Ученица по обмену

Василиса Васильева. Потомственный волхв Руси, которую теперь зовут — Россия. И выпускница училища «Ледник», где тебя учат не просто магии, а стойкости, сравнимой с сибирским морозом. А сегодня Варвара Андреевна, с её вечным лицом, высеченным из льда, сообщила, что я еду в магическую Британию. Ученица по обмену. Для «укрепления международных связей». Прекрасно. Просто великолепно. Почему именно я? Потому что я лучше всех в «Леднике» переношу холод? Или потому что моя фамилия первая в списке? Я не вынесу их идиотских стерептов. Этих вечных шуток про медведей, балалайки и водку. Я уже слышала их мысленно, ещё даже ни с кем не познакомившись. Но приказа есть приказ. Приказ Волхва — закон. И вот я здесь. Лондон. Кингс-Кросс. Вокзал, пахнущий углём, потом и чужими надеждами. Говорят, где-то здесь, между девятой и десятой платформами, притаилась та самая, девять и три четверти. Поезд «Хогвартс-экспресс». Я пятый раз прохожу вдоль стены, пытаясь найти хоть какую-то щель, хоть намёк на магию. Ничего. Только грубая кирпичная кладка. Сумасшедшие. Эти британцы и их любовь к тайнам, которые прячутся на виду. У нас в «Леднике» порталы высекают прямо во льду, и они сияют, как северное сияние, а не пылятся где-то между платформами для маглов. В сердцах я остановилась прямо напротив стены, сжимая ручку чемодана. И в этот момент в спину мне резко кто-то врезался. «Прости...» — успела я расслышать обрывок слова, прежде чем инерция понесла меня вперёд. Я инстинктивно зажмурилась, готовясь к глухому удару о холодный кирпич, к стыду, к боли... Но удара не последовало. Вместо него — лёгкое головокружение, будто провалилась в пустоту, и шум. Громкий, живой гул голосов, свистков и сов. Я открыла глаза. Платформа. Уходящий вдаль алый паровоз, из трубы которого клубился не дым, а какая-то волшебная парная дымка. И люди. Много людей в мантиях. Платформа 9 ¾. Я обернулась, чтобы посмотреть на ту, что осталась за спиной, и увидела их. Первый — рыжеватый парень, весь в веснушках. Он стоял, пунцово краснея, и от этого его веснушки проступили ещё ярче. Он смущённо, почти неразличимо, махнул рукой, пытаясь изобразить что-то вроде «привет». Но его тут же отпихнули в сторону. Сзади появилась девушка с густыми, русыми волосами. —Роналд! Я же говорила, смотри куда бежишь! — её голос был полон раздражения и заботы одновременно. — Ты чуть не сбил эту девушку с ног! А если бы она была маглом и стукнулась головой о стену? И тут её взгляд, карий и пронзительный, упал на меня. В нём читалось всё и сразу: стремительное любопытство, вина за друга, лёгкое смущение... и что-то ещё. Едва уловимая тень... не то высокомерия, не то простой отстранённости. Словно она уже сканировала меня, составляла досье. Приятного мало. А следом, спокойно и неспеша, вышел третий. Парень в очках, с тёмными, вечно взъерошенными волосами и шрамом на лбу. Он не суетился, не краснел. Его зелёные глаза, умные и внимательные, легко скользнули по мне, оценивая ситуацию без лишней паники. —Всё в порядке? — спросил он, и его голос был удивительно спокоен для происходящего. — Вы не пострадали? И... вам куда-то нужно? — Мне нужно в Хогвартс, — сказала я спокойно, голос прозвучал ровно, как лёд на Неве в декабре. Их реакция была мгновенной, словно я щёлкнула выключателем. Рыжий — Роналд — замер в своей виноватой позе, но взгляд Гермионы Грейнджер вспыхнул с новой силой. В её глазах будто перелистали страницу энциклопедии, и она нашла нужную статью. — А-а-а-а-а!.. — её возглас был не громким, но полным осознания. Она схватила Рона за рукав мантии, дёрнула так, будто он разом опозорил не только себя, но и всю волшебную Британию от Англии до Шотландии. — Ты же... ученица по обмену, да? Та самая... из России... Рон под её взглядом, полным укора, буквально съёжился, его веснушки тонули в алом море стыда. Он был похож на пойманного домового, которого уличили в краже варенья. Мне его стало почти жаль. Почти. Я наблюдала за этой пантомимой с прохладным, отстранённым любопытством. Да, именно так я и представляла себе их реакцию. Театр одного актёра, где Гермиона — режиссёр. — Всё нормально, — произнесла я, разрушая напряжённость своей бесстрастностью. Я чуть отвела плечо, давая понять, что инцидент исчерпан. — Я, знаете, не могла найти проход. Так вот он... Очень быстро мне помог. Мой взгляд скользнул по стене, что снова была просто стеной. Уголок губ дрогнул в намёке на улыбку. Ирония ситуации была слишком очевидной. Этот неловкий, стремительный рывок Рона оказался самым эффективным приглашением, какое я только могла получить. — Тогда пройдём. Ты можешь сесть с нами в вагон, — так же спокойно, без лишних эмоций, предложил Гарри Поттер и, не дожидаясь ответа, уверенно направился вглубь поезда. Его спокойствие было обманчивым, словно тихая гладь озера, под которой скрываются глубинные течения. Гермиона, не переставая, что-то яростно и отрывисто шипела Рону на ухо. Тот шёл следом, надутый и обиженный, как рыба-фугу, пойманная на крючок собственной неуклюжести. Эта маленькая процессия — спокойный лидер, взволнованная совесть и надутый грешник — казалась отлаженным механизмом. Пройдя наконец в пустой купе, они зашли и расселись. Василиса скользнула взглядом по интерьеру. Дерево, бархат. Обычный поезд. Может, слегка покомфортнее наших. Но всё тот же дух дороги, смешанный с запахом старины и магии, которую здесь, кажется, добавляли даже в лак для дерева. Устроившись у окна, она наблюдала, как за стеклом начинало медленно проплывать лондонское предместье, сменяясь зелёными полями. Возникало странное чувство — будто её выдернули из одной реальности и поместили в другую, лишь отдалённо похожую на сказку. — И долго нам ехать? — спросила она, не отрывая взгляда от мелькающих за окном домиков. — Примерно семь-восемь часов, — тут же, почти автоматически, ответила Гермиона, на мгновение оторвавшись от своего безмолвного внушения Рону. В её голосе всё ещё звучали отзвуки недавней бури. Семь часов. Целая вечность в замкнутом пространстве с тремя незнакомцами, один из которых явно считает её диковинкой, второй — источником своих неприятностей, и лишь третий хранил показное, но всё же спокойствие. — Хорошо, — коротко сказала Василиса и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыла глаза. Не чтобы спать. Чтобы отгородиться. Чтобы дать себе передышку перед этим долгим путём в неизвестность и дать им возможность наконец перевести дух и перестать чувствовать себя виноватыми. Сквозь притворную дрёму она слышала их сдержанное дыхание, скрип дерева и стук колёс, увозящих её всё дальше от дома. Путь только начинался. Внезапно дверь в купе с грохотом отлетела, врезаясь в стену, и в проёме возник Теодор Нотт. Его лицо озаряла обаятельная, но ядовитая ухмылка, словно он знал секрет, способный уничтожить всех присутствующих. Теодор Нотт бросая взгляд на Гарри и компанию, с сладкой язвительностью. —Ну что, Поттер, проверяю, не завёлись ли здесь случайно... аномалии. Место выглядит подозрительно. Пахнет дешёвыми сладостями и... грязнокровностью. Но его взгляд, скользнувший по купе, наткнулся на меня. Я сидела, откинувшись в углу, с единственной понятной мне в этой ситуации эмоцией — лёгким недоумением, граничащим со скукой. Смотрела на этот цирк, как на странную театральную постановку. Ухмылка Нотта на миг замерла, сменившись мгновенной оценкой. Незнакомое лицо. Чужая мантия. Но сообразить он ничего не успел. Сразу же за его спиной, словно тень, возник Драко Малфой. Его холодные глаза мгновенно зафиксировали Гарри, Рона, Гермиону... и тут же — меня. Взгляд, полный готового презрения, наткнулся на неопознанный объект. Что-то щёлкнуло в его серых глазах. Вместо едкой реплики он резко схватил Нотта за локоть, с силой дёрнув его назад из купе. Драко Малфой шипя ему прямо в ухо так, что долетало и до нас. —Идиот, Нотт, слепой что ли? Там же... Дальше слова тонули в шипении, но было ясно — моё присутствие спутало его карты. Дверь с таким же грохотом захлопнулась, оставив в купе вибрирующую тишину. Я медленно перевела взгляд на свою новую «компанию». Рон был пунцово-красен и сжимал кулаки. Гермиона выпрямилась, как струна, её губы были сжаты. Лишь Гарри сохранял подобие спокойствия, но в его глазах читалась усталая готовность к очередной стычке. Василиса мягко вздохнула, нарушая тягостное молчание. Василиса: И... часто тут у вас такое? Цирковые представления между платформами? Или это особая форма британского гостеприимства? Рон выдавил, всё ещё багровый. —Это? Да это просто... Малфой! Он вечно... Гермиона перебивая, с сухим, преподавательским тоном. —К сожалению, определённые элементы в Хогвартсе считают подобные выходки признаком остроумия. Или хорошего тона. Я бы рекомендовала просто не обращать на них внимания. Гарри тихо, глядя на захлопнутую дверь. —Часто. Но обычно они не убегают. Ты их... озадачила. В его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая нота уважения. Я снова прикрыла глаза, оставив их разбираться со своими демонами. Интересное начало, — пронеслось в голове.