Когда монстр выбирает свет

      Аватар с роботизированным телом сидел в своей комнате с поникшей головой. Его голубые глаза погасли от разочарования. В таком состоянии его нашла девушка в черном худи.       — Ты в порядке? — поинтересовалась она.       — А? — спросил парень.- Типа того, Кикимора!       — Ну, я же вижу, что ты чем-то разочарован!       — Сказал мне Макаров найти пару Чуду-Юду… «Он один! Видишь, как ему сложно!» Только его самого уже нигде нет! Я не знаю, что делать, Кики!       — Слушай, Купидон! А ты не можешь найти его где-нибудь в другом мире?       — Могу! Я так сколько аватаров разных контингентов свел… Думаешь, он там?       — Да…       — Ну, так слетай, найди его и выполни поручение! — заявила Кики. — А я пойду Батрутдинова пугать!       Она превратилась в паука и исчезла в какой-то щели. Купидон долго так сидел, смотря вслед убежавшей Кикиморе, но потом встал, расправил кристальные крылья, и исчез.       Он оказался в другом мире. Там он кое-как, но нашел Чудо-Юдо. Действовать напрямую было нельзя, наверняка бы монстр и сам бы отказался от помощи, будучи слишком гордым.       — Эй, я знаю, что ты здесь! — окликнул Чудо-Юдо. — Ты что здесь делаешь?       — Макаров работу дал… — ответил он, сев рядом.       Чудо-Юдо прищурился свим одним глазом, будто пытаясь разглядеть в блеске кристальных крыльев что-то знакомое. Он выглядел настороженным, но не агрессивным — скорее утомлённым от вечной необходимости держать спину ровно и никому не показывать, что ему где-то больно.       — Макаров? — переспросил он, склонив голову набок. — Ну конечно… Кто же ещё мог тебя ко мне послать, учитывая, что я все слышал…       Купидон кротко пожал плечами, стараясь не смотреть чудищу прямо в глаза — уважал его границы, понимал, как цепко тот реагирует на любое вторжение, даже словесное.       — Сказал… найти тебе пару. А ты… покинул проект, — тихо пояснил он.       Чудо-Юдо усмехнулся — как будто не хотел, но уголок рта всё равно дрогнул. Настороженность чуть ослабла, оставив вместо себя сухую, но настоящую усталость.       — Покинул, — признал он, скрестив лапы на груди. — Потому что там… ну, сам знаешь. Такие правила…       — Ну, да…       — А тебе не проще использовать свои способности? — спросил Чудо-Юдо.       — Проще, но я хоть и бог любви, влечения и привязанности, я предпочту подойти к этому разумно… — ответил Купидон. — Нельзя стрелять налево и направо…       Купидон вздохнул, чувствуя тяжесть ответственности. Искусственно созданная любовь, насильно навязанное влечение — это не то, что он хотел предложить.       — Это должно быть что-то настоящее. Что-то, что возникает само собой, из взаимного уважения и… интереса. И мне останется только усилить это…       — А ты веришь в такое? — спросил монстр наконец, не поворачивая головы. — В настоящую любовь, само собой возникшую? После всего, что видел?       Купидон расправил крылья и взлетел на небольшую высоту, чтобы смотреть на Чудо-Юда свысока.       — Верю, — ответил он твердо. — Иначе зачем бы я все это делал? Я просто помогаю разным создания быть счастливыми…       Купидон улыбнулся ему мягко, так, как умеют улыбаться только те, кто видел слишком много одиночества у других и научился не давить, а поддерживать.       — Шанс есть у каждого, — произнёс он. — Даже у тех, кого считают слишком странными, слишком древними или… неправильными. Ты ведь тоже можешь удивлять.       Чудо-Юдо хмыкнул, но что-то в груди рухнуло.       — Но…       — Слушай, Макаров, я думаю, переломает мне крылья, если я не выполню его поручение! Все видели это! Пойдём, — Купидон протянул ему ладонь, однако не настаивал. — Я не буду тебя «вести». Просто… буду рядом.       Монстр на секунду задумался, а затем всё-таки поднялся, тяжело переставляя лапы. Чудо-Юдо шел по местности мира аватаров, стараясь сторониться других, а Купидон двигался незаметно, стараясь раньше времени не попадаться на глаза.       Чудо-Юдо, тяжело ступая, шёл вперёд, не замечая, как Купидон мягко корректирует путь так, чтобы не вмешиваться, но и не дать монстру заблудиться. Мир аватаров шумел вокруг: где-то вдали слышались звуки тренировок, хлопки крыльев, даже смех. Но здесь было достаточно тихо, чтобы не тревожить того, кто привык держаться в тени.       Чудо-Юдо остановился возле ручья — кривого, как будто вырытого кем-то слишком большим и неуклюжим. Монстр опустил лапу в холодную воду и поморщился от странного, почти щекочущего ощущения.       — Никак не привыкну к этим местам… всё тут навязчивое, светлое, сияющее, — проворчал он, будто оправдываясь.       — Неудивительно, ты только вчера сюда попал…       И вот навстречу шла девушка-монстр с разноцветной шерстью. Она была пушистой, как туман на рассвете, и при этом грациозной — почти нереально для существа, созданного из клубков разноцветной шерсти. Шерсть переливалась всеми оттенками пастели: сиреневый переходил в голубой, затем — в мягкий розовый. Ее голубые глаза светились так, будто в каждом пряталась маленькая северная звезда.       — Привет… — сказала она мягко. — Я тебя здесь раньше не видела.       Чудо-Юдо дёрнул хвостом, будто не знал, куда его девать.       — Ну, я новенький… Вчера завершил участие в «Аватаре»!       — Так ты из «Аватара»! Я Ферг! Участница «Dance monsters»!       — Приятно познакомиться! Я Чудо-Юдо! — ответил он.       — Ого! Смотрю, сюда стали приходить и очень необычные аватары… Для вас это необычно…       — Ну… Да…       Тогда он почувствовал укол, а после и почувствовал что-то необычное.       — Что ж, тебе помочь освоиться здесь? — спросила Ферг.       — Я думаю, попрошу по необходимости…       — Хорошо! Я тогда пойду! Увидимся, одноглазенький!       Ферг ушла, и Чудо-Юдо увидел напуганного спутника.       — Прости! — попытался извиниться Купидон. — Я настраивал свой пистолет, но забыл поставить предохранитель! Он выстрелил! Стрела срикошетила…       Чудо-Юдо замер, чувствуя, как теплая волна разливается по телу — не боль, а странное, щекочущее тепло, которое заставляло сердце биться чаще. Его единственный глаз расширился, а хвост дернулся, словно пытаясь стряхнуть неожиданное ощущение. Он посмотрел на Купидона, который стоял с виноватым видом, сжимая свой пистолет — устройство, напоминающее смесь арбалета и гаджета из будущего.       — Ты… что наделал? — прорычал Чудо-Юдо. — Пойми, ты не дал мне договорить, а это было очень важно! Я хтоническое существо, хоть и недомерок среди сородичей, потому что на меня не хватило материи! Мне нельзя влюбляться!       Купидон опустил пистолет, его кристальные крылья слегка потускнели от вины. Он шагнул ближе, но не слишком, уважая пространство монстра.       — Прости, Чудо-Юдо, — сказал он тихо, голос дрожал от искренности. — Это была ошибка. Я не поставил предохранитель… Но слушай, эта стрела не навязала ничего искусственного. Она просто… усилила то, что уже было. Искру. Ты сам почувствовал укол до этого, правда? Это значит, что между вами есть что-то настоящее. Не насильное, а естественное.       Чудо-Юдо повернулся к нему, его глаз сузился, но в глубине мелькнула тень сомнения.       — Настоящее? — прорычал он. — Ты не понимаешь! Если я влюблюсь, старцы почувствуют. Они придут за ней. За Ферг. Они всегда так делают — разрушают то, что делает нас уязвимыми. Я не хочу, чтобы она пострадала из-за меня!       Купидон кивнул, его голубые глаза погасли. Столько раз просил прощения, но Чудо-Юдо уже ушел. Он спешил найти Ферг, был готов защитить ее даже если придется заплатить большую цену. И вот он нашел ее на скале, когда на нее напали монстры. Они схватили ее, но он схватил щупальцу и укусил, после чего соскучилась, держа пушистика на руках.       Чудо-Юдо стоял на вершине скалы, крепко прижимая Ферг к своей груди. Ее пушистая шерсть щекотала его чешую, а голубые глаза смотрели на него с смесью удивления и благодарности. Он аккуратно поставил ее на землю, чтобы освободить руки. Монстры, напавшие на нее, — какие-то зубастые твари с щупальцами, — валялись внизу, оглушенные или в бегстве. Один из них попытался подняться, но Чудо-Юдо рыкнул так громко, что эхо разнеслось по всему миру аватаров, заставив всех затихнуть.       — Ты… спас меня? — прошептала Ферг, ее голос дрожал, но в нем сквозила искренняя теплота.       Не успел Чудо-Юдо ответить, как существо раскрыло свою цветкообразную пасть, и зарычало на них, но Чудо-Юдо встал между Ферг и монстром и вытянул руки, создав щит.       — Ты знаешь, что нас не устраивает твой выбор! — повторило оно, и пасть раскрылась шире, выпуская клубы тёмного дыма, который пах гнилью и забытой землёй. — Мало того, что ты стал выступать на потеху людям, так ты еще и…       Чудо-Юдо рыкнул в ответ, но на этот раз его голос был не просто угрозой — в нём сквозила боль, смешанная с решимостью. Он усилил щит и царапнул щупальце выросшей лапой.       — Никто про меня не вспоминал, а тут вот оно как… — рявкнул Чудо-Юдо.       — Послушай, ты когда останешься один, тут же прибежишь.       — Мне ни к чему советы старцев!       Существо на мгновение замолчало — будто проглотило собственное предупреждение. Его лепестки-челюсти дрогнули, и в глубине пасти блеснул бледный свет, похожий на душу, которую забыли отпустить.       — Ты ошибаешься, — наконец произнесло оно, хотя голос его стал тише, почти устал. — Мы помним каждого. Мы чувствуем каждого. И каждый из вас — часть нас, нравится вам это или нет. Ты одно из нас, аномалий хребтов!       Чудо-Юдо лишь сильнее выгнул спину, расправив плечи и закрывая собой Ферг. Древняя тень в его голосе почти исчезла — её вытесняло что-то совершенно иное, живое, горячее.       — Так забери мои силы, но ее не тронь!       Существо-цветок дёрнулось — не от страха, а от потрясения. Будто слова Чудо-Юда ударили в самый центр той древней структуры, которая называла себя старцами. Его лепестки медленно сомкнулись, свет в глубине пасти померк, а тёмный дым дрогнул и рассеялся, словно не выдержав силы сказанного.       Ферг тихонько вздрогнула — не от ужаса, а от того, как он это сказал. Без пафоса. Без бравады. Просто с отчаянной, совершенно честной готовностью. Старец наклонил свою колоссальную морду ниже, так, чтобы видеть его единственный глаз. В его голосе больше не было угрозы. Только тяжелая, древняя тоска:       — Ты предлагаешь слишком многое, дитя хребтов… — прошептало существо. — Даже для тех, кто растил тебя из глубин. Но знаешь ли ты цену?       Чудо-Юдо не отвёл взгляда. Его голос прозвучал глухо, но твёрдо, как удар камня о камень:       — Знаю. Лучше потерять мощь, чем смотреть, как вы калечите тех, кто мне дорог.       — Дитя хребтов… — произнес Старец, уже не рыча, а будто вздыхая тысячелетними легкими. — Мы не хотели причинить вред ей. Но любовь… — слово прозвучало так, будто оно само резало ему язык, — делает вас мягкими. И опасными для себя. Мы обязаны вмешиваться. Такова была традиция.       Чудо-Юдо ощерил зубы, но в его хвосте больше не было ярости — только горькая решимость.       — Традиции иногда надо ломать, — выдохнул он. — И я готов заплатить, если надо. Только не трогайте её.       Темнота вокруг существа стала истончаться, словно оно теряло силы удерживать себя в этом мире. Старец протянул одно из дымных щупалец вперёд — не для атаки. Для знака.       — Мы не возьмём её, — произнёс он. — И не возьмём твоё. Не сегодня.       Чудо-Юдо моргнул, будто не веря сразу.       — Но ты сказал…       — Ты предложил жертву, не требуя ничего взамен, — перебил старец. — Это редкость среди аномалий. Даже для тебя. И если ты способен на это… значит, ты уже не тот, кого нужно ломать.       Туман вокруг существа заколыхался. Лепестковая пасть закрылась полностью — теперь оно выглядело почти как огромная, увядшая лилия.       — Но знай, дитя хребтов… — его голос стал глухим, будто доносился через толщу веков. — Если ты позволишь любви сделать тебя слабым… мы вернёмся. Мы придём не за ней — за тобой. Чтобы отнять у тебя всё, что ты так отчаянно пытаешься сохранить.       И с этими словами тень старца растворилась, будто её сдул порыв ветра. Повисла тишина. Только дыхание.       Ферг первой пошевелилась. Она осторожно коснулась его локтя, мягкой, пушистой лапкой:       — Ты… ты правда был готов потерять всё? Ради меня?       Чудо-Юдо повернулся к ней, его взгляд смягчился.       — Ты того стоишь, — сказал он просто, без пафоса.       Ферг улыбнулась, ее голубые глаза засветились ярче. Она прижалась к нему, и в этот момент мир аватаров показался чуть теплее, несмотря на весь хаос вокруг. Она обхватила его в знак благодарности.       Тут их заметил и Купидон, который пытался догнать Чудо-Юдо, и вот он увидел их целыми и невредимым, обнимающимися. Чудо-Юдо его заметил и, увидев пистолет, кивнул. Получив одобрение, он выстрелил в Ферг, чтобы разжечь искру в ней. Стрела любви, выпущенная из пистолета Купидона, пронзила воздух с тихим, почти неслышным свистом. Она не была грубой или навязчивой — лишь лёгким касанием, как дуновение ветра, что разжигает искру в уже тлеющем костре. Ферг вздрогнула в объятиях Чудо-Юдо, её пушистая шерсть на миг вспыхнула мягким сиянием, переливаясь оттенками розового и голубого, словно северное сияние в миниатюре. Её голубые глаза расширились, а затем потеплели, наполняясь тем же теплом, что уже разливалось в груди монстра. Она лишь прижалась ближе к хтоническому созданию.       Довольный Купидон поспешил ретироваться обратно в мир людей. Несмотря на все накладки, он был горд тем, что выполнил это поручение.Комната была всё та же: мягкая полутьма, чуть пыльный воздух, раскрытая тетрадь на столе. Только Кикиморы не было. Он устало выдохнул, опустился на край кровати и прикрыл глаза — на секунду позволил себе почувствовать, что он действительно устал: и морально, и физически, и эмоционально. Столько ответственности… слишком много для одного бога любви, пусть даже маленького.       В этот момент из-под шкафа раздалось шуршание. Из щели выползла огромная тарантула, встряхнула лапами, зевнула, и мигом превратилась в девушку в чёрном худи. Она подбежала к Купидону и наклонилась, заглядывая ему в лицо.       — О, ты вернулась! Попугала Батрутдинова?       — Да, долго заикаться будет… — гордо ответила Кикимора. — Ты почему такой помятый? Что там произошло? — хмыкнула она, но в голосе слышалось — она волнуется.       — Ох… Кики… — Купидон потер виски. — Это был… кошмар. И чудо одновременно.       Кикимора плюхнулась рядом, поджав ноги под худи.       — Давай быстро и по делу. Ты его нашёл?       — Нашёл…       — И?       — Было трудно, но я справился!       Кикимора кивнула, удовлетворённо стукнув его по плечу: — Молодец. А то сидел тут, нос повесив, будто крылья в стирке забыл. — Я устал, Кики, — признал Купидон, позволив голосу чуть дрогнуть. — Очень устал. Такое чувство… будто каждый раз, когда я соединяю чьи-то сердца, кусочек своего отдаю.       Кикимора тихо фыркнула — но не зло, а почти нежно.       — Ну ты и дурашка, — сказала она, хлопнув его ладонью по щеке. — Это называется творить добро. А добро всегда требует энергии.       Она ненадолго задумалась, потом с самым серьёзным видом добавила:       — Хочешь чай? Имбирный. С мёдом. И пауками?       Купидон тихо рассмеялся — наконец-то искренне.       — Только без пауков.       — Ладно… — вздохнула она театрально. — Но учти, в следующий раз за вредность добавлю.       Она быстро убежала. В комнате повисла уютная тишина, прерываемая только далёким гулом города за окном. Он закрыл глаза, позволяя воспоминаниям о сегодняшнем приключении медленно угасать, как искры от костра.       Через пару минут дверь скрипнула, и Кикимора вернулась, неся поднос с двумя кружками. Аромат имбирного чая с мёдом разнёсся по комнате — тёплый, пряный, с лёгкой остротой, которая бодрила лучше любого кофе. Она поставила поднос на столик и села напротив, поджав ноги, как всегда, когда хотела казаться меньше и безобиднее.       — Держи, — сказала она, протягивая кружку. — Без пауков, как просил. Но если не оценишь, в следующий раз добавлю двойную порцию.       Купидон взял кружку, обхватив её ладонями. Тепло проникало сквозь кибернетический костюм, разгоняя усталость. Он сделал глоток и улыбнулся — чай был идеальным: не слишком горячим, с медовой сладостью, что смягчала жжение имбиря.       — Спасибо, Кики. Не думал, что ты так можешь!       — Я ж домашняя кикимора! Если ко мне по доброму относиться, я помогаю…       Она фыркнула, отпивая из своей кружки. Её глаза — хитрые, черные, с искорками озорства — скользнули по его лицу, изучая.       — Расскажи подробнее. Ты сказал «кошмар и чудо». Что там стряслось с этим твоим Чудо-Юдо? Монстры, стрелы, драки? Или всё по-тихому, как в тех сопливых романах, что ты любишь?       Купидон вздохнул, но в его голосе уже не было той тяжести. Он начал рассказывать — медленно, с паузами, чтобы не упустить детали: о настороженном взгляде Чудо-Юдо, о пушистой Ферг с её звёздными глазами, о старцах с их древними угрозами и, наконец, о том моменте, когда монстр встал щитом за свою новую привязанность. Кикимора слушала, не перебивая, только иногда кивая или хмыкая — её паучьи инстинкты, наверное, чуяли каждую ложь, но здесь её не было.       — …И в итоге они обнялись, а я выстрелил в неё стрелой, чтобы подтолкнуть. Ничего насильного — просто искра. Теперь они вдвоём, и Макаров будет доволен. Но этот парень… он рискнул всем. Ради кого-то, кого едва знал. Это… вдохновляет.       Кикимора допила чай и поставила кружку, скрестив руки.       — Звучит как типичный твой хаос. Но молодец, что не сдался. А теперь отдыхай.       Она встала, потянулась, как кошка (или паук?), и вдруг наклонилась, чмокнув его в щёку — быстро, по-сестрински.       — Спи.       С этими словами она выскользнула из комнаты, оставив Купидона одного с улыбкой на лице и теплом в груди. Усталость отступила, уступив место тихой радости.