Часть 1
22 ноября 2025 г., 13:00
Паркеру уже двадцать два, и он давно перестал быть тем самым подростком, которого Тони Старк нашел через YouTube в самодельном костюме. Теперь он был полноценным членом команды, Человеком-пауком, чьё имя вызывало уважение, а иногда и страх у криминального мира Нью-Йорка. Но одно оставалось неизменным — его обожание Старка никуда не делось, просто трансформировалось, превратилось в нечто более глубокое, трепетное и до смешного неуверенное в себе.
Тони, в свою очередь, давно перестал себя обманывать, что Питер для него просто «проект» или «инвестиция». Он был готов душу продать за этого парня, но тщательно маскировал это под фирменным сарказмом, гиперопекой и неустанно повторяемой мантрой о «менторстве».
На кухне в это утро царила идиллия, от которой у остальных Мстителей, присутствовавших в общей гостиной, сводило скулы. Питер, сгорбившись над кухонным островом, пытался починить тостер, который вышел из строя после того, как Тора пару дней назад занесло на «пару вафелек». Процесс сопровождался легким дымком и едва уловимым запахом гари.
Тони стоял рядом, одной рукой опираясь о столешницу, другой держал чашку с черным кофе. Он не предлагал помощь, он комментировал.
— Нет-нет-нет, Паучок, не так, — голос был ровным, но в нем слышались нотки профессора, читающего лекцию нерадивому студенту. — Ты пытаешься применить грубую силу к хрупкому механизму. Это не щит Роджерса, который можно швырять о стену, здесь нужна тонкость, ловкость. Та самая, что позволяет тебе балансировать на паутине между небоскребами.
Питер что-то пробормотал в ответ, пальцы, обычно такие уверенные, казались неуклюжими под пристальным взглядом наставника.
На диване в гостиной Наташа, уткнувшись в журнал, подняла глаза и, глядя на дуэт на кухне поверх страницы, произнесла своим ровным, бесстрастным тоном:
— Старк, если ты продолжишь так пялиться, у Паркера расплавится паяльник или мозг. Я ещё не решила, что из этого ты считаешь более ценной деталью.
Тони фыркнул, не отводя взгляда от рук Питера.
— Я оцениваю технику исполнения, Романофф, в отличие от некоторых, чьи познания в микроэлектронике ограничиваются кнопкой «включить».
Внезапно, словно из ниоткуда, появился Клинт. Он проскользнул между Тони и Питером, ловко выхватил из пальцев Питера отвертку и с театральным поклоном протянул её Тони.
— Вот, Старк, держи. Всё равно ты всё сделаешь за него, прямо как в прошлый раз с его молнией на куртке. И с планшетом. И с системой фильтрации в маске. Может, сразу переедете в одну комнату, чтобы ты мог круглосуточно зашнуровывать ему кроссовки?
Питер вспыхнул так, что щеки стали цвета его собственного костюма.
— Мистер Старк просто помогает! — выпалил он, глядя на Клинта с немым укором.
— Помощь, — протянул Клинт, подмигивая. — Конечно, я так и понял.
В этот момент на кухню зашел Сэм, остановился на пороге, скрестил руки на груди и с преувеличенно грустным видом покачал головой, наблюдая за сценой.
— Смотри-ка, наш личный техспец перешел на тостеры. Старк, а мой глайдер когда дождется такого же трепетного обслуживания? В прошлый раз, когда я попросил проверить подшипники, ты сказал «разберись сам, Уилсон, ты же большой мальчик». А тут целый мастер-класс по ремонту бытовой техники. Несправедливо.
Тони закатил глаза, но на его губах играла легкая улыбка, которую он не мог подавить.
— Твой глайдер, Уилсон, спроектирован так, чтобы его мог починить даже ребенок, а это... — он показал подбородком на тостер, — ...творение твоего любимого асагардского коллеги. Здесь нужен тонкий подход.
Питер, всё ещё красный, но уже улыбаясь, поднял взгляд на Сэма.
— Мистер Старк прав! Тор, кажется, вложил в эти вафли всю мощь Биврёста. Контакты сплавились в единый монолит.
Сэм поднял руки в шутливом жесте сдачи.
— Ладно, ладно, признаю своё поражение. Мой глайдер просто скучает без вашего совместного внимания. Может, после тостера заглянете? Хотя бы для галочки?
Из гостиной донесся голос Клинта, лениво развалившегося на диване:
— Да брось, Уилсон, не мешай людям работать. У них тут и без твоего глайдера полно дел. — Он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом. — Сначала тостер, потом, глядишь, и до совместного проектирования кухонного гарнитура дойдут в стиле «техно-романтик».
Тони резко отставил свою кружку. Звук керамики о столешницу прозвучал оглушительно громко в внезапно наступившей тишине.
— У всех здесь сегодня диагностируется острая форма идиотизма? — его голос стал опасным и низким. — Это называется менторство! Наставничество! Я развиваю молодой талант, а вы...
Брюс, до этого момента мирно читавший рядом с Наташей, отложил книгу и поправил очки.
— С точки зрения биологии, — начал он с легкой усмешкой, — наблюдаемая картина больше соответствует ритуалам ухаживания у некоторых видов приматов: демонстрация навыков, обмен ресурсами, постоянное нахождение в непосредственной близости... Тони, если бы я снимал твои показатели, я бы отметил повышенный уровень кортизола, а у Питера, — он кивнул в сторону парня, — классическое расширение капилляров кожи лица.
Питер, услышав это, издал тихий, сдавленный звук и, казалось, пытался целиком провалиться внутрь сломанного тостера.
— Спасибо за научное обоснование, Брюс, — прошипел Тони. — Обязательно упомню это в своем завещании.
В этот момент дверь лифта открылась, и в гостиную вошел Стив. Он одним взглядом окинул сцену: Тони, стоящий как натянутая струна, Питер, пунцовый и несчастный, и остальных с довольными физиономиями. Капитан вздохнул.
— Всем хватит, — сказал он твердо, подходя к кухонному острову. — Тони, Питер, если вы закончите с... техническим обслуживанием, — он сделал едва заметную паузу, подбирая слово, — у нас сегодня тренировки в зале. Будем ждать вас.
Затем он повернулся к Сэму, и в уголках его глаз заплясали смешинки.
— И, Сэм, не ревнуй. Чтобы получить персонального инженера, нужно сначала научиться не врезаться в стены на полной скорости.
— Я ТОГДА УВЕРНУЛСЯ ОТ ВЫВЕСКИ! — возмущенно парировал Сэм.
Но Тони уже не слушал. Он стоял, уставившись в белую стену перед собой, медленно осознавая унизительную правду: их «особенная дружба» стала главным развлечением и неиссякаемым источником для шуток всей команды. В воздухе витало неписаное знание, что эта идиллия слишком очевидна для всех, кроме них самих.
Один за другим, Мстители стали расходиться, оставив Тони и Питера в центре кухни, окруженных гробовой тишиной, нарушаемой лишь тихим гулом неисправного тостера. Питер, пытаясь сохранить остатки достоинства, с новым рвением уткнулся в изучение внутренностей прибора. Тони же молча смотрел на его сгорбленную спину и понимал — война объявлена.
После утреннего разбора полетов на кухне, где его с Питером выставили парой недотрог, Тони засел в лаборатории, пытаясь утопить раздражение в работе, но концентрация давалась с трудом. Он то и дело ловил себя на том, что его взгляд самопроизвольно перемещается к двери, будто он ждал, что она откроется и на пороге появится виновник его нынешнего состояния, со своей вечной улыбкой и парой слов, которые на удивление всегда могли развеять его дурное настроение. Это осознание злило его ещё сильнее.
— Сосредоточься, Старк, — ворчал он себе под нос, регулируя мощность симулятора.
Тем временем, на тренировочной арене, царила совершенно иная атмосфера. Питер, выйдя из душа и переодевшись в свежую форму, чувствовал себя прекрасно. Утренний спарринг с Клинтом был интенсивным, и он почувствовал, что стал на шаг ближе к разгадке тактики лучника. Энергия била через край, и он с нетерпением ждал предстоящей тренировки с мистером Старком.
Он уже почти дошел до выхода из зала, когда его догнал Клинт. На лице играла непринужденная дружеская улыбка, но в глазах, как заметил бы более опытный наблюдатель, пряталась хитрая искорка.
— Эй, Паркер, погоди! — окликнул его Клинт, слегка запыхавшись, хотя Питер знал, что его дыхание оставалось ровным даже после часового боя. — Ты же к Старку, да?
Питер кивнул, не видя подвоха.
— Да, в два часа. Будем отрабатывать новые схемы уклонения для Mark 47.
— Точно, то самое «менторство», — Клинт многозначительно подмигнул, и Питер почувствовал, как по его щекам разливается знакомое тепло. — Так вот, дружеский совет — напиши ему, напомни, а то наш гениальный Железный Человек, как обычно, уйдет с головой в свои голограммы и забудет про всё на свете. В прошлый раз ты полчаса его ждал, помнишь?
Логика в словах Клинта была железной. Мистер Старк и вправду часто терял счет времени, погружаясь в работу. Питер, всегда стремившийся к пунктуальности и не желавший доставлять неудобства наставнику, с благодарностью воспринял совет.
— Спасибо, Клинт! — он достал свой смартфон. — Я и правда забыл.
Пальцы привычно пролистали список контактов до «Мистер Старк», и он начал набирать сообщение: «Мистер Старк, хотите потренироваться сегодня со мной в 2 часа?» Он бегло проверил текст, убедился, что всё в порядке, и отправил его.
— Всё, отправил, — обернулся он к Клинту с беззаботной улыбкой. — Ещё раз спасибо!
Клинт стоял, сделав вид, что поправляет тетиву на своем тренировочном луке, лицо было маской олимпийского спокойствия, но уголки губ предательски подрагивали.
— Не за что, малыш. Всегда рад помочь... наставничеству, — он с трудом выдавил последнее слово, прежде чем развернуться и быстро зашагать прочь, а плечи слегка вздрагивали от сдерживаемых спазмов смеха.
***
В мастерской Тони как раз достиг состояния потока: схемы парили в воздухе, цифры и формулы сливались в идеальную симфонию. Он почти забыл об утреннем инциденте, но тут раздался звук входящего сообщения. Он нахмурился. — Пятница, если это снова Роджерс с требованием заполнить отчет о расходе энергии за прошлую неделю, я вежливо попрошу тебя перенаправить его звонок прямиком в астрал. — Это сообщение от Мистера Паркера, сэр, — бесстрастно отрапортовал ИскИн. Имя Питера заставило его насторожиться. Может, Паучок передумал? Или у него возникли проблемы с новым образцом паутины? С легким вздохом он отложил паяльник и потянулся к телефону, лежавшему среди разобранных плат. Он разблокировал экран, и мир, обычно такой предсказуемый и подконтрольный, рухнул в одно мгновение. «Питер: Мистер Старк, хотите потрахаться сегодня со мной в 2 часа?» Чашка с остывшим кофе, которую он как раз собирался допить, замерла в воздухе, время замедлилось. Он медленно, очень медленно перечитал сообщение. Один раз. Два. Пять. Его мозг, способный обрабатывать терабайты информации в секунду, отказывался воспринимать эти несколько слов. — Окей, — тихо прошептал он, и его голос показался ему чужим. — Проведем... ситуационный анализ. Во-первых, это Питер, мой протеже, человек, который краснеет, когда я называю его «умницей». Во-вторых, он физиологически, морально и этически неспособен на это. В-третьих... — Его взгляд, до этого момента расплывчатый от шока, резко сфокусировался, став острым и холодным. — В-третьих, это шутка. На все двести процентов. Чья? Бартона! Без вариантов! Он мысленно представил довольную физиономию лучника и с силой сжал кулак. Чёртов Бартон! Просто, изящно и абсолютно в его стиле: подставить Паучка, даже не прикасаясь к нему, и послать Тони сообщение, от которого у того на мгновение отказала логика. Ответить? Ни в коем случае. Любая его реакция — будь то яростный отпор, саркастичное замечание или, не дай бог, какая-нибудь неуместная шутка — будет немедленно превращена в мем и разошлется по всем чатам Мстителей. Нужно игнорировать, сделать вид, что не видел. Он поставил чашку на стол, расплескав коричневую жидкость по голографическим схемам. — Пятница, удали сообщение, — скомандовал он, и в его голосе прозвучала сталь. — Удалить сообщение от Мистера Паркера, сэр? — Да! Нет... Чёрт. Оставь. Он провел рукой по лицу, чувствуя, как нарастает знакомая ярость, смешанная с чувством полнейшего абсурда происходящего. В течение последующего часа Тони не смог сделать ни одной осмысленной правки в проекте. Он то и дело бросал взгляд на телефон; слова «потрахаться сегодня со мной» всплывали в его сознании в самый неподходящий момент, заставляя его ронять инструменты и спотыкаться о собственные мысли. Он злился на Клинта, на себя, на эту нелепую ситуацию, и на ту маленькую, абсолютно неуместную и предательскую искорку чего-то, что он отказывался признать, которая шевельнулась глубоко внутри при очередном мысленном повторении этой дурацкой фразы. Тем временем Питер, свежий и полный энергии, направлялся в мастерскую. Он был в полном неведении, даже не подозревал, что отправленное им невинное напоминание претерпело чудовищную трансформацию. Его немного смущало, что мистер Старк не ответил, но списал это на занятость. Возможно, он просто не видел уведомления. Ровно в два часа он постучал в дверь мастерской и заглянул внутрь. — Мистер Старк, Вы получили моё сообщение? Мы же идем на тренировку? — спросил он, сияя своей обычной, открытой улыбкой. Тони, стоявший спиной к двери, медленно, почти механически обернулся. Его лицо было странно неподвижным, а взгляд, которым он окинул Питера, был пристальным, изучающим, с легким, едва заметным прищуром. Он смотрел на него так, будто видел впервые. — ...Тренировку, — наконец произнес он. — Ага. Я... — он сделал паузу, отводя взгляд в сторону, где на столе лежал его телефон. — Я занят. Этот прототип, — он мотнул головой в сторону голограммы, — требует срочного внимания. Непредвиденная ошибка в расчетах. Перенесем. Питер почувствовал, как его улыбка медленно сползает с лица. Недоумение, тупое и неприятное, сковало его. Мистер Старк никогда не отменял их занятия без веской причины и уж тем никогда не смотрел на него таким отстраненным взглядом. — О... хорошо, — промямлил он. — Ничего страшного. Может, позже, когда освободитесь? — Я напишу, — коротко бросил Тони, снова поворачиваясь к своим схемам. Его поза была неестественно напряженной, плечи подняты. — Понял. Хорошо, — Питер неуверенно поколебался на пороге, прежде чем медленно, почти на цыпочках, закрыть дверь. Он шел по коридору, чувствуя легкий укол обиды и полное непонимание. Что это было? Почему мистер Старк смотрел на него так странно? Почему отменил тренировку в последнюю минуту? Он был уверен, что не сделал ничего плохого. Мысленно он перебрал все свои действия за последние дни, но не нашел ничего, что могло бы вызвать такую реакцию. А в мастерской Тони, убедившись, что дверь закрылась, с силой швырнул гаечный ключ в ближайшую стену. Ключ, со звоном отрикошетил, и упал на пол, оставив вмятину на панели. — БАРТОН! — прошипел он в тишину, и в этом шепоте была концентрация такой чистой, несдерживаемой ярости, что Пятница на мгновение даже увеличила мощность охлаждения серверов. Он подошел к столу и снова посмотрел на экран телефона, на это дурацкое, проклятое сообщение. Ирония ситуации была в том, что единственный человек в Башне, не знавший о розыгрыше, был сам розыгрываемый, а Тони, связанный собственным решением сохранить лицо, не мог ему ничего объяснить.***
За ночь ярость Тони ничуть не утихла, напротив, она закипела с новой силой, превратившись в холодное, расчетливое желание мести. Он провел полночи, ворочаясь в постели, представляя себе довольную рожу Клинта, а вторые полночи строя планы возмездия. К утру он пришел к выводу, что просто игнорировать происходящее — стратегия проигравшего. Если Мстители решили вести войну на его территории, используя его же протеже в качестве орудия, он ответит тем же, но с присущим ему стилем и размахом. План был прост и гениален: он будет вести себя так, будто это сообщение было не ошибкой, а чем-то, что его якобы заинтересовало. Он будет подыгрывать этой абсурдной ситуации, доводя её до крайности, и посмотрит, как Питер будет изворачиваться, а заодно и выведет на чистую воду всех причастных к этому заговорщиков. Осознание того, что Питер абсолютно ничего не подозревает, добавляло ситуации остроты. Следующий день начался с общего завтрака на кухне Башни. Питер, всё ещё слегка опешивший после вчерашней странной отмены тренировки, скромно устроился в конце стола с тарелкой, на которой лежал скромный сэндвич с индейкой. Он старался быть незаметным, погруженный в свои мысли и периодически поглядывая на мистера Старка, который с обычной небрежностью разливал себе кофе. Атмосфера была спокойной, почти мирной: Стив обсуждал с Наташей график дежурств, Брюс читал утренние научные сводки, а Клинт с наслаждением уплетал стопку блинчиков. Ничто не предвещало бури. Буря, однако, приближалась с легкой, почти небрежной походкой. Тони, с кружкой в руке, совершил неторопливый обход вокруг стола и остановился прямо за спиной Питера, склонился над ним, дыхание почти касалось уха парня, и заглянул через его плечо в тарелку. — Смотри-ка, — произнес Старк, и его голос, обычно резкий и саркастичный, внезапно стал низким, нарочито заботливым и до жути фальшивым. — Скромный паек, всего лишь сэндвич. Непорядок, Паучок. Питер вздрогнул и замер с куском хлеба на полпути ко рту. Он почувствовал, как по его шее побежали мурашки. — Всё в порядке, Мистер Старк, — пробормотал он. — Я не очень голоден. — Вот это и плохо, — Тони качнул головой, губы изогнулись в многозначительной улыбке. — Чтобы выдерживать интенсивные ночные нагрузки, тебе нужен серьезный протеин. Углеводы — это хорошо, но сила строится на мясе. — Он щелкнул пальцами, не отрывая взгляда от Питера. — Пятница, дорогая, закажи для нашего юного героя стейк с кровью. Самый лучший, какой найдешь, и чтобы его доставили тут же. — Заказ оформлен, сэр, — немедленно откликнулся ИскИн. За столом воцарилась мертвая тишина: Стив перестал жевать, Брюс опустил планшет, Наташа медленно, очень медленно подняла одну идеально очерченную бровь, её взгляд скользнул с помертвевшего лица Питера на самодовольное лицо Старка. Но главной реакцией стал Клинт, который не в силах сдержаться, издал странный, клокочущий звук и схватился за горло, изображая приступ удушья, его лицо покраснело от сдерживаемого хохота. Питер же смотрел на мистера Старка с таким выражением лица, будто тот предложил ему съесть гаечный ключ. Щеки пылали. — Мистер Старк... я... стейк? С кровью? Я... я не уверен, что... — Настойчиво рекомендую, — перебил его Тони, наклоняясь ещё ближе и понижая голос до интимного, почти шепота, который, однако, был прекрасно слышен в наступившей тишине. — Тебе понадобятся силы, чтобы выдерживать... мои ритмы. Фраза повисла в воздухе, Питер отодвинул тарелку со своим сэндвичем так резко, будто она была раскаленной. Выглядел он абсолютно смущенным, а Тони, удовлетворенно выпрямившись, сделал глоток кофе и отошел от стола с видом человека, выполнившего свой моральный долг. Следующая часть плана развернулась днем в тренировочном зале. После утреннего унижения Питер с удвоенной энергией бросился отрабатывать новые акробатические трюки, пытаясь вытеснить физической усталостью жгучее чувство неловкости. Он был воплощением грации и силы, его тело изгибалось в немыслимых позах, а паутина позволяла ему буквально танцевать в воздухе. Старк наблюдал за ним, прислонившись к косяку двери, с загадочной улыбкой на лице. Он выждал момент, когда Питер, закончив сложную последовательность из сальто и переворотов, грациозно приземлился на маты, и в зале на секунду воцарилась тишина, прежде чем раздались одобрительные возгласы Сэма и Клинта. Тони медленно захлопал, его аплодисменты прозвучали громко и иронично. — Браво, Паучок! Браво! — его голос легко перекрыл общий шум. — Гибкость — это то, что надо. Потрясающе! Мне особенно нравится, как ты... прогибаешься. — Он сделал паузу, давая всем присутствующим прочувствовать двусмысленность этой фразы. — Исключительный контроль над телом. Прямо загляденье. Питер застыл на месте, его уверенность мгновенно испарилась. Он почувствовал, как по его лицу разливается знакомая волна жара. — Спасибо, Мистер Старк, — пробормотал он, глядя в пол. — Не за что, — Тони широко улыбнулся, его глаза блестели от азарта. — Знаешь, я тут подумал... Думаю, на практике мы найдем этой твоей божественной гибкости... более интересное применение, чем просто висеть на паутине. Это было уже слишком. Сознание Питера, и без того перегруженное утренним стейком и странными намеками, на мгновение отключилось. Он попятился, пытаясь что-то сказать, запнулся о собственные ноги и с глухим стуком рухнул с мата, на котором стоял. К счастью, его паучьи рефлексы сработали быстрее мысли, он тут же оттолкнулся руками от пола и вскочил на ноги, но момент был безвозвратно упущен. Лицо было пунцовым, а в ушах стоял оглушительный звон. По залу прокатился взрыв смеха. Громче всех хохотал, конечно же, Клинт, который уже катался по матам, держась за живот. Сэм, стоя рядом, вытирал слезы и показывал Тони большой палец в знак одобрения столь мастерского хода. Старк сохранял невозмутимое выражение лица, но в глазах читалось глубочайшее удовлетворение. Ответный удар был нанесен, и он достиг цели. Он подошел к Питеру, который всё ещё пытался прийти в себя, и положил руку ему на плечо. — Всё в порядке, малыш? — спросил он с притворной заботой. — Нужно быть осторожнее. Такая гибкость требует твердой опоры под ногами. Как-нибудь покажешь мне эти трюки ещё раз, но более... приватно. Питер лишь бессвязно пробормотал что-то в ответ, не в силах поднять глаза. Война продолжалась, и Старк только что продемонстрировал, что он в ней далеко не рядовой солдат. К концу второго дня Паркер чувствовал себя так, будто прошел через эмоциональную мясорубку: каждое слово, каждый взгляд, брошенный в его сторону, заставлял его внутренне сжиматься. Он, обычно такой болтливый и энергичный, теперь передвигался по Башне на цыпочках, стараясь быть как можно незаметнее. Его уверенность, столь кропотливо взращенная за годы работы с Мстителями, была растоптана в прах парой дней целенаправленного психологического прессинга. Он сидел в своей комнате, уставившись в стену, и мысленно перебирал все странные взаимодействия последних сорока восьми часов. Стейк с кровью, «Интенсивные ночные нагрузки», «Более интересное применение» его гибкости и ещё куча смущающих слов от мистера Старка. Щеки горели от одного воспоминания. Что он сделал не так? Чем заслужил эту странную, изощренную пытку намеками, источник которой он не мог определить? Старк, в свою очередь, наблюдал за этим издалека. Сначала ему доставляло удовольствие видеть, как Питер краснеет и теряется, это было сладкой местью за тот шок, который он пережил, получив то злополучное сообщение, но по мере того как день тянулся к вечеру, его саркастичное удовольствие начало сменяться настойчивым чувством вины. Он видел, как потух обычно сияющий взгляд Паучка, как его плечи всё чаще и чаще ссутуливались. Это был уже не стеб, а настоящее издевательство над тем, кто даже не понимал, за что его наказывают. — Чёрт, — пробормотал Тони, глядя на монитор, где Пятница вывела на экран запись с камеры в коридоре, ведущем к комнате Питера. На записи Питер шёл, опустив голову, поза кричала о полной потере боевого духа. — Ты ведешь себя как настоящий мудак, Старк. Он не был эмоционально развитым человеком, это он признавал, но даже он понимал, что перешел грань. Питер был не Бартоном, не Уилсоном и уж тем более не Романофф. Он не умел отшучиваться или парировать уколы с холодной точностью, а принимал всё близко к сердцу, и Тони, его наставник, человек, который должен был его оберегать, сам превратился в источник его страданий. С тяжелым вздохом, в котором смешались досада, остатки ярости и зарождающееся раскаяние, Тони поднялся с кресла и направился к лифту. Пора было заканчивать этот фарс. Он нашел Питера в его комнате. Дверь была приоткрыта, и Тони увидел его сидящим на краю кровати, сгорбленного и уставившегося в свои руки. Комната была типичной для молодого ученого — повсюду лежали стопки книг по физике и инженерии, на столе стоял разобранный дрон, а на стене висел постер «Звездных Войн», — но сейчас в ней витала атмосфера подавленности. Тони постучал костяшками пальцев в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел. — Эй, малыш, — его голос прозвучал непривычно мягко, без привычной язвительности. — Ты чего приуныл? Весь день от меня шарахаешься, будто я тебе не тренировку предложил, а оплатить мой налог на недвижимость. Питер вздрогнул и поднял на него глаза. В нем читалась такая искренняя, детская растерянность и обида, что Тони на мгновение почувствовал себя последним подлецом. — Я... я не шарахаюсь, — слабо попытался возразить Питер, но голос дрогнул. — Не надо, — Тони взмахнул рукой и прикрыл за собой дверь. — Я не слепой. Что случилось? Это было всё, что нужно Питеру — разрешение выговориться. — Я не понимаю, что происходит! — выпалил он, вскакивая с кровати. — Последние два дня... все... и Вы особенно, Мистер Старк, говорите со мной какими-то дурацкими намеками! Эти взгляды, эти фразы... «Интенсивные нагрузки», «интересное применение»! Я ничего не делал! Я пытаюсь работать, тренироваться, быть хорошим напарником, а Вы... — он замолчал, перехваченный собственными эмоциями. — Я не понимаю, в чем я провинился. Тони смотрел на него, и последние остатки его злости растаяли, уступив место нежности. Он тяжело вздохнул, потирая переносицу. — Окей… Окей, садись. — Он сам присел на вращающийся стул у компьютерного стола. — Ты ни в чем не провинился. Вся эта хрень... это не потому, что ты что-то сделал не так, а потому, что ты кое-что... вернее, не ты... — Он запутался в своих объяснениях и с раздражением достал из кармана джинсов свой телефон. — Вот. Просто посмотри. Он нашел то самое сообщение, которое терзало его последние два дня, и протянул телефон Питеру. Он наблюдал, как лицо парня, сначала нахмуренное от непонимания, стало медленно меняться. Питер прочитал сообщение один раз, моргнул, прочитал ещё раз, и тогда его лицо за секунду прошло все стадии принятия горя — от отрицания и шока до гнева и, наконец, полного, оглушительного, ярко-алого смущения. — Я... — его голос сорвался на писк. — Я не это писал! Я написал «потренироваться»! Я точно написал «потренироваться»! — Он уставился на экран, будто силой воли пытаясь изменить слова в истории сообщений. — Это... это автозамена! Или... О, Боже... — Его глаза расширились от внезапного осознания. — Клинт! Он вчера брал мой телефон! Сказал, что хочет показать мне смешное видео с кошкой! Он что, подменил слова в моем словаре?! Тони не мог сдержать усмешки. Видеть, как все паззлы наконец складываются в голове у Питера, было почти терапевтически приятно. — Добро пожаловать в клуб, детка, — сказал он, забирая свой телефон. — Похоже, наши дорогие товарищи по команде, с их извращенным чувством юмора, решили сыграть в Амуров. Они видят нас вместе чаще, чем мы сами, и, видимо, их это до безумия раздражает. Или веселит. Или и то, и другое. Питер медленно опустился обратно на кровать, переваривая информацию. Обида всё ещё клокотала в нем. Его подставили, сделали посмешищем, но сквозь эту обиду пробивалось понимание всей абсурдности ситуации. Вдруг, неожиданно для самого себя, он фыркнул. Потом ещё раз, и вот уже оба они смеялись. Сначала тихо, потом всё громче, пока Питер не схватился за бок, а Тони не вытер слезу из уголка глаза. — И Вы... — проговорил Питер, пытаясь отдышаться. — Вы решили, что лучший способ справиться с этим... это начать меня тоже подкалывать этими... ужасными фразами? — Ну, знаешь ли, — Тони ухмыльнулся, откинувшись на спинке стула. — Мне надо было как-то отомстить за это шокирующее предложение. Я, если честно, чуть инфаркт не заработал. Думал, у тебя, наконец, съехала крыша от всех этих моих квантовых механизмов. — Я бы никогда! — возмутился Питер, но в его глазах теперь играли смешинки. — Знаю, — Тони внезапно стал серьезным, взгляд пристальным, теплым. — Знаю, малыш. Извини, что довел тебя до такого состояния. Это было... не по-взрослому. Напряжение, копившееся два дня, наконец-то испарилось, оставив после себя легкую, почти невесомую усталость. Они сидели в тишине, но в воздухе между ними повис тот самый невысказанный вопрос. Он витал в легкой улыбке Тони, в потупленном, но уже не несчастном взгляде Питера. «А что, если бы это было на самом деле?» Никто из них не произнес это вслух. Этот вопрос теперь жил в пространстве между ними, тихий, тревожный и от этого невероятно соблазнительный. Старк встал, нарушая затянувшееся молчание. — Ладно, — выдохнул он. — С этим разобрались. — Он посмотрел на Питера, и в его глазах читалась решимость положить конец этой нелепой войне. — Знаешь что? Давай просто забудем про этот дурацкий стеб, про сообщение, про все их потуги нас «свести». Чем больше мы будем реагировать, тем веселее им будет. Просто будем делать то, что делали всегда. Питер с облегчением вздохнул. Эти слова были именно тем, что он хотел услышать. — Да, — кивнул он. — Давайте просто... забудем. Игнорировать — это лучшая тактика. — Именно, — Тони с легкой улыбкой повернулся к двери. — А теперь выспись, ладно? Завтра обычный день, никаких стейков и дурацких намеков. Обещаю. Он вышел, оставив дверь приоткрытой, а Питер остался сидеть на кровати, глядя на пустой стул. Комната, которая всего полчаса назад казалась ему клеткой, снова стала просто его комнатой. Обида ушла, сменившись странным, теплым чувством облегчения.***
Новое утро в Башне Мстителей начиналось с привычных ритуалов. Первым к завтраку вышел Старк; его внутренние часы, настроенные на бессонные ночи в мастерской и ранние утренние совещания, редко давали ему поспать дольше шести. Он брел по коридорам, потягиваясь и пытаясь прогнать остатки сна, направляясь к святому святых — кофемашине. В воздухе витал запах свежести и чистоты — уборщики уже сделали свою работу, оставив после себя блестящие поверхности и идеальный порядок. Идиллию нарушило то, что он увидел, зайдя на кухню. Сначала он заметил нечто ярко-желтое, прилепленное к кофемашине, затем его взгляд скользнул по холодильнику, где красовался ещё один такой же стикер, и, наконец, он увидел третий, наклеенный прямо на ручке его любимой кружки с логотипом «Stark Industries». — Что за... — пробормотал он, срывая желтый листок с кофемашины. Текст был написан размашистым почерком, который он без труда узнал — Бартон. «Напоминалка для Старка: 1. Не пялься на попу Паучка, когда он делает стойку на руках. 2. Его кофе: 2 ложки сахара, много молока. ЗАПОМНИ УЖЕ! 3. Да, он симпатично выглядит. Ты уже говорил ему это. Вслух. — Твой личный отдел кадров» Тони замер со стикером в руках. Он не двигался, не дышал. Сначала по его щекам пробежал легкий румянец, затем они стали алыми, и, наконец, всё его лицо залилось густым, однородным багрянцем, достойным цвета его брони. Это была не просто шутка, а тщательно подготовленный удар, основанный на многомесячных наблюдениях. Каждый пункт был выстрелом в самую точку. Он медленно, как в замедленной съемке, обернулся, водя по кухне горящим от ярости взглядом. На холодильнике красовался ещё один шедевр: «Спроси Паркера, как он спал. НЕТ, ПРОСТО ТАК, БЕЗ ПОВОДА» И тут его взгляд упал на кружку. Он подошел ближе и прочитал написанное на маленьком розовом стикере, прилепленном к ручке: «Твоя следующая фраза: «Отличная работа, малыш». Скажи это и посмотри, что будет». Это была чистейшая правда, вытащенная на свет и выставленная на всеобщее обозрение. Он и вправду иногда засматривался на Питера во время тренировок, поражаясь его грации, он и вправду до сих пор путал, как тот пьет кофе, хотя видел это сотни раз, и да, однажды, после успешного испытания нового протокола брони, он действительно, сам того не осознавая, сказал ему «Ты сегодня отлично выглядишь», и тут же поправился на «броня отлично выглядит». В этот момент дверь на кухню открылась, на пороге появился Питер. Он был свежий после душа, его влажные волосы вились непослушными прядями, а на лице сияла обычная открытая улыбка. — Доброе утро, мистер Старк! — он потягивался, направляясь к холодильнику, видимо, в поисках сока или йогурта. Тони инстинктивно бросился вперед, пытаясь заслонить собой дверцу холодильника, но было поздно. Взгляд Питера скользнул по желтому листку, и его улыбка медленно сползла с лица. Он наклонился ближе, читая. — О, а это что? — голос прозвучал неуверенно. Он прочитал первый стикер, потом перевел взгляд на второй, на кружке. Его лицо, такое же свежее и румяное секунду назад, начало синхронно с Тони заливаться яркой краской. Он стоял, застыв, с широко раскрытыми глазами, и, казалось, не мог вымолвить ни слова. — Это... это что? — наконец выдохнул он, и в его голосе слышалась паника. В этот момент с дивана в гостиной поднялась тень. Бартон, держа в руках телефон и явно снимая всё происходящее на камеру, подошел к арке, разделяющей кухню и гостиную, на лице цвела самая довольная ухмылка, которую Тони когда-либо видел. — О, отлично! — весело воскликнул Клинт. — Ты их нашел! Мы тут с Сэмом вчера вечером решили помочь тебе с тайм-менеджментом и эффективностью. Составили список самых частых твоих действий в течение дня. Для оптимизации! Из-за угла, словно по сигналу, появился Уилсон. Его лицо было таким же сияющим, и казалось, вот-вот треснет от сдерживаемого торжества. — Особенно рекомендую пункт про «симпатично выглядит», — добавил он, подмигивая Тони. — Мы его лично проверили в полевых условиях. Работает на все сто процентов! Питер и вправду сегодня очень симпатично выглядит, не находишь? Старк стоял, сжимая в руке злополучный желтый стикер. Он не мог отрицать ни единого слова, не мог обвинить их во лжи или взломе. Они просто... наблюдали, фиксировали, и выставили его уязвимость напоказ с убийственной точностью. Это был не взлом системы, а взлом его поведенческих паттернов. Он медленно, очень медленно повернулся к Питеру. Тот смотрел на него, и в глазах читалась целая гамма эмоций — дикое смущение, капля обиды, любопытство и что-то теплое и неуверенное. Тони посмотрел на него, потом на стикер в своей руке, потом на довольные рожи Клинта и Сэма. В этот момент что-то в нем щелкнуло, вся ярость, всё смущение, вся борьба ушли, осталась только усталость от этой глупой войны и ясное понимание того, что единственный способ её выиграть — это отказаться от участия в ней. — Всё, — тихо, но очень четко сказал он. Его голос был спокоен, без тени былого раздражения. — Паркер, одевайся, мы идем завтракать. Питер смотрел на него с недоумением. — Но... здесь же есть еда... — Мы идем завтракать, — повторил Тони, и в его тоне не было места для возражений. — В любое другое место, где нет стикеров, нет отдела кадров, и особенно, — он бросил убийственный взгляд на Клинта и Сэма, — этих двоих. Он решительно шагнул к Питеру, взял его за локоть и, не сильно, но настойчиво, повел к выходу. Питер, всё ещё красный и немного оглушенный, позволил себя увести. — Эй! — крикнул им вдогонку Клинт. — Не забудь спросить, как он спал! Дверь на кухню захлопнулась, оставив двух заговорщиков наслаждаться своей, как им казалось, полной победой. Но на самом деле, именно в тот момент, когда Тони, ведя за собой смущенного Питера, решительно направился к лифту, он одержал свою собственную, маленькую победу — он выбрал не отвечать, уйти, и, ведя Питера за собой в обычное кафе на обычный завтрак, он делал первый шаг к чему-то новому, о чем все эти дурацкие стикеры могли только догадываться, но никогда не осмелились бы написать вслух.
