Chapter 1
23 ноября 2025 г., 13:35
Розика любит свою работу. Она любит своих коллег, партнёров и подопечных, однако иногда ей хочется бросить всё и устроиться работать где-нибудь в Волшебном мире или в любом другом месте с постоянным графиком, потому что, Тим, какого х– Чёрта.
Чертей тоже нельзя. Это грубо.
Тим, за что?
«Ангелы — самые вежливые существа в мире», — она проговаривает это про себя, как мантру, когда в очередной раз зевает, прежде чем встать с кровати. Она. Любит. Свою. Работу. Наверное. Вроде как.
Розика оглядывается на умывальник, грустно проводит взглядом зубную щётку и подушку и выходит в Город. Фонари давно погасли, и только слабое сияние нимбов над головами освещало улицу. Вайти стоял возле её двери, прислонившись к стене, и что-то быстро бормотал, чтобы не уснуть. Или не сорваться.
Он увидел её и слабо помахал, а после схватил за руку и повёл к чёрному дому.
— Я к нему уже стучался, но если его не разбудил этот крик, то вряд ли что-то поможет.
— Стучать нужно не по двери, а по его голове. Зачем он вообще закрылся на замок? В этом Городе кроме нас никого нет.
— Скажи это Гнусини, — Розика фыркнула на это замечание, но её раздражение не улетучилось.
Ну, если Блэки не может спуститься сам, то придётся подняться им.
ужасная хорошая. Оставшиеся ангелы подлетели к нему, и мальчик съёжился под давлением трёх пар глаз.
— Тим, — Блэки выхватил джойстик из цепких пальцев и помахал им перед его лицом. — Дубина, мы чем занимались неделю назад?
— Ну, сначала я сходил в школу, потому пришёл домой, сделал домашку, а потом…
— Не строй из себя ангела, Тим, ты знаешь, о чём я говорю.
— Да ладно вам, я же просто…
— Может покажем ему его «просто»? Без сна — никуда, Тим, не забыл?
— А давайте! — Блэки начал зловеще потирать руки.
— А потом — сразу домой, — Розика зевнула и достала зеркальце, игнорируя протесты Тима.
— Мой рекорд…
— Подождёт, правильно! Раз, два, три, четыре, встре… Розика, счёт до четырёх.
— Что? А, да, точно. Раз, три…
— Всё в порядке, Розика, скоро мы будем дома, — Вайти вздохнул и погладил её по плечу.
— Тим, ты опять в приставку–
— Раз, два, три, четыре, встретимся в Волшебном мире!
***
— Ты… Выбила дверь. — Да, вход открыт, пойдём, — она похлопала друга по плечу и, схватив за руку, потащила по лестнице. — Если он ещё и комнату закрывает, я ему– — Пожалуйста, не выламывай дверь в комнате тоже. А то я не удержусь от того, чтобы ударить его ей по голове. — Тем больше причин это сделать. Вайти устало рассмеялся, и, добравшись до комнаты Блэки, всё же постучал. А потом закатил глаза и… Выбил дверь. Конечно. Куда без этого и почему бы и нет. Розика надеется, что он воздержится от удара по голове, однако, услышав его удовлетворённый вздох и расслабленный взгляд, перекрестилась. И перекрестила Блэки. На случай, если Бог всё же существует. Чтобы приняли этого окаянного на Небеса и помиловали его грешную душу. Она подошла к кровати и увидела бесформенный комок, который легонько толкнула. А после того, как комок перевернулся, бесцеремонно столкнула с кровати. Закаляет и воспитывает, проверенный способ. — Чё? А? Да идите вы на–, — даже в сонном состоянии Блэки не посмел бы пропустить взгляд, которым наградил его Вайти, и быстро исправился. — В кровать. И меня оставьте. — Нас позвали, Блэки, поз-ва-ли! — Розика встряхнула его за плечи и закричала в ухо. — А? — Б, — она отпрянула, а боксеры врезались точно в цель. То есть, в лицо Блэки. — Будь добр, надень трусы. — Они использованные, — вообще-то, Розика не удивлена. Она вздохнула и уткнулась в плечо стрелка, надеясь проспать на нём ещё лет пять и навсегда забыть об этом разговоре. — Тогда перестань хранить использованные вещи в шкафу. Собирайся и выходи, дети ждут. — Вы? Ради собственного здравомыслия она пропустит это мимо ушей и уйдёт из комнаты. А лучше — из Города. — Блэки, когда я говорил тебе надеть трусы, я не имел в виду, чтобы ты вышел только в них! Розика ненавидит своих партнёров.***
Розика зевнула, прижимая к себе плюшевого мишку, и взглянула в окно. Оно было зашторено, но даже так она слышала, как на улице свистит ветер, наклоняя верхушки деревьев, и она невольно радуется тому, что её подопечные не бездомные, как в прошлый раз. С другой стороны, стоит ей только подумать о детишках и животных, оставшихся на растерзание миру, на глаза тут же наворачиваются слёзы. Возможно, она немного драматизирует, но её разбудили криками о помощи, в то время как ей снился чудесный сон. Никто не может обвинять Розику в излишней эмоциональности. Она очень, очень не хочет куда-то отправляться, будучи наполовину спящей, и вновь застрять где-то… Где-то из-за неспособности держать в узде собственные силы, но если это расскажет Тиму о важности сна… … Она ангел-хранитель. Иногда ей приходится чем-то жертвовать.***
Розика отказывается жертвовать сном впредь. Она готова отречься от сладостей, возможности ловить снежинки языком, всех своих подопечных и партнёров, но сном — никогда более. Она ненавидит эту ночь и этот день, ненавидит Красную Шапочку и обрывает все свои контакты с семьей волков, с которой они познакомились во время одной из их вылазок в лес, потому что теперь ненавидит и волков тоже. Ангелы — самые вежливые существа в мире. Ангелы — самые вежливые существа в мире. Ангелы — самые вежливые существа в мире. Ангелы — самые вежливые существа в мире, но Розике срочно нужны контакты хотя бы еще одного существующего в мире ангела для того, чтобы узнать, какие успокоительные он пьёт, потому что она не видит ни единого способа сохранять вежливость и благоразумие в этой ситуации. Разговоры об успокоительных успокоили гораздо лучше самих успокоительных, и она закрывает глаза, засыпая на какой-то шляпе. Им стоит заменить все свои кровати и подушки шляпами. Шляпы удобные. Розика не помнит, чем всё закончилось, о чём они говорили с Тимом и как добрались до дома. Она помнит лишь шорох одеяла, которым её накрыли, и усталые поддразнивания своих партнёров в сторону друг друга. …В конце концов, всё было не так уж и плохо.***
Время в Волшебном и Реальном мирах течёт иначе, нежели в Городе, и возвращаются в кровати они лишь на рассвете. Несмотря на трепетное отношение Розики к распорядку дня, она не может заставить встать ни себя, ни ребят, так что лишь вздыхает и поворачивается на другой бок, прижимая к груди мишку. И в ту же минуту в голове раздаётся зовущий их голос, настолько громкий, что Розика хватается за голову и утыкается лицом в подушку. Нимб над головой трясётся и пульсирует ярким светом, оповещая о таком же состоянии её партнёров. Даже Блэки, кажется, проснулся. Во входную дверь стучат и, не дожидаясь ответа, Вайти забегает. Сзади плетётся Блэки, но даже несмотря на усталость его защитные инстинкты не замолкают. Руки Блэки сжаты в кулаки, и он то и дело оборачивается на шорох штор и скрип половиц. — Всё в порядке? — Вайти садится на край кровати и начинает гладить её по волосам. Следом заходит и Блэки, его плечи расслабляются, и она, даже не смотря, чувствует, как его взгляд смягчается. Голова Розики трещит, но она всё равно поднимает голову. Ребята устали не меньше, под их глазами уже виднеются тёмные круги, и Розика очень хочет взять их за руки и образовать вокруг защитный кокон, накрывая всех троих одеялом. Но в голове все ещё раздаётся крик намного громче обычного — произнесенный на чуть повышенных тонах в Реальном мире и раздающийся в голосах ангелов в двадцать раз громче. Она не знает, что случилось, но слышит тревогу в чужом голосе, поэтому лишь поднимается и трёт глаза руками. — Нас позвали, — ребята оглядываются друг на друга и все следы усталости слетают с них. Теперь, когда они убедились, что с Розикой всё в порядке, они вспоминают о призыве. Секунду спустя они исчезают из Города и оказываются в лесу. Ева смотрит на них с облегчением, почти плача, и в лунном свете Розика замечает небольшие царапины на её коленях. — Евочка? — она подлетает к ней и начинает гладить по волосам. Девочка дрожит не то от холода, не то от страха, но теперь на её лице улыбка, которая значит для Розики гораздо больше, чем сон. — Что случилось? Ты в порядке? — Ангелочки, — Ева шмыгает носом, и ангелы надеются, что она не заболела. — Я просто услышала шум и вышла посмотреть, а потом увидела лисичку, пошла за ней, оказалась тут и… И… — из её глаз начинают литься слёзы, и Розика обнимает её крыльями, шепча успокаивающие слова на ухо, надеясь согреть и успокоить напуганную малышку. — Где твои родители? — Блэки щурится, разглядывая деревья, и подлетает ближе. — Наверное, в палатке. Они спали, когда я ушла. Вайти обводит лес взглядом и резко взлетает. Розика вздрагивает от холодного ветра, созданного взмахом крыльев, а Ева открывает рот от удивления и смотрит ему вслед. Вайти спускается через пару минут. Его нимб горит ярче, чем обычно. — Ситуация. — Ты что-то увидел? Нашёл их? — Блэки трясёт Вайти за плечи, но тот закрывает его рот ладонью и переводит взгляд на девочек. — Я их нашёл, но они довольно далеко. Как давно ты ушла? — Не знаю, — Ева обнимает себя за плечи и прижимается к крыльям Розики, пытаясь впитать всё их тепло. Блэки, видимо, облизывает ладонь Вайти, из-за чего он отлетает, сморщив нос от отвращения, и подлетает ближе, взъерошивая волосы девочке. — Не переживай, быстро дойдём. Только давай в этот раз без лисиц, — Ева улыбается и кивает. Розика переводит взгляд на луну и зевает. — Пойдёмте уже, вон как темно.***
В Реальном мире было холодно. Розика дрожала, прижимаясь к девочке ближе, и та отвечала ей тем же, укутываясь в тёплые, пушистые крылья. Ребята шли впереди и прерывисто дышали от холода. В лунном свете она видела, как дрожали их руки, и почти слышала стук зубов. В то же время страх Евы не исчезает. Розика потирает свою грудную клетку в попытке успокоить тупую боль и продолжает нежно гладить девочку по волосам. Бедняжка напугана и потеряна. — Может всё же сходим за одеялом? — Розика удивлённо вскинула брови, а Вайти остановился. Блэки никогда не признавал свои слабости даже несмотря на то, что холод переносил хуже. Кажется, она действительно недооценила масштаб трагедии, если даже Блэки отказался от своего безбашенного образа. — Забыл, что нельзя переносить вещи из одних миров в другие? — они все помнили. Их заставили выучить весь свод правил наизусть, и они повторяли его ещё сотни лет перед тем, как оказаться здесь. Поэтому они также помнили, что на самом деле нельзя переносить вещи для того, чтобы ими пользовался кто-то помимо ангелов. Но ребята бы не взяли одеяло для себя, если бы им не могли пользоваться другие. С другой стороны… — Может, перенесём её к нам? Отоспится, отогреется, а на рассвете отправимся вновь. — А родители волноваться не будут? — Вайти с сомнением посмотрел на Розику. — Если мы вернемся рано утром и придем к рассвету, то они, наверное, будут ещё спать, — Ева умоляюще посмотрела на него. Её заплаканное лицо заставило Вайти вздохнуть и махнуть рукой. Они объединили ослабшую от усталости магию и спустя секунду оказались на карусели, морщась от нещадно бьющего в глаза солнца. Ева подставила лицо тёплому свету и рассмеялась, когда Блэки начал раскручивать аттракцион. Следы слёз и страха были стёрты и забыты, и ангелы улыбнулись, смотря на счастливую девочку. — Пойдёмте спать, — Розика зевнула и потянулась, разминая затёкшие крылья. — Нам ещё вставать рано.***
Встать пришлось раньше, чем было задумано. Резко проснувшись, Розика схватилась за быстро бьющееся сердце. Не успев отдышаться, она встала с дивана и побежала в комнату. Её нимб пульсировал ярким светом, но она не обращала на него внимания. Её подопечные были важнее. Подопечные всегда были важнее. — Евочка? — Розика присела на край кровати и дотронулась до костлявого плеча. Ева ворочалась, на её лбу выступила беспокойная морщинка, а из закрытых глаз текли слёзы. Поглаживая её руки, Розика мягко успокаивала девочку. — Тише, сестрёнка, тише. Всё в порядке. Я с тобой. Блэки бесшумно пробрался в комнату. Он грустным взглядом обвёл девочку и ангела, потирая всё ещё ноющую грудную клетку. — Что случилось? — Видимо, кошмар. Неудивительно, бедняжка столько времени провела одна в лесу, — рука Розики застыла, когда девочка пошевелилась и, кажется, начала просыпаться. Ева открыла полные слёз глаза и издала самый душераздирающий всхлип, который Розика только слышала. Ангел раскрыла руки, и девочка без раздумий нырнула в объятия. — … Было холодно. И страшно. И так темно, — Ева уткнулась в её плечо и громко заплакала. Из-за слёз и заикания Розика едва понимала, что она говорит. — Теперь всё в порядке. Хочешь, я включу свет? — Блэки подошёл ближе и погладил девочку по волосам. Розика едва почувствовала, как она кивнула. — Даёшь солнце. — Может, «Да будет свет»? — Вайти поставил поднос на тумбочку и, взяв одну чашку дрожащими — стойте, дрожащими? — руками, сел на кровать. Сладкий запах мигом окутал комнату. Ева резко подняла голову и повернула к ангелу. — Шоколад? — робко спросила она и протянула руку. — Шоколад, — Вайти аккуратно передал кружку. — Не обожгись. — А мне? — Блэки подошёл к тумбочке и принюхался. — А тебе — цикорий. Успокаивает нервы и очищает печень. — Фаворитизм, — Блэки закатил глаза, однако всё же взял две кружки и передал Розике. — Хотя вкусно. — Если от сахара у неё разовьётся диабет, это будет твоя вина. Кто даёт ребёнку сахар на ночь глядя? — Дружная команда, называется. Взгляни в окно, Розика, и попробуй не ослепнуть. — Попробую. В Реальном мире, в котором сейчас ночь. Ева хихикнула, и этот звук был подобен тысяче колокольчиков. Взгляды ангелов тут же устремились к ней. — Вы похожи на моих крёстных!***
Лес встретил их туманом. На растениях блестела роса в лучах рассветного солнца, а ветер колыхал траву. Ева обняла себя за плечи. — И всё равно прохладно, — Розика цокнула языком. — По крайней мере, теплее, чем ночью. Давайте скорее, ребят. — Идите за мной, — Вайти махнул крылом и, не дожидаясь, полетел вперёд. — И, Розика, аккуратнее, пожалуйста. — Да я сама, — возмущённое восклицание прервал зевок. — Аккуратность! Спустя секунду Блэки резко потянул её в сторону, спасая прекрасное лицо от встречи с деревом. — Как скажешь. Они шли по извилистой тропе, казалось, несколько часов, периодически стряхивая с крыльев капли воды, пока тишину не прервал птичий щебет. — Птички проснулись! — Ева широко улыбнулась и захлопала в ладоши. — Это дрозды. Вообще-то, обычно они начинают петь около шести утра, так что… Думаю, мы идём около часа. — Всего?! — Блэки застонал и, кажется, был готов начать биться головой о ствол. Или приставить его к виску. Кажется, у Розики начал дёргаться глаз. Опять. Список ненавистных ею вещей пополняется, быстрее, чем кто-либо мог подумать. Ненависть — чувство, которое сжигает её ангельское сердце, но если благодаря ему оно остановится, и она сможет поспать… Что ж, мы все не без греха. — Да ладно вам, — Вайти зевнул и встряхнул голову. — Осталось всего… Э-э, — нервно хихикнув под их пристальными взглядами, он начал теребить руки. Розика чувствует, что слова, которые он собирается произнести, ей тоже не понравятся. — Примерно столько же? Ева и лисичка проделали долгий путь. Она не знает, восхищаться их выносливостью или жалеть, что лисичка не попалась в какой-нибудь капкан. Она остановится на первом варианте ради собственного, утекающего сквозь пальцы здравомыслия и лисичек. Розика начинает их ненавидеть тоже, но, в конце концов, она ангел. Ангелы — самые вежливые существа в мире. А лисички милые. И нет, она совершенна не предвзята. И нет, существование белых, чёрных и розовых особей не имеют к этому никакого отношения.***
Розику начинают беспокоить её провалы в памяти. Она не спит вторую ночь, но ей уже кажется, что она забыла половину своей многовековой жизни, включая разговор с родителями Евы, произошедший только что. Розика засыпает на лету, ловя короткие обрывки фраз и благодарностей, и не падает на мокрую, но кажущуюся такой мягкой траву лишь благодаря слабой поддержке Блэки, который потряхивает её за плечи каждый раз, когда крылья перестают махать. По словам, которые-таки долетают до неё, она понимает, — а в её состоянии, между прочем, удивительно, что Розика понимает хоть что-то — что родители проснулись несколько часов назад и, не увидев свою дочь рядом, забеспокоились и в панике ринулись её искать, однако прилетевший к ним Вайти успокоил их, кратко изложив ситуацию. Розика даже спрашивать не собирается, когда, зачем и почему он ничего не сказал. Может, позже. С другой стороны, с вероятностью девяносто процентов она забудет об этом через пару часов. …Она слишком устала, чтобы думать об этом. Ева вяло помахала им рукой и зевнула, а Розика невольно задумалась о том, что девочка тоже почти не спала. — Обещай, что хорошо выспишься, сестрёнка, — она улыбнулась и кивнула, заключив ангелов в прощальные объятия. — Обещаю! Но только если вы тоже. — Так ты уже пообещала, — Розика пихнула Блэки в бок, отчего он поморщился, начав потирать рану. — Эй, мы же не можем обещать того, чего не выполним, — справедливое замечание. Жаль, что мир жесток и справедливости не существует, а Блэки готов отказаться от неё за отсутствие синяков на теле. — Ладно. Сделка? — Сделка!***
Сделка провалилась, и теперь они сторожат шкаф с приставкой. Третью ночь подряд. Ни один Тим не посмеет пройти мимо. За исключением того, что только что открыл дверцу и достал злополучную коробку. Они не замечают пропажи, пока их не ослепляет экран телевизора, из которого начинают доносится звуки битвы и бессмысленные крики персонажей. Урок был усвоен плохо. Ужасно. Отвратительно. Дневник на стол и родителей в школу. Розика чувствует, как в её сердце закипает раздражение, и понимает, что, скорее всего, это от Блэки. Она не знает, откуда он берёт силы на эмоции, но его нимб пульсирует интенсивным светом, а руки сжимаются в кулаки, когда он резко подлетает к Тиму. И даёт ему подзатыльник. Розика с удивлением обнаруживает, как вместе с раздражением расцветает удовлетворение — её собственное и Вайти. Который смотрит на лежащий на спинке дивана ремень. Она знает, что никто из них на самом деле не хочет причинить Тиму, или ещё кому-либо, если уж на то пошло, боль. Сколько бы дней ни прошло, перед их глазами всё ещё будут стоять «этюды в багровых тонах», и они бы не хотели повторять их вновь. Это не значит, что вид Вайти, (метафорически (?)) жаждущего крови, не будет её пугать. Или пробуждать другие чувства. Как бы люди ни думали, ангелы — не служители Бога, и иногда Розика была бесконечно этому рада. В конце концов, блуд — это грех. Тим вздрогнул и повернулся к Блэки, спрятав джойстик за спину. Попытка была***
Кажется, Тим умер и попал… Куда-то. В какое-то место, которое совсем не было похоже на Волшебный мир. Скорее на порождение Хаоса. Локации сменялись одна за другой, по земле расползались трещины, а небо застелили тучи. Лизенбург был практически разрушен, на Диких землях не было ни единого уцелевшего участка земли. Ветер поднимал горячий песок, попадающий в глаза. Тим даже не мог рассмотреть весь масштаб бедствий, прежде чем их переносило в новое место, а магия, обычно тепло окутывающая их, ослепляла и оставляла солнечные ожоги, когда зайцы впивались в них зубами, а позже взрывались, распадаясь на блестящие осколки. Лиза держалась за него, а он сам — за ангелов, которые, в свою очередь, вцепились друг в друга. В краткие моменты прояснения зрения Тим видел, как они стискивают зубы, а вокруг их тел пульсирует свет — ранее привычные розовый, жёлтый и голубой оттенки стали резче и холоднее. — Что происходит?! Что ты опять натворил, Тим?! — перекрикивая поднявшуюся бурю, Лиза крепче сжала его футболку. — Я не знаю! Эй, Ангелы, может, домой? Я буду спать ночью, учить уроки… — попавший в рот песок помешал Тиму закончить, и он, закашлявшись, рефлекторно прижал кулак к груди. Ветер поднял его в воздух, отправив навстречу грозовому облаку. Он закричал, но вопль затерялся среди грома и хаоса. В Волшебном мире Тим не раз подвергался опасности и не раз подвергал ей других, но даже на грани смерти в глубине его души всегда теплилась уверенность в собственной безопасности. Даже когда её заглушал страх, бескрайнее доверие в глазах ангелов не давало забыть об этом. Слёзы жгли ему глаза, тут же испаряясь под гнётом жаркого ветра, и Тиму впервые на его памяти стало по-настоящему страшно. Последствия ли это его эгоистичного желания поиграть в приставку? Случилось ли это из-за его наплевательского отношения к другим? Был ли Тим просто неудачником и не заблуждался ли, думая, что он самый сильный? А может, просто есть вещи, которых не смогла бы изменить его сила? Было ли происходящее всего-навсего неудачным случаем или это — его вина? Если так, то…«Простите, я так больше не буду».
— Тим! Жёлтый свет окутал его и спустя секунду он оказался на диване, истошно крича.***
Однажды Розика услышала, как мама одного из их будущих подопечных сказала, что каждый раз, когда он грешит, его ангел-хранитель плачет кровавыми слезами. Мальчик посмотрел на неё и протянул свои руки, а спустя секунду раздался звук рассекающей кожу линейки. Розика видела насилие в разных его проявления, но это не значило, что с годами наблюдать стало легче. Картины кровавых тел стояли перед их глазами каждую ночь, преследуя в общих кошмарах. Её расстраивало собственное бессилие, когда всё, что она могла сделать — прогнать тучи, надеясь вызвать улыбку на перекошенном от боли лице.
Мальчик спрашивает, кто она и что здесь делает. Он смотрит на нимб с благоговением, читающемся в сияющих от слёз глазах, и говорит, что он ещё красивее, чем на картинках в их учебниках.
Розика не знает, существует ли Бог, но ей, на самом деле, всё равно. Она не хочет, чтобы их ассоциировали с ним и его учениями. Она просто хочет, чтобы всё это прекратилось.
— Я — твой ангел-хранитель, — мальчик падает на колени и складывает руки в молитвенном жесте.
— Прости меня.
— За что, солнышко? — Розика мягко берёт его ладони в свои и обнимает, окутывая крыльями. На них остаются следы слёз.
— Я не хотел заставлять тебя плакать.
Розика не жалеет, что не сказала мальчику о том, что слова той женщины, оказавшейся сестрой в католическом сиротском приюте, воспитанником которого он был, лживы. Она не знает, сделало бы это его сильнее или сломало окончательно, и никогда не узнает. Да и есть ли теперь смысл сожалеть об упущенных шансах?
Ведь спустя несколько месяцев приют всё равно сгорел в страшном пожаре, оставив после себя эхо боли и затерявшихся в обугленных стенах криков.
***
Тим открыл глаза и с облегчением выдохнул. — Мы… Дома? — Тим! Ты в порядке! — Лиза крепко обняла брата за шею. — Лиза, — он ответил на объятие. Он… только что чуть не умер. Примерно как и каждый день, но на этот раз по-другому. Тим поднял голову и огляделся. К сожалению, безумно трогательный момент воссоединения прервала загоревшаяся люстра, заставившая ребят щуриться от яркого света. Они-то, наивные, надеялись на то, что на сегодня закончили. — Тим, Лиза, чего вы кричите? Ночь на дворе. Тим, ты опять играл в приставку? — мама вошла в гостиную и, зевнув, смерила отпрысков недовольным взглядом. — Ой, а что с ними? — ребята повернули головы в сторону дивана, подле которого, на полу, прижавшись друг к другу, обессиленно лежали ангелы. — Ангелочки, вы в порядке?! — Лиза ринулась к ним и, упёршись руками в колени, посмотрела на маму, не зная, что делать. Теперь, в свете лампы, без летящего в глаза и нос песка, Тим действительно мог осмотреть их. Розика всю неделю была необычно молчалива и неуклюжа. А ещё рассеянна. Вид Розики, врезавшейся в шкаф, когда она помогала Лизе с… Чем бы там не занимались девчонки, навсегда останется в памяти Тима. Интересно, сколько лайков (и нагоняев) он бы получил за такой контент. Периодически она переставала хлопать крыльями, но спохватывалась быстрее, чем Тим успевал подметить это. Обычно мягкие, пушистые и ухоженные крылья сейчас были растрёпаны, а пёрышки торчали в разные стороны. Вайти подорвался с места сразу же, как включился свет. Он резко встал, оглядел комнату и, поочерёдно моргнув глазами, что-то невнятно пробормотал и упал обратно. Вайти вздрагивал от каждого звука и шороха, раздающегося вокруг, и движения двух тел, которые были накрыты его крыльями, словно одеялом. Его волосы были сбиты в колтуны, и Тим поймал себя на мысли, что Лиза вновь захочет расчесать их и сделать ему причёску. Ну, с этим Вайти придётся разбираться самому, потому что сам Тим бессилен перед смертельной угрозой для своей шевелюры. Блэки не вздрагивал от шорохов, как Вайти, но и спать, подобно мертвецу, как Розика, был, видимо, не в состоянии. Он свернулся калачиком под белым крылом таким образом, что оказался «на передовой», а положение ног позволило бы ему быстро встать и принять боевую стойку. Один глаз был открыт, что, честно говоря, пугало Тима, несмотря на то, что было не похоже, что он действительно что-то видит. Ирокез Блэки также пропал, и Тим не понимает, как не заметил этого раньше. Его волосы рассыпались по голове странным образом, создавая причёску, больше похожую на папины усы. Они выглядели… действительно уставшими. Без сна и в самом деле никуда, да? Небо рассекла молния. Капли дождя начали барабанить по стеклу. — Мам, они могут остаться? Пожалуйста! — Лиза умоляюще посмотрела на маму и сложила руки в молитвенном жесте. Она задумчиво, растягивая слова, начала размышлять. — Ну, если Тим пообещает ночью спать… — Обещаю! — он выдернул провод из розетки и сложил игру в коробку. — Урок усвоен, честно-честно! Мама засмеялась, прикрыв рот ладонью, и погладила сына по голове. — Идите спать. Разве вы не хотели сходить завтра в зоопарк? — не прошло и секунды, прежде чем от детей и след простыл. Какие предсказуемые. Мама с нежностью закатила глаза и вздохнула. Она достала потрёпанный плед из шкафа и направилась к обессиленным ангелам. Бедняжки. Не успела она подойти, как глаза Вайти открылись, и он мутным взглядом уставился на неё. Мама указала рукой на плед и он невнятно пробормотал слова благодарности, прежде чем сложить крылья, заставив Блэки рефлекторно протянуть руку вслед уходящему теплу. Вайти перехватил его ладонь и, неуклюже взобравшись на диван, потянул Блэки на себя. Он упал на подушку, не проявляя никаких признаков пробуждения и дискомфорта. Вайти уже было хотел слезть и проделать ту же операцию с Розикой, но мама остановила его и, взяв девушку на руки, словно младенца, положила рядом. Он благодарно кивнул и уронил голову на подушку, а после — перевернулся на живот и раскрыл крылья, накрывая других двоих ими, как одеялом. Мама смотрит на них и переводит взгляд на плед. На них, на плед, на оконную раму, из которого выпрыгивают остатки её здравомыслия, на Маркиза, который, видимо, готов прыгнуть вслед за ними, потому что его любимое место на диване, видите ли, украли. Украли какие-то птички. Маркиз любит птичек, особенно очищенных от перьев, но у них добрая сказка, поэтому мама лишь улыбается и, взяв Маркиза, выключает свет. Поспит сегодня с ними. Семья ведь, в конце-то концов, а для семьи, как известно, ничего не жалко. …Безмолвие этой ночи не нарушали ни крики проснувшихся в холодном поту от кошмара детей, ни бессмысленные выкрики персонажей, означающие начало боя. Лишь капли дождя, стучащие в окна, их бьющиеся в унисон сердца и колыбельная одинокой Луны, парящей в небе на фоне россыпи тысячи звёзд.
