его глазах? Или то, что незнакомец, блуждающий руками по его телу, явно намеревается продолжить то, что они тут начали в более интимной обстановке? Но возможно тем, что особенно сильно ударило по его без того хрупкому самолюбию стало то, что Сонхва нравились парни совершенно отличающиеся от Хонджуна. Даже обжимайся Сонхва с какой-нибудь девушкой — это не так сильно задело бы Хонджуна, как высокий, широкоплечий парень, шикарно выглядящий в строгом костюме. Парочка вальяжно оторвалась от стены и Хонджун только сейчас осознал, что просто стоял посреди площадки и пялился на них всё это время. Нужно было срочно скрыться или сделать вид, что он занят чем-то другим. Но на самом деле Хонджун всё ещё находился в каком-то оглушающем шоке и не мог даже принять другую позу не то что сдвинуться с места. Он так и стоял как вкопанный наблюдая как парочка неотвратимо приближается к нему. Он уже представлял, как удивлённо посмотрит на него Сонхва, обнаружив его здесь, в клубе, где он даже не планировал столкнуться со своим постоянным клиентом. Представлял, как он смущённо ему улыбается и может даже спросит, что он тут делает. Будет ли он объяснять своё замешательство своему спутнику? Или как ни в чём попрощается с Хонджуном и упорхнет в неизвестном направлении с другим мужчиной? Всё это пугало и уже рождало неловкое чувство стыда. Но реальность оказалась намного более жестокой, чем Хонджун мог предположить. Сонхва обратил на него внимание. Подойдя ближе, он прошёлся по нему взглядом и в нём скользнуло узнавание. Хонджун заметил это. Но только лишь этим всё и ограничилось. Сонхва прошёл мимо, почти сразу отводя от него взгляд и переводя его на своего спутника, которого держал за руку. И на этом всё. Ни вопросов, ни приветствия, ни улыбки. Сонхва прошёл мимо него будто он ничего не значащий в его жизни человек. Будто он не то, что незнаком с ним. У Сонхва даже нет не одной причины, чтобы обратить на Хонджуна внимание. Не важно, знал ли Хонджун о том какой кофе любит пить Сонхва, в каком университете учился, сколько домашних животных у него было в детстве или как он улыбается, когда устал. Не важно даже то, что Хонджун каждую неделю бывает в кафе и берёт один и тот же кофе уже несколько месяцев. Сонхва никогда не смотрел на него больше, чем на мимолетного прохожего. Человека, перед которым надо улыбаться чтобы он оставил побольше денег не только за кофе, но и за десерт. Наверное, даже все те аккуратные вопросы о его волосах, внешнем виде или о том, как он поживает были не больше, чем вежливостью. Когда Хонджуну они казались проявление неподдельного интереса к его личности. Осознание такого очевидного факта, что на самом деле он для Сонхва никто разбило что-то глубоко внутри. Он даже не подозревал, что это что-то было его опорным стержнем, островком надежды и источником неясной внутренней силы. Он не помнил, как вышел из клуба, не помнил сколько и в какую сторону шёл. Опомнился он лишь когда услышал резкий пугающий гудок машины. Дернувшись, он осознал, что чуть не вышел на дорогу в разгар движения и неуверенно вернулся обратно в толпу, стоящую у бордюра. Загорелся зелёный и люди ринулись на другую сторону. Возвращаясь в себя после испуга, он заметил, что зрение непривычно размытое и понял, что всё это время плакал. Хонджун думал, что однажды вселенная даст ему знак, когда пора будет остановиться. Его жизнь пустая и никчемная до появления в ней Сонхва была тихим кошмаром. Без семьи, без друзей, без сил изменить хоть что-то. Отгородившись от мира, перебиваясь заказами, он продолжал жить, не понимая зачем. В момент глубочайшего морального упадка, появился Сонхва и совсем не намереваясь придал его жизни чуть больше смысла. Узнавать другого человека оказалось приятно. Пускай другой человек ничего не знал о тебе. Перенимать его привычки, пробовать с ним новое, ощущать восхищение и любовь к кому-то, кто достоин этой любви просто по факту своего существования — было наполняющим. Сонхва давал ему столько приятных давно забытых чувств, что отказаться от этого разом казалось возвращением в ад. После клуба Хонджун ещё неделю не появлялся в кафе. Ему нужно было время чтобы убаюкать свою боль. Быть отверженным ещё до попытки обратить на себя внимание было разрушающим. Но не настолько чтобы отказаться от Сонхва окончательно. Как привычка, въевшаяся под кожу, как лекарство, требующее длительного применения чтобы хоть немного облегчить болезнь, он нуждался в Сонхва чтобы дышать. Вернуться к предыдущему распорядку было нетрудно. Трудно было справиться с непреодолимо растущей жадностью по отношению к человеку. Это была новая, более болезненная ступень его одержимости. Зная, что Сонхва никогда не обратит на него своё внимание, Хонджун чувствовал себя бродячим бесхозным псом. Оголодавший и злой от безнадёжности. Перед ним будто издеваясь манили спасительной костью, которую он не мог получить даже если использует все свои силы. Именно этот период стал началом его гонки за любым трофеем принадлежащим Сонхва. Если раньше он мог быть доволен тем, что увидел Сонхва в кафе или проводил его до дома, то теперь не мог успокоится пока не знал где и с кем его звезда. Это было то время, когда он обнаглел настолько что записался в тренажёрный зал, чтобы подслушать разговор Сонхва с тренером и украсть его полотенце. И не смотря на всё это, осознавая свою одержимость, Хонджун не считал, что делает что-то плохое. Он всё ещё наблюдал, брал то, что было Сонхва не нужно, делал для себя фотографии, но как думал не переходил черту. В отличии от действительно больных людей Хонджун не докучал Сонхва. Не звонил, хоть и знал его телефон, не писал ему с угрозами или мольбами, даже не оставлял пугающих подарков у его дверей. Хонджун знал код от квартиры Сонхва, но ни разу не пытался вломиться внутрь. Он не разрушал его жизнь своим существованием. Он был тенью в сияющей жизни его спасительной звезды и его такое косвенное присутствие в ней не приносило Сонхва проблем. Это то, во что Хонджун свято верил. Но всем свойственно ошибаться.

***

После кражи ручки Хонджуну было неловко возвращаться в кафе, да и заказов в последнее время прибавилось, поэтому несколько дней он провёл за работой. Он так уставал, работая до глубокой ночи, что не мог найти в себе силы даже проводить Сонхва до дома. Наверное, поэтому ему первое посещение кафе спустя время ощущалось таким неловким. Раздался звук уже родного уху колокольчика. Хонджуну невероятно повезло. Разгар рабочего дня, многие сидят в своих душных офисах и в кафе было почти пусто. За стойкой стояла его прекрасная звезда и выглядела настолько сногсшибательно, что у Хонджуна на миг перехватило дыхание. Сколько он знал Сонхва, тот всегда носил длинные волосы, но сегодня они были укорочены настолько, что делали его лицо мужественнее и неожиданно соблазнительно зрелым. Вряд ли кто-либо заметил, как Хонджун собирался с мыслями, чтобы просто подойти к Сонхва. Ему хватило несколько секунд чтобы выйти из оцепенения. И только когда он приблизился к стойке, Сонхва оторвал свой взгляд от телефона и посмотрел на него. — Добрый день! Что будете заказывать? Хонджун нахмурился. Ему показалось или Сонхва сегодня какой-то разозленный? Вежливая речь, но холодный взгляд слишком отличались от той мягкой улыбки, что привык видеть Хонджун. Сонхва всегда дарил ему улыбку в кафе. Это было тем, ради чего Хонджун так часто сюда ходил. — Вы будете заказывать? — всё так же безучастно повторил Сонхва. Хонджун встрепенулся и отвёл взгляд. — Да. Мне американо, пожалуйста. — Вам здесь или с собой? — С собой. Что-то было не так. В последнее время Сонхва часто из вежливо спрашивал у него как он поживает или уточнял не голоден ли он и может положить ему с собой какой-нибудь сендвич. Почему тогда сегодня такая реакция? Рой беспокойных мыслей взвился в сознании. У Сонхва плохое настроение? Может случилось что-то пока его не было? А может… Сонхва узнал, чем он занимается? Но Хонджун был уверен на все 100% что никогда не попадался за своим хобби. Только если… в тот день Сонхва успел увидеть, как он забирает его ручку. Хонджун бросил беспокойный взгляд на заканчивающего готовить американо Сонхва. Прямая спина, строгая линия губу, усталая морщинка меж бровей и тёмные синева под глазами, которую Хонджун не сразу разглядел под слоем какой-то косметики. Теперь он ясно видел, что Сонхва был странно изможден. — Пожалуйста. Перед ним поставили кофе, за который он уже заплатил. Сонхва даже не смотрел на него, переключив внимание на лежащий на стойке телефон. Теперь беспокоясь за самочувствие Сонхва, Хонджуну даже не пришлось искать в себе смелось, чтобы спросить: — Простите… — неловко произнёс он. — У вас всё хорошо? Сонхва медленно поднял к нему взгляд. — То есть, — мгновенно смутился Хонджун. — Это не моё дело… простите. Но вы кажетесь уставшим. Я… может… я могу вам чем-то помочь? Сердце билось в бешенном темпе. Хонджун с замиранием сердца ждал ответ. Но когда губы Сонхва сжались в тонкую полоску, будто пытаясь сдержать презрение, Хонджун внезапно почувствовал страх. — Вы… — начал было Сонхва, но внезапно прервал себя и уже спокойнее продолжил. — Всё в порядке, не берите в голову. Это личное. Вы будете ещё заказывать? — Нет, — мгновенно ответил Хонджун. Он не заметил, как выпрямился по струнке под холодным взглядом его звезды. — Мне нужно идти. До свидания. — Всего доброго, — формально ответили ему, когда Хонджун чуть не забыв кофе попытался деревянной походкой выйти из кафе, но быстро вернулся чтобы забрать свой заказ. Выскочив из кафе с обжигающим пальцы напитком, Хонджун старался не ускорять шаг. Он едва держался чтобы не перейти на бег под этим осуждающе колким взглядом Сонхва. Прошло две недели. Хонджуна тревожным зудящим чувством стала преследовать мысль, что он проебался. Сонхва заблокировал возможность комментировать свои посты в соц. сетях, а некоторые профили даже скрыл от сторонних пользователей. Человек любивший постить фотографии по несколько раз в день не публиковал ни одной в течении двух недель. Лишившись одного из самых приятных занятий, просмотра новых фотографий своей звезды, Хонджун ощутил первый тревожный звоночек. Вторым стал — смена маршрута. Путь выученный Хонджуном чуть ли не наизусть и который, он мог повторить с закрытыми глазами теперь всё время менялся. Сонхва выбирал более длинную дорогу до дома. Старался ходить только по главным улицам, где тут и там сновали люди. Частенько по дороге заходил в магазины и оставался там так долго, что Хонджуну становилось натурально холодно ждать его ранней весной на улице. А первый раз, когда Сонхва резко обернулся в его сторону, чуть не вызвало у него сердечный приступ. Хонджун чудом скрылся в ближайшем переулке и простоял там ещё десять минут, пока точно не был уверен, что Сонхва ушёл дальше. Но самым неприятным всё ещё оставалось сдержанное отношение Сонхва к нему. Даже если в кафе было полно народу и для поддержания имиджа владелец был обязан с улыбкой оказывать ему сервис, он улыбался ему безучастно. Лишь слегка приподнимая уголки губ. И это загоняло Хонджуна в по-настоящему отчаянную тоску. Почему? Почему всё так происходит? Беспокойство заставляло Хонджуна беспрестанно нервничать. И по большей части из-за того, что он так и не понял — знает ли Сонхва о его преследованиях или нет? Знает ли он, что именно Хонджун его преследует? Ведь он ни разу не обвинил его в этом. Хонджун столько раз продумывал, что скажет и что сделает, если однажды его поймают за его хобби. У него было подготовлено сотни ответов почему он шёл именно в ту сторону, в которую шёл Сонхва, почему он так часто ходит в это кафе и даже почему пишет комментарии под постами парня. Он не делал ничего, что выходило бы за рамки законов, просто был слегка навязчив только и всего. Даже так он думал, что будет хоть какая-то реакция, если его спалят. Больше всего он, конечно, боялся полиции. Сама мысль оказаться в участке заставляла его тело трястись от страха. Сонхва лишь с каждым днем выглядел всё усталее и раздражённее, но даже не пытался накричать на него. А значит возможно дело в чём-то другом. И возможно Хонджун всё ещё в безопасности. Но продолжать наблюдать за Сонхва становилось неотвратимо тревожнее. Несмотря на это его одержимость и жажда получать хоть какое-то внимание его звезды никуда не делись. А лишь стали ещё сильнее, лишённые привычной подпитки. Именно поэтому он не мог удержать себя. Ведь эта возможность представилась ему спустя две недели голодного существования без внимания Сонхва. Шанс выпал благодаря звонкому и такому громкому голосу Уёна. Сонхва не было в кафе в тот день и Хонджун решил, что абсолютно бездарно потратил время придя сюда, но ровно до того момента, как не услышал разговор Уёна по телефону. И он мог поклясться чем угодно, что собеседником был Сонхва. — Хён, я говорю тебе, ты скоро с ума сойдешь такими темпами. Говорил Уён в беспроводной наушник, торчащий в его ухе, пока расставлял свежевымытые чашки на разогретую кофемашину чтобы они оставались теплыми для подачи следующих напитков. — Если ты не пойдёшь со мной, я клянусь, что притащусь с Ёсаном к тебе с ночевкой и останусь как минимум на неделю. Тебе пора перестать накручивать себя и пойти развеяться. Господи, да даже напиться в конце концов. Всё лучше, чем отсиживаться дома и превращаться в отшельника. Уён на мгновение замолчал и нахмурившись слушал ответ. — Нет, сегодня! — с нажимом произнёс Уён. — Я приду за тобой в восемь и только попробуй не быть готовым к этому времени. Да, в тот же самый. Немного танцев ещё никого не убило. К стойке подошёл посетитель и Уён обернулся, когда услышал, что его зовут. — Всё хён, я пошёл, пока твоё кафе не загнулось без владельца. Сегодня в восемь. Пока. Смахнув звонок с телефона, Уён снова положил его в карман фартука и внимательно принялся слушать клиента. Хонджун стоял у клуба с восьми. Он не мог пропустить появление Сонхва. Поэтому всё это время ожидал недалеко от входа, когда в потоке людей замелькает знакомая фигура. По правде говоря, после того дня, когда он увидел Сонхва с другим мужчиной, ему претила сама мысль снова оказаться в этом месте. Даже в те дни, когда Сонхва посещал клуб он так же стоял у входа в ожидании или сразу шёл домой, чтобы не увидеть ещё чего-нибудь что окончательно разобьет его сердце. В каком-то смысле это даже казалось Хонджуну забавным протестом своей одержимости. Но в этот раз он дошёл до той степени отчаяния, где он готов был вытерпеть ещё одну сцену с поцелуем лишь бы увидеть что-то отличающееся от равнодушного взгляда в его сторону. В этот раз он подготовился лучше. Взял больше денег, привёл себя в порядок и оделся как можно более прилично, чтобы точно пройти фейс контроль. Его целью сегодня было снять как можно больше видео, где Сонхва улыбается, танцует и выглядит также прекрасно, как и всегда. Пришлось прождать час, но это стоило того. В этот раз Хонджун прошёл раньше Сонхва и его спутников — Уёна с Ёсаном. Поэтому, когда они прошли мимо него, выйдя из коридора ведущего ко входу, он прекрасно видел куда они направляются. Снова второй этаж, небольшая огражденная зона с диванчиками и столиками. Хонджун встал у перил балкона, что был по всему этажу и притворялся что слушает оглушающую со всех сторон музыку и смотрит на танцпол, когда на самом деле украдкой следил, что происходит за столиком. Сонхва пил малыми порциями, но часто. Вспоминались посты, где тот признавался, что не очень хорошо переносит алкоголь и сейчас Хонджуну, казалось, что Сонхва немного приврал ведь даже несмотря на количество рюмок его звезда выглядела до невозможности горячо. Кожаная куртка, обтягивающая грудь, чёрная майка, свободные джинсы и берцы. Даже его плечи выглядели шире, Хонджун только недавно стал замечать, что частые походы в спортзал не прошли для Сонхва бесследно. А с этой укороченной причёской его пухлые губы и нос с волевой горбинкой отчётливее выделялись на лице, делая всего Сонхва безумно сексуальным. Смеясь над чем-то что сказал Уёна, Сонхва откинул со лба волосы и Хонджун сглотнул тягучую слюну, отвернулся к танцполу на первом этаже. Ещё не хватало чтобы его спалили просто из-за того, что Хонджун не может отвести взгляд. Он вообще не понимал, как можно посмотрев на этого человека, не залипнуть на добрые полчаса. Не считая уставших ног и периодической надобности притворяться, что Хонджун тоже пришёл в клуб веселиться, вечер проходил отлично. Он даже не так нервничал, как в первый раз от окружающей его толпы и громкой музыки. Возможно, потому что теперь рядом был Сонхва и просто при взгляде на него, Хонджун чувствовал, что готов вытерпеть этот хаос ещё немного. Ему даже удалось снять несколько удачных кадров смеющегося Сонхва. Кадров того, как он расслабленно откидывается на спинку дивана и даже кадров, где он уже без кожаной куртки опрокидывает в себя ещё один шот. А когда троица спустилась на первый этаж у Хонджуна затряслись от радости руки ведь ему удалось снять видео того, как танцует его звезда. Всё это спустя недели голода пьянило его и без алкоголя. Но в какой-то момент в мозгу резко щёлкнуло и убрав телефон, он поражённо повернулся к оставленному без присмотра столику, где только недавно расслабленно сидел Сонхва. Куртка. Закинутая на спинку кожаная куртка манила его самыми сладкими перспективами на свете. Вот он лежит, укутавшись ей на кровати, вот обнимает, вдыхая запах духов и тела Сонхва. Одев её на своё голое тело, он даже мог подрочить поддавшись новым, куда более развращённым фантазиям. И всё это так близко, буквально в десятке метров, стоило лишь проявить немного смелость. Сглотнув, Хонджун направился к столику. В голове проносились вихрь убеждающих мыслей. Они сейчас внизу, танцуют и даже не подозревают о его присутствии. Вокруг все слишком заняты собой и даже если это воровство, то какая разница. Сонхва купит себе ещё сотню таких. А для Хонджуна это возможно единственный шанс почувствовать запах и тепло его звезды так близко. И всё же он не удержался и прижал ткань к лицу. Вздохнув полной грудью, он на мгновение пропал из реальности. Строгий запах цветов, чего-то древесного и лёгкий аромат пота. Боже он мог бы вдыхать его вечно. На него даже никто не посмотрел, когда он подошёл к чужому столику. Если это было так просто, то стоило сделать нечто подобное намного раньше. Сейчас его лучшим трофеем было потное полотенце из зала и ещё несколько незначительных вещичек оставленных Сонхва то тут, то там. Казалось, он о них даже не вспоминал. Но кто же знал, что забрать что-то такое интимное и близкое к телу как куртка будет настолько просто. Это же чистое безумие, как легко ему удалось … — Сволочь! Так всё время это был ты! Хонджун даже не успел осознать всю мощь нахлынувшего на него ужаса от резкого голоса позади, когда его, вцепившегося мертвой хваткой в куртку толкнули в плечо и развернули к источнику крика. Уён. Он смотрел на него со смесью гнева и презрения. А увидев его лицо, яростно зарычал и ещё больнее сжал его плечо. — Что, извращенец, ручки показалось мало и теперь воруешь по-крупному? Ноги казались ватными и Хонджун не знал упадет ли он сейчас на колени или описается от страха. — Я знал, — Уён угрожающе оскалил зубы. — Я знал, что это ты. Ёбаный чудик, ты же даже не догадывался, что в кафе есть камеры? Сонхва сказал забить. Может тебе просто очень нужна была ручка в тот момент. Но это же не единственный случай, верно? Хонджун попытался вырваться, но Уён выбросил руку вперёд и покарябав его кожу схватился за ворот его рубашки и грубо встряхнул. — Ты хоть представляешь до чего довёл хёна? У него почти нервный срыв. Он спать не может от тревоги. Думал, что сходит с ума, потому что его вещи внезапно пропадают и постоянно кажется, что за ним кто-то наблюдает. А это не его фантазии. Это, блять, правда был ты! Хонджун давно выронил из рук куртку и теперь онемевшими пальцами пытался отодрать от себя руки Уёна. Его поймали. Он до сих пор не мог поверить в это. Но теперь Уён всё знает. И если Хонджун сейчас же не выберется отсюда, то… — Сейчас придёт Сонхва. Эти слова обрушились на Хонджуна ледяным страхов. — Я расскажу ему, что больным извращенцем, преследующим его был ты. Даже не думай, что я отпущу тебя до того, как ты не окажешься в полицейском участке. Кажется, в тот момент здравый смысл наконец возобладал в Хонджуне и вместо того, чтобы обмякать от страха в руках Уёна, он резко толкнул ногой парня от себя. Уён держал зло и крепко, но даже его сбил с толку это выпад. На мгновение ослабевшие руки были быстро сброшены с себя Хонджуном. Он едва увернулся от новой попытки схватить его рубашку. Пригнувшись, он проскользнул под плечом Уёна и с прытью, которой у него никогда не было, побежал к лестницы со второго этажа. В его спину тут же раздались крики. Но людям вокруг будто было плевать на его побег, они лишь удивлённо оборачивались, когда он продавливался через них. Видя только путь перед собой, Хонджун через пару минут уже был на холодном воздухе улицы. Он даже не забрал уже свою куртку. Сейчас единственное, что он мог делать это бежать вперёд изо всех сил, что ещё были в его теле. Казалось, он всё ещё слышал крики Уёна за спиной и из-за этого его спина покрывалась холодным потом. Он прыгнул в ближайшее такси, стоявшее на обочине дороге. Водитель удивлённо вылупился на него, когда Хонджун хлопнул дверью и принялся дышать и кашлять, как загнанная антилопа перед смертью. — Молодой человек, вам куда? — со строгим взглядом произнёс мужчина. — Ха… парк… кх-ха… Сан…до… Горло сильно болело и Хонджуну казалось, что его организм больше никогда не надышится кислородом, потому что сколько не дыши ему всё ещё было мало. Водитель снова окинул его подозрительным взглядом, но что-то прокряхтев повернулся к рулю и завёл машину. Названный парк был недалеко от квартиры Хонджуна. Там если что он мог бы скрыться, а потом незамеченным добраться до дома. В ушах всё ещё стоял гул от клубной музыки и глухих ударов собственного сердца. Хонджуна крупно трясло и всё что он сейчас способен был сделать в своём состоянии это согнувшись, закрыть лицо руками, пока рыдания вперемежку с кашлем рвались из его горла. Он задыхался от слёз, не обращая внимания как громко плачет. Страх от пережитого разом обрушился на его слабое тело. И чувствуя, что разваливается Хонджун в полной мере осознал — теперь всё кончено. Никогда. Он больше никогда не сможет увидеть Сонхва. Теперь он знает. Все они знают, что Хонджун преследовал его. Сонхва теперь ненавидит его…. Его ждёт одиночество и боль, боль, боль… Шмыгая и продолжая отрывисто дышать, но не плакать, Хонджун замер. Отупело он уставился на свои мокрые от слёз руки, а затем поднял голову к водителю. — Простите… — мелкий икающий вздох. — Я хочу изменить адрес. Водитель недовольно цыкнул, наверное, не на шутку раздраженный устроенной в его машине истерикой. — Вы не могли сразу решить? Куда вас вести? Хонджун слабо ухмыльнулся. — Не волнуйтесь, — успокаиваясь сказал он. — Тут недалеко.

***

Когда замок приветственно пиликнул, а дверь распахнулась. Хонджун подумал, что это какая-то вселенская шутка. Неужели Сонхва за всё это время так и не поменял код от своей квартиры? Хонджун ещё мгновение неверяще пялился в темноту проёма, а потом смело шагнул внутрь. Зажегшийся в коридоре свет озарил пространство следующей за ним гостиной. Словно оказавшись перед вратами храма Хонджун в благоговении не решался ступить дальше порога. Но время безжалостно уходило и ему нужно было действовать сейчас, либо никогда. Сделав шаг на лакированный деревянный пол Хонджун тут же, отдёрнул ногу. Он не снял обувь. Он затопчет тут всё своими следами и тогда Сонхва поймёт, что в его доме кто-то был. Но и времени в обрез, вдруг срочно понадобиться уходить. Немного помявшись, он всё-таки снял обувь, правда на всякий случай запихал её под недалеко стоящую обувницу. На первый взгляд под ней не сразу их разглядишь. Хонджун ступил на твёрдый холодный пол и пройдя дальше дрогнул, когда свет в коридоре за ним выключился. Пришлось нащупывать выключатель в гостиной. Квартира Сонхва оказалась куда больше, чем представлял её с улицы Хонджун. Просторная гостиная, дверь на кухню и ещё один коридор ведущий в спальню, уборную и гардеробную. Обстановка и обилие пространства как нельзя лучше подходило его звезде. Изящный, но всё равно по-домашнему уютный дизайн. На диване мягкие подушки, на полу пушистые ковры, белые и пастельные тона перемежались со стильными серым и чёрным. Хонджун осторожно обходил гостиную привыкая к обстановке. Он всегда знал, что Сонхва слишком аккуратный чтобы оставлять вокруг себя грязь или беспорядок. Отчасти поэтому Хонджун снял обувь. Он знал, как Сонхва переживал о беспорядке в кафе. Одним из первых подходя убрать со столика, даже если не был обязан или протирал витрину с десертами, каждый раз как поток клиентов отступал и у него была спокойная минутка. Ему было грустно думать, что Сонхва зайдёт домой и испугается если увидит его следы. Как бы сильно Хонджуну не хотелось осмотреть весь дом, он пришёл сюда с другой целью. Зайдя в спальню, он вдохнул воздух полной грудью. Боже… Здесь всё пахло Сонхва. И если раньше Хонджун только мельком улавливал этот запах в кафе, то здесь он был везде. У него вспотели ладони, когда он зашёл внутрь. Здесь. Прямо в этом месте спит его Сонхва. Читает книгу перед сном, одевается перед работой, на этой самой кровати нежится в постели по утрам и даже… просто думая об этом становиться жарко — удовлетворяет себя. Хонджун упал ничком на двуспальную кровать и завозившись на гладком белье с наслаждением прижал к своему лицу подушку. Это лучший и самый худший день в его жизни. Как долго он мечтал вот так вот оказаться в этой постели. Да, ему никогда не стать его любовником, никогда не провести на этой кровати жаркую ночь с ним. Ему не светит даже совместный завтрак. Ему вообще больше ничего не светит. Наверное, он загнётся в ближайшие полгода, если не сможет привести свою жизнь в хоть какое состояние порядка. Один раз он уже почти закончил всё, но ему вовремя помешали. А сейчас… сейчас мешать будет некому. Хонджун ещё раз вдохнул аромат, шедший от подушки, и счастливо улыбнулся. Сейчас в это мгновение он очень даже счастлив. Ещё немного. Он полежит так совсем чуть-чуть, а потом встанет и пороется в вещах Сонхва. Если уж им суждено расстаться сегодня, он заберёт с собой что-нибудь на память — нечто значимое и не менее прекрасное, чем его звезда. Чтобы легче было справиться с тем чудовищным одиночеством, что ждёт его за углом. Оно уже прорывается сквозь трещины его защитного купола, который раньше бережно создавался с помощью Сонхва. В тишине квартиры раздалось пиликанье дверного замка. Глаза резко распахнулись, а сердце в груди с каждым ударом начало ускоряться. Хонджун подорвался с кровати и чуть не упал носом в пол, но вовремя удержал равновесие. За долю секунды приняв решение, он быстро как только мог принялся укладывать всё на постели так как было. Кто бы это не пришёл. Сонхва, Уён, кто-либо ещё у него был только один вариант — скрыться под кроватью. А затем дождаться, когда человек уйдет и убираться из квартиры со всех ног. Пространство под кроватью было уже чем казалось, и он еле втиснул свою задницу под неё. Ему казалось, что он бесконечно медлит, когда в реальности забился туда как в нору за считанные секунды. Под кроватью было темно и тихо. Руки тряслись, а сердце так бешено стучало, требуя нового притока кислорода, что Хонджун пришлось зажал себе рот, чтобы не дышать так громко. Он буквально чувствовал, как бледнеет, а кровь схлынывает с лица. В спальне он не включал свет. В коридоре он выключился сам. А что в гостиной? Если свет горит, то Сонхва давно уже всё понял. А если это не Сонхва? Хонджун же натурально вломился в чужой дом. Кто бы это ни был, если его поймают, то вызовут полицию и тогда его посадят. А это хуже всего, что только может представить Хонджун. Он прислушался. В квартире было очень тихо. Тот, кто зашёл будто до сих пор стоял в коридоре. Хонджун отнял руки от лица чтобы вдохнуть немного воздуха. В гостиной раздались звуки шагов. Человек шёл неторопливо. Звуки раздавались то далеко, то будто бы близко. Когда дверь в спальню распахнулась Хонджун снова вжал ладони в лицо, чтобы не издать случайно звук. Но время шло, человек будто просто стоял на месте не собираясь уходить, а у Хонджуна уже кончался воздух. — Либо ты вылезаешь сам. Либо я запираю тебя в этой комнате до приезда полиции. Всё в теле оцепенело. Это был Сонхва. И от того, как строго и низко звучал его голос внутренности похолодели. Хонджун даже представить не мог что ему когда-либо будет страшно слышать его голос. — Думаешь я шучу! — внезапно громко рявкнул голос отчего Хонджун дёрнувшись ударился затылком о перекладины. — Сейчас же вылезай, ублюдок! Я знаю, что ты под кроватью. У тебя нога торчит. Хонджун спешно завозился и принялся выбираться из-под кровати. Всё его тело ощущалось чужим и деревянным, настолько он прибывал в шоке. Он так и не поднялся с пола. Сидя на коленях, он всё ещё неверяще смотрел в пол. — Так это был ты. Из уст Сонхва это звучало как приговор. Хонджун неуверенно поднял взгляд и у него тут же перехватило дыхание. Сонхва стоял над ним угрожающе зажав в одной руке настольную лампу с аккуратным абажуром, а его взгляд был полон гнева и разочарования. — П...прости, — едва выговаривая слова замямлил Хонджун. — Я не хотел, чтобы так… Я не сделал ничего плохого… — Ты вломился ко мне в дом! Резко прервал его Сонхва и Хонджун в страхе вжал в себя голову, уставившись в пол. — Я думал, что спятил! — гневно продолжал парень. — Вечное чувство, что за мной кто-то наблюдает, пропадающие вещи, которые ещё 5 минут назад лежали там, где я их оставил. Я уже месяц нормально спать не могу, а ты как ни в чём не бывало приходишь в моё кафе и думаешь, что не делаешь ничего плохого? Ты просто больной. Хонджун весь съежившись поджал губы. — Я звоню в полицию. Поражённо вскинув голову, Хонджун увидел, как Сонхва достаёт телефон из кармана джинс. — Нет… Постой! Он потянул к парню руку, но тот в отвращении отступил и тогда Хонджун рухнул телом на пол и принялся умолять. — Я больше никогда не подойду к тебе. Пожалуйста, что угодно, только не полиция. Можешь побить меня если ты зол. Я… я сделаю всё… всё что хочешь… Тело тряслось в ужасе, а на глаза невольно наворачивались слёзы. Неожиданно всё что он делал до этого, его меланхоличная одержимость Сонхва и его страх перед одиночеством всё это показалось такой сущей мелочью перед лицом пугающей реальности. Если приедет полиция, то его посадят. А тюрьма представлялась ему неведомо ужасающим местом, по сравнению с его маленькой квартиркой, где было тоскливо, но всё же по-своему уютно. У него хотя бы был шанс выбраться из своей депрессии и начать всё заново. В тюрьме у него больше не будет шансов. — Только раз, — уже не скрывая всхлипывал Хонджун. Он смотрел на Сонхва снизу вверх едва видя того из-за слёз. — Прошу, прости меня всего лишь раз! Я исчезну, ты меня больше никогда не увидишь. Только… отпусти меня. Сонхва даже не смотрел на него, набирая номер, а затем прижав телефон к уху. — Ты сам виноват. Не стоило этого делать с самого начала. Это твоя ответственность. По другую сторону связи раздался щелчок и послышался голос офицера. Хонджуну показалось, что он падает в пропасть. Всё чем он жил, всё что он делал лишь бы продолжать эту жалкую жизнь — всё вмиг оказалось бессмысленным. Но даже так его тело инстинктивно схватилось за штанину Сонхва, а разум сделал последний рывок и Хонджун прокричал. — Нет! Это твоя ответственность! Это ты остановил меня! Если бы ты не спас меня, ничего бы из этого не было. Ты во всём виноват… это из-за тебя…из-за… Его крик перешёл в неразборчивые полные незаслуженной обиды рыдания. И именно тогда прозвучал голос Сонхва: — О чём ты? Внезапно Сонхва нахмурился, уставившись на него вниз. В трубке что-то говорили, но он ждал, что скажет Хонджун. — Тогда на мосту… — всхлипывая, с отчаянием смотрел на него Хонджун. — Ты сказал, что если продолжать жить, то у меня найдётся поводы радоваться жизни… Что надо только подождать и не сдаваться. Сонхва удивлённо моргнул. — Я не сдался! — обиженно воскликнул Хонджун. — Я сделал, как ты сказал. Поэтому это ты виноват. Надо было просто дать мне умереть… Под носом было мокро, а слёзы не переставали течь и Хонджун случайно смахнул на пол очки пытаясь вытереть влагу рукавом. Он не заметил, как Сонхва отключил звонок и с интересом уставился на его плачущее лицо. — И ты решил преследовать человека, спасшего тебе жизнь? Он чувствовал, как его волос коснулась рука и схватив их приподняла кверху, оголив и задрав лицо. Но Хонджуну было так ужасно обидно на то, как несправедливо всё складывается в его судьбе, что он совершенно не придал этому значения. — Я… я не хотел… — Хонджун размыто видел над собой фигуру Сонхва и ему больно было осознавать, что этот человек на самом деле его ненавидит. — Просто, когда я впервые пришёл, ты не узнал меня. А потом… потом мне просто стало интересно, как ты живёшь и что ты любишь. Я просто смотрел, мне хотелось быть к тебе ближе… Хонджун громко всхлипнул, зажмурив глаза. — Я знал, ты бы никогда не посмотрел на такого, как я. Поэтому я ничего… не мог сделать. Мне хотелось хотя бы… наблюдать за тобой… Поглощенный слезами и своим горем, Хонджун отстранился от этой реальности и совсем не заметил, что Сонхва даже не пробует его перебивать. Да и с полицейским совсем не разговаривает. Поэтому он удивлённо распахнул глаза, когда услышал следующее: — Значит, ты хочешь сказать, что делал всё это потому… что я тебе нравлюсь? Проморгавшись, Хонджун, наконец, смог разглядеть выражение лица Сонхва и странным образом он совершенно его не понял. — Или я ошибся? — строго приподняв бровь спросил парень. — На самом деле ты правда больной на голову и, наверное, хотел меня сегодня зарезать в моей же квартире? — Нет! — испуганно воскликнул он и даже принялся мотать головой, только сейчас поняв, что его держат за волосы. — Ты мне нравишься! Самого начала, ты мне всегда нравился! Взгляд Сонхва смягчился и Хонджун с надеждой подумал, что нашёл правильные слова, чтобы его отпустили. — Как тебя зовут? — спокойно спросил Сонхва. — Ким… Ким Хонджун. Сонхва оценивающе прошёлся по нему взглядом. Внезапно Хонджун почувствовал себя несчастным грызуном перед огромной змеей. Рука с его волос переместилась ниже и Хонджун настороженно попытался отклонить голову, когда кончики пальцев коснулись его мокрой щеки. Ещё никогда рядом с Сонхва он не испытывал такого странного чувства. — Хонджун. Собственное имя из этих уст ощущалось нереальным. Совершенно растерянный, Хонджун посмотрел вверх. — Ты же не считаешь, что то, что я тебе нравлюсь хоть как-то оправдывает всю ту хрень что ты творил? Голос Сонхва звучал поучительно и строго. Этот всё ещё прекрасный, как божество человек возвышался над ним с аурой властного существа и Хонджун находился в смятении, впервые осознав, что Сонхва способен подавлять лишь своим присутствием. Это всё никак не вязалось с тем очаровательным образом в его голове. — Я… — запинаясь произнёс Хонджун. — Я был не прав. Теперь я понимаю, что не должен был этого делать. — Но этого мало. — Я могу заплатить, — нашёлся с ответом он. — Сколько скажешь, если позволишь мне уйти… Хонджун замолчал, когда Сонхва неожиданно наклонился к нему. Было так обескураживающе видеть это красиво лицо так близко вживую. — Деньги мне не нужны, — спокойно произнес Сонхва и его глаза казались непривычно тёмными. — Но и отпустить я тебя просто так не могу. Из-за тебя я пережил ужасное состояние. Я даже на улицу боялся выходить. Поэтому я хочу, чтобы ты взял на себя ответственность. Ты же это сделаешь? Хонджун часто закивал. — Скажи вслух, — настоял Сонхва. — Я возьму ответственность, — как заведенный повторил он. Теперь он понял, что ему вовсе не показалось и от Сонхва правда шёл запах алкоголя. Может быть, поэтому он так странно себя ведёт? Удастся ли Хонджуну воспользоваться его состоянием и сбежать? Хотя тяжёлый взгляд Сонхва, казалось, пригвоздил его к полу и на то, чтобы встать не было ни малейших сил. — Посмотрим, можно ли верить твоим словам. Сонхва выпрямился и Хонджун наконец-то почувствовал, что может перевести дух. Правда удалось ему это ровно до того момента, пока Сонхва не принялся расстегивает ремень, а затем ширинку на своих джинсах. И без того пребывающее в стрессе тело оторопело. Контакты в мозгу никак не сходились и не помогали сложить картину того, что происходит, пока Хонджун не увидел у своего лица полувставший член, а его волосы снова не схватила рука. — Я думал увижу больше энтузиазма раз тебе нравлюсь, — усмехнулся Сонхва наблюдая за его шокированным лицом. — Что… — Я целый месяц боялся показаться на улице, — обвинительно произнёс парень. — Мог находится только на работе или дома. А я человек со здоровыми потребностями и помощь рукой меня едва ли удовлетворяет. Благодаря кое-кому всё дошло до того, что даже общение с новыми людьми стало вызывать стресс. Сегодня я планировал наконец-то забить на всё и расслабиться, но даже здесь ты мне помешал. Поэтому возьми на себя ответственность и разберись с этим. Хонджун не успел даже пикнуть, когда его лицо вжали в пах рядом со стволом и потерлись им о щёку. — И если мне всё понравится, то я не стану вызывать полицию и отпущу тебя. Хватка ослабла и дрожа Хонджун посмотрел вверх на совсем другого человека. Не того, которого он знал под именем Сонхва. — Что… — глупо повторил Хонджун. — Но… это… Его лицо пылало от вмиг накрывшего его смущения и от того, что кожа чувствовала теплый член Сонхва. Хонджун ощущал лицом даже короткие волоски у самого основания. — Или же тебе больше импонирует идея отправиться за решётку? — непринужденно уточнил Сонхва. Хонджун горестно поджал губы на что парень над ним отпустил его волосы. — Хонджун, разве не этого ты хотел? Сонхва ободряюще провёл ладонью по его лицу. — Сколько ты уже за мной следишь? Два? Три месяца? Я помню тебя в моём кафе ещё с осени. И всё это время ты подавлял свои желания. Но вот ты здесь, а я перед тобой. Сонхва обвёл его губы большим пальцем, а затем надавил на нижнюю, слегка приоткрывая. — Неужели тебе не хочется хотя бы попробовать? Потом ведь будешь жалеть о своём выборе. Мысли в голове роились и сталкивались и во всей этой панике никак не могли найти правильного ответа. Хонджун видел перед собой Сонхва свою прекрасную великолепную звезду, которой привык восхищаться и боготворить. И даже сейчас, когда всё в его теле трясётся от страха, это благоговейное чувство всё равно пробивается в промежутках паники. Сонхва продолжал смотреть на него этим тёмным пронзительным взглядом и Хонджун не знавший его таким боялся сделать лишнее движение, не зная, что может последовать за этим взглядом. Но самым пугающим всё ещё оставалась возможность угодить за решётку. Казалось, Сонхва не впечатлили ни его рассказы о попытках свести счёты с жизнью, ни привязанность Хонджуна. Поэтому он не был уверен, что откажись, тот просто так его отпустит. Неуверенно сглотнув, Хонджун опустил взгляд вниз от пугающих глаз Сонхва и робко прижался губами к его члену. — Хорошо, — услышал он одобрительное сверху. — Постарайся не кусаться, договорились? Член Сонхва слегка расслабился в процессе их разговора, поэтому пока Хонджун осторожно касался его губами. Сонхва несколько раз провёл по стволу рукой, чтобы восстановить твёрдость. Добравшись до головки, Хонджун замешкался и почти сразу почувствовал, как её прижимают к его губам. — Не стесняйся, Хонджун, а то мне становиться скучно. Сердце волнительно стучало о грудную клетку, но единственное что ощущал Хонджун в теле это свои губы и то, как на них давит кончик члена. Хонджун разомкнул губы и пустил его внутрь. Сонхва одобрительно замычал на то, как Хонджун принялся облизывать орган во рту. Пришлось постараться расслабить челюсть, потому что его рот оказался довольно маленьким местом для члена Сонхва. Слишком много времени прошло с последнего раза, когда Хонджун делал минет. И первые несколько минут он был сосредоточен на том, чтобы вспомнить, как правильно лизать, сосать и прятать зубы. Очнулся он лишь тогда, когда его волосы сжала рука, заставив посмотреть наверх всё ещё с членом во рту. — Я думал ты будешь совсем плох, — Сонхва казался удивлённым. — А ты оказывается опытный парень. Молодец. Покажи мне на что способен, Хонджун. Попробуй взять глубже. Хонджун невесомо кивнул и послушно подался вперёд, беря сразу больше половины. Рука в его волосах в удовольствии сжалась сильнее. Время, усталость, страх. Всё как-то затерлось и отошло на второй план перед накатывающими на него ощущениями. Чем чаще Хонджун сглатывал, слизывая вязкую соль с головки или чувствовал руки Сонхва гладящие его волосы, ушные раковины и шею, тем меньше здравомыслия оставалось в рассудке. Его заполняли ощущения, туманящие разум. Чувствуя трущуюся твёрдость между губ, Хонджун не мог ничего с собой поделать и то и дело бросал взгляды верх. В начале несмело из любопытства, а затем, чтобы ещё раз на пухлые прикушенные губы и вздернутые в удовольствии брови. Сонхва даже сейчас… особенно сейчас оказался в сотню раз прекраснее, чем в любой его фантазии. Блеклому воображению едва ли хватало навыков, чтобы представить подобное. Поэтому услышав очередной мягкий низкий стон, Хонджун поднял глаза вверх и непроизвольно задрожал сам, увидев масляный полный тяжёлого наслаждения взгляд устремленный на него. Хонджун ощутил, как горячо заныло у него внизу и первым прикрыл глаза, боясь случайно застонать в ответ на этот взгляд и навлечь на себя гнев. Всё казалось таким странным и нереальным. Будто Хонджун и правда спятил и сейчас мечется в горячечном бреду. Но он чувствовал в слюне вкус смазки Сонхва, слышал этот стонущий мелодичный голос, который каждый день мечтал услышать, приходя в кафе, а на губах от трения ощущалось покалывание. Запах тела Сонхва вторгался внутрь каждый раз, когда тот притягивал его голову ближе и Хонджун брал на сколько мог глубоко. Оказывается, Сонхва не пах цветами и кофе, как Хонджуну казалось раньше. То украденное полотенце и другие вещи не передавали и половины гаммы. Сейчас в запахе лишь отдалённо чувствовались оттенки цветочных духов. На самом деле он был более пряным и мускусным, от него вмиг обострялись рецепторы. И Хонджуну, казалось, что от близости с этим настоящим запахом у него томительно скручивается внизу живота. Из состояния транса вывел голос Сонхва. — Давай попробуем кое-что другое. Руки Сонхва мягко, но уверенно обхватили его голову. Хонджуну так и не дали отстранится от члена, и он часто дышал носом чувствуя, как давление в своём собственном паху становится невыносимым. — Попробуй взять его полностью, — сказал Сонхва. — Думаю твоя маленькая глотка сможет его принять. Только расслабься. Сонхва успокаивающе гладил его лицо. — Я не хочу делать тебе больно. Те места, где так ласково касались руки Сонхва, обдавало жаром. Затуманенным взором Хонджун смотрел на любопытно изучающего его взглядом Сонхва. Во рту было влажно и скользко от слюны, и чтобы сглотнуть больше Хонджун сам подался вперёд. Сонхва не отпускал его голову придерживая её. В этот раз Хонджун почувствовал, как член упирается ему прямо в смыкающуюся часть в горле, а Сонхва продолжает настойчиво, но мягко давить и тогда Хонджун прикрыл глаза и расслабил глотку делая глотающее движение. Член проник ещё глубже заполняя его без остатка, но Хонджун послушно расслаблялся желая как можно дольше ощущать это распирающее чувство. Он не заметил, как в поисках поддержки схватился руками за джинсы Сонхва, сжав ткань пальцами — Чёрт, — послышалось сдавленное сверху. Хонджун ощущал, как на глаза навернулись слёзы. Его отпустили, дав сделать пару глотков воздуха, а потом снова просунули внутрь, не давая двигаться самому, а скорее насаживая на член. В этот раз ему даже не нужно было стараться. Сонхва так быстро двигался в его рту, крепко держа его голову, что Хонджун лишь беспорядочно скулил. Когда ему нужно было больше воздуха, Сонхва замедлялся на пару секунду, а затем с новой силой наполнял его рот, то и дело толкаясь так глубоко, что Хонджун вжимался носом ему в пах. Хонджун совсем потерялся во времени. Казалось, всё что он мог контролировать это то, как хорошо он прячет зубы и как долго может держать расслабленным горло. В остальном же он был не властен над собой. Голова кружилась, а тело вибрировало от жара и зудящего чувства. Он не понимал было ему больше плохо или хорошо, но ощущения были такими странными, что он хотел, чтобы они побыстрее закончились. Хонджун сквозь вату слышал протяжные невозможно приятные стоны, а затем требовательный нетерпеливый голос. — Смотри на меня. Его голову откинули назад, сжав волосы и Хонджун при всём желании не смог бы прикрыть рот, когда на язык и губы разлилась тёплая жидкость. На лице тоже ощущалась влага, но даже так Хонджун не смел закрыть глаза. Наверное, он пришёл к какому-то катарсису, ведь всё что ему хотелось это снова заплакать, но уже от благоговейного трепета. Склоняющийся над ним Сонхва сейчас дарил ему всего себя. Никогда Хонджун не видел его настолько открытым, неподдельным и от того невозможно восхитительным. Томленный в удовольствии взгляд, вскинутый в отчаянии брови, порозовевшие кончики ушей и всё это на столь прекрасном лице. Всё это принадлежит человеку, который и на день не покидал мысли Хонджун на протяжении нескольких месяцев. Он просто был безнадежно слаб перед его звездой. — А твоё личико милое в сперме. Хонджун несколько раз моргнул, приходя в себя. Сонхва принялся снимать майку, чтобы стереть остатки спермы со своего члена и Хонджун осел на коленях, опустив взгляд. Тело трясло, а во рту было горько. Даже не думая, Хонджун сглотнул этот вкус. Значит теперь всё закончилось? От понимания, что он всё ещё в квартире Сонхва и на него вот-вот могут вызвать полицию, начал снова просыпаться страх. Но он же сделал всё как ему велели. Сонхва обещал его отпустить. А это значит Хонджун больше никогда его не увидит. Всё что сегодня произошло и этот незнакомый образ Сонхва так выбили Хонджуна из колеи, что у него сама собой появилась мысль, что, кажется, это к лучшему. — Хочешь вытереться? Сонхва протянул ему свою футболку и Хонджун помедлив неуверенно поднял руки и аккуратно взял в руки ткань. Раньше он бы чувствовал себя на седьмом небе от счастья держа в руках футболку Сонхва, сейчас же единственным его желанием было стереть подсыхающую жидкость с лица. Он почти закончил, когда внезапно почувствовал острый приступ удовольствия от давления внизу. Сжав ноги, он резко отдернул майку от лица. — Так я тебе правда нравлюсь, — с мягкой улыбкой смотрел на него сверху парень. Но привычная улыбка только настораживала, ведь взгляд у Сонхва был сосредоточен и направлен вовсе не на лицо, а ниже, туда, где его нога давила на возбуждённый член Хонджуна. — П… прости… не трогай… Хонджуну сейчас был настолько невообразимо стыдно, будто мать застала его прямо за дрочкой на гей порно. Он не мог ничего поделать со своим глупым телом, что привыкло реагировать на Сонхва так бурно. Даже несмотря на внезапный страх перед этим человеком, он мог лишь неловко держаться за ногу Сонхва, которой тот не отступая продолжала тереть его внизу. — Пожалуйста… — жалобно замялся Хонджун, неловко пытаясь отодвинуть от себя ногу. — Не надо… Внезапно Сонхва и правда его послушал, убирая ногу. Хонджун тут же прикрыл выпуклость в штанах краем толстовки. — Вставай. Он услышал строгий голос над собой и даже обрадовался мысли, что его сейчас с позором выгонят из квартиры. Но стоило Хонджуну пошатываясь подняться, как он услышал то, что его ввело в ступор. — А теперь раздевайся. Всё это время Хонджун не смел поднять глаз, но теперь с полностью растерянностью в них уставился на Сонхва. — За…чем? — едва слышно выдавил Хонджун окончательно переставая понимать, что происходит. — Потому что я хочу посмотреть правда ли ты возбудился от того, что отсасывал мне. Сонхва смотрел на него совершенно бесстрастно и серьёзно. Хонджун не смел пошевелиться. В голове тяжело волочились оправдания почему он не может этого сделать. Сонхва не дал им сформироваться в осмысленный отказ. — Значит, соврал мне? — со строгим осуждением посмотрел на него Сонхва. — Я не нравлюсь тебе, ты просто больной сталкер и пришёл меня прирезать. Наверное, прячешь в одежде нож? — Нет… нет… у меня ничего… — Тогда разденься, — настойчиво повторил Сонхва. — Думаешь я просто так тебе поверю? Или мне лучше вызвать полицию, чтобы убедиться? Хонджун загнанно смотрел на спокойное лицо Сонхва. Ему понадобилось пару мгновений, чтобы попробовать собраться с мыслями, но у него так это и не получилось, поэтому не понимая, что делает, он взялся за край своего худи медленно потянул вверх. Сейчас даже одежда казалась ему огромной и запутанной. Он потерялся в рукавах и как-то совсем неловко дрыгаясь стянул кофту через голову. — Давай быстрее, — поторопил Сонхва. — Или мне помочь тебе? Хонджун замотал головой, боясь того, как Сонхва собирался помогать ему и негнущимися пальцами стал стягивать с себя теперь майку. Когда штаны и даже носки оказались на полу, Хонджун несмело взглянул на Сонхва. Тот так же невозмутимо смотрел ему в глаза. — Ты не закончил, — сказал он. Хонджун стоял в одних трусах от смущения, не решаясь к ним даже прикоснуться. — Хонджун, — послышался ласковый голос. Хонджун удивлённо поднял взгляд услышав, как внезапно нежно произнесли его имя. А ведь раньше он даже не надеялся услышать его из уст этого человека. — Мы же договорились что ты разденешься. Сонхва мягко улыбался ему. Хонджун за эти недели успел забыть, как нежно его звезда может улыбаться. Он скучал по этой улыбке, которые получал раньше только заказывая кофе. — Я хочу посмотреть на тебя, — так же мягко продолжал Сонхва. — Ты же сделаешь это для меня? В голове стало совсем пусто. Перед ним снова был Сонхва, которого он так предано боготворил все эти месяцы. Раньше ради того, чтобы Сонхва подольше поговорил с ним, улыбнулся ему, прикоснулся, Хонджун был готов отдать всё что угодно в своей жизни. Потому что ничего лучше, чем Сонхва в его жизни и не было. Хонджун неторопливо, боясь встретиться Сонхва взглядом стянул с себя трусы. Не зная куда деть руки он неловко скрестил их в районе живота. — Хорошо, — мягко выдохнул неподалёку голос Сонхва. Хонджун чувствовал на себе его взгляд. Цепкий и горячий. Казалось его внимательно оценивали, окуная в смущение с ног до головы. От того каким нереальным казалось происходящее, Хонджун совсем потерял волю что-либо предпринять. — Больно было делать татуировку? Хонджун вздрогнул, когда его плеча аккуратно коснулись пальцы. Сонхва оказался неожиданно близко. Он приподнял его руку и внимательно разглядывал чёрные символы от подмышки до сгиба локтя. — Так, тебе было больно? Я слышал в этом месте кожа особенно чувствительна. Сонхва провёл пальцами прямо по татуировке. — Нет, — негромко ответил Хонджун. Он завороженно следил как его касаются красивые пальцы. В этот момент он даже забыл, что абсолютно обнажён. Руки, что он представлял на себе бесчисленное множество раз оказались грубее его собственных. Возможно ли что это потому, что Сонхва часто поднимает тяжести в зале или работа в кафе не так проста, как кажется на первый взгляд? — «Никто меня не любит», — проговорил Сонхва рассматривая татуировку. — Я не сразу понял. Думал это графический рисунок. Кто придумал дизайн? — Я, — всё так же оглушенный непониманием на автомате ответил Хонджун. — Вот как? — проговорил Сонхва. — Очень красиво. Сердце радостно заколотилось под рёбрами. Хонджуну, казалось, что мир превратился в какую-то розовую забивающую эфир вату. В голове раз за разом как эхом крутилось «Красиво, красиво, красиво». Сонхва понравился его рисунок. Сонхва хоть что-то оценил в нём. Сонхва снова добр к нему. Погруженный в это теплое чувство маленького признания, Хонджун пропустил момент, когда рука с его татуировки переместились на его плечо, а затем на шею. Слегка погладив, она спустились ниже к его груди и уже там сначала помяла мягкую кожу, а в следующее мгновение по-свойски сжала упругую мышцу. Зачарованный мягким голосом и тёплыми прикосновениями Хонджун как-то совсем потерялся в том, что происходит. Поэтому, когда Сонхва попросил его повернуться к кровати и встать на четвереньки, Хонджун лишь непонимающе уставился на прекрасное лицо своей звезды. — Думаешь я буду вечность ждать? — спокойно улыбаясь произнёс Сонхва. — Давай, Хонджун, поторопись. Сонхва развернул его к кровати и надавил на плечи. Хонджун послушно опустился на пол. — Вставай на колени, а грудью ложись на кровать. Хонджун не пытаясь думать, он принял требуемую позу. В нём не было даже малейшего понимания, что хочет от него Сонхва. Но пока он так ласково говорил с ним, казалось Хонджун может сделать всё что угодно. В конечном итоге он выполнил свою часть сделки. Отсосал, слёзно извинился, а если Сонхва попросит денег он отдаст столько сколько тот пожелает. Осталось только дождаться, когда Сонхва его отпустит. Возможно, он заставил встать его в эту странную позу, чтобы напоследок унизить или посмеяться над ним. Показать, как низко сейчас опустился Хонджун. Но ему не привыкать. Сонхва просто не знает, что когда тебя пытаются унизить легче всё отстраненно принять и тогда задирам станет просто неинтересно продолжать. Хонджун ничего не понимал, но казалось стоило подождать ещё немного и его скоро отпустят. По телу заплясали мурашки, когда Сонхва провёл ладонью по его спине от самых лопаток до копчика. Хонджун выгнулся от необычных ощущений. — У тебя такая гладкая кожа, — послышался удивлённый голос сзади. — Даже внизу. У тебя вообще растут волосы или ты так постарался перед приходом сюда? Хонджун сжал в руках одеяло под пальцами. Он так и думал, что Сонхва хотел посмеяться над ним напоследок. Правда это понимание никак не спасло его от реакции своего тела на поглаживания и похвалу. Он с позором чувствовал, как его член наливается тяжестью, пока Сонхва трогал его ягодицы. Позади слышались какие-то шорохи и клацанья. Хонджун же был больше сосредоточен на том, чтобы унять своё извращённое тело. Сонхва снова прикоснулся к его пояснице в этот раз будто успокаивающе оглаживая. — Хонджуна-а. И снова этот нежный голос, перед которым Хонджун бессовестно таял. — Ты знаешь, как прекрасно сейчас смотришься? Побудь хорошим мальчиком, и я сделаю тебе приятно. Хорошим мальчиком… Он и слова не понял, но казалось Сонхва никогда так ласково с ним не разговаривал. Когда нечто холодное коснулась его ануса, растирая, а потом тонким и скользким проникло внутрь, Хонджун ошарашенно дёрнулся. И даже, кажется, начал приходить в себя. — Что это? Не надо… — беспокойно попытался повернуться он. — Тише, расслабься, — Сонхва надавил рукой ему на лопатки, чтобы он не дергался. — Скоро будет приятно. Пальцы. Это были пальцы. Скользкие и холодные от смазки. Сначала один, а теперь и второй настойчиво раздвигали его внутри. Хонджун попытался увернуться от проникающих ощущений, но Сонхва резче и глубже погрузил в него пальцы и от удивления Хонджун так и замер, часто дыша в одеяло. — Джун-а, не надо напрягаться так сильно. Хонджун сдавленно пискнул, когда почувствовал тяжесть на своей спине. Сонхва зажал его между кроватью и собой, грудью прижавшись сверху. Тонкие пальцы остались внутри, но остановились. — Ты сам пришёл сюда, — продолжал Сонхва ласковым голосом. — И теперь не имеешь права упрямиться. В конечном итоге, не этого ли ты хотел? — Нет, я не… аха! Хонджун поражённо вскрикнул, когда почувствовал руку, уверенно обхватывающую его член. — А по-моему, ты очень даже хочешь, — мягкий тембр Сонхва возле его уха звучал с певучей угрозой. — Смотри какой ты твёрдый внизу. Ты всегда был таким маленьким извращенцем? — Мм, — протестующе заныл Хонджун. Странно… настолько странно, что почти немыслимо… Первой реакцией он напрягся. Хонджун даже попытался двинуть бёдрами, чтобы уйти от прикосновения. Но тело прижимавшееся сверху невозможно было сдвинуть, и рука на его члене неумолимо продолжала насаживаться на него. Второй же реакцией были мелкие еле сдерживаемые стоны из-за того, как сладко всё пульсировало внизу от каждой фрикции по члену. Руки Сонхва ощущались грубо и уверенно. Совсем не так как Хонджун дрочил себе сам представляя нежные прикосновения Сонхва. От этого возбуждение накатывало остро и резко совсем лишая сил к сопротивлению. — Ты вкусно пахнешь, Хонджун. Он почувствовал, как Сонхва сзади вжимается лицом в основании его шеи. Расслабляясь перед удовольствием, Хонджун тихо замлел, ощущая прикосновение губ и языка на коже. Он никогда себя так не чувствовал. В его жизни не было моментов, когда его целовали даже в щёку. Пальцы внутри вновь задвигали, освобождая место для третьего. Происходящее не могло быть реальностью. Не могло быть настолько неотвратимо приятным. Хонджун приглушённо застонал, теряясь в нарастающих ощущениях. Когда требовательные руки перестали его касаться, Хонджун распластавшись грудью на мягком одеяле отстраненно подумал, что он, наверное, всё это время спал и ему просто снился до странного пугающий и одновременно возбуждающий сон. Но блаженная пустота в голове быстро рассеялась, стоило почувствовать нечто толстое и распирающее, что проникает внутрь. — Чёрт, твою мать, ты такой узкий, Джун-и, просто невозможно. Стон наслаждения вперемешку с руганью были произнесены самым красивым голосом на свете. Даже сейчас, дрожа всем телом и чувствуя, что задыхается, Хонджун зацепил эту мысль краем сознания. Член Сонхва был такой горячий и плотный внутри него, что у Хонджуна спёрло дыхание от ощущений. Скомкав одеяло под своими руками, он кое-как пытался отрывисто дышать, вскинув голову. — Хорошо, — продолжал Сонхва. — Ты молодец. Умничка, Хонджун. Сонхва успокаивающе гладил его спину иногда обхватывая талию двумя руками и сжимал. Он не двигался, но находился так глубоко в нём, что Хонджун чувствовал лёгкую пульсацию его члена у себя в животе. — У тебя оказывается милая попка, — усмехнувшись произнесли сзади. — Ты всегда ходил в этих широких штанах. Кто же мог разглядеть такую прелесть? Сонхва опустился руками ниже и смял его ягодицы в ладонях растягивая и без того заполненную дырочку. — Постарайся как следует этой попкой, Хонджун и, так уж и быть я просто забуду о всей той херне, что пережил из-за тебя. Хонджун удивлённо вскрикнул, когда ощутил шлепок по одной из ягодиц. Внутри вместе с этим ослабло напряжение, потому что Сонхва слегка вышел из него, чтобы через мгновение войти так же глубоко. Толчки были неторопливыми, но размашистыми. Будто он хотел, чтобы Хонджун почувствовал всё тщательно — от кончика до основания члена. Какое-то время Хонджун просто беспомощно стонал, комкая одеяло. Распирающее чувство было пугающе непривычным, а член Сонхва был таким горячим, что внутри всё неконтролируемо дрожало, пытаясь то ли вытолкнуть, то ли приспособиться к проникающей твёрдости. — Чёрт. Да как вообще можно быть таким миниатюрным. Взбудоражено дыша, произнес Сонхва. — Такое чувство, что мой член просто огромный пока я вхожу в тебя. Хонджун и думал, что он был огромным. Проронив хнычащий стон, Хонджун почувствовал, как напористые толчки в нём ускорились. В животе всё это время что-то напряжённо и сладко тянуло, но с такой мелкой периодичностью, что казалось невыносимо зудящим. Бёдра казались мокрыми, как и его растянутая дырочка. От этого было особенно стыдно и до слёз унизительно. Он думал, что выглядит сейчас ужасно жалко перед Сонхва. Внезапно тело пронзило судорогой, такой яркой и странной, что Хонджун больше не мог безучастно терпеть. — Б… больно! По… жалуйста, не надо. Хонджун отчаянно вытянул назад руки пытаясь схватиться за Сонхва и замедлить его хоть немного. Одна из рук вцепилась в запястье и Хонджун насколько мог повернул к нему голову, крепко держа. — О нет, нет, нет, Хонджун. Будто забавляясь его протесту Сонхва резче вошёл в него выдавив из его дырочки непристойный звук и вместе с тем писк Хонджуна. — Ты же слышишь, — Сонхва сам перехватил цепляющуюся за него руку и не отпуская её снова толкнулся в сокращающееся отверстие. — В тебе сейчас столько смазки, что ты без проблем принимаешь меня всего. Я отсюда прекрасно вижу, как хорошо ты растянут, не переживай. Сонхва двигался внутри с тихим хлюпающим звуком, но стоило ему в очередной раз загоняя свой член надавить книзу, как Хонджун снова ощутил этот неконтролируемый яркий импульс. — Больно! Громко вскрикнул Хонджун, а потом и вовсе попытался сжать расставленные ноги и зарыться головой в одеяло. Лишь бы не чувствовать себя настолько пугающе уязвимым. — Я не могу… страшно, мне страшно… — задышал он в одеяло. Сонхва останавливается, но Хонджун всё ещё ощущал его твёрдый, но уже не настолько распирающий внутренности член. Хонджун часто дыша, принялся жалобно хныкать, отдавая последние крохи своей гордости. — Внутри всё зудит, — протянул он, не зная слушает ли его Сонхва. — Когда ты входишь, то давишь в животе… И в нём странное… Оно слишком чувствительное… — Думаешь из-за этого я остановлюсь? Мне есть до этого дело? Хонджун растерянно сжался под спокойным голосом. Сонхва зол на него. Ведь Хонджун так долго мучил его, забрался в его дом и даже воровал его вещи. Сонхва имеет полное право вымещать на нём свою злость даже таким способ. Но Хонджун больше не может терпеть. До сих пор внутри всё чувствительно сжимается, напоминая о том, как мучительно сладко по внутренним мышцам вплоть до живота сводило судорогами. И неизвестность того, как далеко это может зайти, до ужаса пугала. Но раз у Хонджуна не было варианта сбежать, тогда… — Лицо… Хонджун с отчаянной надеждой посмотрел на Сонхва поворачиваясь плечом. Его лицо и он весь, казалось, горели от стыда и от своей наглой, не имеющей шанса просьбы. Просто он не знал, как выдержит, если не попросит хотя бы об этом… — Можно я буду смотреть на твоё лицо? Хонджун проговорил робко, впервые упрямо подняв к Сонхва глаза. — Чтобы мне было не так страшно… Сонхва замер и почему-то просто молча уставился на него в ответ. А потом так же спокойно каким казался до этого отпустил его руку и аккуратно вышел из него. Хонджун ощутив в себе уже непривычную пустоту осел на пол, но с Сонхва глаз не сводил, робко наблюдая за парнем. Взгляд сам собой опустились ниже. Хонджун даже в этом состоянии удивило, что у Сонхва крепко стоит из-за него. Второй мыслью Хонджун успел заметить, что тот был в презервативе. — Ты точно на моё лицо хотел посмотреть, — послышалась усмешка. Хонджун резко и смущённо поднял лицо. Сонхва игриво улыбался ему, от чего он почувствовал себя ещё смущённее. — Иди сюда, — позвал Сонхва протягивая руку. Хонджун с колотящимся сердцем в полнейшей растерянности неуверенно поднял свою. Когда Сонхва потянул его, он послушно встал. — М… может не надо? Сонхва оттеснил его к стене, зажав между ней и собой. Хонджун, казалось, только сейчас осознал их разницу в росте, ощутив, как нависнувший над ним Сонхва будто закрыл его собой от остального мира. Всегда ли его плечи были такими широкими? — Ты просто волнуешься, только и всего, — мягким тембром произнёс Сонхва. Он взял его руки и прижал ладонями к своему лицу, от чего Хонджун завороженно замер, не смея поверить, что под своими пальцами ощущает тепло. Это было настолько удивительно, что он так запросто мог касаться буквально снящейся ему красоты, что на мгновение он как-то забыл о своём положении. Сонхва снова ему улыбнулся. — Не думал, что скажу это, но мне нравится, как ты на меня смотришь. Ты же без ума от меня, да? Хонджуну нечего было на это ответить ведь весь его мир был сосредоточен сейчас на том, как задорно бликует удовольствие в глазах Сонхва. Его ладони убрали с щёк, но затем так же непринужденно положили на широкие плечи. — Что же делать? — сказал Сонхва, склоняясь к нему и легонько прижимая к себе. — Я же могу и подсесть на то, как мной восхищается такой милашка. Хонджун мелко дёрнулся от опалившего его ухо дыхания, а потом от щекотки, когда его ушной раковины коснулся язык. Руки Сонхва словно змеи поползли по его спине вниз одновременно гладя и прижимая к себе. Хонджун не смел двигаться лишь иногда сжимая пальцы на плечах, ощущая как ласкающий ухо язык скользит по кромке и проникает внутрь. От того как было щекотно и влажно к низу живота волнами накатывало возбуждение. Ползущие по спине руки добрались до ягодиц и пальцы одной скользнули в ложбинку между ними. Добравшись до мокрого отверстия пара из них без сопротивления проникла внутрь. Хонджун медленно терял связь с реальностью чувствуя, как буквально изнутри размягчается в держащих его руках. Сонхва до сладкой дрожи вылизывал его шею иногда оставляя на ней поцелуи. Прижимаясь к теплой груди, Хонджун слегка откинул голову, чтобы подставляться мягким губам. Ещё минуту назад он не думал, что ему может быть так хорошо. Эти ощущения были даже слишком хороши, чтобы на самом деле быть правдой. Он беспрерывно вдыхал запах Сонхва с нотками цветов от парфюма и чем-то неуловимым, принадлежащем только Сонхва. Чувствовал его окутывающее тепло. И были ещё эти сладкие щекочущие ощущения на шее и там внутри, где непрерывно и настойчиво скользили пальцы. Теперь постепенно успокаиваясь, Хонджуну чувствовал, как от этих скользких движений всё что ниже живота начинало гореть от возбуждения. — Ну как, Хонджун? — было сказано соблазнительным шёпотом у самого уха. — Тебе всё ещё страшно со мной? — Нет… — теряясь в ощущениях ответил он. Внезапно под ногами пропал пол, а спина вжалась в позабытую за спиной стену. Сонхва поднял его одним движением, Хонджун удивлённый покрепче ухватился за его плечи ища равновесия. Перехватив поудобнее, Сонхва оказался между его ног держа их под бёдра. — Держись крепче, — спешно произнёс Сонхва видя, как он соскальзывает. И Хонджун торопливо обхватил его шею оказываясь в сантиметрах от лица Сонхва. Он даже не успел как следует переварить это осознание невероятной близости со своей прекрасной звездой, как почувствовал твёрдый на всю длину входящий в него член. Непроизвольно застонав, Хонджун попытался откинуть голову, но наткнулся затылком на стену, снова возвращая свой взор к Сонхва. А тот нисколько не мелочившись взял сразу уверенный быстрый темп, не давая Хонджуну ни минуты передышки. Хонджун мелко дрожал от заполняющего его чувства, не зная куда себя деть. Находясь так близко к Сонхва, он снова видел перед собой бесконечную красоту с тонкими чертами и прекрасными глазами. Только теперь эта красота была до невозможности осязаемой. Она горячо и часто дышала, отдаваясь возбуждению, крепко сжимала руками, влажно проникала в его нутро, а ещё опаляюще и страстно впивалась в него взглядом. Чувства Хонджуна исступленно метались. Разом на него обрушилось слишком много, чтобы он успел как следует к этому адаптироваться. Прикосновения Сонхва, казалось, ощущались на нём везде, Сонхва смотрел на него и был в тысячу раз прекраснее чем раньше. А от его напряжённого взгляда Хонджун не мог никуда деться, как и от сладко тянущего чувства там, где Сонхва усердно и часто проникал в него. Всего было слишком… И это слишком наворачивалось на глаза слезами. — Хонджун… Сонхва низко рыкнул и с силой вжал его в стену. По телу снова прошлась та сладкая мучительная судорога, но в этот раз она не останавливалась, потому что член Сонхва каждым движением упирался в эту уязвимую чувствительную часть. — Больно… — Хонджун в отчаянии заскулил, сжимая плечи Сонхва и ища его взгляд. Он не знал этого чувства импульсами, захватывающего его удовольствием. — Нет, — решительно произнёс Сонхва глубоко толкаясь в него. — Тебе приятно, Хонджун. Тебе сейчас хорошо, почувствуй. Член Сонхва снова надавил на то место и Хонджун издал короткий скулёж, чувствуя, как мелкой дрожью разваливается от заполнивших его ощущений. — Сонхва, — хнычуще протянул Хонджун. Он никогда не был настолько смел, чтобы вслух позвать Сонхва по имени. Но сейчас он был так разбит, что не замечал ни своих влажных наполненных слезами глаз, ни того, как болезненно стоит его собственный член, ни того, как он в необъяснимой нужде цепляется за Сонхва находясь в непозволительной к нему близости. Ему просто было необходимо что-то, что поможет ему пережить все эти ощущения. — Мне страшно, — просяще почти ластился к нему Хонджун. — Помоги… — О боже… Надломленным голосом произнёс Сонхва, а затем Хонджун почувствовал, как в его губы вдавили что-то мягкое и тёплое всем телом прижимая к стене. — Рот… — Сонхва дышал ему в губы. — Открой рот, Хонджун. И зажмурившийся Хонджун повиновался, тут же ощутив влажный язык в своём рту. Сонхва, его звездный Сонхва был слишком хорош во всём что делал, особенно в том, как вылизывать и посасывать чужой язык. Иначе Хонджун не мог объяснить почему разом почувствовал столько удовольствия захватившего каждую частицу его тела. Окончательно зажав его, Сонхва толкался в него неистово и грубо. А Хонджун с каждым таким толчком ощущал пронизывающее острое наслаждение и сам подавался к умелым губам. Потому что именно так это ошеломляющее удовольствие не пугало, а делало его счастливым. В эти секунды осознавая, что Сонхва по-настоящему его целует, Хонджуну как никогда ощущал себя живым. Прибывая в экстазе, Хонджун не слышал свои громких стонов, а лишь чувствовал блаженное опустошение и то, как пыхтя, Сонхва последний раз глубоко вжался в его нутро. В этом состоянии было так тепло и хорошо. Хонджун был прижат к вкусно пахнущему разгоряченному телу, ощущая как его собственное сладко послеоргазменно подрагивало. Сонхва продержал так его ещё немного прежде, чем медленно опустить на землю. Ноги Хонджуна не особо держали, но как же счастливо заискрилось всё внутри, когда Сонхва поддержал его за талию, а потом внезапно склонился чтобы ещё раз поцеловать. За первым поцелуем последовал второй, а потом и третий, а потом Хонджун не особо старался фиксироваться на том, что происходит. По сравнению с целующим его Сонхва всё остальное просто не стоило того, чтобы об это задумываться. Как они оказались на кровати и Сонхва посадил его на себя сверху он не помнил. Зато помнил, как прикасался к красивой груди и прессу, когда нужно было на что-то опереться пока насаживался на твёрдый член. Ощущения стали ещё приятнее, когда Хонджун склонился к Сонхва за новым поцелуем. А тот не только с готовностью разомкнул для него губы, но сам стал подмахивать, снизу не давая его бёдрам двигаться. В следующий раз Хонджун попытался вернуть себя к реальности находясь под Сонхва и широко раздвинув свои ноги принимая его член. Тело уже было на грани усталости и тогда при очередном поцелуе Хонджуну подумалось, что Сонхва всего на всего пьян. Привкус алкоголя в поцелуе не оставлял сомнений. Другого объяснения почему Сонхва его хочет, целует и так нежно обнимает у Хонджуна не было. Ему может быть даже хотелось расстроиться из-за этой мысли. Но в этот самый момент Сонхва особенно приятно прошёлся по чувствительному месту внутри. Хонджун больше захныкал, чем простонал от удовольствия. Сонхва повернул к себе его лицо, чтобы он снова посмотрел ему в глаза и прежде, чем с жадностью припасть к его губам, звезда по-хищнически облизнулась. На том заходе, где без сил лежащего на животе Хонджун вжимали всем телом в матрас и с влажными звуками наполняли его дырочку членом, тот подумал, что кажется его прекрасная звезда, вовсе не звезда, а самый настоящий лунный кролик. Как бы ошеломляюще приятно тело не насыщали удовольствием всему наступает предел. И у Хонджуна этот предел наступил в тот момент, когда он в изнеможении кончил, слушая как Сонхва между прерывистыми стонами и глубокими толчками нашептывает ему какой Хонджун красивый и милый.

…

Желудок призывно заурчал. Укутанный в одеяло Хонджун закутался ещё сильнее. Выглядывающие над одеялом глаза сканировали обстановку. С одной стороны, хотелось запомнить эту комнату, мягкость подушки, свежесть постельного белья и эту обманчивую иллюзию, что Хонджун сейчас в постели Сонхва, потому что однажды Сонхва отдавав ему кофе попросил его номер, а после месяца неловких свиданий они впервые провели ночь вместе. На деле же месяцы сталкерства, неудачная попытка ограбления и Сонхва, который спьяну решил странным способом наказать преступника. Хонджун зажмурил глаза. Вставать решительно не хотелось и в то же время он хотел удрать отсюда как можно скорее, пока ещё Сонхва не вызвал полицию. Урчание раздалось снова. Боже. Чтобы не делал Сонхва на кухне это пахло волшебно. Это напоминало Хонджуну утро перед школой и то, как его спросонья будил аромат супа с курицей и редисом. Он не любил овощи, но необъяснимо как мама всегда готовила этот суп вкусно. Хонджун поднялся с подушки, так что одеяло съехало вниз. Всё тело ныло, а кожа местами стягивалась от подсохшей спермы и смазки. Хонджун заметил свою аккуратно сложенную одежду на краю кровати. Может это знак ему, чтобы уходил как только проснется? Ладони от волнения вспотели. Как ему вообще выйти из комнаты, если страшно даже смотреть на Сонхва после того как тот всё узнал? — Хорошо, что ты уже встал. Я не знал, как лучше разбудить тебя. Хонджун в панике схватился за одеяло и инстинктивно прикрыл себя, увидев входящего в комнату Сонхва. — Прости, напугал? — Сонхва взволновано вскинул брови. — Я принёс воду. Он неторопливо подошёл к кровати, в его руках и правда был стакан с водой. Поняв, что Хонджун в том состоянии, где он может лишь с вопросом и тревогой в глазах следить за ним, Сонхва присел на край кровати рядом. Он был в свободной белой кофте и мягких серых штанах, весь по-домашнему уютный и ароматно пахнущий чем-то цветочным после душа. Его взгляд снова был ласков и спокоен, каким обычно бывает в кафе. И если бы вчера Хонджун не видел его ошеломляющую тёмную сторону, то наверняка бы тут же растекся в благоговении. — Хонджун, я тебя не съем, правда, — печально улыбнулся ему Сонхва. — Как ты себя чувствуешь? Нигде не болит? Сонхва протянул к нему ладонь и на мгновение замер, прежде чем коснуться его лба, а затем щеки. Прохладная рука была блаженством и Хонджун сдался своей одержимости и послушно прикрыл в облегчении глаза. В конце концов, когда он ещё испытает подобную нежность к себе? Сонхва почему-то мягок с ним. Можно же чуть-чуть этим попользоваться? — Всё… нормально, — робко произнёс Хонджун, а потом неловко отпрянул от гладящей его руки и натянул к лицу одеяло. — Я бы хотел извиниться, прости… Ему было стыдно, а ещё немного страшно. Он не знал, как исправить всё что он сделал, не знал как относиться к вчерашней ночи, поэтому он хотел хотя бы попросить прощения. — Я обещаю, клянусь я больше никогда не буду следить за тобой. Я…. — он на мгновение задумался и торопливо произнёс. — Я уеду куда-нибудь в другой город. Ты меня больше никогда не увидишь, только не надо полиции. Пожалуйста… До какого же жалкого состояния он докатился… Насколько надо быть несостоятельным, чтобы единственное, что радовало тебя в жизни это преследование другого ни в чём не повинного человека. Он ведь даже объяснить Сонхва причины своей одержимости не смог бы как следует. Все они были до ужаса несерьёзны для любого адекватного человека. Поэтому Хонджун может из себя выдавить только это неловкое «Прости». — Так. Неожиданно прозвучало твёрдым тоном. — Для начала выпей. Он забрал одну из его рук и вложил в неё стакан с тёплой водой. Хонджун в начале так с ним и замер, пока Сонхва не поторопил его и не поднес руку со стаканом к его губам. Хонджун медленно выпил, чувствуя, что дискомфортная сухость во рту пропадает, меняясь на облегчение от поступившей в организм жидкости. — Лучше? — настойчиво спросил Сонхва, забирая стакан. — Угу, — кивнул Хонджун. — Ты голоден? Хонджун не знал, что должен ответить. — Я там кое-что приготовил и получилось довольно вкусно, — не уступая продолжил Сонхва. — Так что даже из вежливости, но ты должен попробовать. Договорились? Ох, точно, перед этим тебе лучше сходить в ванную, свежее полотенце я тебе дам. — Зачем? Хонджун осторожно смотрел на хлопочущего над ним Сонхва и совсем не понимал, почему тот вообще о нём беспокоится. — Ты меня боишься? — вместо ответа спросил Сонхва. — Да… то есть, нет! Просто ты так и не сказал по поводу полиции… — последняя фраза была произнесена совсем тихо. В зависимости от того, как хмурилось лицо Сонхва, Хонджун отводил взгляд. — Я никого не буду вызывать. Спустя паузу ответили ему. — Во-первых, потому что не хочу. Во-вторых, потому что сам перед тобой виноват. Хонджун растерянно посмотрел на него и увидел, что тот и правда выглядит обеспокоенным. — Вчера, даже не смотря на всю ситуацию, я не должен был так с тобой поступать. Я не знаю, что на меня нашло. Сонхва разочарованно провёл рукой по волосам. — Кажется, я слишком много выпил и потерял над собой контроль. Поэтому… Сонхва взволнованно посмотрел ему в глаза. — Пожалуйста, прости меня за то, что напугал и заставил всё это пережить. Хонджун, только в этот раз, ты сможешь меня простить? Искренний и ласковый. Сейчас взгляд Сонхва был именно таким. У Хонджуна болезненно сжалось сердце, и он опустил взгляд скрывая его за рыжей чёлкой. Сонхва всегда был ко всем добр. Хонджун был прав, что на трезвую голову Сонхва даже не прикоснулся бы к нему. Да, вчера ночью Хонджун правда испугался, но лишь от того, что не знал, чего ожидать. Прикосновения Сонхва, его тепло, поцелуи и множество раз сказанное им «красивый» — всё это делало Хонджуна счастливым. И если для Сонхва это была ошибка, то для Хонджуна опыт, который он не смел получить даже в мечтах. — На самом деле, — негромко, но чётко произнёс Хонджун. — Тебе не нужно моё прощение. Я сам виноват, что забрался в твой дом. Я совершил преступление, и ты не обязан был быть ко мне добрым. Хонджун смотрел на свои сжимающие одеяло руки, зная, что всё остальное что он хотел бы произнести покажется Сонхва отвратительным. — Ты не должен просить у меня прощения, потому что единственное что меня пугало — полиция, а то как ты ко мне прикасался и секс — мне всё понравилось. Мне было хорошо. Ты был прав, я просто больной и наверное окончательно спятил… От неожиданности Хонджун резко вздохнул и прервался, когда его лицо обхватили ладони и заставили посмотреть вверх. — Тогда я тоже. Хонджун удивлённо моргал в непонимании. Обхвативший его лицо Сонхва нежно улыбался ему. — Я тоже спятил, — пояснил Сонхва, а его прекрасные круглые глаза искрились нежной радостью. — Потому что мне всё понравилось не меньше, чем тебе, Хонджун. Скажу больше, я специально приготовил тебе ванну и сделал завтрак, чтобы удержать тебя здесь подольше. Потому что не собираюсь отпускать, пока мы не поговорим. Кажется, на пару минут мозг Хонджуна перестал работать должным образом. Потому что услышанное даже как слуховая галлюцинация было безумием. Сердце с каждой минутой стремилось набрать лихорадочный темп. Пытаясь правильно прочесть информацию из ласкового взгляда Сонхва, Хонджун поражённо вылупил глаза. — Будешь смотреть на меня так и мне придётся тебя поцеловать. Поэтому побыстрее ответь мне. Сонхва с усмешкой погладил его большим пальцем по щеке, смотря как забавно и удивлённо Хонджун моргнул пару раз. — Ам… э… — Хонджун пытался, но никак не мог собраться с мыслями и всё же выдал совсем неловкое. — Правда? — Да. Напоследок улыбнувшись, Сонхва отпустил его лицо. — Мы довольно продолжительно знакомы, — спокойнее продолжил Сонхва. — В конце концов ты мой любимый постоянник, но я даже не знаю сколько тебе лет. Сонхва вопросительно склонил голову. — 28. Хонджун был всё ещё растерян, но с робким любопытством смотрел на Сонхва. — Ох, — внезапно в довольной улыбке растянул тот губы. — Так я твой хё-о-он. — Ты старше всего на 7 месяцев, — слегка уязвлённо произнёс Хонджун. Он привык считать себя с Сонхва ровесниками. Это было тем немногим что, как он думал, их сближало. — А ты парень с амбициями, как я посмотрю. Хонджун невольно подался на руки назад, когда весь нежный и прекрасный Сонхва придвинулся, чтобы почти нависнуть над ним. Одеяло снова сползло вниз и вот сейчас Хонджун ощутил, как смущается не от стыда за проникновение в чужой дом, а от того, как обнажилась его грудь и живот с подсохшей спермой. — Я так нравлюсь тебе, что ты даже знаешь мой день рождения, — Сонхва придвинулся ближе, нависая и у Хонджуна случился мелкий приступ тахикардии от того как заигрывающе поблескивал взгляд Сонхва. — Мне интересно, ты и наши гороскопы сопоставлял? Ну и как, из нас бы получилось хорошая пара? — Я не… Из последних сил собирая свою волю, Хонджун упрямо посмотрел на Сонхва. — Не знаю. Я не занимался подобными глупостями. О да, ещё как смотрел, от отчаяния и не такое сделаешь. Просто уж об этом Сонхва не должен быть в курсе. — Жаль, — Сонхва будто бы ещё нежнее улыбнулся ему. — Я бы хотел знать. Не давая Хонджуну переварить даже эту информацию, Сонхва встал. Затем взял одежду с края постели и отдал её ему в руки. — Ванная комната слева от спальни. Полотенце я сейчас принесу, поэтому можешь спокойно приводить себя в порядок. Буду ждать тебя на кухне. Сонхва внезапно замолчал. Окинув его смущенную фигуру взглядом, он склонился к нему. Хонджун не удержался и закрыл глаза, а затем робко открыл, почувствовав тёплый поцелуй на своей щеке. — Я очень хочу поговорить с тобой. Голос звезды был мягким и бархатным, завлекающий просто своим тембром. Хонджун слегка развернул голову к склонившемуся Сонхва. И в трепете замер, ощущая лёгкое дыхание на своих губах и видя так близко полный решимости и от того такой соблазнительный взгляд. — Поэтому не заставляй меня долго ждать. С этими словами Сонхва оставил его одного в комнате. Наедине со своими вмиг расшумевшимися мыслями и полным безумием в сердце.

***

Начало рабочего дня. В кафе наконец-то настало затишье после бурного всплеска гостей утром. Лишь пара столиков была занята праздно шатающимися по городу людьми. Уён расслабленно зевнул. Обычно в такое время его мысли заняты тем достаточно ли упаковок кофейных зёрен за стойкой и не стоит ли ещё принести со склада, хватит ли той посуды, что он помыл, на ближайшие пару часов, стоит ли сказать Сонхва что новый десерт с клубникой хорошо разбирают и в следующий раз надо заказать больше. В этот же думалось только об одном. Сонхва придурок, потому что с чего-то решил, что Уён идиот и поверит в ту чушь, которую он втирал. До первого апреля ещё далеко, так что не смешно. А если Сонхва говорил на полном серьёзе, то можно сказать он послал в пешее эротическое все те переживания что Уён испытывал за него. Это злило сильнее, чем неудачная шутка. Уён надеялся, что его хён не настолько глуп. — Всё в порядке? Сонхва появился из подсобного помещения держа в руках пару пачек молока. — Да. Тишина, как видишь. Уён облокотился на стойку и скучающе смотрел на улицу. — Всё ещё надеюсь, что ты прикалываешься и твой парень — это тот красавчик бизнесмен, с которым ты в последний раз зависал в клубе. — Уён. Сонхва с мягким стуком закрыл нижнюю полку-холодильник, куда минутой ранее положил молоко. Его голос звучал почти добродушно, если бы не стальные нотки предупреждения, которые Уён спустя столько лет научился различать. Образ Сонхва для окружающих нежный и чарующий. За очарованием же скрывается холодная отстраненность. Именно она проводила черту между ним и всеми теми людьми, которые из праздного интереса хотели с ним сблизиться. Уёну долго пришлось пробиваться через эту корку льда, чтобы по-настоящему сблизиться со своим боссом. Под коркой всё было не так радужно, как демонстрировалось окружающим. Если хотел Сонхва мог быть даже жестоким. Но Уёну нравилось. Так было намного интереснее, чем мило улыбающаяся, как Будда, картинка. — Я же говорил, — поучительно, словно повторяя материал ученику, продолжил Сонхва. — Мы встречаемся уже три месяца. Я узнал его достаточно и скажу честно, он и мухи не обидит. Если узнаешь его поближе, тебе даже понравится. Он талантливый и отлично разбирается во всём что связано с искусством. А ещё он у меня любит огрызаться и вредничать. Вы найдёте общий язык. Сонхва язвительно растянул губы в улыбке. Уён закатил глаза. — Как скажешь, — с безразличием бросил Уён, всё ещё не доверяя другу. Он снова перевёл свой взгляд на улицу напротив. И всё бы ничего если бы в этот самый момент не звякнул колокольчик и порог не переступил невысокий парень с ярко синими волосами. Его обе руки крепко держали сумку для ноутбука, а сам он лихорадочных взглядом тревожной белки смотрел на Уёна. — Блять… Уён даже выпрямился и не скрывая неприязни уставился в ответ. — Ты совсем спятил, да? А вот это было уже сказано для Сонхва, когда Уён с упрёком повернул к нему голову. Правда тут же осёкся, натолкнувшись на холодный с проблесками гнева взгляд. Сонхва подошёл ближе, а затем напряжённо и тихо, чтобы слышал лишь Уён сказал. — Я поэтому тебя и предупредил заранее, чтобы ты не вёл себя как придурок. Успокойся и веди себя адекватно. Я же твой выбор умудрялся уважать, верни услугу. Уён прикусил язык. Если в ход пошли бывшие самого Уёна, то дело серьёзно. Сонхва всегда помогал ему разгрести тот пиздец, что оставляли в жизни другие люди и при этом ни разу не попрекал его выбором. Это безоговорочное принятие Уён всегда ценил. — Я понял. Коротко ответил он. Сонхва кивнул. А потом разом, как по щелчку превратился из защищающего территорию альфу в сахарную фею. Воодушевлённо расплывшись в самой своей нежной улыбке, он обернулся к вошедшему парню. От того как восхищенно горели его глаза, Уёна чуть не затошнило от излишней сладости. — Джун-и, — ласково произнёс Сонхва. — Я думал ты придёшь позже. Почему не написал? — Прости. Переписывался с клиентом по дороге и забыл. Их бывший постоянник, что всегда не давал покоя Уёну из-за своей подозрительности, сейчас неуверенно теребил в руках свою сумку и неловко бросал в сторону Уёна взгляды. Уён, ожидая чем этот цирк кончится, в упор смотрел на «Джун-и». — Надеюсь, всё хорошо? — Сонхва звучал успокаивающе. — Я рад что ты смог прийти. Когда парень подошёл к стойке, Сонхва положил руку на плечо Уёна. — Вы уже знаете друг друга, но не знакомы. Это Уён. Он не только мой работник, но ещё близкий друг. Он может показаться грубым, но на самом деле он очень заботливый и надёжный. — Давно не виделись, — почти немигающе смотрел на него Уён. — Да… — «Джун-и» нервно попытался ему улыбнуться. — Привет. — Уён, — Сонхва обратил его внимание. — Это Хонджун. Мой самый талантливый и милый парень на свете. Я тебе не рассказывал, но его недавно наняли дизайнером персонажей в Студию А для их новой крупной игры. Настолько мой Джун-и хорош. Сонхва расплескивал вокруг неподдельное восхищение, которое призывало им заразиться. Но Уён не сдавался. Хонджун же смущённо улыбнулся, смотря как им восторгается Сонхва и даже его плечи расслабились. — Вау, — без энтузиазма произнёс Уён. — Поздравляю. — Спасибо, — смелее ответил Хонджун, теперь он даже смотрел на него без опаски. — Работы теперь прибавилось, но мне нравится. Вот надоело сидеть дома и решил поработать у вас. Он слегка приподнял кейс с ноутбуком, демонстрируя его Уёну. — Твоё право. Может хочешь чего-нибудь заказать пока здесь? Хонджун заметно воодушевился и даже улыбнулся, услышав его вопрос. — Да. Мне бы сэндвич с курицей и холодный американо. Сонхва убрал давящую руку с его плеча и как по команде развернулся к кофе машине со словами «Я сделаю». Почувствовав свободу, Уён неторопливо достал с витрины сэндвич и выкладывая перед Хонджуном будто невзначай спросил: — Ну так что, «Джун-и». Наверное, писаешься теперь от радости каждый раз, когда он держит тебя за руку? Наглости тебе не занимать, да? Уён с ядовитой усмешкой одарил его надменным взглядом. Сзади от Сонхва послышался злой удар стакана о столешницу. Мистер милашка удивлённо уставился на него. Уён спиной чувствовал, как позади него растёт негодование, но он не был бы собой если бы не показал этому Хонджуну, что с ним шутки плохи и его как Сонхва так просто не проведёшь. Сонхва шумно выдохнул, приближаясь к стойке и, наверное, намереваясь встать на защиту этого пацана, но Хонджун его опередил. — Да. Ты прав. Это всё из-за моей наглости. В этот раз Хонджун не мялся стыдливо словно вор, не зная куда себя деть, а смотрел прямо на Уёна будто в открытую показывая, что готов вступить на линию боя. — Я знаю, что доставил Сонхва много проблем, — продолжил он. — И я действительно слишком далеко зашёл не понимая, насколько отвратительно моё поведение. Сейчас думая о своих поступках мне стыдно за то, каким слабым человеком я был и за то, что втянул во всё это Сонхва. Уён и бровью не повёл, выдерживая взгляд бывшего сталкера. Он не думал, что хоть каких-то извинений будет достаточно, чтобы оправдаться за все страхи пережитые его хёном. — Но. Глаза Хонджуна горели упрямством. — Это не значит, что я собираюсь сидеть сложа руки и принимать благосклонность Сонхва ко мне как должное. Ты прав, и я действительно счастлив. Не только когда он держит меня за руку. Я счастлив от того, что он интересуется мной, счастлив что с каждым разом узнаю его с новых сторон. От того как много он приносит в мою жизнь я бесконечно ему благодарен. Благодаря Сонхва я чувствую себя цельным. И я хочу сделать всё чтобы он был так же счастлив со мной, как и я с ним. Теперь была очередь Уёна удивлённо смотреть на Хонджуна. Смело для парня, что трясся перед ним в клубе, как мокрая крыса. А вот следующие слова почему-то заставили Уёна смутиться. Наверное, потому что звучали будто из дешевой мелодрамы, но были сказаны так серьёзно, что сразу понятно Хонджун был непоколебим в самом намерении. — Я буду много работать чтобы он мог ни в чём себе не отказывать, — решительно продолжил парень. — Я стану для него опорой, на которую он всегда сможет положиться. Я буду любить его так, что он никогда не почувствует себя одиноким. Потому что Сонхва достоин этого больше, чем кто-либо другой. На мгновение возникла тишина. Потому что Уён потерял дар речи от того, как нелепо и искренне всё это звучало. Цирк преподнес ему шоу, которое оказалось ему не по зубам. — Джун-и. Голос Сонхва прорезался в эту тишину, как искрящаяся счастьем звёздочка. Он прошёл мимо Уёна и обойдя стойку приблизился к вмиг смутившемуся Хонджуну, чтобы приобнять за плечо. Наверное, не будь здесь посетителей, он бы затискал его в своих объятиях на месте. — Почему ты мне не говорил таких слов раньше? У меня буквально мурашки по коже от того какой ты классный. Воинственно настроенный парень сразу стал похож на кроткую овечку стоило Сонхва приблизиться к нему. Внимание Хонджуна полностью переключилось на Сонхва и Уён внезапно почувствовал себя третьим лишним. Хонджун совершенно смущённый, чтобы окончательно не теряться от энтузиазма Сонхва, неловко отгородился от него своим кейсом. — Мне уже пора работать, — негромко произнёс Хонджун. — Я же могу занять столик с розеткой? — Конечно, — нежно произнёс Сонхва. — Пойдём покажу. Не упуская своего, он поглаживая провёл по спине Хонджуна, подталкивая его в сторону нужного столика. Перед тем как увести своего милого сталкера, он развернулся и забрал перед носом Уёна тарелку с сэндвичем, не удостоив друга взглядом. Уёну досталась лишь одна участь — наблюдать. Вскоре, странным образом, в нём зародилось непривычное чувство, что он ошибался. Ему казалось, что Хонджун — озабоченный, повернутый на своей одержимости жалкий человек. И в любой момент из-за своей одержимости он может стать угрозой для Сонхва. Нет смысла иметь дело с тем, кто воспринимает тебя лишь как объект своего безумия. Но чем дольше Уён смотрел, тем менее безумным ему казался Хонджун. Сейчас он выглядел как неловкий по уши влюбленный пацан, который совершенно не знает, как себя вести с обрушившейся на него взаимной любовью. Разговаривая с сидящим рядом Сонхва, он будто старался казаться серьезнее и смелее чем есть на самом деле. Но этот образ терялся, когда он смотрел в ноутбук и невольно улыбался, услышав лёгкий смех своего парня. А когда Сонхва взял Хонджуна за руку, что до этого была на мышке, Уён понял — его босс прекрасно осознаёт какое влияние оказывает на парнишу и, кажется, с удовольствием этим пользуется, лишь бы подольше видеть смущение на его лице. Сонхва в это время пленительно, как мог только он, смотрел в глаза Хонджуну. Тот даже отвлёкся от своей работы словно загнанный в угол этим взглядом. Короткая фраза и Сонхва всё ещё глядя на Хонджуна поднес его руку к своему лицу и оставил на её тыльной стороне мягкий поцелуй. Эффект был незамедлительным. Уён даже со своего места заметил, как резко тот вздохнул и как стремительно покраснел, контрастируя с цветом своих волос. Похоже Хонджун совсем выпал из реальности не зная, что сказать и даже не смея пошевелиться. По довольной и искусительной улыбке Сонхва, Уён понял, что тот во всю наслаждается произведенным эффектом. Уён отвернулся больше не в силах выносить стоящую друг друга парочку. Теперь Уён чётко осознавал. Даже если бы хотел, Хонджун не смог бы стать угрозой Сонхва. Скорее наоборот. Тем, кто расставил ловушку, поймал и теперь вряд ли так просто отпустит из своих цепких рук наивную жертву, был Сонхва.