Теперь я могу тебя поздравить?

      Роберту хотелось сказать, что вечер был чудесным, что пейзаж живописен и вообще красота вокруг и внутри нас и бла-бла-бла, но день был обычным, закат не особенным, а город сырым из-за редких капелек дождя. Смена подошла к концу, он и его команда со спокойной душой были отправлены на законный отдых, пока на смену выходили другие герои. Кто бы мог подумать, что даже вся эта геройская система подвластна правилам законодательства и рабочим часам, ведь когда Роб был героем, его почему-то не спрашивали сколько он спал, сколько ел и не отпускали с работы, кидая во все передряги с особым оживлением. Впрочем, будем честны, парень и сам в них лез, пытаясь доказать что-то себе и всем вокруг, пока не случилось что случилось...       Выдохнув, парень вышел из здания через черный ход, спускаясь на ступеньки и присаживаясь на бетон, нервно доставая из кармана сигарету. К счастью, Бекона сегодня решил забрать Чейз, уж слишком он любил этого пса, а значит, дым выпускать не страшно, ничьему здоровью это не навредит. И все же Роберт ненавидел курение, он так же ненавидел свой день рождения, однако, вот незадача, этот ужасный день преследовал его каждый год, а одна пачка сигарет всегда лежала в кармане в этот день.       Роб цокнул. Зажигалки то не было.       — Не знал, что куришь. Учишься плохому у старших? Не круто, смотри не задохнись, и так хиляк.       Робертсону и поворачиваться не надо было, чтобы узнать этот низкий и язвительный баритон. Его личная заноза в заднице, тот, кто бесил до дрожи в коленях и при том тянул к себе магнитом, тот кто был слишком разным, слишком непонятным, для такого предсказуемого Роберта. Фламбе мог нагрубить, мог подколоть, мог спеть кавер на Мередит Брукс посвятив его одному лишь Роберту и тому какая он сука, а потом самоотверженно защищать его, дерясь с целым баром, после, конечно, говоря какой он слабак, но все равно вынимая из самой опасной задницы.       — Будь полезным, побудь зажигалкой. — устало попросил диспетчер, конечно же в типичной его манере, не размениваясь на лесть и "пожалуйста". Как ни странно, Фламбе ответной язвой сейчас не был, спокойно поджигая кончик собственного пальца и протягивая к краю сигареты. Роберт затянулся по полной, вдыхая в легкие дым так, будто это его первая и последняя возможность вздохнуть, сдержал внутри этот яд, а после выдохнул, в противоположную от Чеда сторону, прикрывая глаза из-за головокружения, вызванного такой непривычной дозой никотина. — Я ненавижу сигареты. Горько. Никакого удовольствия.       Этот ответ Чеда явно не устроил, он сморщил такое лицо полное непонимания, мол, ты совсем идиот, а зачем тогда куришь? И все же, видимо не будучи уж слишком сукой (или слишком уставший после дня, когда его вызывали практически на каждую миссию), ерничать не стал, сел рядом на бетонные ступеньки и расслабленно разместился рядом, совершенно не пугаясь моросящего дождя.       Роберт слегка обернулся, еле заметно улыбаясь: Чеду шла простая одежда, не его приталенный костюмчик с длиннющим вырезом, а простая, можно даже сказать непривычно закрытая кофта, джинсы и ветровка, которые явно давали понять, что домой тот собирался не лететь, а ехать на машине. Распущенные волосы спокойно свисали, вовсе не мешая и не торча во все стороны, как это обычно было у Робертсона. Чед красив, до одури, до бесящей дрожи, до нежного тепла и того, что Роберт никогда бы не позволил себе признать. То есть Роб не был геем, впрочем, как и гетеро, ему было ровно побоку на любую терминологию, ему было просто плевать парень или девушка. Если ему кто-то нравился, то зачем усложнять? Наверное, как решил после для себя еще подросток-Роб, это и означало быть бисексуалом, однако долго он все равно об этом не думал, в его жизни не было места романтике и любви, его кредо, как и всех Мехаменов, умереть в костюме. Он знал это в детстве, знал в подростковые годы и знает сейчас... Только сейчас костюма не было, как и дальнейшего плана на жизнь. А Чед был, вполне реальный и слишком красивый, чтобы признать это.       — Кто бы мог подумать, что я в твоем вкусе, а? — все-таки не удержался и непринужденно подметил Фламбе, не будучи полным идиотом и прекрасно чувствуя чужой взгляд.       Чед обернулся, улыбаясь, как сытый кот, Роберт только ответил усталой ухмылкой. Сил отрицать не было. Он ненавидел этот день, даже не зная почему. Все травмы с детства? Наверное. Робу плевать.       К сожалению, меланхоличность диспетчера не входила в планы Чеда по проведению заслуженного выходного, так что брови привычно нахмурились и тот, сидя достаточно близко, шире раздвинул ногу, толкая Роберта коленкой о коленку.       — Если будешь грустной сукой, мы все миссии проебем. А я не собираюсь падать в рейтинге из-за твоей трагичной задницы, так что колись.       — Все нормально. — проговорил Роберт, смотря на сигарету и делая очередную затяжку.       Терпение героя видимо подошло к концу, он никогда не славился выдержкой, Фламбе вынул сигарету прям изо рта Робертсона, скомкал и выкинул куда подальше, заслуживая недовольный взгляд коллеги и его тяжелый выдох, прям пестрящий невысказанным "какого хрена?".       — У меня день рождения.       Ответ, кажется, только запутал Чеда.       — Ты типа из тех, кто праздники ненавидит?       — Нет, я просто... Я просто не люблю этот день, папенькин сынок всегда оставался один в этот день, ведь друзей не было. Достаточно трагично, чтобы ты отстал?       — И все? Я думал, что посерьезнее будет. В чем проблема просто позвать друзей сейчас и затусить, типа, знаешь, перекрыть детские травмы и вся такая херня. Тебе терапия, а нам банкет бесплатный, все в плюсе.       — А у меня есть друзья? — Роберт запустил пятерню в собственные волосы, скрепляя руки в замок на затылке, глядя на собственные ботинки.       — Ну охренеть, я тебе два отрубленных пальца простил, а ты говоришь, что мы не друзья? Вот ты сука, Роберт Робертсон. — то ли шутя, то ли серьёзно, проговорил Фламбе, все это время продолжая смотреть на того, кого когда-то ненавидел всем сердцем, а теперь...       Мужчина поджал губы, не желая признавать очевидного. Любить всегда проще издалека, особенно того, с кем у тебя нет шансов.       — Не ты ли меня испепелить на месте пытался, а, друг? — припомнил ему Роберт, указывая на момент собственного признания личности Мехамена.       — Считай это флиртом.       — Ролевые игры?       — Типа того.       — А то, что ты меня сучкой раз сто назвал пока песню посвящал, это сексуальная фантазия, да?       — Почему бы и нет?       Повисла секундная тишина, после которой оба парня одновременно фыркнули, а затем рассмеялись: Чед шумно, как умел громко, искренне и ярко, он всегда пылал, возможно это отголоски его способности; Роберт же привычно бархатно, почти тихо, качая головой. Отсмеявшись, дав себе немного отдышаться, Роб продолжил:       — Если достану сигарету, ты ее снова выбросишь?       — Умный мальчик.       — Я... — Робертсон поджал губы, — Не знаю. Я завидую? — Это уже больше удивило Чеда, тот даже приподнялся, меняя расслабленную позу и зыркая на диспетчера так, словно услышал какое-то откровение, при этом молча, не перебивая, ожидая, пока тот сам наконец скажет вслух то, что не говорил прежде даже в мыслях. — Я горжусь тобой, вами всеми, правда. У вас был выбор, и вы выбрали быть героями, каждый день, просыпаясь, вы самостоятельно решаете быть хорошими парнями, а меня учили этому с детства и... Я не знаю. Знакомясь с каждым из вас, я не могу не думать: а что бы сделал я? Если бы в моей жизни не было отца и Чейза, вырос бы я тем, кем вырос, или стал бы на сторону плохих ребят? Я не знаю. — Роберт выдохнул, потирая переносицу. — У меня всегда была одна дорога: быть героем и героически погибнуть в костюме Мехамена. Это участь всех Мехаменов, а теперь у меня нет костюма и... Чёрт. Отец заявил, что я возьму его наследие, его роль героя, в мой день рождения. Будто подарил мне свою судьбу и всю эту ответственность и теперь я просто... Просто Роберт?       — Херня собачья. По твоей логике вся наша команда должна была сдохнуть в тюрьме.       — Нет, я...       — Угомонись, ты живой, и ты не сдохнешь в своём блядском костюме. А твой день рождения — это не конец света, а просто повод напиться и делать глупости, не усложняй себе жизнь.       — Как у тебя все просто...       — Не просто, но сидеть морозить жопу тоже не вариант. Не ты ли у нас любитель всяких драматичных диалогов о воодушевлении? Вот, учусь у лучших.       — В любом случае, чтобы я запомнил этот день как нечто не "конец света", — Роб взял эти слова в кавычки, передразнивая, — Должно произойти что-то посерьезнее очередной бухаловки с вами, в прошлый раз хорошим это не закончилось и... Роберт не успел обдумать и секунды. Как уже лежал на ступеньках плотно прижимаясь к ним спиной, пока мужчина в несколько раз шире него, прижимал его к собственному разгоряченному телу, целуя.       Прошло всего пару секунд, Чед отстранился, делая вид самодовольного урода, будто это было намеренно, чтобы побесить Роберта, будто он не боялся, что тот прямо сейчас вскочит, вдарит ему в нос и уйдет со словами "пошел нахуй". Но тот не ударил. Тот даже не двигался. Молчание затягивалось пока с губ остолбеневшего парня не сорвалось:       — Я... Хм. Я плох в поцелуях.       Глаза Чеда округлились. Тот ожидал чего угодно, но не... Смех навалил как снежный ком, голова тут же опустилась на плечо туго соображающего Роберта, пока Фламбе все пытался отсмеяться от всей абсурдности ситуации и резко спавшего груза с плеч. По крайне мере на него не смотрят как на умалишенного и не пытаются ударить, сбегая. Это ведь хороший знак, так?       — Пф, ну ты и тупица. — горячие большие руки осторожно подцепили чужой подбородок, слегка задирая голову диспетчера, — Я научу.       — Ладно.       — Ты не против?       — Нет.       — Мне кажется тебя всё-таки кто-то головой сегодня приложил.       — Нет. Я просто не ожидал.       — Я тебя сейчас снова поцелую.       — Это я уже понял.       — Ожидаешь?       —... Теперь да.       Фламбе выдохнул, не решаясь сразу окунаться в следующее действие, некоторое время просто рассматривая лицо партнера, осторожно проводя большим пальцем по чужой нижней губе, аккуратно убирая ниточку слюны.       — Это не на эмоциях. Типа, блять, нет, очевидно на эмоциях, но... Кхм. Я, типа, думал об этом и раньше.       — Приятно знать, что это не благотворительность грустящим.       — Пф, балбес.       Роберт невольно поджал губы, усмехаясь, почему-то такое простое "балбес" казалось самым приятным комплиментом... Возможно, он все-таки где-то сегодня и стукнулся головой.       Чтобы не заставлять Чеда утопать в додумках, Роберт все же собрал мысли в кучу, протянул ладонь, запустил в чужие волосы и притянул к себе. Не рывком, не быстро, а с неожиданной бережностью, что было ново для них двоих. Касание губ было сначала мимолетным, Фламбе просто пытался целоваться, а Роберт, уверенный в своих скудных навыках, слишком активно задействовал мозг, пока чужая рука не щелкнула его по лбу прям во время процесса. К счастью, сработало это как рычаг и Мехамэн наконец расслабился, позволяя партнеру делать что нужно и, теперь, возможно он не так уж плох, достаточно было просто не анализировать каждую секунду.       Видя, что Робертсон наконец расслабился, Чед и сам успокоился, сильнее вжимая тело парня в себя, раздвигая чужие губы языком, протискиваясь и одаривая своим жаром. Поцелуй быстро перестал быть невинным, стал влажным, звучным, кончики ушей Роберта даже покраснели, от обилия звуков и особенно от движений Фламбе, который, не стесняясь каким-то образом оказался между его ног, потираясь джинсами и пользуясь тем, что почти все уже разошлись, на улице темно, а через этот выход и вовсе никто не ходит. Мехамен ощущал себя подростком в пубертате, у которого стояло от самой мысли о сексе, иначе он не мог объяснить, почему от поцелуя уже был в полной готовности, нет, конечно, он мог объяснить, но думать не хотелось, особенно когда чужой член так же встал и сейчас очень активно трётся о твой сквозь одежду. Чужие горячие ладони быстро легли на бедра Роберта, сжимая, разводя их, давая больше пространства, а губы продолжали исследовать чужие, то и дело вовлекая язык, затем убирая, чтобы подразнить, все-таки, Чед был из тех, кому нравилось доводить партнера до исступления, до тихих вздохов и громких просьб. Или, наоборот, громких вздохов и тихих просьб... Чед не помнил, сейчас весь его разум сконцентрировался лишь на одном "Роберт." Это естественное здравое и разборчивое что звучало в череде странных мыслей, подначиваемых дозой адреналина, все-таки, несмотря на отсутствие людей, технически они все еще были в общественном месте.       В целом исход предсказуемый, Робертсон так и думал, что, если между ними что-то и состоится, то это будет спонтанно, не запланировано, будто они и не могли иначе, но, им хотя бы хватало ума признать очевидное и что то, что происходит явно не разовая акция и не секс-однодневка ради забавы. Им все еще следует все обсудить, но позднее, сейчас даже мысли "правильного" Роберта были сконцентрированы больше на члене Фламбе, который, как казалось диспетчеру, просто идеально бы входил и доводил до предела. Чед с привычным высокомерием оглядывал тело под собой: Роберт был прекрасен, эти веснушки, эти непослушные каштановые волосы... Фламбе говорил, что Роб не в его вкусе? Бред полнейший, Роб олицетворение его вкуса, вот только знать об этом диспетчеру не надо, а то еще возгордится... Впрочем сейчас это неважно. Весь зацелованный, раскрасневшийся отнюдь не от смущения, растрёпанный и с шальным блеском в глазах, он, Робертсон, казался уже не такой сукой как прежде, подошло бы больше "сучка", однако мысль эту Чед придержал при себе, все-таки не искушая судьбу и стальные нервы начальника.       — Так и будешь на меня глазеть? — подстегивал Роберт, прекрасно осознававший, какое влияние оказывает на, уже, героя. Роб не был невинной овечкой, не был слащавым мальчиком или стеснительным неумехой, он прекрасно знал, как выглядит, прекрасно знал и о том, что Фламбе пялился на его задницу с самой первой встречи похлеще чем делала Кортни.       Однако, Роберт забыл, что именно у Чеда здесь власть, как бы Мехамен не хотел убеждать себя в обратном.       Фламбе двинул бедрами, с самодовольной улыбкой наблюдая, как Робертсон прикрывает глаза, тяжело вздыхая. Трение членов через одежду... Оба ощущали себя школьниками в пубертате, впервые дорвавшиеся до секса. И если Чед минул стадию "выхода из шкафа", сразу направляясь в гей клуб, то Роберт и вовсе не думал об этом всю свою жизнь: ему нравились девушки, ему нравились парни, но вплоть до появления в его жизни этой занозы в заднице, во всех смыслах, Чеда, Мехамен не мог представить, что кто-то станет для него так важен на постоянной основе в романтическом плане, так что как бы тяжело не было это признавать: Роберт влюблен, безоговорочно и до бесящей дрожи в коленках, которую видеть другим не надо, он, к счастью, всегда выделялся умением держать эмоции под контролем. Чего не скажешь о Фламбе, готового трахнуть диспетчера прям на ступеньках черного хода гребанного SDN.       Не здоровое поведение? Чеду плевать. А Роберту и подавно.       Фламбе был разным. Он мог быть занозой в заднице, мог быть сукой, а мог быть внимательным и трепетным, но только к тем, кого подпускал особо близко, и Роберту повезло оказаться тем, с кем Герой был готов делиться другой, нежной, своей стороной. Разум Роберта почти отключился, если бы не телефонная трель. На секунду оторвавшись от желанных губ, он потянулся к своему гаджету, все еще ощущая, как Чед, не прекращая, атакует его губами, зацеловывая абсолютно все, до чего может дотянуться, запуская свои ручонки уже под голубую рубашку диспетчера. Робертсон хотел закрыть глаза, отдаваясь чужой ласке, но из последних сил разблокировал телефон, смотря на уведомление. Мэнди .... Роберт, на вас жалуется охрана. Бога ради, уйдите пока на вас полицию не вызвали. 23:01 Камеры, Роберт. 23:01       С протяжным выдохом, диспетчер откинул голову на ступеньку, показывая экран телефона Чеду. Тот немного помолчал, после чего выдал простое "ага" и наконец слез с Роба.       — Ну... Теперь я могу тебя поздравить? Типа с днем рождения и вся хуйня.       — Ты ужасен. Ты знаешь об этом да?       — У тебя жопа уже отмёрзла, вставай, праздновать поедем.       Роберт усмехнулся, решая поиздеваться в последний раз, вовсе не похабно, так чтобы на камерах не было подтекста, но очевидно для сидящего на ступеньках перед ним Фламбе, слегка раздвинул ноги, глядя из-под чёлки улыбаясь нагло, знающе.       — Ну ты же согреешь, да?       Чед резко отвернулся, вскакивая, то ли пряча смущение, то ли возбуждение, а после как котёнка подхватил Роба за шкирку, заставляя подняться.       — Допизделся. — шепотом проговорил Фламбе, таща довольного своими провокациями Роберта к машине.       — Звучит так будто я совсем не пожалею об этом.       — А это мы посмотрим...       Что ж, Роберт явно не пожалел, осматривая утром свое тело, следы на котором кричали о прошедшей ночи.       Им еще следует обсудить всё это и то, что произошло между ними. Ну это будет потом, по крайне мере после того, как проснувшийся Чед вновь повалит Роберта на кровать, требуя повтора, после того как они позавтракают, как Чед узнает, что Робертсон вообще-то очень даже хорош в готовке, после того как целый день они проведут вдвоем, ведя себя как парочка и намеренно избегая важного разговора. Потом, обязательно, а пока они просто наслаждаются выходными и прошедшим днем рождения Роберта.