Шалаш

Стрелки часов застыли на отметке 22:26. Он гнал, словно одержимый, что было совершенно ему не свойственно. Пунктуальность – его второе имя, но сегодня он сознательно пожертвовал ею, задержавшись, чтобы помочь адаптироваться новоиспечённым коллегам и подобрать соответствующим им наставников на будущее. И сейчас себя за это очень корил. Только в начале двенадцатого Эрик добрался до дома. Пятнадцать пропущенных сообщений и звонков от Ники, которых он не принял, по причине того, что если бы он отвлекся, то это бы сбило его и он задержался бы ещё надолго. Они не отставали от графика, наоборот: у него есть большие планы и не менее большой проект, который он хотел бы реализовать к 2017 году, даже работников и заумных студентов понабрал. Этот проект был будущим подарком для Ники, но даже это не служило оправданием его позднему возвращению, потому что не раз обещал больше не задерживаться, настолько как сегодня. Позвонить смог только в машине, но Ники проигнорировал вызов, хотя по всем расчётам должен был быть уже дома. Эрик понимал, что заслужил обиду и принимал её как должное. Вряд ли даже любимые сладости Ники и охапка извиняющихся роз смогут растопить лёд, но он не терял надежды. Загнав машину в гараж, он стремительно взлетел по ступеням и толкнул дверь. Первое, что обрушилось на него – непроглядная тьма. Он включил выключатель в коридоре и не торопливо снял с себя обувь и верхнюю одежду. Остановившись он прислушался и уловил со второго этажа шорох. Как от сердце отлегло на миг ему показалось, что в доме никого нет. Медленно выдохнув и захватив пакет с изысканными сладостями, он направился на верх. Поднимаясь по лестнице, он лихорадочно репетировал извинения, но, приблизившись к двери спальни, все слова вылетели из головы. Осталось лишь искреннее волнение. Ему так не нравилось расстраивать Ники, заставлять его волноваться и переживать. «Будь что будет» — собрав всю волю в кулак, он толкнул дверь, и волнение мгновенно отступило. Он ожидал увидеть всё что угодно, но не огромный шалаш из одеял, выросший посреди комнаты. Они такие в детстве вместе с Рикой строили, играли там в карты, читали книги по ролям, пили много газировки и слушали пластинки. Последнее, чего он ожидал, — это вернуться в воспоминания о детстве. Причем на редкость приятные. В сердце потеплело, появилась уверенность и нежность. Внутри шалаша горел приглушённый свет гирлянды, обвивавшей каркас. Тени причудливо плясали на стенах, создавая уютную, почти сказочную атмосферу. Завороженный, Эрик не спеша вошел в комнату, стараясь не нарушить эту идиллию. Заглянув внутрь, он увидел Ники, свернувшегося калачиком под пушистым пледом. На полу были сотни подушек, покрытых одеялом, создававших подобие матраса. В руках он держал старую плюшевую лисицу – ту самую, которую Эрик подарил на их первом свидании. Тогда он был безумно влюбленным студентом, и сейчас чувствовал эту любовь к нему по сей день. Глаза его были закрыты, дыхание ровным и спокойным. Ники спал. Эрик тихонько отставил пакеты и присел рядом на мягкие подушки, стараясь не разбудить его. Он улыбнулся, глядя на его безмятежное лицо. В такие моменты Ники казался совсем юным, беззаботным мальчишкой. Вся напряжённость и раздражение, накопившиеся за день, мгновенно испарились. Эрик чувствовал лишь огромную нежность и желание оберегать этого человека от всех невзгод. Он так сильно его любил… Осторожно, чтобы не потревожить спящего, Эрик проскользнул под одеяло рядом с ним. Он прижался к Ники, осторожно обняв его, чувствуя тепло тела. Вдохнул знакомый аромат – смесь корицы, шампуня и благовония. В этот момент все проблемы казались такими далекими и незначительными. Все казалось неважным и не имело никакого смысла. Без Ники для него ничего не имело смысла. — Я накричу на тебя завтра, — сонно пробормотал Ники, не открывая глаз. Эрик вздрогнул от неожиданности и ласково провел рукой по его растрепанным волосам. — Прости меня, — тихо прошептал он, оставляя невесомый поцелуй на его щеке. На губах Ники, все еще не открывавшего глаз, мелькнула едва заметная улыбка. Он глубоко вздохнул и прижался ближе, обвивая руками его живот. Эрик заметил, что между ними по прежнему лежал лисенок. Как маленький ребенок между родителями. — Я не злюсь, — прошептал Ники, — Я люблю тебя. Все остальное — завтра. Эрик прикрыл глаза, медленно укладывая свой подбородок на его макушку. Нет на свете таких слов, которые смогли бы передать всю его любовь к этому человеку. — Конечно, родной. Я тоже тебя люблю. Спи сладко. Погружаясь в сон, Эрик подумал о том, что, возможно, он болен или проклят. Невозможно любить так сильно, как любит он. Он таял от этих простых моментов близости и тепла, как воск от пламени. Он думал о том, на что готов ради Ники, и о том, что завтра, едва проснувшись, попросит прощения и поклянется больше никогда не задерживаться на работе и давать себе заслуженный отдых. Эту клятву он сдержит и впредь всегда будет брать телефон вовремя. А сейчас… сейчас можно было просто уснуть в объятиях друг друга, позабыв об усталости прожитого дня. Для них обоих он выдался непростым, довольно напряженным. Но как же это хорошо, что им есть к кому и куда вернуться.