Служба Зависимости

Лёжа на твёрдом подобии кровати в полностью изолированной комнате, я смотрела в маленькое окно, находившееся почти под потолком. Я потеряла счёт времени и ничего не ела. Тело ломило, живот урчал, прося поесть, а веки саднило так, будто слёзы втерлись в них наждаком. Я безнадёжно ждала, что сейчас вот-вот кто-то зайдёт и отведёт меня к Ксандру. Скажет, что всё это было лишь плохим сном, и мы снова пойдём на ночное дежурство с ним. Вместо этого в один из дней пришли они. Дверь открылась. Звук был резким — он будто врезался прямо в голову. Я не сразу поняла, что в проёме кто-то стоит. Зрение плыло. Их было двое. Один нёс поднос. Второй смотрел на меня слишком внимательно, как смотрят не на человека, а на задачу. — Ешь, — сказал он. Я медленно покачала головой. Уже не из протеста. Голод жёг, но мысль о том, чтобы что-то в себя положить, вызывала отвращение. От подноса шлейфовал резкий запах неполюбившейся мне гречки, от чего мне едва не стошнило. Кто-то из двоих проговорил: — Мы не будем с тобой играться, жри или сдохнуть раньше времени хочешь? Я снова покачала головой и истощённым голосом ответила: — Всё равно сдохну через день-два. Он грубо схватил меня за руку и почти кинул на стул. Я старалась не дышать, сидя над тарелкой, чтобы из-за запаха меня в неё же не стошнило. Один из них относился слишком грубо ко мне и пытался запихнуть в меня кашу. — Нет, нет! — умоляюще кричала я. — Что блять? К нему обратился другой мужчина, который всё это время молчал, в отличие от первого: — Не трогай её, она сама поест. Она умная девочка, так ведь, Райна? Откуда он меня знает? — подумала я и подняла голову в его сторону, пытаясь разглядеть. — М… Маакс? — Да, поешь. Ты не ела уже более трёх дней. То спала, то металась в истерике, отказываясь от еды, — прокричал первый мужчина. — Зачем им так долго держать меня здесь? Почему нельзя было убить сразу в тот же день? Никто из мужчин не ответил на мой вопрос. Убедившись, что я поела, они выходили из изолятора. Макс выходил последним, и я заметила, что из его брюк выпала записка. После того как дверь закрылась и их шаги едва стихли, я резко ринулась поднять записку. Это был небольшой отрывок от пустой части газеты. Трясущимися и раздертыми в кровь во время истерики руками я раскрывала огрызок бумаги. Прочитав, я сразу поняла, от кого она. В записке было лишь несколько строк: Если бы всё было иначе — Я бы держал тебя за руку дольше. Люблю тебя, Райна. До последнего вздоха буду думать лишь о тебе. Я упала на холодный пол, прижала записку к груди и закричала во весь хриплый голос. Из-за слёз дыхание сбивалось. Я перечитывала записку десятки раз, строки расплывались в моих глазах. Воздух застрял в груди. Я вдохнула — и не смогла выдохнуть. Истерика накрыла резко, без предупреждения. Меня затрясло так, будто тело пыталось вытряхнуть из себя всё сразу — боль, голод, его имя. Я успела только перевернуться. Всё, что в меня удалось запихнуть, вышло обратно — горячо, резко и унизительно. Меня рвало, а в руке я продолжала сжимать этот клочок бумаги, будто он был единственным, что держало меня здесь. В изоляторе у Ксандра. Сначала его привели в обычный изолятор. Он крушил всё, что попадалось ему под руку, оставляя кровавые следы от содранных кулаков на стенах. В один из дней к нему в изолятор явился Макс. Он увидел в нём последний шанс дать знать о себе Райне. Макс почти сразу согласился на авантюру и предоставил то, на чём он мог написать. По оценке жестоких медиков, его нужно было перевести в мягкую комнату из-за склонности к суициду. В ином случае им было бы всё равно — умер и умер. Зато не пришлось бы тратить патроны. Но в их случае они знали, что его можно направить на вылазку, сманипулировав жизнью Райны. Комната с посеревшими старыми матрасами вызывала только отвращение. Шрамы на руках, оставленные в прошлом изоляторе об железную кровать, кровили. Ксандр обессиленно лежал, дожидаясь своей участи, когда ему принес еду всё тот же Макс. — Ну что ты отдал ей? — увидев его, сразу подскочил с допросами Ксандр. Мужчина положительно покивал головой, ставя поднос с едой. — Как она? — поинтересовался Ван Хейс. Он растерянно посмотрел на Ксандра, будто обдумывал, не сделает ли он хуже тем, что расскажет о Райне. — Говори! — резко крикнул Ксандр. — Она почти ничего не ест, и когда я уходил после того, как оставил записку, слышал её крики, — рассказал осторожно Макс, наблюдая за реакцией собеседника. На глазах Ксандра предательски выступили слёзы. От былого дерзкого коменданта после услышанного не осталось ничего. Он перевернул миску с едой и кинул её в сторону двери, крича: — Сука, сука, Сукаааааа! Убирайся нахуй отсюда! Тут же полетел поднос следом. Макс понимающе ушёл. Ксандр скрутился в позу эмбриона и закричал. Спустя время к нему зашёл полковник Зейн. — Здравствуй, Ван Хейс. Он промолчал вместо ответа. — Уютная комнатка. — Чего тебе надо? — Ой, не груби. Ты не в том положении. Говорил с Канцлером. И есть одно условие. — Какое? — Вместо расстрела пойдёшь на вылазку в свой день и в день вместо Райны. Она слаба, чтобы идти. Согласишься — мы её оставим в живых. Если ты выживешь — может даже появится шанс снова сойтись с Райной Рейн. — Я согласен! — не думая ответил Ксандр. — Я на всё готов, только не трогайте её. — Отлично. Тебе принесут еду, набирайся сил, и вечером выведут на тренировку. — Зейн! — Что? — спросил полковник, стоя у выхода из комнаты. — Можно с ней повидаться? — обречённо спросил Ван Хейс. — Исключено, — и тут же захлопнул за собой дверь. До вылазки оставалось два дня. По информации с вылазок, возвращалось не больше семи человек из двадцати. Было такое, что никто не возвращался. Тренируясь, Ксандр проговаривал себе: — Как же меня бесят наивные мысли, что я всё-таки вернусь с этой смертельной ловушки. — Но я должен. — Как наивно, как наивно. Главное, что Райна будет жива. — Готов к завтрашней вылазке? — невзначай подошёл поинтересоваться Зейн после тренировки. — Я то всегда готов. А вот ты мне что-то дашь знать о Райне? — Она знает, что тебя отправляют на вылазку. А с ней проведём с Марией небольшой допрос. Утро следующего дня. Рейн. Меня завели, держа под руки два дежурных, в комнату допроса. Там были полковник Зейн и Мария. Зейн вскомендовал дежурным покинуть комнату. Они послушались, но не закрыли за собой дверь. Зейн будто это проигнорировал и сразу обратился ко мне: — Переживаешь за Ван Хейса? Он скоро отправляется бороться с Коллосами. Вместо ответа я с ненавистью посмотрела на него. Мария подошла ко мне и обратилась: — Райна, сейчас я вколю тебе препарат, чтобы проверить совместимость твоей крови с ним. Ты отключишься почти на целый день, до вечера, а позже я возьму твою кровь на анализ. Уже можно ставить эксперименты на тебе, так как амфетамина в организме больше нет. Она принялась колоть препарат. Обычно я отводила взгляд, чтобы не смущать лаборантку, но мне уже было всё равно. Ей было немного не по себе от моего пристального взгляда, я чувствовала это. Препарат начал действовать. Я обернула голову в сторону прохода и наблюдала, пока не отключусь. Перед полным погружением в сон я увидела, как военные ведут Ксандра. Доля секунды — и они провели его просто мимо двери. А может быть, я уже сплю? — Может, это всё привиделось? Проснулась, как и обещала Мария, вечером. Она позвонила Зейну, и через десять минут он уже был в комнате. Как только он вошёл, я посмотрела на него, словно умоляя сказать, что Ксандр вернулся… Он посмотрел и проговорил: — Жив, твой засранец. Сегодня вернулся успешно. Из двадцати человек вернулось шестнадцать. Сегодня рекорд по выжившим с вылазок за последнее время. Я облегчённо вздохнула. Всё, что мне нужно было знать — он жив. Надежда, что он сможет вернуться и завтра, давала мне силы. Невольно по щеке проскользнула слеза. — Ну, Райна, не плачь. Второй раз уже вернулся, и в третий вернётся, — успокаивала Мария. Но я уже никому не доверяла. Особенно ей. Когда-то я думала, что мы можем подружиться, но она явно не на моей стороне. Она взяла кровь на анализ и пропала на всю ночь. Я осталась одна в комнате. Возле дверей и окна дежурили охранники, что не давало мне возможности сбежать. Я просидела всю ночь с бешено колотящимся сердцем, прокручивая воспоминания в голове, жалея, что никогда не проявляла инициативы к Ксандру ранее. Мы были вместе около трёх недель… Но это были самые лучшие три недели в жизни. Мой скептицизм шептал, что всё закончится плохо. А на другое ухо — надежда: он вернётся, нам дадут второй шанс. Я достала из бюстгальтера записку и ещё десятки раз её перечитала. — Я тоже тебя люблю, — мысленно отвечала я Ксандру. Бродя по воспоминаниям, я выдохнувшись уснула. Проснулась от слепящего солнца, расползшегося по комнате, как Мария открыла жалюзи. Она стояла спиной ко мне и обратилась: — Просыпайся, Райна. Я услышала, как в её голосе дрогнуло. — Мария? — Пойдём в другую допросную, — сказала она, стараясь не оборачиваться. — Что случилось? — спросила я. В голове крутились самые ужасные сценарии, и я заметно напряглась. — Зейн будет проводить допрос с Канцлером. — А он там зачем? — удивлённо спросила я. — Такого ещё не было. Но дело в том, что твоя кровь… — Мария повернулась ко мне, и я увидела её заплаканное лицо. — Что с ней не так? С моей кровью… — Она нам не полезна больше… Она не прошла совместимость с препаратом. Она оказалась обычной. — Как? Ты же говорила… — Говорила, но все исследования, которые выдерживала твоя кровь, мы провели. Постучались два охранника и вошли. — Нам долго вас ждать? Рейн, ты уже собрана, — проговорил один из них. Тут же они схватили меня за руки и повели в допросную, оставив Марию в комнате, где я спала. Меня привели в тёмную бетонную комнату, где были три стульчика и одиноко мигающая лампочка. На стульях напротив меня расположились Канцлер и Зейн. На стене за моей стулкой расползался кровавый пейзаж. Стена была вся в крови. Меня привязали к стулу, который был забетонирован в пол. — Ну здравствуй, Райна, — поздоровался Канцлер. — Здравствуйте, — дрожащим голосом ответила я. — Да на тебе же лица нет. Мария всё рассказала? — Да… — Чтож… Ты была долгое время ценным экземпляром, — говорил он спокойно, как будто рутинно, параллельно зажигая сигару. — А Ксандр… Очень хороший боец. Он первый из вас всех, кто сейчас на третьей вылазке… Так и к чему это я… Ты знаешь законы Ковчега… И знаешь, что вы их нарушили… Пока он говорил, я сидела и внимательно слушала, глядя то на мужчин напротив, то в пустоту. Сердце и мозг как будто замерли, и я без лишних истерик, которые были бы естественны, просто слушала. Надежда тихо умирала с каждым словом Канцлера. Вдруг стук в дверь. Зейн вскомандывал войти солдату. Дверь распахнулась резко. Солдат был бледен. Он вдохнул, словно собираясь с силами, и проговорил: — Сэр, нужно подготовить ещё как минимум пару отрядов и послать за стену на поле боя. Огромный титан движется в сторону базы. Камеры запечатлели момент, как микроавтобус, в котором ехали солдаты сегодняшней вылазки, был раздавлен Титаном. Полностью. Не выжил никто. Полковник что-то переживающе отвечал ему и отдавал команды в рацию. — Не выжил никто? — эхом в мыслях прошлась фраза. Меня будто пронзили миллионом иголок сразу… Я не закричала. Не упала в истерику. Просто осознала: ждать больше некого. На фоне их голосов мой мысленный был самым громким. Как же сложно обрести смысл жить. И как же легко его потерять. Не сразу почувствовала, как по щекам катились градом слёзы. Из раздумий меня вырвал голос Канцлера: — Всё ясно, — сказал он буднично, стряхивая пепел с сигары. — Зейн, заканчивай с девчонкой. Нужно объявить эвакуацию в ближайших поселениях. Я посмотрела на Зейна. Он холодно кивнул Канцлеру и вынул пистолет. В какой-то момент стало даже спокойно. Если Ксандра больше нет — значит, я уже ничего не теряю. Полковник подошёл ближе. Прицелился мне в лоб. Выстрел был оглушающим. Не резким — не тупым. Как удар по черепу изнутри. Голова дернулась назад, ремни впились в плечи. Зубы лязгнули так сильно, что я почувствовала, как один треснул. Боль не пришла сразу. Сначала было только ощущение, что что-то не так. Я повисла на ремнях. Тепло стекало по лицу. Я ещё слышала… Хлопок двери и слова Канцлера: — Пошли! А потом стало тихо. Мир не рухнул. Сирены не завыли. Стены не дрогнули. Он просто продолжил существовать без нас. Без тех, кто в нём ещё умел любить. Я благодарна вам за прочтение моего фанфика. Я надеюсь на отзыв и лайк от вас если фанфик вам понравился 🥰 Всем добра ❤️