Растопить лёд

      Когда над полем раздался последний предсмертный вопль, битва была окончена. Русе Болтон смотрел на место сражения своими пронзительными глазами цвета талого льда. Из-за неясного солнца они казались совсем бледными: лишь зрачок и белое глазное яблоко. В его движениях чувствовался ворон — такой же стервятник, что кружил над телами, выбирая себе жертву из тех, чей панцирь лопнул от ударов мечей и молотов, чья кольчуга с вплетёнными в неё пластинами была разорвана зубами диких топоров и боевых наточенных секир.       Все они мертвы. Валялись, словно пропащее мясо. Их никто не будет убирать и хоронить. Доспехи на них слишком бедны, чтобы стащить их и снарядить уже своё войско: сапоги истоптаны почти до дыр, шишаки выкованы из слишком тонкого металла, что прогибался под ударами простых кулаков, а варёная кожа походных туник пропиталась кровью и влагой талого снега и была ни на что не годна.       Русе с безразличием посмотрел на тела, выгнутые смертью в самых разных неестественных позах, и, пахнув своим тяжёлым плащом стылый, морозный воздух, развернулся к своим рыцарям.       «Он привёл их сюда на убой», — подумал про себя новый лорд Винтерфелла.       Его чёрные тонкие волосы трепал холодный ветер. Болтону не пришлось сражаться с врагом, он не доставал меч из ножен. Хватило лишь команды, чтобы северяне разбили войско того, кто пришёл в их края – войско Станниса Баратеона. И теперь Русе искал его: живым или мёртвым он казнит того за измену, за предательство, за сговор с Ночным Дозором и за посягательство на земли Винтерфелла, за объявление себя королём и за родство с покойным Робертом.       За Болтоном шли верные ему люди, среди них гремел доспехами Рамси Сноу — бастард Русе, — панцирь на нём был покрыт красной эмалью и испещрён бороздами, что делало латы поразительно похожими на тело человека, с которого содрали кожу. Пухлые губы Рамси расплывались в довольной улыбке. Видно, что бастард наслаждался зрелищем: горы трупов, лица которых исказили боль, страх, холод и смерть.       Лорд Винтерфелла заметил, как вспотела шея Сноу под крепким стальным воротником, как щёки, что с возрастом стали особенно видны, налились румянцем. Латы сидели на его руках и ногах так плотно, а кожаные перчатки обтягивали пальцы так туго, что Русе представил, как через пару-тройку лет его бастард разжиреет и станет таким же, как лорд Виман Мандерли. Рамси любил пытать, но не любил сражаться. Русе знал, как Сноу нравилось закрываться в покоях с распутными девками и нажираться, как свинья. Знал от «людей самого Рамси». Бастард всегда таскал их за собой, они подыгрывали ему, а затем доносили обо всём своему настоящему господину. Мальчишка был своего рода глуп и безрассуден, но в то же время хитёр и коварен, а это в человеке самое страшное.       Рамси держал перчатку на рукояти меча также, как и отец, но постоянно самодовольно улыбался. И в этой улыбке Болтон видел когда-то знакомого ему мальчишку Грейджоев — Теона. Впрочем, тот уже давно не показывает свои белоснежные зубы.       — Отец, — бастард поровнялся с лордом Винтерфелла, — если мы найдём Станниса живым, позволь мне казнить его для тебя. — Рамси надменно выпрямился и даже будто причмокнул губами, — я хочу вырвать ему ногти один за другим, а затем зубы. А когда я отрежу его поганый язык и оскоплю его, он уже не сможет кричать. Тогда я выдавлю ему глаза и мы сдерём с него ко...       — Нет, — отрезал Русе и обжёг Сноу равнодушным взглядом. Его тихий голос походил на шелест листвы, а взгляд не выражал ни радости, ни печали, ни интереса, ни скуки, что порой казалось, будто он — лишь призрак, проклятье которого переместилось с Дредфорта на Винтерфелл, — На нашем стяге освежёванный человек, но мы не будем бесчестить Баратеона. Станнис умрёт от моей руки по обычаям нашего короля.       Рамси замялся, с его лица слетела самодовольная ухмылка, он чуть замедлил шаг и остался идти позади отца.       Болтон холодно смотрел вперёд.       Он искал Станниса и знал, что тот будет жив, потому что этого человека слишком тяжело сломать, ещё тяжелее убить. Пожалуй, он даже находил с ним некое сходство. Они оба были жёсткими людьми, с тяжелыми нравами, и всё же у Баратеона нет бастарда, а у Болтона он есть. Баратеон никогда не предавал себя, а Болтон..? Мог бы он чувствовать себя верным собственному я, если он отказался от своего сюзерена, переметнулся на сторону Ланнистеров? Он не чувствовал вины, но знал, что это грех, а сам он будет гореть в пекле Старых Богов за такое, но всё это в будущем.       Ведь и Станнис совершал преступления. Братоубийство... бесчестное, колдовское. И всё же, что хуже: быть цареубийцей или братоубийцей? Что ж, вскоре Болтон расправится и со всторым «королём» на своей памяти.       Бесцветные глаза Русе встретили хвойный лес, лапы которого напоминали шкуры в пещерах первых людей или Детей Леса. Земля под ногами насытилась кровью и окрасилась в алый, каша из выпущенных внутренностей хлюпала под сапогами. Тянуло железом и мочой — вот каков запах войны и смерти. Болтон без интереса оглядывал искаженные лица: одни можно было различить, другие — уже нет. Некоторые головы отсутствовали, а некоторые были раздавлены углами щитов, навершиями булав и обухами боевых топоров.       Два незадачливых ворона с аппетитом клевали глаза у трупа со знаменем Эстермонтов на плаще. Чуть поодаль уже сбежались какие-то гады и начали копошиться на горе мёртвых тел, скребя лапами латные нагрудники с огненным сердцем.       Сиры разошлись меж деревьев, ища тех, кто остался жив, но таких не было. Русе ступал всё глубже и глубже в лес, пока не услышал сиплые вздохи. Они были похожи на стоны, мешавшиеся с животным рычанием, будто бы где-то под еловой лапой Болтон найдёт лютоволка, с которым Робб Старк всегда шёл в бой. Но он знал, что дышать так может только человек.       Русе шёл в ту сторону, и рыцари, обойдя небольшую петлю среди деревьев, вновь последовали за ним. Болтон, одетый в мрачные и тёмные наряды, ощущал себя хищной птицей. И добыча попала к нему в цепкие лапы.       Они нашли Станниса под одной из сосен. Баратеон привалился к ней и тяжело дышал. Сбоку кольчуга разбилась, из раны текла густая от холода кровь. Губы у него полопались и кровоточили, но были синими, как у покойника. В чёрных редких волосах и отросшей бороде застревали снежинки и не таяли – настолько тот был холодным.       Синие глаза Баратеона смотрели сквозь всех, куда-то перед собой. В них чувствовался холод. Быть может, он уже умирал, и, помедли они хотя бы мгновение, он бы погиб здесь. На этом самом месте. Замёрз. Это была бы смерть, возможно, хуже, чем у короля, брюхо которого вспорол вепрь.       Однако же недалеко от Станниса лежали тёплые тела. Он убил их и был ранен. Он здесь недавно и мог сбежать. Теперь возможность исчезла.       Русе отчуждённо посмотрел на своих воинов:       — Эрнер, Корт, поднимите его, — двое крепких солдат в варёной коже с рельефом освежёванного человека подхватили Станниса под руки, чтобы тот предстал перед Русе, но ноги Баратеона подкосились, и он упал на одно колено перед Болтоном. Губы лорда Винтерфелла дрогнули, но это было сложно назвать улыбкой. И всё-таки ему понравилось, что Станнис приклоняет пред ним колено, пусть и против своей воли.       — Ваша Милость, — пожал плечами Корт, бастард одного из северных лордов, — он не может стоять, его ноги перерезаны.       — И потому он приклоняет колено, — хмыкнул Рамси, сложив руки на груди, — пора бы тебе тоже стать королём Севера, отец. Южный лорд уже готов отдавать тебе свою верность и честь.       Русе взялся кожаными перчатками за пояс и выпрямился:       — Лорд Станнис, — бледные глаза без души смотрели на Баратеона, — агрессор и узурпатор, вторгшийся в Северные земли, пришедший со своим войском и потерпевший поражение в битве... Законы Вестероса суровы для изменников. И наказание за эти преступления — смерть.       Баратеон свёл густые чёрные брови и сжал челюсти:       — Ты не король, Болтон, чтобы выносить мне приговор. Ты клятвопреступник, дорвавшийся до власти. Ты казнишь меня и будешь сидеть в Винтерфелле, а когда наскучишь Ланнистерам, они устроят тебе «Красную свадьбу», и на законное место сядет уже другой лорд. Или твой гнусный бастард, — голос Станниса звучал измождённым, но был жёстким и громким.       Рамси вспыхнул и, размахнувшись, ударил Баратеона латной перчаткой в лицо. Кожа на скуле Станниса лопнула, и из неё густо потекла почти чёрная кровь. Он опустил голову и пошатнулся. Багровые капли упали на снег и мгновенно впитались в землю.       Русе безучастно развернулся. Наказание — казнь. И она будет. Но не в лесу. Ему хотелось, чтобы Баратеон увидел всех тех, кто пал за него в бою.       Эрнер и Корт вновь подхватили Станниса под руки и поволокли его вперёд. За ним шло ещё несколько рыцарей, а впереди были Болтон и его Бастард.       По ногам Баратеона стекала кровь. Один из винтерфелльских воинов всего, быть может, час назад напал на него сзади и размахом меча резанул тому под коленями. Станнис упал, тогда второй навалися на него, и вогнал острое кривое лезвие клинка тому в бок по самую рукоять. Станнис зарычал и, перехватив левой рукой кинжал, резким движением перерезал обоим глотку, а уже потом отполз к дереву. Он хотел умереть там тихо и мирно.       Всего этого Болтон не знал, но видел последствия и всё же уважал Станниса за его силу. Однако Русе когда-то уважал и Робба и всё же ушёл с «Красной свадьбы» живым.       Темнота густого леса сменилась светом припорошенного снегом поля. Трупы, уже занесло тонким слоем утреннего инея, из-за чего казалось, будто их покрывал прозрачный шёлк. Веки Станниса тяжело прикрыли глаза. Русе глядел вдаль. Дневной свет сделал его глаза совсем бесцветными, в них будто бы пропал зрачок. Это был взгляд слепого ворона. Тёмный плащ, словно огромное крыло, бился на ветру, а плотная его ткань напоминала перепонки меж лап летучей мыши. Острый нос и худое лицо делали Болтона грифом. И он ощущал какой-то странный аппетит, смотря на тела убитых.       — Вот что случилось с твоим войском, узурпатор, — едко заметил Рамси и раскинул руки, — и тоже самое ждёт и тебя.       Станнис стиснул зубы до скрипа, и тогда наконец-то Русе приказал:       — Поставьте его на колени.       Один из двух здоровых рыцарей ударил Баратеона в спину древком копья, и слабые ноги подчинились. Болтон со звоном достал из ножен острый меч и взял тот двумя руками. Эрнер и Корт заломили Станнису руки, а он склонил голову.       Русе гордо вскинул меч:       — Скажи свои последние слова, перед тем, как отправиться к Старым богам.       Баратеон чуть повернул голову и встретился со взглядом Болтона. Глубоко синие глаза, словно дикие звери впились в бесцветные радужки Русе.       — Делай, что должно.       Меч опустился и настала тьма.