Новогодний подарок

***

Зима, декабрь, снег. Эти три слова вызывают у Феликса чувство отвращения, ведь кто любит холодное время года, при котором у тебя краснеют щеки, слезятся глаза и мёрзнут руки, когда есть тёплое и солнечное лето? Может, кто-то и любит. Парень перевернулся на живот под звуки старой кровати, которая скрипела при малейшем движении на ее поверхности, чтобы продолжить залипать в тик токе в ожидании нового года. Рубашка, которую его заставила надеть мама, давно помялась, зато оправа очков, где не было ни одной пылинки и брекеты на верхней челюсти, буквально, сияли от чистоты. Не зря драил их тогда, специальной щёточкой и нитью для зубов. Будь Феликс эпилепсиком, то давно бы ослеп, ведь ебучая гирлянда в расцветке RGB сменяла цвета с невероятной скоростью. На рабочем столе, где Ли проводил большую часть своей жизни, делая домашку и задания по дополнительному английскому, царил такой же идеальный порядок, как и во всей квартире, ведь мама всегда говорила: «в Новый год с чистым домом». Ликс был уверен, что эту фразу она выдумала за секунду, лишь бы он помог отмыть всю хрущевку, а не сидел на жопе ровно. Комната Ли также ни чем не отличалась от остальных: протёртая пыль на открытых полках, включая ту, что висела над кроватью, идеальный порядок в небольшом шкафу, вымытые до скрипа окна, пол и даже хрустальная люстра, доставшаяся их семье от какой-то дальней родственницы-миллионерши. Отдала она, а намывать каждый камушек Феликсу. Сплошная несправедливость. Пока парень пролистывал очередное видео с английской новогодней песней, которую зачем-то перевели на русский, к нему зашла мама. - Сынок, скоро гости подойдут, - низкая женщина с тёмными кудрявыми от плойки волосами выглянула из-за двери. В то время, как она это говорила, к нему в комнату пробрался источник рыжей шерсти и его аллергии - Гашик. Толстый породистый кот вальяжно прошёлся до ковра, находившегося по центру комнаты, а затем плюхнулся на него. - Ты куда в рубашке улёгся? Встань, пока не помялась! - Ага, - незаинтересованно хмыкнул Ли на возглас матери и продолжил лежать. - Не «ага», а встань! - она нахмурилась и готова была уже сама поднять сына за шкирку, лишь бы тот не помял вещь, которую она так заботливо наглаживала все то время, что Феликс строгал незаменимые салаты: «Мимозу» и «Оливье», сидя на кухне. - Гашика забери, тогда встану, - решил подурачиться Ли, но женщина не оценила его желания. - Ты мне ещё условия ставить будешь? Ну, хорошо - ахнула она, а затем, закатив глаза, хлопнула дверью. Но та не закрылась, а наоборот: от сильного порыва отскочила обратно, оставляя щёлочку света. Ли на это лишь цокнул, а следом отбросил телефон в строну, зарываясь в рыжие волосы пальцами и вздыхая. Кстати, о рыжих… - Гашик, иди отсюда. Я сейчас чихать начну, - буркнул Феликс коту, который старательно пытался запрыгнуть на кровать. - Даже не пытайся, пуземяка. Парень усмехнулся и подскочил с кровати. Он поднял пухлого кота на руки и понёс в сторону двери, чтобы к Ликсу не пришла аллергия. Еле дотащив Гашика до выхода, Феликс опустил его, а затем начал подпинывать того к двери. - Не смотри на меня так. Иди-иди! Вредно мяукнув на последок, Гашик все-таки покинул комнату Ли, оставив после себя пару комочков шерсти. Через пару дней, если Феликс не пропылесосит, эти комочки превратятся в волосатые клубки, на подобии перекати-поле, от которых начнётся ужасный приступ чихания. Мама, конечно, предлагала отдать кота в добрые руки, когда у парня впервые начали проявляться признаки аллергии, но слишком уж Ли любит это вредное прожорливое создание. Решив проветрить комнату и просто позалипать на соседей, Феликс подошел к окну, разгребая гирлянду-дождь перед собой. Глаза сразу сфокусировались, смотря прямо на чужие окна, в которых так же, как и у него переливались цветные лампочки гирлянд. Чуть левее взгляд Ли упал на силуэты в окне, что ходили туда-сюда по, кажется, кухне. Видимо также торопились, чтобы приготовить все возможные салаты до полуночи. А по другую сторону, справа, было больше тёмных окон. Видимо, в этих квартирах живут семьи с детьми, которые либо решили выспаться перед ночным празднованием, либо уснули, не дождавшись его. Феликс, кстати, тоже не против лечь спать. Но его желаниям не суждено сбыться, ведь своими карими глазами он замечает белую ладу, она же «Ласточка», которая затормозила у их подъезда. Ли нахмурился. Из машины вышла какая-то женщина в шубе с большой сумкой, а с другой стороны - парень. Только вот он уже нес несколько пакетов и авоську мандаринов, насколько разглядел Феликс со своим «прекрасным» зрением. И тот был одет в брючный чёрный костюм, рубашку, галстук, а поверх них была натянута кожаная куртка, будто она хоть как-то спасала тело от холода. Машина уехала. Женщина явно о чём-то спорила с парнем, пока двигалась в сторону входа в подъезд. А тот пару раз закатил глаза и кивнул с максимально язвительным выражением лица. Бывает, думает Ликс, смотря на то, как двое исчезают под козырьком над входной дверью, ведущей в подъезд. Феликс вновь нахмурился, ведь знал всех соседей в лицо, а тут… Новенькие чтоли решили переехать? Ли понятия не имел. Он лишь тряхнул головой и все же открыл окно, чтобы выветрить «аллергены» от Гашика. Ну, или просто проветрить, ведь первая причина - бред редкостный. Морозный воздух сразу же разошёлся по комнате, заставив парня поёжиться, а не закрытой до конца двери хлопнуть, под напором. Мама, что-то делающая на кухне, сразу встрепенулась и крикнула: «Феликс, ты чего там дверьми хлопаешь?», а Ли усмехнулся, закатил глаза, улёгся обратно на кровать, подгружаясь в раздумья о прошедшем году. В целом, он прошёл и неплохо, в принципе как и все предыдущие: хорошие отметки в школе, почти ровные зубы благодаря брекетам, что стоят уже полтора года, и зачисление в волонтёры, отчего Ликсу ни горячо, ни холодно. В этом нет ничего особенного. Просто ходишь по всяким мероприятиям, приютам и домам престарелых, а тебе за это волонтёрскую книжку и дополнительные баллы к ЕГЭ. Почему-то устраивает это только его, а остальные подростки в школе лишь отнекиваются и возмущаются, со словами «а нахуя мне это?». Таким же был и Чонин - друг и одноклассник Феликса, с которым они уже «не разлей вода» со второго класса. Друга Ликс уже сам затащил в волонтёрский состав школы, под предлогом того, что это хоть немного спасёт его никчёмную и скучную жизнь. Парень послал его нахуй за это, но все равно вступил в волонтёры. Яна можно смело назвать похуистом, ведь в школу он ходит чисто поугарать на уроках с Ли, который в свою очередь возмущается, и ради галочки. Ну, и чтобы отец пизды не дал дома. Он с сыном не церемонится. Но в целом, по рассказам Чонина, мужик он неплохой. Феликс бы даже позавидовал, ведь у самого только мать, работающая в банке и хвастающаяся достижениями Ли в учебе каждой своей подруге. Как такового, у Ликса отца не было. И парень не знает, где и кто он вообще такой. Даже фотографий нет, ведь мама просто залетела от какого-то мужика в молодости, и появился он - рыжеволосый мальчик с веснушками, плохим зрением и кривыми зубами. Не то, чтобы Феликс считал себя уродом, нет. Просто всё как-то… не гармонировало чтоли? За необычную внешность парни со школы подстёбывали его, но Ликсу всегда было посрать на них. Он просто вымещал все эмоции на учебе, что по итогу давало свои плоды - хорошие оценки и уважение от учителей. За это его тоже стебали, кстати. Чонин всегда заступается за него в школе. Особенно когда Чанбину и Минхо вновь не имётся, и они начинают приставать к нему в коридоре. С ними ещё иногда ходит третий парень - Хёнджин, но он, на удивление всех, не задирает Феликса, а просто стоит в сторонке и кидает на него незамысловатые взгляды. Ли думает, что он ебанутый. Да, мат не частый гость в лексиконе парня, но тем не менее. Хван ебанутый. Он никогда не стебался над ним, а однажды даже заступился, когда Минхо вжимал Феликса в стену, откровенно флиртуя. Оба Ли тогда удивлённо посмотрели друг на друга, а затем синхронно перевели взгляды на Хёнджина, который вдохнул вишнёвый дым из своего хроса и сказал: «гомики конченные». Феликс сам, если честно, не знает своей ориентации. Девушки? Да, прекрасные создания, с которыми у Ликса в планах на будущее построить семью. Если, конечно, хоть одна посмотрит в его строну без смешков и ухмылок. А парни… Ли не знает. С одной стороны - ничего плохо нет в том, чтобы испытывать любовные порывы к парню. Но с другой - это просто дикость. Природа зря, чтоли, создавала два пола, чтобы парни просто друг с другом… Да ну, бред. Кажется, Феликс все же по девушкам. И пока Ликс рассуждал на волнующие его темы, лёжа на спине и подложив руки под голову, то услышал стук во входную дверь. Блять, гости. Надо встретить. Феликс поднялся со скрипучей кровати и вышел в коридор, где около двери, на полосатом коврике, уже сидел Гашик. Он поднял заинтересованный взгляд на парня и мяукнул, будто спрашивая, кого занесло к ним за час до Нового года. Ли молча пожал плечами, смотря в ответ на кота, а затем подошел к ручке, когда мама крикнула: - Феликс, открой дверь, это тетя Хван со своим сыном! - Окей, - кинул он перед тем, как два раза провернуть замок и снять цепочку с двери. И Ликс понятия не имел, как выглядят эти ее «тетя Хван со своим сыном», потому удивился увидев перед собой тех же людей, что пару минут назад вылезли из белой лады. Та же улыбчивая женщина в шубе, и ее сын… Хёнджин, еб его мать, с самой недовольной рожей в мире. - Ликси! Как ты вырос! Прямо возмужал! Поди девчонки в школе за тобой толпами бегают, да? - звонко заговорила она, врываясь в квартиру и кидая свою сумку на седушку рядом с комодом. Она сразу же коснулась своими холодными ладонями щёк Феликс и посмотрела прямо в глаза. - Ну жених! Жалко, что у меня не дочка родилась, - посмеялась она, кивая через плечо, как бы указывая на недовольного Хёнджин, который уже снял с себя кожаную куртку, - а то так бы посватала вас! - Да, жалко, - неловко усмехнулся Феликс, чтобы хоть как-то поддержать разговор. - Где мама? - спросила она, всучая свою шубу Ликсу. - На кухне, вроде, - ответил Ли, чуть не роняя на пол тяжёлую шубу. Точно норковая. Весит, как два его. - Проходите! - крикнула с кухни уже мама, гремя посудой. - Феликс, помоги на стол накрыть! - Иду, - вздохнул он и перевел взгляд с проема на вещь в своих руках. Он так же максимально старался не смотреть на Хенджина, когда вешал шубу на деревянную вешалку в шкаф, ведь тогда придётся что-то говорить. Но Хван решил проблему сам, заговорил первым. - Ну, привет, волонтёр, - со смешком сказал он, скидывая все пакеты и куртку на пуфик. Феликс удивился его обращению, ведь, во-первых, тот сказал со смешинкой в голосе, чего от него Ли никогда не слышал, а во-вторых… какого хрена вообще он знает о его вступлении в волонтёры? Об этом знает только Чонин и мама. Блять, мама… Тогда все придельно ясно. Ли вздохнул и ответил, еле слышно: - Привет, Хёнджин. - Честно, не ожидал, что буду отмечать Новый год с… - вновь усмехнулся он и окинул Ликса взглядом снизу-вверх, - тобой. - Я тоже не в восторге, если ты об этом, - позволил себе цокнуть парень. Но вопреки этому, он повернулся всем телом к Хвану, на секунду заглядывая в его лисьи глаза, и протянул руку. - Решил нормально поздороваться? - и вновь эта усмешка. - Куртку давай, повешу. - Да вы прямо джентельмен, Ли Ботан-Феликс, - присвистнул Хван и потянулся за своей курткой. Из правого кармана он быстро достал хрос и сунул его в карман брюк. И только после этого в руках Ли оказалась холодная кожа. - На. Он максимально небрежно, насколько это было возможно, достал вешалку из шкафа и, смотря прямо в глаза Хёнджину, повесил на неё куртку. Услышав очередной смешок, Феликс убрал ее в шкаф, закрывая дверцу, а после развернулся и пошёл на кухню. - Может, ты ещё хочешь пакеты дотащить? - послышалось за спиной. Парень повернулся и увидел, что Хван уже снял ботинки и стоял около навесного зеркала, поправляя челку чёрных отросших волос. - Не хочу, но могу. - Ты еще ножкой топни, чтобы я всю твою злость почувствовал, - усмехнулся он, взяв в руки только авоську с мандаринами, оставляя два больших пакета Феликсу. - Если надо - топну, - фыркнул он, проходя мимо. В нос ударил аромат стойкого парфюма. Парень почувствовал нотки пихты, табака и терпкий запах какого-то алкоголя. А всю картину завершала вишня, которая, наверняка, пропитала костюм Хёнджина, когда он курил. Запахи были разными, но гармонировали друг с другом. Удивительно. Феликс взял пакеты в руки и обернулся, собираясь идти на кухню, но глаза зацепились за парня, начиная рассматривать. Он был таким же, каким Ликс видел его из окна: в чёрном костюме, белой рубашке, галстуке и… в полосатых носках с дыркой на среднем и большом пальце. Фу, мог, хотя бы ради приличия, целые носки надеть, если эти не зашить… - Какие мы грозные. А как пацаны в школе прижмут, так тебя только так спасай, - усмехнулся Хван. Ли закрыл глаза, сделал вдох-выдох, решая игнорировать попытки вывести его из себя, и пошёл на кухню. Странно, что Хёнджин сегодня такой разговорчивый. Обычно, он и слова не скажет, а сейчас… Было бы лучше, если бы он вообще рот не открывал. Слишком раздражает. Да и не сказать, что Феликс особо следил за ним в школе. Тот на два года старше, потому учится в первую смену, в отличие от Ликса, которому поставили уроки во вторую смену. Но бывают дни, когда Хван остаётся на консультации и именно тогда оба встречаются взглядами: у Ли заинтересованный, а у Хёнджина, чаще всего, заёбанный до предела. Будто хочет сдохнуть, а не просиживать штаны в ожидании, вечно опаздывающей, училки. Или просто старший не особо хочет видеть эту рыжую макушку перед собой, ведь внимания ему, поверьте, хватает. Когда Феликс просто сидит в коридоре с Чонином, а мимо них проходит Хван, то все особи женского пола чуть ли не визжат от того, цитируя слова одной из них: «какой Хёнджин-и ходячий секс». И вместо того, чтобы подхватить язвительный смех друга, Феликс смотрит на Хвана и старается понять, в каком именно месте он - ходячий секс. Нельзя отрицать, что старшего природа красотой не обделила: лисьи глаза, пухлые губы, природно-светлая кожа, высокий рост и идеальное телосложение, которое тот поддерживает лишь редкими походами в качалку, насколько Ли известно. Тут даже натуралы потекут, при виде него. Но Хёнджину, как-то поебать на этот факт. Он, наверняка, знает, насколько хорош собой, потому для его завышенной самооценки еще не нашлось «той самой», которая осилит эту ахуенность. Хотя, слушков по школе ходит много. Может какой-то из них и правда. Зайдя на кухню, Ликс опустил тяжёлые пакеты на стул. На рядом стоящий, через пару секунд опустилась авоська мандаринов, принесённая Хваном. И ещё через мгновение, та оказалась разорвана, а в длинных пальцах парня оказался мандарин. - Ну что за принц, а? - воскликнула мать Феликса, смотря на Хвана. - Джинни, я подожду твоего восемнадцатилетия, чтобы хотя бы второй раз удачно выйти замуж. По кухне раздался смех двух подруг, а воздух потяжелел от внезапного смущения Хёнджина, который, несмотря на это, натянуто улыбался. Ого, думает Ликс, мать сегодня прям в ударе. Двух зайцев одним выстрелом: и парня смутила, и Феликса взбесила. Почему взбесила? Да, просто их шутки - самое отвратительное, что можно вообще придумать в этом мире. Выйдет замуж она нормально, конечно. А не надо было трахаться с кем попало, когда молодой была. - Я припрячу его для тебя, дорогая, - посмеялась мама Хёнджина, приобнимая его за талию. - Это все, конечно, прекрасно, но полночь - не за горами. Нужно накрывать на стол, - прокашлялся Феликс, чтобы развеять эту неловкость и спасти непутёвого «друга». Какими бы их отношения не были, а сейчас Хвана было реально жалко. По-человечески. - Конечно-конечно! Доставай тарелки, сынок, - резко опомнилась мама, подскочила и полезла в навесной шкаф, чтобы достать сервизные расписные чашки с цветами. Феликс посмотрел на неё и мать Хёнджина, которая держала шатающийся стул под ногами первой, а затем поскуливал на себе чужой взгляд. Повернув голову правее, Ли наткнулся на осуждающие и непонимающие одновременно лисьи глаза. Хван также вскинул бровь, как бы спрашивая: «и чё это было?», а Ликс прикинулся дурачком, решив просто пожать плечами и вернуться к тарелкам. - Ой, мой любимый фильм начался, - сказала мама старшего, когда в телевизоре прозвучала знакомая песня из «Иван Васильевич меняет профессию». - Лучше бы «Иронию судьбы» включили, - вздохнула вторая, протирая чашки вафельным полотенцем, на котором нарисован снеговик. Феликс хмыкнул на это и взял в руки стопку тарелок, оборачиваясь, чтобы поставить ее на стол. Кухня в их квартире была узкой. Столешница, плита, холодильник, на котором стоит телевизор, а напротив, возле стены, небольшой стол и три стула. Четвёртый Феликс потом принесёт из своей комнаты. Но в этом были и свои плюсы - сделал шаг и уже около стола, куда сразу же приземляются тарелки одна за другой. И только Ли поставил последнюю тарелку на самый край, как в ней появилась мандариновая шкурка. Нахмурившись, Феликс перевел взгляд на Хёнджина, который с надменным выражением лица сидел и нагло ел цитрус. - Ты его хоть помыл? - решил спросить Ликс, ведь класть грязные отчистки в чистую тарелку как-то не очень… - Не, нафига? - ответил Хван, параллельно чавкая, а затем протянул младшему раскрытую ладонь с двумя дольками мандарина. - Будешь? - Фу, нет, - фыркнул Ли и обернулся к матери. - Нужно что-то ещё? - Нет, спасибо Ликси. Можете идти с Хёнджином. Мы позовём, - не отлипая от экрана, ответила она. - Ладно. Феликс пошёл к выходу, чуть ли не спотыкаясь о длинные ноги Хвана, которые те раскидал перед входной аркой- двери на кухню не было. Парень нахмурился и обернулся. Он хотел было фыркнуть, но вместо этого спросил: - Пойдёшь? - Сделаю тебе одолжение, - хмыкнул Хёнджин, закинул последнюю дольку мандарина в рот и поднялся со стула. Пройдя по коридору мимо прихожей, спальни мамы и ванной, парни пришли в комнату Феликса, где был просто дубак из-за не закрытого окна. Стуча зубами Ли прошёл к нему и закрыл, а затем обернулся, упираясь бёдрами в подоконник. Взгляд сразу упал на Хёнджина, который осматривал комнату. Судя по его ухмылке, Ликс ожидал, что с минуты на минуту старший вновь усмехнётся на ним и скажет что-то язвительное. Но на удивление, тот подошел к кровати, на которой лежал плюшевый щенок, и сказал: - Миленько. - Спасибо? - выгнул бровь Феликс. Вообще, он никогда не позволял себе излишнюю эмоциональность, склоняясь к тому, что лучше всегда держать лицо камнем. Эмоции, зачастую, часто вредят людям: на них можно играть. Конечно, когда ты настолько сильно доверяешь человеку, то да - можно не скупиться на улыбки и смех. Но когда ты находишься в компании чужих тебе людей, или даже друзей, то вернее будет оставаться сдержанным, нежели вести себя вызывающе. Прямо как Хван сегодня, прям жжёт. Вот Феликс никогда не позволяет себе лишнего, а уж тем более маты, громкий смех и какие-нибудь странные пинки и подшучивание над друзьями. Мама всегда учила его быть вежливым и сдержанным. Ну, что ж, хоть что-то у неё получилось в этой жизни не через задницу. И пока Ликс втыкал глазами в пол, то Хван оказался прямиком у двери. Он прижался ухом к ней, вслушиваясь. - У тебя там кот мяукает, - усмехнулся он и посмотрел на младшего. - Это Гашик. Не впускай его только, - спокойно ответил ему Феликс, скрещивая руки на груди. - Почему? - У меня аллергия на него, - и Ли не знает, нахера ответил на этот вопрос правдой, ведь через долю секунды в глазах напротив появился огонёк, который не сулил ничего хорошего. - Тогда, - улыбнулся Хван и дёрнул ручку двери, - велкум в нашу тусовку, Гашик. Дверь открылась и кот медленно вошёл в комнату, принюхиваясь. Ликс закатил глаза и отпрянул от подоконника, чтобы сразу же выпроводить Гашика за дверь - Хёнджина, желательно, тоже. - Нет, рыжий, вали отсюда, - фыркнул Феликс и, отвернув голову, взял того на руки. - Это ты про себя? - усмехнулся Хёнджин. - Могу и про тебя. Через пару секунд Гашик оказался за дверью, что было слышно по недовольному мяуканью. - Ну вот, моего бро обидел. - С каких это пор вы - бро? - нахмурился Ликс, опираясь спиной на дверь. Стоять рядом со старшим, почему-то, не особо хотелось. Феликс уже собирался услышать, что скажет в своё оправдание Хван, как из кухни послышался голос матери: - Ликси, принеси стул! - Иду, ма, - закатил глаза он, в то время как Хёнджин начал в открытую угорать с него. - Чё недовольный такой? Иди, стул притащи на кухню, волонтёр. - А ты - рот закрой, - озлобленно ответил ему Феликс, подходя к столу и забирая стул. Решив не ждать очередной колкости, Ликс сделал то, о чем его попросили, а затем вернулся в комнату. Вот только Хван уже не стоял возле подоконника, а настежь открыл окно, улёгся на кровать и курил, ни от кого не прячась. Феликса это взбесило не на шутку. Мало того, что старший постоянно подкалывал парня, что ему не свойственно, так ещё и сейчас он нагло разлёгся на кровати. - Ты… больной?! - вскрикнул Ли, предварительно закрыв дверь. - Всмысле? Да нет, вроде здоровый, - на полном серьезе ответил Хван, но младший понял, что тот вновь стебал его. - Здоровый человек не будет курить в квартире, - Феликс прошёл к окну и закрыл его, под ахреневший взгляд Хёнджина: тот явно не ожидал, что Ли умеет сердиться, а не быть тихим и послушным. - Убирай всё это. - Ага, сейчас, блять. Кроссы зашнурую и побегу, - старший закинул руку на лежащего рядом плюшевого щенка и сделал очередную затяжку, а Феликс уселся на подоконник, вдохнув от безысходности. Конечно, ничего страшного в том, чтобы курить в помещении нет, просто… это раздражает. И Хван раздражает своим поведением выскочки. В школе его не слышно, не видно, а сегодня парня будто подменили. Чего он вообще добивается? Ликс не знает. Но будет лучше, если он просто хорошо проведёт этот вечер и не будет обращать внимания на старшего. Да, так и сделает. - Ладно, кури сколько хочешь. Я уроки делать, - не смотря в сторону Хвана, Феликс спрыгнул с подоконника, пододвинул к столу ещё один стул, который в обычные дни завален одеждой, и начал доставать учебники из шкафчика, находящегося правее стола. - Ебанутый, какие уроки? Каникулы для долбоёбов придумали? - недоуменно спросил Хёнджин, но младший ничего не ответил. Только Ли не уточнил, что будет делать задания по дополнительному английскому, а не обычные, потому на столе сразу же появился учебник, пенал и толстая тетрадь на кольцах. Младший сел, придвинул стул чуть ближе к столу и открыл книгу, где не было ни единого слова на родном языке. То, что происходило перед Феликсом, заинтересовало Хёнджина. Он соскочил с кровати и подошёл к столу, не переставая пускать вишнёвый дым изо рта. Ли не видел, но был уверен, что Хван сразу сморщился, увидев английский текст. - Гаддэм, ватафак. Ты англичанин чтоли? - усмехнулся Хёнджин. - Я знаю только fuck, bitch и… А, dick ещё! Пока старший показывал уровень своего IQ, Феликс уже в третий раз пытался прочитать предложение. Конечно, он может повернуться и сказать Хвану, чтобы тот заткнулся, но из принципа не будет этого делать, ведь пообещал себе игнорировать его. - Алё, блять. Как со связью? - старшему не понравился игнор в свою сторону и он помахал рукой перед опущенной головой Ликса. - В молчанку играешь? Заебись. Услышав некую обиду в чужом голосе, Ли победно усмехнулся, но так, чтобы уходящий в сторону кровати Хван, этого не услышал. Теперь Феликс мог со спокойной душой прочитать предложение. Но как только глаза дошли до его середины, за спиной послышалось: - О, погода на улице… ужасная, но огонь так восхитителен! - начал запивать Хёнджин на всю комнату, специально коверкая свой голос. - И раз нам некуда идти, пусть идёт снег, пусть идёт снег, пусть идёт сне-е-ег! Был бы Феликс в мультике, то из носа и ушей у него давно повалил дым. От злости, конечно же. И от непонимания, как можно было родиться настолько бесячим человеком. Но, как говориться, терпение и труд… избавят вас от последних нервных клеток. Поправив очки на носу, Ликс решил перейти к следующему заданию, оставив это на «потом». Взяв ручку в руку, парень перевернул страницу и посмотрел на задание, где нужно было написать письмо не менее, чем на двести слов. Что ж, здоровья погибшим. И Хвану, который опять какого-то хуя начал проходить отборочный тур шоу «голос дети». - Йоу, йоу, йоу… В лесу родилась ёлка, в лесу она росла, зимой и летом стройная, зелёная была, - ни с того, ни с сего начал читать рэп Хёнджин. Ли откинул ручку, вздохнул и обернулся на старшего. Но вместо того, чтобы увидеть мирно лежащего парня с телефоном и хросом в руках, Феликс увидел только спину. - Сука, да где тут розетка… - бубнил он себе под нос, осматривая стену возле окна. И лишь когда он поднял взгляд выше, то наткнулся на неё. - Чего… - нахмурился Ликс - О, заебато! В ту же секунду комната окрасилась в разноцветные огоньки - Хёнджин включил гирлянду, которую Феликс специально выключил перед тем, как пойти встречать «гостей». Старший чем-то напоминал маленького ребёнка. А именно тем, что если ему что-то не разрешать, то он просто заебёт тебя, чтобы добиться своего. Ли, конечно, не проверял, но верил своей интуиции на слово. Поэтому, вновь вздохнув, парень отвернулся обратно к столу. На удивление, прошла целая минута, а в комнате царила почти что гробовая тишина, сопровождающаяся лишь звуками трения шариковой ручки о бумагу и клацанья старшего по клавиатуре телефона. Видимо, переписывался с кем-то из пацанов. Но не долго счастье длилось… - Феликс, послушай. Я красиво пою на английском? - сказал он и запел под аккомпанемент видео из тик тока. - Ви вишью а мери крисмас! Ви вишью а мери крисмас! Ви вишью а… - Да ты заткнешься или нет сегодня?! Феликс подскочил со стула и подошел к кровати. Хёнджин замолчал и выпучил глаза, в то время как песня на телефоне продолжала играть. Ликс перевел взгляд на телефон и нажал пальцем на центр экрана, что поставить видео на паузу. - А чё я сделал-то? - недоумевал Хван. - Тебе по пунктам перечислить? - Ну, газ, - усмехнулся он. - Включил ссаную песню с кривым переводом на русский, врубил тупую гирлянду, которую я специально вырубил, - перечислял Ликс, а затем присел на корточки и выдернул блок питания из розетки, - а потом заставил кровь побежать из моих ушей ручьём, блять! - Ой-ой, наш Ликси умеет материться? - наигранно приложил руку к своему рту Хван и вскинул брови. - А если я твоей мамочке расскажу? - Да иди ты нахуй, уёбок, - фыркнул Ликс и вышел из комнаты, ведь услышал из кухни голос мамы. - Мальчики, пошлите за стол! Хёнджин перестал улыбаться, когда услышал неподдельную злость в голосе младшего, который уже шёл на кухню, громко топая. Парень поднялся с кровати, выключил настольную лампу и пошёл следом за Феликсом. Хотя, честно, зассал находиться рядом с ним в таком настроении. Но зайдя на кухню Хван увидел, что Ликс успокоился и просто мирно сидел, буравя взглядом тарелку. К слову, сел он около стены, где за пятнадцать минут до этого сидел старший и ел мандарин. - Вот-вот, сейчас будет, - улыбнулась, подняла указательный палец вверх и посмотрела в экран телевизора мама Хёнджина. - Танцуют все! - Да включите уже что-то другое, прошу, - шмыгнула мама Феликса, неся «селёдку под шубой» с другого стола. - Мальчики, чего сидите? Хёнджин, тебе какого-то салата положить? А парень тем временем в открытую пялился на Феликса. Неужели обиделся? - думал старший. Но затем понял, что женщина ждёт от него ответа уже пару минут, потому поспешил тыкнуть пальцем в любую точку на, доверху заполненном салатами, столе. - Эм… этот, - сказал Хёнджин и в через пару секунд в его тарелке оказалась «мимоза», которую пару часов назад старательно выстругивал Ликс. - Спасибо. - Кушай на здоровье. - Ликси, ты чего нос повесил? Новый год же! - сказала мама Хёнджина, смотря на поникшего Ли, и, не спрашивая, положила ему на тарелку «оливье». - Кушай, золотце. На такое обращение из уст родной матери Хёнджин фыркнул, а затем взял в руки вилку и попробовал салат. Признаться честно: Хван никогда не ел настолько вкусного салата. Блюдо было настолько идеальным, что парень решил спросить, кто его приготовил. - Салат очень вкусный, - проговорил он вслух с набитым ртом. - Кто его делал? - Феликс готовил. Правда так вкусно? - удивилась мама младшего. Ликс, казалось, хотел быть хоть где-то в этот момент, но не на кухне, что было видно по тому, насколько сильно он вжался в стул. Хван усмехнулся с такой реакции и решил ещё немного побесить его. - Да, только вот мне пару раз скорлупа от яиц попалась и косточка от рыбы, - с улыбкой проговорил он и, услышав раздражённый вздох сбоку, который означал, что парень добился своего, добавил, - но это так, случайности. - Нц, Феликс. Я же говорила, чтобы ты яйца промывал под водой после того, как почистишь, - цокнула его мать. - Извини, - буркнул он, отбирая вилкой зелёный горошек из салата на край тарелки. Но его, и без того низкий голос, никто не услышал, продолжая болтать на разные темы. Прошло порядка десяти минут, с того момента, как обе семьи уселись за стол. Феликс никогда не ел днём перед новогодней ночью, чтобы вечером наесться до рыгочки и боли в животе. Но сейчас отчего-то кусок в горло не лез. То ли от того, что рядом сидел старший и противно чавкал, то ли из-за испорченного им же настроения. В любом случае - виноват Хёнджин. Хван тоже отчего-то притих, лишь иногда улыбаясь и кивая матерям, и бросая незаинтересованные взгляды на телевизор, где началась долгожданная «Ирония судьбы». Благодаря ней старшая Ли очень обрадовалась и начала говорить в два раза больше и громче, чему так же поспособствовал «бокальчик» шампанского. А старшей Хван только в радость подхватить настрой подруги и обсуждать с ней внезапного «тайного Санту», которого решили устроить у первой на работе. - Я думаю: какие подарки? Мы что, дети чтоли? - искренне недоумевала мама Феликса. - Ещё и бюджет им подавай не меньше тысячи! Разве можно так? - Ой, и не говори… - вздохнула вторая. - Понапридумывают всякие конкурсы. Так ещё ладно, идея то может и неплохая. Но… какой Санта? Мы где живем-то? В Америке чтоли? - Ну, я про то же, - хлопнула себе по ногам Ли. - Был бы хоть Дед Мороз. Хёнджин наблюдал за ними, параллельно усмехаясь про себя и закидывая бутерброд с селёдкой себе в рот, запивая грушевым лимонадом. Точнее все так думали, что он запивал еду им. А на деле под столом стояла уже наполовину пустая бутылка водки. Ли заметил это, но не сразу. Потому закатил глаза, когда под шумные разговоры женщин Хван «незаметно» подлил себе в хрустальный стакан спиртного и залпом опрокинул его в себя, морщась и заедая солёным помидором. Феликс искренне не понимал, зачем люди вообще придумали алкоголь, если от него неприятное головокружение, тошнота и банальное плохое самочувствие на следующее утро. Надеялся, что и не поймёт никогда. Прошло ещё пару минут, в течении которых Ли продолжал копаться в тарелке, а Хёнджин безостановочно смотреть то на бедный салат, то на рыжеволосого парня, на котором лица не было. Неужели настолько сильно обиделся? - продолжал себя терзать мыслями Хван. Но кто он такой, чтобы не взять яйца в кулак и подбодрить «друга»? Верно, немного пьяный подросток с уже ослабшим на шее галстуком и помятыми брюками. - Эй, волонтёр, - окликнул его Хёнджин. Можно было даже не стараться говорить шепотом, ведь на кухне было достаточно шумно - спасибо ещё и соседям сверху, что врубили свою музыку на всю хрущевку. Феликс решил, что повергнутой головы будет достаточно, мол «я весь во внимании», потому промолчал. - Чё с тобой? Обиделся на меня за то, что я тебе уроки делать не давал спокойно? - вскинул бровь Хван и голосом сделал такую интонацию, типа «чувак, хуйня причина, ес честно». - Нет. Нормально всё. - Было бы нормально - ты бы уже десятую тарелку наворачивал, - усмехнулся Хван, вспоминая, как не единожды ловил младшего в столовой, когда он ел какую-то дешёвую «оливьеху». - Я тебя внатуре спрашиваю: чё стряслось? - Да ничего. Все заебись. Просто… - вспылил Ликс, а после вздохнул. Не договаривая фразу, Феликс поднялся из-за стола, буркнул за спину простое «спасибо» и пошёл в, вероятно, свою комнату. Ну да, тут вариантов не миллион. Хёнджин нахмурился и решил пойти за младшим. Сегодня он выяснит, что случилось такого смертельного, раз парень молчит как рыба в песке. Бросив быстрое «спасибо, все было превосходно», Хван на шатающихся, из-за осушенной до половины бутылки, ногах, встал со скрипучего стула и пошёл в коридор, по пути доставая любимый хрос, без которого жизнь уже не та. Зайдя в комнату, Хёнджин прикрыл за собой дверь и сразу немного ослеп, ведь Ли вновь включил гирлянду, а сам уселся на подоконник. Ноги он поставил вдоль окна, руки сложил на согнутых коленях, а взгляд направил вдаль, будто любуясь не серыми многоэтажками, а пляжным закатом или городским рассветом. Хван в очередной раз усмехнулся с него и сделал затяжку, перед этим проверив бак, где оставалось не так много любимой вишневой жижи. - Алё, Оптимус Прайм, - свистнул Хёнджин, зовя Феликса, который сильнее сомкнул губы после такого обращения старшего из-за его брекетов. - Чего тебе? - незаинтересованно спросил Ликс, поворачивая голову на парня, который стоял по центру комнаты. - Жижа есть? Феликс посмотрел на Хвана как на дебила, ведь тот прекрасно знал его жизненную позицию на счёт курения, алкоголя и уж тем более наркоты. Ну а что, вдруг передумал? - Ты ебанутый? - Ну, попытка - не пытка, - хмыкнул Хёнджин. Он никогда особо не задумывался, почему курит и постоянно страдает от проблем под названием «залей чутка жижи» и «пиздец они цены за банку подняли». Курение вейпов и тому подобной херни - тренд, который парень успешно подхватил, купив себе четвёртый мини хрос на деньги из маминой копилки - и нет, не стыдно. Эта эпидемия началась как-то внезапно: все вокруг резко стали «крутыми» и начали выпускать вкусный дым в небо. А Хван что, хуже их? Вот поэтому сейчас со слезами на глазах и смотрит, как в баке осталось пару капель. - Почему не куришь? - спросил он, делая тягу и смотря на почти пустой бак, прицеливаясь взглядом, на сколько тяг ещё хватит содержимого. - А зачем? Здоровье своё портить только. Феликс сменил позу: полностью повернулся спиной к окну и свесил ноги с подоконника. Глаза Хвана сразу метнулись на худые бёдра рыжеволосого, который в это время старательно протирал очки. Это тоже не скрылось от старшего, и он на мгновение встретился взглядом с Ликсом. Очки визуально уменьшали глаза, делая красивое, признать честно, лицо непропорциональным. Но вот - Ли снял их на долю секунд. И теперь он не просто «симпотный», а ахуеть какой красавчик. Хван мысленно присвистнул. - И ты до сих пор веришь в эти байки? - усмехнулся он и затянулся. Левая рука погрузилась в карман брюк и достала оттуда подик. - Ещё один? - Феликс вскинул бровь, удивляясь стратегическому запасу парня. А тот подошел ближе, почти к самому окну, и протянул ему руку. - Ага, на, попробуй. - Чего? Не буду я, это вред… - хотел возмутиться Ли, но его перебили. - Ты даже не пробовал, я уверен. Дымовой девственник, - вновь усмехнулся Хёнджин. Почему-то, появившаяся до этого обида на старшего куда-то пропала. То ли от внезапного шока, то ли… да хуй его знает короче. И появился страх. Страх предать свои принципы, взять в потную ладонь протянутый под и сделать первую в жизни затяжку. Нет, Феликс так не поступит. Он, в первую очередь - подросток, главной целью которого, на данный момент - учиться, учиться и ещё раз учиться, а не накуриваться в собственной квартире с каким-то хулиганьём со школы. Но, как же, блять, давит на мозг сидящий на правом плече возле уха чертёнок, который твердит без остановки: попробуй, ничего не будет, хватит быть мямлей и зубрилой, будь как все нормальные люди. А слева ему шептал тонкий ангельский голос: не слушай его, ты не должен быть как все, не порть своё здоровье ради «крутости». - Нет, - помотал головой Ликс и зажмурил глаза. - Чё «нет»? - нахмурился Хёнджин, все ещё протягивая руку с подиком. - Не буду я курить, - хмуро посмотрел на Хвана Феликс. Он выдохнул и облокотился назад на руки, как бы отмечая победу над собственным разумом. - Да ты попробуй просто. От одной тяги зависимости не будет, если ты об этом, - закатил глаза Хван. Когда ответных движений не последовало, старший вздохнул вновь: - о, господи. Он подошел к Феликсу. А следом его большая ладонь с длинными пальцами ухватилась за запястье младшего, вытягивая руку. В маленькую ладонь с характерным хлопком погрузилась «курилка», а затем Хёнджин накрыл ее сверху пальцами Ликса. - Чё лицо такое скукурузил, как будто говна сожрал? - посмеялся Хван, когда Ли сморщился, увидев у себя в руке «это». - Забери, - отвернул лицо Феликс. - Нет. Попробуй говорю, - кивнул подбородком на руку Хёнджин и сделал тягу со своего хроса. - Ничего не будет. Один раз - не пидорас, как говориться. Феликс неодобрительно посмотрел на него. И на старшего, и на курилку в его руке. А затем, взвесив все «против» и «очень против», все-таки взял под. - Недолго я тебя уговаривал, очкастый, - усмехнулся Хван, смотря прямо в глаза младшему, который внимательно рассматривал новую для него вещь. - Значит, не так уж и сильно ты не хотел. - И как этим пользоваться? - проигнорировал колкость Ли и поднял голову на Хёнджина. - Ты как сиську матери в детстве сосал, скажи мне? - Молча. - Вот так же молча берёшь его в рот и вдыхаешь, - объяснил как очевидное Хван и сделал тягу со своего хроса. - Страшно как-то, - поджал губы Феликс. И Ли понятия не имел почему. Просто всю жизнь он был примерным учеником, примером для всей параллели и послушным сыном, а сейчас собирается сотворить такое. Да простит его внутренний «отличник»… - Страшно быть с хуем во рту. Давай, делай. Хёнджин это всё, если честно, тайком подзаебало. Зачем тянуть резину и оттягивать такой сладкий, как мед момент непослушания и предательства своим принципам? Старшему нужно было зрелище: как Феликс ломается, как пытается отговорить себя и подтверждает своё звание «зануды». Хёнджин ждал, но так и не дождался слабости младшего. Ведь тот, будто на «слабо», крепче обхватил под ладонью, поднёс к губам, параллельно принюхиваясь, и сделал свою первую в жизни тягу. Но он, видимо, вздохнул слишком сильно, из-за чего дым с запахом колы повалил из его рта и носа. Феликс начал сильно кашлять, свернувшись пополам и чуть ли не падая с подоконника - настолько он не ожидал едкости дыма. - И куда ты так вдохнул, пылесос? - фыркнул Хван, смотря на то, как младший продолжает кашлять, вытирая проступившие слёзы с глаз. - А как? - поднял наконец голову он. - Скажи еще, что есть дохуя всяких техник и уровней. - Есть, но тебе бы дышать нормально научиться. Как ты вообще до своих лет дожил… - вздохнул Хёнджин. - Один раз показываю, смотри. Хван сделал еще шаг вперёд. Теперь он стоял так, что его тазовые кости касались колен Феликса, который старался их хоть немного прижать к батарее под подоконником. Странное положение, весьма. - Нужно вдыхать медленно и понемногу. У тебя легкие ахуели, когда ты нехило так вдохнул пол бака, блять, - посмеялся старший, смотря в глаза Ли. - Попробуй так, как я сказал. Феликс не знал, зачем слушает его, но тем не менее поднёс подик к губам и начал вдыхать. Медленно, осторожно. Так, чтобы не задохнуться вновь. И на этот раз получилось чуть лучше. Дым уже не казался таким противным, что было странно, ведь на счету - вторая затяжка. - Во, уже по-человечески начал делать, - кивнул Хван. Его взгляд был направлен прямо на губы Феликса, из которых сейчас тонкой струйкой выходил дым. Странно, но почему-то младшему подходил вкус колы, которую тот, к сведению, не пьёт, мол «там сахар, который портит зубы». Ну да, ну да, не ему ли теперь говорить о вреде и пользе. - Как-то не комильфо, - Ликс полностью освободил легкие и чуть поморщился, смотря на под. - Чё не так? - нахмурился Хёнджин, так же смотря на раскрытую ладонь. - Вкус не очень. Химозины сильно много. - А тебе, ебать, всё натуральное подавай. - Ну не настолько же вонючую жижу, - почти что тихо сказал Ли, а после снова опустил голову. Да, жижа чуть лучше отметки «дерьмо», но выбор не особо был. Разве что выкинуть эту гадость из своих чистых рук и не вспоминать этот день больше никогда. - И чё предлагаешь? Ликс сам не знал, но жжение в горле и мурашки по спине намекали, чтобы почти затуманенному мозгу дали третью дозу дыма. Но колу парень больше курить не будет. Даже если он и новичок, у которого молоко на губах не обсохло, а этот химозный вкус обосрать сможет каждый второй. Но у них ведь не один подик, так? Ещё одна штучка есть у Хвана, который с абсолютно равнодушным лицом стоит и пускает дым, иногда проверяя бак. И Феликс думал: получит ли он по ебалу, если попросит закурить у него? - А дашь мне свою попробовать? - сразу выпалил Ликс, чтобы не нервничать. - Нахуя? - Жижа…невкусная. - Да ты у нас принцесса-привереда, я смотрю, - фыркнул Хёнджин. Но увидев явно неподдельный интерес у Феликса, парень собирался уже протянуть ему свой хрос. Однако, решил поиздеваться еще немного. - Точно будешь? - спросил он у младшего. - Ну… давай, да, - призадумывавшись, ответил Ликс. Хван усмехнулся, сделал одну большую тягу и подошел к Феликсу, вставая между его разведённых ног. Младший выгнул бровь, когда парень занял необычное положение, но полностью ахуел, когда тот положил свои большие ладони на его стройные бёдра. - Ты чё… Ли не успел договорить, как губы Хёнджина оказались прижаты к его собственным. От удивления Феликс приоткрыл рот, а после сразу почувствовал тот самый вишнёвый дым. Не сминая губы напротив, парень выпустил в чужой рот струйку дыма, о которой так жаждал младший. Следом Хван вжал его в холодное стекло, Ликс начал отклоняться. На это Хёнджин усмехнулся и, все-таки, отпрянул от мягких губ. Старший уставился на ахреневшее лицо Феликса, не отходя от него ни на шаг и все так же не убирая рук с бёдер, обтянутых чёрными брюками. А Ликс, просидев ещё пару секунд в немом шоке, наконец, выдохнул дым, которого осталось не так много во рту. - Ты… блять, - полушёпотом сказал Ли, практически не моргая и смотря в упор на старшего. - Я блядь? - Она тоже, - от Феликса последовал вздох. Младший не понимал, да и не горел желанием понимать, какого хрена «парень-хулиган», от которого течёт каждая вторая в школе, сейчас поцеловал его. Будь в этой комнате кто-то другой, да тот же Гашик, сказал, что это был даже не поцелуй. Хёнджин сделал то, о чем его попросили - дал попробовать другой вкус жижи. Тогда Ликс ещё больше не понимает. Не понимает, какого хрена его живот сводит в самом низу, сердце вырывается из груди и безостановочно крутит сальтухи. И почему хочется вновь почувствовать мягкие губы парня на собственных… точнее, лучше распробовать вишнёвый вкус дыма, да. - Ну как? Моя вкуснее? - с привычной усмешкой спросил Хван. Он приблизился к лицу младшего, задавая вопрос почти беззвучно. Такая тихая и пошлая, в какой-то степени, атмосфера заставила лицо Феликса окраситься в багровый цвет. А сраная музыка из «Иронии судьбы», что доносилась из кухни, добивала его. - Я… я не распробовал, - так же тихо ответил Ликс. Его взгляд на миллисекунду метнулся к пухлым губам старшего, что не осталось незамеченным. - Хочешь ещё? - Хочу. Феликс не знал, что им движило, когда собственная щека прижалась к тёплой ладони старшего, который начал аккуратно снимать с лица очки. Ли мог бы возмутиться, что без них плохо видит, но когда мягкие губы во второй раз накрыли губы младшего, всё недовольство растворилось на подкорке затуманенного мозга. Казалось, что язык Хёнджина насквозь был пропитан вишней. Будто бы он оставлял ярко-алые следы на нёбе, ряду зубов с брекетами и губах. Руки Феликса инстинктивно легли на щёки старшего, прижимая сильнее, когда тот переместил свою правую руку на упругую ягодицу. Ли выдохнул в его приоткрытые губы и отпрянул, пытаясь найти хотя бы каплю кислорода. Хван целовался настолько ахуенно, что пальцы на ногах скручивало от удовольствия, а самому хотелось расплыться под ним жалкой лужицей. В комнате резко стало жарко, отчего захотелось сорвать с себя эту сраную и уже мятую рубашку. Хёнджин, будто читая мысли младшего, скинул с себя надоедливый пиджак и начал быстро расстегивать элемент одежды на Феликсе. После того, как расстегнутая рубашка оголила плоскую грудь Ликса, Хван сразу же припал к ней губами. - Блять… - поджав губ, прошипел Феликс. С характерным стуком, он откинул голову на запотевшее стекло, когда Хёнджин начал поочерёдно то кусать, то зализывать соски младшего. Ликс вплёл свои руки в запутанные волосы Хвана, прижимая ещё сильнее к себе. Полурык, полустон сорвался с губ Феликса. Хёнджин вновь облизал розовую горошину, а затем подул на неё, создавая контраст температур. Пухлые губы начали подниматься выше. Минуя нежную молочную кожу, яремную впадину и тонкие, будто женские, ключицы, Хван начал мокро целовать лебединую шею. Над ухом пронеслись еле слышные стоны младшего. Он же переместил свою руки на шею старшего, начиная немного душить, как бы намекая, чтобы тот прервался. Хёнджин так и сделал. И когда он поднял голову, чтобы посмотреть на раскрасневшееся лицо младшего, то сразу же почувствовал, как его губы жадно и яростно кусают. Из-за этого обе его ладони опустились на ягодицы Феликса, пододвигая к самому краю подоконника, чтобы в следующую секунду и вовсе поднять его на руки. Ли оторвался от губ и вцепился в его плечи, когда не почувствовал под собой никакой опоры, кроме сильных рук старшего. - Куда? - спросил он, глядя в глаза Хвану затуманенным взглядом. - На кровать. Хёнджин, насколько аккуратно это можно было сделать, кинул Феликса на кровать. Пока младший пытался осознать, что происходит, Хван развязал галстук, откидывая его себе за спину, и снял рубашку. Но ее он повесил на спинку кровати, со словами: - Мама долго ее гладила. Феликс был где-то не здесь. Он метался по всей кровати, в то время как брюки в районе паха жали все больше и больше. Парень поднял взгляд, когда почувствовал над собой тепло чужого тела и слишком знакомый парфюм, а затем… ахуел, сам не знает какой раз за вечер. Мускулистые руки расположились по обе стороны от его головы, почти что задевая отросшие рыжие волосы. Хёнджин смотрел на него сверху-вниз. Его взгляд был тёмным, будто сейчас он больше хочет врезать младшему. Но Ликс был согласен даже на это, ведь смотря на идеальные кубики пресса и накачанные сиськи старшего, в нем что-то переклинило. Захотелось присвоить этого парня себе, целовать его ахуенные губы и скулить, как последняя сука, сидя на его накачанных ногах. А они такие, Феликс уверен. Но, пока что, приходится довольствоваться лишь тем, что чужие руки до конца расстёгивают на нем рубашку и скидывают на пол. - Хёнджин… - на выдохе произнёс Феликс, когда старший опустился, чтобы оставить первый нежный поцелуй на его изящном плече. - М? - хмыкнул Хван, как бы спрашивая, зачем младший зовёт его. - Поцелуй. Поцелуй меня. Сделай, блять, хоть что-то, - вспотевшие ладони коснулись впалых щёк Хёнджина, пытаясь, если не побудить к действию, то хотя бы заставить обратить внимание на него. - Чего ты хочешь? Отвечай, волонтёр, - хмыкнул Хван, ведя своим красивым носом сначала вдоль линии челюсти, а затем уходя за ухо, прикусывая его по дороге. - Я… я не знаю. У меня даже никогда отношений не было. Я, блять… - из-за внезапной паники, Феликс начал быстро тараторить. - Я не понимаю, что мне делать… - Ты девственник? - спросил Хван, и получил смущённый кивок. - Тогда, просто будь максимально честен. Мне этого достаточно. - Что это значит? - нахмурился Ли. Хёнджин поднял свою голову, встречаясь глазами с Ликсом, а затем произнёс: - Просто говори мне, чего хочет твое тело. Описывай мне каждую грязную фантазию, которая зарождается в твоей голове, - низким голосом говорил Хван. - Знаешь, чего хочу я? - Чего? Хёнджин вновь прильнул к губам Феликса, коротко целуя, а затем поднёс их к его уху. Правая рука согнулась в локте, а левая начала блуждать по стройному телу: выводить незамысловатые узоры на груди, сжимать талию и сгибать чужую ногу в колене. - Я хочу трахнуть тебя. Хочу, чтобы ты выгибался, реагируя на каждое мое прикосновение. Хочу, чтобы ты стонал мое имя… - перечислял Хван, наблюдая, как младший стремительно плывёт от его слов. - Только вот тебе придётся делать это тихо. А то вдруг мамы услышат, а? - Блять, ты долбанный извращенец, - шикнул Феликс и закрыл глаза. Мозг начал подкидывать ему картинки, на которых он прогибается и стонет в подушку от удовольствия, которое раньше получал только от дрочки и просмотра порнухи, который был лишь единожды. Но как же на это все стало плевать, как только чужая рука накрыла возбудившийся орган, начиная гладить его через ткань брюк. - Что мы творим, блять, - вздохнул Ликс, пытаясь расслабиться под чужим телом, которое уже полностью накрыло его. Колено Хёнджина нашло себе место между длинных и стройных ног Феликса, что вот-вот разъедутся в стороны. Сам же парень смотрел в глаза младшему, будто пытаясь осознать, что тот только что сказал. И, наконец, поняв, Хван задумался. Он и вправду в душе не ебал, какого хрена сейчас вытворяет. До сегодняшнего дня Хёнджин был уверен - он по девушкам. Да и чужими членами не сказать, чтобы таки интересовался. Ему как-будто подмешали что-то, из-за чего младший вмиг сделался для парня сексуальным и привлекательным - и нет, дело не в выпитом алкоголе. Захотелось коснуться его милых губ, зацеловать до красноты тонкую шею и трогать так много и откровенно, что сотрется кожа на ладонях. И, почему-то, Феликс реагировал настолько бурно, что остановиться кажется непосильной задачей для старшего. - Я в душе не ебу, волонтёр, - на выдохе сказал Хван. Его руки начали стремительно пробираться к своей ширинке, ведь терпеть настолько сильное натяжение в зоне паха… просто ужасно. Руки не слушались и, в добавок, тряслись, отчего Хёнджин чуть ли не вырвал бесячую молнию из ткани. Этому препятствовали маленькие пальцы Феликса, который спокойно расстегнул ее. Хван поднял непонимающе-хмурый взгляд на парня, и встретился с такими же напротив. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием обоих парней. Но Ли решил действовать первым, потому начал выбираться из-под накаченного тела. - Ты куда? - ни на шутку испугался Хёнджин. - Ляг. Пока Феликс сидел на двух сведённых коленях, Хван послушался его и лёг на спину, откидывая руки за голову. И лишь когда Ли смело развёл чужие ноги в стороны и полез руками к поясу брюк, до старшего дошло, что будет дальше. - Ты уверен? - скептично выгнул он бровь. - Просто заткнись. Это были заключительные слова после того, как с Хёнджина слетели брюки вместе с бельём. Правая рука Ли сразу же легла на достаточно крупную головку члена старшего и провела вверх-вниз на пробу. Реакция не заставила себя долго ждать, потому что Хван под ним дёрнулся и выдохнул, параллельно жмуря глаза. Феликса это позабавило. Кулак начал кое-как, но двигаться по напряжённому органу парня, пока тот старался сдерживаться, чтобы не толкнуться прямо в него. Ли, то ускорял, то замедлял движения. И Хёнджин не понимал: издёвка ли это или младший так играется с ним. Когда руки Хвана переместились с затылка на глаза, рука дошла до основания и остановилась. - Феликс, блять… - рыкнул он. Хёнджин чувствовал, как свободная рука парня опёрлась на его колено. Старший не мог понять, что задумал Ли. - Чё происходит? - Извини, если что-то буду делать не так, но… - Чё, мать твою… Хван хотел прошипеть что-то ещё, но его слова растворились в немом стоне. Розовую головку обхватили чужие нежные губы. Те самые, которые он пару минут назад жадно целовал, как раз таки представляя, как же они будут ахуенно смотреться на собственном члене. Хёнджин боялся открыть глаза, чтобы увидеть, с каким старанием Ли насаживается головой на орган, помогая у основания рукой. Чёлка спадала на лицо, сразу становясь мокрой от пота, который лил с младшего ручьём, и слез, но они появились уже из-за слишком уж старательности парня. Хван закусил губы, чтобы хоть как-то отрезвить себя. Смотря на картину, что открывалась перед ним, хотелось сказать: «Я сплю? Ущипните», ведь мозг просто не мог сопоставить тихого и вечно занятого Феликса, которого Хёнджин частенько видит в школе, с этим, который сосет как в самых отборных порнухах. Почувовав слишком знакомую слабость в ногах и туман в глазах, старший схватил младшего за рыжие волосы, буквально отрывая от члена. Феликс пошло облизал свои розовые губы и посмотрел на лицо Хвана, который уже тянутся, чтобы взасос поцеловать его. Язык быстро скользнул по ряду железок, царапаясь, а левая рука обхватила Феликса за талию, перетаскивая полностью на свои бёдра. Все ещё твёрдый, член упёрся ему прямо между ягодиц. Ликс коротко простонал в поцелуй, обхватывая предплечья парня, будто боясь упасть, а Хёнджин приподнял бёдра вверх, чтобы проехаться по расселине парня. - Пиздец, Хёнджин… - вздохнул Ли и уронил свою голову ему на плечо. - Я сейчас сдохну… Просто вставь мне уже. - Как я тебе вставлю, идиот? Ты даже не растянут, - фыркнул Хван. - Это слишком долго? - спросил Феликс, на секунду поднимая голову. Но увидев кивок Хвана, обратно упал ему на грудь. - Сука. Я сейчас уже себе сосать начну. - Откуда в тебе столько пошлости, волонтёр? - из последних сил усмехнулся Хван, но просьбу младшего быть побыстрее мимо ушей не пропустил. Чмокнув его в рыжую макушку, Хёнджин сплюнул себе на ладонь и подставил ее к тугому кольцу мышц. Затем он надавил на него, убеждаясь, что Феликс реальный девственник и сейчас будет сложно им обоим. - Будет больно - терпи и привыкай. Понял? - сказал Хван, подставляя первый смазанный в слюне палец, но не входя. - Будет больно? - выпучил глаза Ликс, но не успел поднять взгляда на старшего. Хёнджин медленно ввёл его на одну фалангу, но уже чувствуя мягкие стеночки. Феликс дёрнулся и ногтями впился в предплечья парня. Настолько ему было непривычно, что он даже перестал дышать. - Расслабся, Ликс, - шепнул ему старший, пытаясь погрузить уже второй палец, решаясь не дожидаться. - Будет легче, просто поверь. И Феликс поверил, потому болезненно вскрикнул, когда второй палец вошёл в него во всю длину. Он вновь дёрнулся, чуть ли не заряжая своей головой по челюсти старшему. - Блять… - проскулил он, чувствуя, как пальцы погружаются все глубже и глубже. - П.. помедленнее, пожалуйста… - Больно? - обеспокоенно спросил Хван, останавливая подступательные движения. - Ну нет. Приятно. Не видишь? - выругался Ли, пододвигаясь вперёд, чтобы соскочить с пальцев. - Будешь огрызаться - добавлю третий. - Иди нахер. Феликс сразу же пожалел о своих словах, потому что Хёнджин, как оказалось, словами не раскидывается. Все три пальца полностью вошли в парня, отчего тот сначала вскрикнул. Но после того, как старший с издевательской ухмылкой толкнулся ими глубже и задел чувствительную точку, Ликс громко простонал. - Эй, тише! - шепотом рявкнул Хван, свободной левой рукой закрывая Феликсу рот. - Забыл? Младший кивнул, ведь и правда забыл про наличие по ту сторону стены двух женщин, и толкнулся назад, вновь проезжаясь по пальцам. По длинным узловатым пальцам, которые идеально доставали до простаты. Феликс заскулил и закатил глаза, когда старший уже сам надавил фалангами. А после почувствовал пустоту, из-за чего пришлось посмотреть на Хёнджина и спросить лишь одним взглядом: «почему?». Хван не собирался отвечать, а лишь скинул с себя парня, как и наполовину спущенные брюки, меняя их местами. Теперь Феликс лежал на подушке, а Хёнджин нависал сверху. И перед ним вновь шикарная картина: раскрасневшийся парень, который дышит через рот, пошло выпятив розовые губы. Его худые ноги нашли своё место на пояснице старшего, притягивая ближе и побуждая к действиям. - Куда ты торопишься, волонтёр? - удивился Хёнджин, чуть ли не упав всем телом на хрупкого, на вид, парня. - Было прекрасно, когда ты засунул в меня свои пальцы и молчал, - сказал Феликс, проигнорировав вопрос старшего и положив свои руки на его впалые щеки, намереваясь получить ещё один поцелуй. Все, что происходило, больше смахивало на игру или соперничество, нежели прелюдия по любви. Какая, в задницу, любовь? Они двое парней, в конце концов. И пацаны, и мамы, и вообще, блять, никто не поймёт их пристрастий к чужим хуям. А если не в мягкой форме, то их зачморят. Будут ходить по школе, шептаться, показывать пальцами и говорить громким шепотом: «о, педики идут». Феликс, конечно, через такое не проходил, но такой исход событий ближе к реалиям жизни. - А что же сейчас? - перенял его манеру Хван. Он максимально приблизился к лицу младшего, дыша прямо в губы и сжимая в ладонях тонкую талию. - А сейчас ты слишком много болтаешь… Феликс не стал терпеть очередной пытки над ним, потому поцеловал старшего, нежно сжимая его губы своими. Нет, он не умел целоваться. Но когда эмоции берут верх над твоими опытом и навыками - уже поздно думать. Ли просто понял, как нужно вести поцелуй, чтобы было, по крайней мере, не противно. Хёнджин понял намёк младшего, который уже в открытую лапал его вспотевшее тело, иногда, невзначай, пропадая рукой на паховую зону, вызывая мурашки. Поэтому, парень отцепил свою правую руку от тела Ли, скомкал одеяло в произвольный «жгут» и подложил младшему под бёдра. - Это нафига? - с, то ли сонным, то ли затуманенным взглядом, спросил Феликс. Он отпрянул от губ, но руки продолжили лежать на шее, обвивая ее. - Надо, - коротко буркнул Хван, жмуря глаза и проводя пару раз вверх-вниз по своему члену. Пока рыжеволосый лежал, в ожидании чуда, Хёнджин думал, где бы ему раздобыть смазку и презервативы. Ладно, слишком богато для обычных школьников - хотя бы смазку. Младший, конечно, навряд ли занимается таким, но попытка - не пытка. - Есть смазка? - Н… нет, - сразу же покраснел Ликс. Хван усмехнулся с его реакции. - А это обязательно? - Ну, если хочется ходить неделю с порванной жопой, то нет, - на полном серьезе ответил Хван. - Блять… Не хочу, - буркнул Ли, инстинктивно сводя колени. - Может, ну его? - Рот закрой, - фыркнул Хёнджин, хмурясь. - Развёл тут меня на секс, а теперь заднюю даёшь? Не по-мужски, Ликси. - Так, а что я сделаю-то? - начал вопить в ответ Феликс. - В магазин побегу? «Думай, Хван, блять, думай» - крутилось в голове на повторе у Хёнджина. Он оглядел комнату в надежде, будто прямо сейчас перед его носом накалдуется тюбик смазки с ебаной клубникой. Но нет, сказок и смазок не бывает. Должен же быть хоть какой-то выход? - Есть что-нибудь скользкое? - посмотрел он на младшего, убирая рукой с лица выпавшие пряди волос. - Типо… - начал так же оглядывать комнату Феликс. - Крем для рук подойдёт? Хван посмотрел на него, как на дебила. - Ты пользуешься этой хуйней для девок? - Ну, вообще-то руки зимой у всех сохнут. И от мела в школе. Да и… - хотел продолжить перечислять Ликс, но Хёнджин закатил глаза и перебил его. - Неси уже свой крем. Парень поднялся со скрипучей кровати, подошел к ящику под столом и достал оттуда небольшой тюбик крема для рук, с прифотошопленной девушкой на нем. - Вот. - Ты реально так на пидораса… фу, блять! С клубникой? - поморщился Хёнджин, читая с каким вкусом этот крем. - Ну, да, а что? У тебя аллергия? - Ли лег на своё место, но ещё сильнее сомкнул свои ноги. - Только фетишисты с клубникой берут. Не перестаёшь удивлять. Старший хмыкнул и открутил крышечку тюбика. Выдавив холодную субстанцию себе на ладонь, Хван начал ее растирать между ладонями, чтобы согреть. Спустя пару минут, когда масса в руках стала чуть жиже, Хёнджин посмотрел на Феликса и сказал: - Раздвигай рогатку, волонтёр. Ликс на это смущенно закрыл глаза руками и раздвинул ноги. Совсем немного, так, что Хван, который обильно смазывал свой орган, увидел лишь то, как смыкаются ляшки у самого основания ноги. Он закатил глаза и положил свои жирные из-за крема ладони ему на колени, раздвигая самостоятельно. - Пару минут назад ты не стеснялся. - Я был не в себе, - все также закрывая глаза руками, ответил Феликс. - Ты даже не пил, - хмыкнул Хёнджин. Он поправил одеяло под младшим и приподнял его за бёдра. Стройные ноги старший закинул себе на плечи, почувствовав, как они напряглись. Страх младшего можно было учуять за километр. Конечно, кому будет не страшно, когда между твоих ног сидит тот, с кем ты словом в жизни не мог обмолвиться и мысленно осуждал просто так? Только мазохисты на такое пойдут. Хвану, в какой-то степени, стало даже как-то жалко неопытного парня. Поэтому он чувственно чмокнул его во внутреннюю часть бедра и сказал: - Не переживай ты так. Я буду очень осторожен. Лады, волонтёр? Феликс чуть расслабился, но не отпустил тревогу полностью, потому, на вопрос старшего просто кивнул. Хёнджин провёл еще пару раз рукой по стволу, а затем чуть смазал пальцами сжимающуюся дырочку. Придвинувшись ближе, Хван провёл головкой по расселине, будто примеряя, хорошо ли он растянул младшего. Когда руки уже легли на его тонкую талию, парень сказал: - И не забывай - будь тише. Первый толчок наполовину был медленный. Такой, чтобы открывший рот в немом стоне Феликс, мог хотя бы немного привыкнуть к размеру старшего. А он, на минуточку, не такой уж и маленький. - Ебать… - выдохнул в потолок Хёнджин. Девственная узость Ликса сводила его с ума. Хотелось просто грубо толкаться в нетронутое нутро, забив на ощущения и чувства младшего. Но… Феликс тоже человек, который, на данный момент, трясётся ни пойми от чего: все ещё страх или удовольствие. - Ликс? - Что? - Ли ответил, а точнее проскулил этот вопрос. Его руки перешли с собственного лица на простыни, сильно сжимая, а голова отвернулась к стене. - Как ты? - Хёнджин, правда, забеспокоился. - Могу дальше входить? - Ты еще не… Блять, - Феликс открыл глаза и посмотрел между своих ног, где помимо, приклеившегося к плоскому животу, члена, был ещё и старший, основание члена которого все ещё было вне кольца мышц. - Входи. - Тебе же больно, Ликс. - Похуй. Просто войди до конца, - сказал Феликс. Но на том моменте, когда парень хотел отвернуть голову, его губы попали в плен больших розовых губ Хёнджина. Он поцеловал настолько нежно и трепетно, что в воздухе пронеслись слова: «прости, если больно». И Феликс точно простит. Простит потому, что когда старший вошёл в него до конца, то перед глазами замерцали звёздочки, а пальцы на ногах с хрустом свернулись. Медленно, но Хван попал по простате. «Стонать нельзя», - твердил себе Феликс, пока Хван смотрел на него голодным и, в то же время, обеспокоенным взглядом, с каждым разом ускоряя толчки. Ли издал полустон, когда Хёнджин толкнулся слишком резко, до красноты сжимая в своих руках талию младшего. Следом, Феликс вплёл свои пальцы в его волосы, притягивая к себе и жадно целуя. И, всё-таки, пропуская парочку нормальных стонов в его губы. Хван лёг на грудь Ликса, не переставая двигаться, в то время как младший закатывал глаза от удовольствия и пытался сам насладиться на член. - Хочешь побыть сверху? - сказал ему куда-то в шею старший, а после мокро целуя. - Хочу. Хёнджин быстро перевернул их, не выходя из Феликса. Парень лег на спину, сгибая ноги в коленях и начиная гладить все тело младшего. Оно было идеальным, если быть честным. И это идеальное тело, которое никогда до сегодняшнего дня не занималось сексом, так идеально опустилось на твёрдый и большой орган с громким вздохом. - Хёнджин! - чуть вскрикнул Феликс и вцепился в чужие ладони, что держали его, когда старший решил толкнуться в него. - М? А Хван лежал, как довольный кот: с уставшей, но напряжённой от возбуждения, улыбкой и смотрел на замершего на нем парня снизу-вверх. - С... сделай так ещё раз. Пожалуйста, Джинни. - Оу, что-то новенькое, - оскалился Хёнджин, входя во вкус, и резче толкнулся в Феликса. - Так? - Да… блять, да. Ликс сам начал ускоряться. А если быть точным, то парень начал быстро скакать на члене, прогнувшись в пояснице и закинув голову к потолку. Когда та опускалась на некоторое время, парень видел, как младший больно закусывает губу до крови, чтобы не застонать во весь голос. Приходилось также хмуриться, ведь ноги физически устали от таких «упражнений». Хван тоже нахмурился, стараясь сосредоточиться на своих эмоциях. Но все это перебивал сногсшибательный вид запыхавшегося Феликса. Спустя пару минут таких интенсивных толчков, Ликс остановился с немым «не могу больше». И тогда Хёнджин решил взять все в свои руки. Буквально. В третий или четвёртый раз за вечер, Хван поменял из местами. Феликс сразу же закрыл глаза, как только коснулся головой подушки. «Кажется, он сильно устал сегодня» - подумал Хёнджин, располагаясь вновь между прекрасных ног юноши. Не церемонясь, старший начал быстро вбиваться в податливое тело. Какой-то адреналин витал в воздухе. Видимо, быть пойманными мамами. Они же, кстати, начали громко ходить по коридору, шурша пакетами и стуча каблуками зимних сапогов. Сквозь застилающую пелену оргазма, Хёнджин услышал, как в двери провернулся замок, а после: - Мальчики, мы пошли на улицу, салюты смотреть. Новый год через две минуты, выходите! Дверь хлопнула, Феликс громко простонал, хватаясь руками за спину Хвана, который, в свою очередь, наклонился, будто пытаясь укрыть младшего своим телом. Толчки ускорились, как и скорость смены цветов гирлянды, светящейся перед окном. Хёнджин зажмурил глаза, в темноте век ища манящие губы Феликса. И, когда за окном послышались первые звуки фейерверков и радостные крики людей «с Новым годом!», оба парня с громкими стонами, растворившимися в губах друг друга, кончили. Хёнджин упал на Ликса и закрыл глаза, пытаясь осознать, что произошло. С момента оргазма прошло пару мгновений. Хёнджин уже не чувствовал под собой тепла худого тела. Да, Хван опомнился, когда Феликс был уже не здесь. Встав со скрипучей кровати, старший надел на себя, скинутые в порыве страсти, боксёры и вышел в коридор, перед этим прислушавшись, не пришли ли ещё мамы. Тихо пройдя по маленькому коридору и зачесав мешающиеся сейчас волосы, Хёнджин зашёл на кухню. Там, возле окна, стоял силуэт парня с рыжими волосами, который укутался в тёплое одеяло. От его головы шло облако дыма, и, как Хван понял по запаху - вишнёвого. Его хрос. Хёнджин подошел к нему, обнимая со спины и заглядываясь на красивый профиль парня. Феликс уже успел надеть очки, потому, наконец-то, прекрасно видел происходящее. - Ликс? - М? - Все хорошо? - спросил старший, целуя того в щеку. - Ага, - ответил Ли и повернул голову на парня. - Это было ахуенно, Хёнджин. Честно. - Ну, раз честно, тогда верю, - посмеялся он, утыкаясь своим носом в исцелованную шею Феликса. Хотелось понять, что теперь будет с ними. Что принесёт этим обоим парням Новый год, наступивший пять минут назад? Счастье или неудачи? Радость или боль? Любовь или ненависть? А Хёнджин - не промах. Ему не ведамо, он не знает, какого это - тянуть кота за яйца. Потому, не поднимая головы, он спросил: - Будем встречаться? Мне поебать как-то, что другие скажут, если ты паришься об этом. - Что… - Да и не такой уж ты очкастый, как я заметил, - посмеялся Хван, уже подняв голову. - Нормальный мужик. Феликс тоже посмеялся, параллельно выдыхая дым из лёгких. - Ну, раз уж нормальный мужик, то да. Будем встречаться, Хван Хёнджин. Да, это сказал Феликс. Хотелось сказать ещё кое-что, но старший решил заткнуть его самым нежным поцелуем, на который он только был способен. И их не волновали даже удивлённые взгляды обоих матерей, что замёрзли и вернулись в двухкомнатную хрущевку, где-то на западе города. Они стояли на кухне, где пахло смесью вишни и майонезных салатов, где на фоне играла песня из «Иронии судьбы» и, где им двоим было хорошо. Настолько хорошо, что Хёнджин прошептал Феликсу на ухо: - Люблю тебя, волонтёр. С Новым годом…

***