Они и кот

Чуя всегда любил животных, но преимущественно, конечно, верных, умных и добрых собак. Проходя мимо зоомагазинов, мог заглядываться на пушистых кроликов, попугаев, крысок, несуразных серых шиншилл. Даже рыбки были ему по душе! Но чёрт его дёрнул оставить дома кота. В тот вечер сгущались чёрные тучи, погода была отвратительно пасмурной. Чуя понимал, что собирается дождь, но не переживал об этом, ведь взял с собой зонт. Мафиози мог бы поехать домой на своей машине, но эта бедная малышка была бессовестно подорвана его напарником два года назад, — с тех пор Накахара решил, что на мотоцикле ездить безопаснее, — однако сегодня на работу он добирался пешком. Дождь постепенно набирал обороты, капли становились крупнее и чаще, а стопка документов всё не заканчивалась. Чуя взглянул на свои наручные часы и тяжело вздохнул. Стрелка указывала на девять часов вечера: конец рабочего дня. Мафиози лениво потянулся и встал со своего засиженного кресла, размяв затёкшую спину. От завала на работе порой понимаешь мысли горе-партнёра, всё время стремящегося покончить жизнь самоубийством. Как по сигналу из коридора послышались частые шаги, и через секунду в дверном проёме показался самоубийца собственной персоной. Ничуть не удивлённый, Чуя страдальчески вздохнул, накинув на плечи свой плащ, по привычке не просовывая руки в рукава. Мокрый от дождя напарник прошёл в чужой кабинет, без стыда и совести разводя на чистом полу грязные лужи. Он гаденько ухмылялся, будто уже успел совершить по дороге сюда какое-то очередное дерьмо. Такие, как он обычно гордятся тем, за что простым смертным бывает до ужаса стыдно. Такие, как он обычно гордятся тем, за что простых смертных сажают в колонии. Да и остались ли ещё такие, как он на свободе? — Чуя! — ожидаемо протянул Осаму и подошёл совсем близко, утягивая напарника во что-то, что в простонародье называют «объятиями». Чуя брезгливо оттолкнул его, хмуря брови. — Эй, ну мы же целых два дня не виделись! Я скучал. — Просушись для начала. Ты мокрый, как собака, — буркнул напарник, складывая в свою сумку оставшуюся стопку бумаги для работы на дом. Дазай закатил глаза и схватил его за руку, потащив за собой. Ладонь у него, на удивление, оказалась довольно тёплой и сухой. — Я не люблю собак, Чу. М-м-м… — Дазай странно промычал, словно накосячивший ребёнок, который отчитывается перед гневной матерью и не знает, как лучше начать. — Представь, если бы у нас была кошка, — осторожно заговорил он, мягко изогнув губы в каком-то подобии улыбки. — Никаких кошек, — ответил мафиози и нетерпеливо толкнул плечом дверь, словив неоднозначный взгляд напарника. — И куда ты так торопишься? Чуя несколько раз попытался вырвать свою руку, но Осаму держал крепко. Ладно, если быть честным, то дело даже не во внезапно проснувшейся сверхсиле Дазая, а в том, что если бы Накахара правда захотел, он бы уже расцепил их руки. Просто Дазай — этот чёртов лис — верно подметил: они не видели друг друга целых два дня. В глубине души, может, Чуя тоже совсем немного скучал. Осаму пожал плечами. — Увидишь. — Боюсь представить, что ты натворил на этот раз, — закатил глаза Чуя, закрывая свой кабинет на ключ. — Ты заезжал домой? — Да, занёс вещи и сразу примчался сюда, — кивнул Осаму. — Что мне там одному делать? — А зонт взял? — Зачем, если у тебя есть? Отвечать Чуя не стал, от бессилия хлопнув себя по лбу. Вот уже год великий и ужасный Двойной Чёрный живут вместе в квартире Чуи на правах «нестандартной» пары. Это решение далось им с большим трудом. Не то, что бы кто-то из них боялся осуждения или косых взглядов, преследовавших их всю сознательную жизнь и без отношений, однако после того, как Дазай сбежал из Портовой Мафии, ситуация конкретно ухудшилась. Чуя был сильно потрясён этой новостью, но собрался с мыслями и нашёл напарника на другом конце Японии всего несколько месяцев спустя. Осаму находился в долгих и мучительных раздумьях. Ему нужно было выбрать между живым любимым человеком и мёртвым лучшим другом. С тяжёлым грузом на сердце Дазай выбрал второй вариант, продолжая убеждать себя, что сделал всё правильно, и по сей день. Его ужасное моральное состояние после возвращения в Портовую Мафию длилось месяцами. В конечном итоге Накахара предложил Осаму жить вместе, опасаясь возможной попытки самоубийства и просто беспокоясь за состояние напарника. Дазай удивился его странному порыву, но отказываться не стал. Чуя соврал бы, сказав, что жалеет об этом решении (пусть часто так и говорит). В первые недели совместной жизни выяснилось, что Дазай полнейший бытовой инвалид. Он абсолютно не умел стирать, убираться и готовить, потому что раньше жил в железном контейнере на свалке и отказывался от заселения в нормальные апартаменты. Однако его искреннее рвение помочь в работе по дому Накахара скрепя сердце ценил. Мафиози страдальчески вздыхал, видя засосанные в пылесос шторы, сорванные с карниза; беззвучно матерился, обрабатывая чужие порезы на пальцах после очередной попытки приготовить что-то съедобное; закатывал глаза, но ничего не комментировал, во второй раз за день слыша безнадёжный звук разбивающейся о пол стеклянной вазы после того, как попросил Осаму протереть пыль. Несмотря на все провалы, Чуя знал, что Дазай действительно пытается не быть обузой. И так же пытается загладить вину за свой молчаливый уход, принёсший Накахаре уйму проблем и переживаний. Одного этого достаточно, чтобы, вздыхая, разжать кулак, когда очень хочется ударить в обнаглевшее лицо; молча прижать к себе, выслушивая всякий тихий бред перед сном; не пихать локтем в живот, смирившись со своей участью ночами быть оплетённым длиннющими бинтованными конечностями и слушать тихое сопение где-то сверху над макушкой. Осаму вытянул рыжеволосого из здания, остановившись перед ступеньками вниз. Крупные капли дождя быстро и шумно стучали по мокрому асфальту. Чуя достал чёрный зонт из своей сумки, в которую ранее сложил документы, и с щелчком раскрыл его, подняв над своей головой. Дазай тут же выхватил зонт из рук напарника, аргументируя тем, что ему, высокому, неудобно нагибаться до уровня роста коротышки Чуи. А так, видите ли, удобно всем. Тут не поспоришь, конечно, но за «коротышку» Накахара не упустил возможности вдарить Осаму подзатыльник. Странное чувство зародилось в груди. На первый взгляд кажется, что напарник наконец-то вернулся со своей одиночной миссии, на которую его послал Мори-сан, спокойно идёт рядом, держит зонт над их головами, о чём-то рассказывает, улыбается. Скоро они придут домой, сядут за стол, поедят, лягут спать, Осаму как обычно закинет на Чую свою ногу, за что гарантированно получит по башке — возможно увернётся, кто его знает. Но… Всё равно что-то не давало Накахаре покоя. Эти его слова «увидишь» и последовавшая затем гадкая ухмылка. Первое правило общения с Дазаем: он никогда не бросает слова на ветер. Если этот человек однажды скажет, что скоро наступит апокалипсис — это случится. Просто так оставлять без внимания любой его странный комментарий ни в коем случае нельзя. И на пороге квартиры подозрения только усилились. Во-первых, Дазай решил открыть дверь сам, каким-то образом незаметно стащив ключ у Чуи из кармана. Обычно если они возвращаются домой вдвоём, Осаму никогда не открывает дверь самостоятельно, оставляя это славное дело напарнику, потому что ненавидит пихать ключ под разными углами в замочную скважину, пытаясь подобрать верное положение. Во-вторых, он ни разу за всё время их прогулки под дождём не выдал ни одной идиотской шутки про рост Чуи (кроме той, за которую получил по голове), про его цвет волос и глаз, и про то, что он его «собака» по правилам одного их старого спора. В-третьих, Дазай зачем-то забрал его с работы. Это не кажется странным на первый взгляд, но на фоне его сегодняшнего подозрительного поведения это выглядит сомнительно. Если связать всё это с их недавним разговором о собаках и кошках, его устрашающей фразой «увидишь» и не менее устрашающей улыбкой, то всё становится кристально чисто. — Дазай, лучше бы тебе сказать мне всё прямо сейчас. Что ты натворил? — с опаской произнёс Чуя, ступая на порог своего дома. Осаму молча снял обувь и поспешно закрыл дверь в ванную комнату. Накахара пристально проследил за ним, угрожающе щурясь. Напряжение в воздухе ощутимо сгустилось. Дазай смотрел в одну точку в полу, думая, как начать разговор так, чтобы не отлететь к ближайшей стене с чужого острого локтя в первую же секунду. Тяжело сглотнув, напарник решил рубить с плеча. — Я нашёл на улице кота и– Не успев договорить, он моментально оказался прижатым к полу, больно ударившись спиной о холодную плитку. Чуя сжал чужую шею, смотря в самую душу своими голубыми омутами, в которых бушевала стихия, грозясь сию же секунду убить проебавшегося смертника. — Кх… Чуя, дай мне всё объяснить, — попросил он, сжимая запястье напарника, задушенно хрипя. — Это моя квартира, Осаму, что я говорил тебе про чёртовых котов? — процедил мафиози. — Мне больно, — выдавил Дазай, пропустив воздух сквозь стиснутые зубы. Накахара раздражённо вздохнул и разжал хватку на чужом горле, вставая и отряхиваясь. Злости немного поубавилось, потому что в какой-то момент Осаму стало жаль. Наверное, надо было обойтись с ним помягче. Или нет. Всё же в отличии от некоторых Накахара совести не лишён. Дазай, пошатываясь и откашливаясь, ровно встал на ноги с поддержкой Чуи, затем медленно нажал на ручку двери ванной комнаты и чуть приоткрыл, с вопросом глядя напарнику в глаза. — Мгм, — смирившись, спокойно кивнул Накахара, придержав партнёра за спину. Осаму толкнул дверь, открыв обзор на кафельную светло‐зелёную плитку на полу, раковину с небольшим круглым зеркалом и привычную белоснежную ванну с непривычным чёрным котёнком без правого глаза, который скорее грязный, чем правда чёрный. Осаму невольно улыбнулся, смотря на животное, что не осталось незамеченным Чуей. — … — Дазай несколько секунд проверял реакцию Накахары, который, ничего не говоря, разглядывал существо. — Можно? — неуверенно спросил он тихим голосом, не чувствуя от Чуи на этот раз явной угрозы. — Почему я должен его оставить? — незаинтересованно произнёс мафиози, не меняясь в лице. — Просто, я почувствовал к нему что-то вроде жалости, понимаешь? Если я вообще могу её испытывать, — безразлично произнёс Осаму, повернув голову к Накахаре, выглядевшему теперь удивлённым. — Ты и жалость? — переспросил он. Дазай невесело улыбнулся, наклонившись вниз, стукнувшись своим лбом о лоб Чуи. — Можно он останется? — Осаму внимательно посмотрел Накахаре в глаза, видя его растерянность. Чуя и правда был растерян. Каким-то уголком своего разума он понимал, что, чёрт возьми, Дазай пытается им манипулировать, и нихрена он не чувствует никакой жалости к бедному животному. Он специально говорит всё это, чтобы навязать самому Накахаре эту жалость и сочувствие к коту, лишь бы тот разрешил его оставить. Но, видимо, Осаму очень хороший манипулятор, добившийся желаемого результата, потому что в глубине души Чуя добрый человек. Дазай стопроцентно ставил всё на его любовь к животным, и Накахара и правда почувствовал нехилый укол жалости к этому одинокому созданию, дрожащему и жмущемуся к стенке ванны. Поморщившись, мафиози отвернулся от напарника, сверлящего его своими карими глазами. — Сука, какой же ты невыносимый. — Чуя вздохнул. — Ладно, твоя взяла. Дазай победно улыбнулся. — Спасибо, я всегда знал, что добротой ты не обделён. — В отличии от тебя. — Я тоже тебя люблю. — Словно в подтверждение своих слов, Осаму чмокнул мафиози в щёку. С этого дня и начались все мучения Чуи Накахары.

***

Так как питомец без глаза, Дазай захотел назвать его Кано в честь персонажа из Мортал Комбата, на что Чуя — удивительно! — даже не стал возражать. Наверное, он не хотел принимать особого участия в жизни кота из каких-то своих принципов и убеждений. Чистить лоток Осаму вызвался сам. Впрочем это его не спасло от мытья обгаженных в первое время углов. Чуя очень бесился, когда видел очередную лужу на полу, оставленную котом, за которую получали оба: и кот, и Дазай. Почему Дазай? Он принёс в дом животное и вызвался быть его хозяином. А хозяин квартиры не очень рад тому, что хозяин животного нихуя не следит за своим питомцем. Так же, как Чуя недолюбливал Кано, Кано недолюбливал Чую. Теперь мафиози часто можно было увидеть с расцарапанными ногами по одной простой причине: прошёл мимо кота. Котёнок оказался годовалым: шёрстка чёткого чёрного цвета, из пасти торчали острые клыки, как, Дазай любил шутить, «тигриные», а здоровый глаз ярко выраженного цвета спелого лимона. Проще говоря, кот безродный, уличный. Осаму рассказал, что, пока был на миссии в Атами, отобрал его у маленьких живодёров, закидавших бедолагу камнями ради забавы. Чуя только из жалости ещё не выкинул Кано на улицу к чертям собачьим. Для Дазая же наоборот это существо из семейства кошачьих являлось ангелом во плоти: тёрлось о ноги, давалось гладиться, никогда не шипело. И главное — Осаму практически никак о нём не заботился. Всё делал Чуя: и вычёсывал через ёб-твою-мать, и стриг когти на свой страх и риск, получая новые царапины, и кормил, и купал, и приучал к лотку, и ругал. Неблагодарное создание. Ты ему всё, а он тебе что-то нецензурное агрессивно прошипит на своём кошачьем, а затем гордо обгадит угол, чтобы не слишком расслаблялся, Чуя. Но запачканные углы — это ещё не самое страшное. Однажды Дазай забавы ради решил отправить кота на балкон, мол, пусть погуляет дворовый котёнок, а то сидит в квартире в четырёх стенах, света белого не знает. Накахара ничего на это не возразил. А почему бы и нет? Кано и правда с улицы. Непривычно, наверное, третий месяц подряд безвылазно торчать дома. Выпустили на балкон. Все окна Чуя закрыл, потому что побоялся, что долбанутый кот решит сигануть с десятого этажа прямиком на асфальт. Тогда несчастные будут соскребать кошачьи останки, а не дазаевские. Чёрное существо светилось от радости. Сначала он показательно подрал когтями деревянную дверь, за что был нагло и неуважительно отпихнут ногой его самого злейшего рыжего врага номер один, затем подрал эту самую ногу, за что отлетел к противоположной стене и был совершенно несправедливо обматерён. В итоге животное выпустил на волю добрый и самый лучший в мире человек, который сразу открыл дверь, а потом и окно в придачу, пробурчав что-то про духоту и невозможность дышать. Кано был несказанно рад, что Его Царское Величество выпустили прогуляться, однако это жалкое помещение — ничто по сравнению с улицей, на которой он родился и вырос. Так же заметно было и то, что людишки, живущие в этом маленьком, ограниченном домике, непонятно зачем построенном, уважали его личное пространство, поэтому никто из них на балкон не шатался, чтобы периодически проверять его… Значит, можно не ждать этого рыжего плебея, который может надавать пиздов? В любом случае, кота совершенно обворожила улица и прохладный ветерок… запах жареной рыбки откуда-то снизу. Стало невозможно сдерживаться (он даже не пытался), поэтому Кано немедленно запрыгнул на подоконник, оценив расстояние от него до земли. Стало немного страшновато, но что ни сделаешь ради рыбки? Напрягшись всем телом, кот прогнулся в спине, оттолкнулся лапами от подоконника и прыгнул вниз. Свободное падение взбудоражило кошачий ум, а лапы сами собой мягко приземлились точно на железную перекладину этажом ниже. Запах вкусной рыбки усилился, но к нему добавился ещё один — собачий. Однако, Кано это совсем не спугнуло, ведь приключения только начинаются! А собака что-то вроде финального босса. Пойдёт напоследок, как закуска к рыбе. Сам по себе кот был очень пушистым — просто шерстяная бомба! — поэтому, подняв хвост трубой и снова вытянувшись во весь рост, он запрыгнул в маленькую, высоко расположенную форточку и выпустил когти, чтобы не ввалиться в чужое помещение сразу, не подготовившись к падению. Кот немного ошалел, застряв в окошке из-за своей густой шерсти, но мяукать не стал. Не хватало ещё случайно привлечь чужое внимание. Тем более собачье. Кое-как протиснувшись и спрыгнув на пол, Кано попал на кухню с огромным столом. Людей вокруг не было, но чуткий нюх улавливал присутствие собаки сквозь соблазнительный запах еды. Кошак не стал мелочиться: забрался на кухонный стол и раздербанил первую партию жареной рыбки, клыками оторвал внушительный кусок, случайно задев лапой вторую вкусняшку, и опрокинул целую тарелку рыбы на пол. Жаль было на это смотреть, но ведь рыбка от этого хуже не стала? На полу каждая соринка — витаминка. Или как там люди говорят? С особым наслаждением распробовав изумительный кусочек, точнее, беспардонно разодрав целую рыбину, довольный кот летящей походкой вышел с кухни. Путь ему перегородила рычащая собачья морда. Удивившись такой наглости от полоумного пса, чей интеллект едва достигал той ступени эволюции, на которой находился Кано, кот, резко распушившись и выгнув спину дугой, отпрыгнул в сторону, громко и угрожающе прошипев. Почти вдвое больше собака дёрнулась в изумлении и отступила назад, к своей миске, хмуро рыча. Кот ни на секунду не отводил от неё своего животного пронзительного взгляда, следя за каждым движением противницы и продолжая предупреждающе шипеть. Собака злобно загавкала, и Кано воспринял это как угрозу, кинувшись на животное с адским полушипящим-полумяукающим звуком. Соседи с криками выбежали из комнаты. Темноволосая женщина тридцати лет громко ахнула, прикрыв рот рукой, увидев как какой-то незнакомый котяра жестоко дербанит её питомца, пытающегося хоть как-то отделаться от страшного нападения. Мужчина, появившийся следом, громко топнул ногой, прикрикнув что-то злое и нецензурное, и долбанутый кот тут же испуганно слинял на кухню. Женщина заперла за ним дверь и взволнованно повернулась к своему питомцу, оценивая ущерб: всё лицо ободрано, ухо прокусано, а сама собака выглядит так жалко и невинно, что на фоне неё этот грёбаный кот просто ебучий терминатор, обижающий бедных собачек. — Что это за хрень, Араи? — на выдохе произнесла женщина, которой, похоже, стало плохо от увиденного. Мужчина приложил руку к щетинистому подбородку, крепко задумавшись. — Погоди, я знаю этого кота! — воскликнул он, щёлкнув пальцами. — Это же тот котёнок без глаза, которого Дазай-кун пару месяцев назад привозил? Помнишь, мы ещё в лифте все вместе ехали? — Так это он? Как этот придурочный попал в нашу квартиру?! — истерически закричала женщина, хватаясь за волосы. — Звони им! Идиоты! Пусть следят за своими животными, раз завели! Где-то внизу согласно проскулила покалеченная собака.

***

Чуя, спокойно лежащий на диване, недоумённо взглянул на Осаму, услышав звонок в дверь. — Твои кредиторы? — насмешливо вскинув бровь, уточнил он. Дазай непонимающе нахмурился, пожав плечами. — Я долгов не брал. — Ладно. Накахара поспешно встал с места под недовольный скулёж Осаму, лежавшего головой на его коленях и что-то печатавшего в телефоне. Звонок прозвенел трижды, прежде чем мафиози в растянутой белой футболке с каким-то странным принтом кровавого пятна, открыл дверь, недоумённо глядя на хмурого и поседевшего в висках соседа снизу, скрестившего руки на груди. — Эм… Акияма-сан? Чем обязан? — Ваш кот! Ваш грёбаный кот! Заберите его! — с порога вскрикнул мужчина, не церемонясь и не тратя время на объяснения. Дазай навострил уши и резко подскочил с дивана, направившись к входной двери. Чуя в лице не поменялся, смотря на соседа, как на идиота. — Откуда забрать? Кано дома, — гнул свою линию Накахара, упорно не понимая, что происходит. Глаза Осаму округлились в осознании. Он сразу поменял маршрут, направившись теперь к балкону, в душе молясь, чтобы кот оказался там, но… — Вы издеваетесь? Это, должно быть, какая-то шутка?! Ваш кот сожрал нашу рыбу и разодрал нашу собаку! Он разнёс нашу кухню! Вы издеваетесь, я спрашиваю?! — заорал на весь подъезд мужчина, сжав руки в кулаки. Чуя нахмурился и открыл рот, чтобы возразить, но подбежавший вовремя Дазай, уже убедившийся в том, что чёрный комок шерсти слинял через форточку, резко закрыл его рукой, прижав рыжий затылок к своей груди. — Хорошо-хорошо, я сейчас же его заберу, ладненько? — добродушно улыбнулся Осаму, сверкнув своим незабинтованным глазом, Чуя недовольно и удивлённо промычал. — Так бы сразу. Ваш одноглазый совсем от лап отбился, таких, как он нужно усыплять, — бросил напоследок сосед, развернувшись. Дазай пошёл следом за ним, не проронив ни слова.

***

Пришедший Осаму выглядел устало с мурчащим котом на руках. Было видно, что соседи снизу его просто так не отпустили, при этом хорошенько отчитав. Ясно, почему он решил пойти один и не впутывать в это ничего непонимающего Чую, который даже не причастен ко всему. Как благородно. Накахара, к тому моменту всё переваривший, первым делом налетел на Осаму за то, что, сука, открыл окно, затем хотел было перейти на кота, но лишь вздохнул. Животное всё равно сейчас ничего не поймёт, так какой смысл ругать? Тем более, этот комок шерсти пережил встречу с собакой. И не просто «пережил», а напал на неё и победил. Гроза подъезда, мать его. — Я зашёл на кухню, а там весь пол в жареной рыбе, а в центре всего этого — кот, висящий на люстре, — выдавил из себя Дазай, нервно посмеиваясь. Чуя тяжко вздохнул. Кано умел высоко прыгать, чему оба хозяина стали свидетелями, когда, придя с работы поздно вечером, увидели, как котяра запрыгнул на стенку и побежал по ней, пытаясь достигнуть потолка. Накахара пытался отучить Кано от этого и нередко ругал, в частности за ободранные обои. — Пиздец. Никогда больше не выпущу его на балкон. Пусть сидит дома. — Чуя смерил кота в руках Дазая гневным взглядом и пригрозил ему пальцем, который питомец тут же попытался укусить. — Всё, сука, допрыгался. — Я молча сунул им деньги за ущерб и хотел уйти, но соседка меня остановила и принялась читать мне нотации о том, как следить за животными, — скучающе продолжил Осаму, не обращая внимания за вставку напарника. — Ты снова брал мои деньги? — прищурился Накахара. — Эм… — Дазай неровно усмехнулся и отвёл взгляд. Отношения с соседями в конец ухудшились, когда спустя две недели кот, учуявший запах прекрасной печёной курицы, когтями, с особыми усилиями, но открыл окно, снова оказавшись на чужой территории. Только на этот раз соседка предусмотрительно закрыла форточку, через которую кот в прошлый раз удачно пробрался в кухню. Обиженный Кано решил спуститься ещё ниже и открыть для себя новые территории. Он оказался на балконе одной пожилой дамы, которая и так недолюбливала Двойной Чёрный за то, что они оба парни и живут вместе. Вот у неё-то всегда окна открыты, и кот, воспользовавшись этим, пролез в квартиру, но, не найдя ничего интересного и вкусного, хотел было свалить обратно, однако застрял в высоком маленьком окошке, через которое ранее с большим трудом проскользнул в помещение. Оценив ситуацию, а точнее, шокированно и испуганно взглянув на торчащий из окна кошачий зад и пышный виляющий хвост вполне себе живого и здоровенного кота, женщина чуть не свалилась с инфарктом. Чёрное существо, царапающее своими когтями окно и ревущее во всё кошачье горло, — не будем скрывать, не самое привычное зрелище для того, кто живёт на восьмом этаже. На этот раз Чуя, не сдерживаясь, материл неразумного кота и даже отлупил его, потом сидя с аптечкой и забинтовывая прокусанную руку. — Я его когда-нибудь прикончу, Осаму! Дазай сидел рядом, грустно и устало вздыхая, поглаживая кота на своих коленях и жалобно глядя на напарника. — Просто будем осторожнее, — предложил он. — Будем закрывать балкон, пока не находимся дома. — Ага, толку-то, — пробубнил Чуя и отрезал бинт, закатив глаза. Дазай потрепал мохнатого за треугольными ушками, слегка улыбнувшись. — Зато не скучно. — Ага, все соседи нас ненавидят — заебись весело. — Ну ты посмотри, какой он хорошенький! Кроме того, я всегда хотел завести котика, — чуть тише признался Осаму, не отводя глаз от животного с надломленной и неловкой, такой странной для этого человека улыбкой. — Ахуенно, Осаму, кота хотел ты, а всё дерьмо разгребаю за ним я. И ухаживаю за ним тоже, блять, я, — злобно прошипел мафиози. Напарник ухмыльнулся, взяв раненую руку рыжеволосого и осторожно потянул на себя, чмокнув сначала забинтованную тыльную сторону ладони, затем чуть выше бинтов. — Спасибо, что терпишь меня и мои хотелки. — Ты мерзкий, — приглушённо прохрипел Чуя севшим, как по щелчку пальца, голосом, но руку не убрал, позволив Дазаю продолжить покрывать поверхность ладони мягкими поцелуями. Коту, похоже, не понравилось, что внимание Осаму уделял теперь отнюдь не ему, а самому страшному и ужасному существу на планете, поэтому кошачьи когти в момент вцепились в чужую ногу. Дазай вскрикнул, стряхивая с себя кота и с досадой рассматривая царапины. Кано гордо покинул комнату, прищурив свой единственный жёлтый глаз. — Блять, глупый кошак, — шикнул Осаму. Чуя усмехнулся, придвинувшись ближе вместе с аптечкой. — Хах, что это, правосудие? — Накахара достал всё необходимое, чтобы продезинфицировать свежие ранки. И как назло, Кано цапнул место, не обмотанное бинтами. Дазай лишь нахмурился, презрительно фыркнув. Ночью оба не могли уснуть.

***

С начала марта Кано стабильно орал по ночам как резанный. И вот уже май, но по-прежнему, как бы это грустно не звучало, спать было невозможно. Накахару спасали только подушки, которыми можно затыкать уши, а Дазай купил себе беруши для сна. Чуя всегда ворчал и злился, что пора бы глупому существу эту лавочку прикрыть и сделать это одним способом — очевидно, кастрацией. Осаму был категорически против таких ужасных и «живодёрских» действий по отношению к питомцу, не принимая в качестве аргумента то, что это пойдёт Кано только на пользу и продлит жизнь. С точки зрения Дазая, кот должен прожить так, как ему заложено природой, и умереть тогда, когда тот сам посчитает нужным. Чуя не стал спорить с его дебильными суицидальными заскоками, поэтому не смог его переубедить. Но и делать что-то с котом без его ведома тоже не хотелось. В общем, пришлось смириться, потому что даже на уступки — таблетки для котов против излишнего возбуждения, — Осаму не пошёл. И Кано выл. Создавалось ощущение, что в этой квартире над котом жестоко экспериментировали безумные доктора, пытали самые бесстрастные палачи, и издевались страшные неуравновешенные подростки. Одним словом — что только не успели за этот период надумать соседи, незнакомые с животными повадками, но знакомые с Дазаем. И одного только этого знакомства было достаточно, чтобы в голову при приглушённом кошачьем вое лезли самые ужасающие картинки расправы над бедным животным. И кто бы мог подумать, что самое страшное случится в момент, когда вой внезапно прекратится? В ту ночь было подозрительно тихо. Гробовая тишина вызвала неясный страх и опасения у Осаму и Чуи, однако никто из них так и не решился проверить в чём дело. На следующий день нужно было рано вставать на работу, а Кано, наверное, просто уснул — и слава всем кошачьим Богам. Странное затишье длилось около месяца, пока в дверь не позвонила разгневанная соседка с седьмого этажа. Чуя в то время работал допоздна, и его возвращение домой ожидалось нескоро. Дазай какое-то время работал дистанционно, поэтому в штабе практически не появлялся. У него с самого начала были определённые предположения насчёт поведения кота-тихушника, так что, услышав звонок в дверь, он даже не удивился, догадавшись, кто стоит за ней стоит и с каким поводом. Пока руки тянулись к замку, внутри него всё ещё теплилась надежда, что он ошибся, пусть вероятность этого и была чертовски мала. На часах было восемь вечера. За дверью стояла светловолосая хорошенькая девушка лет двадцати пяти. Она часто косилась в сторону Двойного Чёрного, но никогда не здоровалась и лично ни с кем из напарников не разговаривала. Её имя, ассоциирующееся с каким-то орехом, Дазай, к сожалению, не запомнил. — Здравствуйте, э-э-э… — Фумико, — быстро и раздражённо сказала девушка. — Дазай-сан, я наслышана о Вашем одноглазом коте, — она многозначительно потрясла в руках свою подозрительно полную белую породистую кошку, — и о его похождениях по чужим квартирам. Но как, чёрт возьми, простите за выражение, Вы даже не заметили его отсутствия? Она свела свои светлые брови к переносице, прожигая Дазая грозным взглядом снизу вверх. — Эм… Хотите сказать, он куда-то уходил, Фумико-сан? — Осаму сделал ничего недоумённое выражение лица, будто вообще ни к чему не причастен и не понимает, что до него хотят донести. — Да, представьте себе! — повысила голос девушка. — Иначе моя Фрост не была бы беременна, чёрт Вашего кота дери! И не удивляйтесь, я знаю, что из всех соседей лишь у Вас гулящий кот! Дазая настолько зацепило имя кошки новой знакомой, что остальную часть её ответа он пропустил мимо ушей, удивлённо расширив глаза. Фумико-сан тоже назвала свою кошку в честь персонажа из Мортал Комбата? — П-подождите, Ваша кошка беременна? — спохватившись, спросил Осаму, пытаясь сдержать порыв смеха. — Месяц! Кошка в её руках недовольно фыркнула. На этот звук прибежал Кано, распушивший хвост насколько это возможно. Дазай хлопнул себя по лицу. — Как я скажу об этом Чуе… — сокрушённо пробормотал он. Тем временем наглый кот уже жалобно мяукал у ног хозяйки Фрост, пытаясь дотянуться до возлюбленной, но девушка осторожно отпихнула его от себя ногой. Дазай громко топнул и шикнул, от чего Кано испугался и рванул обратно вглубь квартиры. — Послушайте, Фундуки-сан… — Фумико! — недовольно поправила его соседка. — Прошу прощения, Фумико-сан, как мы можем загладить свою вину перед… Вами и Вашей кошкой? — Он мельком взглянул в сторону комнаты, откуда высовывалась наглая одноглазая морда, следящая за белошёрстной беременной принцессой. — Мне нужны деньги, — прямо и невозмутимо ответила девушка. — Тридцать тысяч йен на питание кошке и обустройство места для родов. Дазай посмотрел на неё несколько секунд, о чём-то раздумывая.

***

Через полтора месяца лето было в самом разгаре. На дворе середина июля, а Осаму по каким-то причинам категорически отказывался открывать окна на балконе. Пришлось устанавливать сплит-систему. Это был выходной, Двойной Чёрный громко разговаривали о новом ухажёре сестрицы Коё, возмущаясь его надменности, напыщенности и заносчивости. Кано весело драл диван в соседней комнате, совсем не боясь того, что потом ему прилетит по заднице от рыжего хозяина номер один, (хозяин номер два никогда его особо не ругал, поэтому ему и достался номер два). Раздался стук в дверь. Фумико-сан не стала объяснять причину, по которой пришла, но Дазай и без того всё понял — в отличие от Чуи — и сразу взял с собой чёрного кота. Девушка смерила Осаму скептическим взглядом и вызвала лифт. Накахара странно покосился на явно о чём-то сговорившихся соседей, но не стал задавать вопросов. С приходом в дом девушки всё стало ясно. В углу коридора стояла небольшая мягкая корзинка, в которой лежала гордая белоснежная кошка. Кано нетерпеливо мяукнул, царапнув Дазая в руку. Осаму опустил его на пол, и кот заинтересованно подошёл к возлюбленной, потёршись лбом о её лоб. Чуя взглянул повнимательнее, с удивлением обнаружив в корзинке кроме кошки четверых крохотных слепых котят. Трое белых и один чёрный. — Это… — начал Накахара. — Ага, наш придурок размножился, — негромко ответил Дазай, наблюдая за непривычной картиной. Фумико вздохнула, скрестив руки на груди. — А… — Пробрался как раньше, по балконам, а обратно — по дереву. Поэтому я отказывался открывать окна. — Что… — Фумико-сан заходила полтора месяца назад. Я оплатил расходы на кошку. Ну и накинул сверху за молчание. — Случаем не теми пропавшими из моего кошелька тридцатью тысячами? — угрожающе сощурился мафиози, страшно сверкнув глазами. Осаму засунул руки в карманы и посмотрел в окно. — Не. — Что с котятами делать будем? — перебила их Фумико. Дазай мысленно расслабился, чувствуя себя так, будто увернулся от пули. — Отдадим кому-нибудь, — предложил Чуя. — Есть кто-то на примете? — Да, — кивнул он. — Мы возьмём троих, а четвёртого… — Накахара крепко задумался. — Вы сможете пристроить? — спросил за него Осаму. — Постараюсь, — кивнула соседка. — Тогда приходите через два месяца. Котятки за это время уже подрастут и перестанут пить материнское молоко. И… — Она презрительно фыркнула. — Держите своего кота подальше от моей Фрост. — От Фрост? — переспросил Накахара, удивлённо переглянувшись с Дазаем, и отвернулся, еле сдерживая порыв смеха. — Да, — кивнула девушка, затем нахмурилась, заметив странные весёлые улыбочки на лицах соседей. — Да что смешного в её имени? — Вы, случаем, не играете в Мортал Комбат? — поинтересовался Осаму. — Ну… — Фумико смущённо потёрла шею. — Да. А Вы тоже? — Нашего кота зовут Кано. — добавил Чуя. Лицо Фумико вытянулось в удивлении, затем она хихикнула, тепло взглянув на милующихся кота и кошку. — Тогда они нашли друг друга. — Это уж точно, — вздохнул Накахара.

***

Двух белых котят определили Коё-сан и Хироцу-сану, а чёрного отдали Тачихаре. Босс долго смеялся, узнав, что грозный Двойной Чёрный не смогли элементарно уследить за своим котом, однако котёнка у них брать вежливо отказался, достаточно осведомлённый о характере его отца. — Не боитесь, что котята вырастут такими, как он? — усмехнулся тогда Мори. — Это уже не наши проблемы, — отстранённо ответил Осаму. — Вынужден согласиться, — вздохнул Чуя. Сразу после первого посещения новорождённых котят Дазаю досталось сначала за то, что взял деньги без разрешения, потом за то, что умолчал о внезапном кошачьем романе. Вишенкой на торте стала фраза: «А я говорил, блять, что его нужно кастрировать!». И на следующий же день Осаму с кислой миной записал Кано на кастрацию. Он не хотел этого, правда! но делать было нечего. Теперь Чуя ни на какие уступки идти не собирался: — Ты лишаешь его потомства! — Какое нахер потомство? Он уже достаточно наплодился! — Ты изверг! — Да хоть кто! Не зли меня, Дазай. Записывай, говорю!

***

А сколько штор было изорвано этим котом? А сколько криков было при стрижке когтей и купании? А сколько денег было вбухано в сраный наполнитель и десятикилограммовые мешки корма? А сколько нервов было вытрепано каждую ночь, наполненную животным воем и гортанным мяуканьем? У Чуи начинал дёргаться глаз с каждым упоминанием этого шерстяного комка. А сколько шрамов теперь напоминало о нём? Один из них Накахара получил в момент, когда к ним в гости приехала Коё. Ей было интересно вживую увидеть легендарного кота и сравнить его со своей белой кошкой, которую она назвала Кароста, соединив первую часть имени отца котёнка и вторую часть имени матери. Но на самом деле в выборе имени больше сыграла её любовь к серии романов о Гарри Поттере. Озаки беззаботно игралась с котом, вертя наманикюренными пальцами у самой его одноглазой морды. Кано неправильно воспринял это как угрозу и начал медленно прогибаться колесом в спине, готовясь защищаться. Чуя заметил неладное и попытался предупредить Коё отойти от кота немедленно, но не успел, ведь тот резко дёрнулся с места и прыгнул на женщину, намереваясь вцепиться в неё когтями… Но вцепился он только в подставленную руку Накахары, яростно прокусив её. Озаки шокированно ахнула, не сразу сообразив, что произошло. Дазай без резких движений аккуратно разъединил кошачьи окровавленные челюсти и впервые в жизни сильно шлёпнул Кано до звёздочек в глазу, даже не поморщившись от обиженного скулежа. Руку обработали, кровотечение остановили, но шрам остался — две точки на тыльной стороне ладони и две на внутренней. У Осаму, как ни странно, шрамов от кота совсем не осталось, но как же он драл Чую… — Я ненавижу этого кота, — ворчал Накахара, снова обрабатывая хлоргексидином свежую царапину на руке. — Да ладно тебе, не такой уж он и плохой. — Дазай окинул взглядом Кано, мирно сопящего в своём домике. — Когда спит, — добавил он. — Вот именно. Ты тоже кажешься порядочным человеком, когда спишь, — нахмурился Чуя. Осаму вскинул бровь и усмехнулся. — Но это всего лишь иллюзия. — А ты меня разглядываешь, когда я сплю? — хитро заметил он. — Нет, глаза б мои тебя не видели. Дазай покачал головой и вздохнул, поводив пальцем по колену Чуи. — Как жестоко. А я вот часто тебя разглядываю. — Ты думаешь, это прозвучало романтично? Я больше никогда не усну. Возможно, редкими бессонными ночами Дазай жалел о том, что вернулся в Портовую Мафию. Но никогда не о том, что это свело его с Чуей. Теперь у них есть намного больше общего, чем раньше, — как минимум общая головная боль в лице чёрного кота — и это не могло не отзываться в сердце желанным теплом. Осаму открыл один глаз и наклонился к Чуе, многозначительно улыбаясь. Напарник не отстранился, подавшись вперёд. Дазай положил свою ладонь на его щёку, подтянув ближе к себе, и наконец трепетно накрыл чужие губы своими. Его рука невесомо провела по плечу, забираясь в мягкие рыжие волосы. Осаму кокетливо накрутил длинную прядь на свой палец. Чуя в отместку слегка прикусил его нижнюю губу, скользя языком глубже в чужой рот по влажной изнанке щеки. Пульс участился. Момент был настолько хрупким, а прикосновения — мягкими и желанными, что хотелось большего и в то же время остановиться сейчас. Осаму специально причмокнул, снова целуя мягко и — насколько это возможно — искренне, обнимая напарника за шею. Казалось, комната померкла, все насущные вопросы сделались чуждыми, а мысли — далёкими. Чувствовались плавные прикосновения языка к чужому нёбу, щекочущие, но такие родные и близкие сердцу, такие знакомые и выученные наизусть… Когти резко вцепились в ноги не ожидавших нападения напарников. Осаму первый отстранился, болезненно откинув проснувшегося так не вовремя Кано подальше от дивана. Чуя хрипло рассмеялся, в который раз получив царапины по одному и тому же месту. — Я ненавижу этого кота! — Обломщик! — прикрикнул Дазай, заряжая в чёрное существо подушкой и смеясь, когда кот испуганно рванул в коридор, подрав когтями ковёр. Чуя всегда любил животных, но преимущественно, конечно, верных, умных и добрых собак. Проходя мимо зоомагазинов, мог заглядываться на пушистых кроликов, попугаев, крысок, несуразных серых шиншилл. Даже рыбки были ему по душе! Но чёрт его дёрнул оставить дома кота.