Связанные кисти

Дни после презентации прошли в тишине и размышлениях. Они оба переступили черту, о которой не договаривались, но уже приняли. Они больше не партнёры по проекту, не те, кто устраивал битвы взглядов в аудитории 407, не те, чьи искры рассекали воздух кампуса, не те, чьи колкости становились легендами на каждом этаже университета.   Тэхён пришёл в студию перед парами. Солнце медленно поднималось над крышами старых корпусов, окрашивая стеклянные фасады в тёплый янтарь. Воздух пах свежескошенной травой с университетского газона, кофе из ларька у библиотеки и лёгкой горечью выхлопов, обычное утро в Сеуле конца апреля.   В помещении никого ещё не было, холсты стояли на своих местах, запах краски летал в воздухе. Тэхён включил чайник, поставил кружку на подоконник и сел за стол, чтобы дочитать конспект к семинару по теории изображения. Он часто приходил сюда до пар, чтобы переждать время, если автобус приехал рано. В библиотеку идти не хотелось, а студия находилась близко ко входу. Тэхён давно не приходил сюда один и просто так. Рутина превратилась в необычность.   К десяти утрам университет ожил. Студенты спешили на лекции, громко обсуждали вчерашние вечеринки, кто-то уже отсидел первые пары и перекусывал поздним завтраком на ступенях. В аудитории 203 шёл семинар по травматологии, студенты внимательно слушали доклад: «Реабилитация спортсменов после переломов». Но один альфа его совсем не слушал, мысленно находясь в другом месте. Чон отсчитывал минуты до конца занятия, ведь неожиданно сильно, нетерпимо, хотелось увидеть светловолосого омегу-художника.   После первого семинара, на котором Тэхён блестяще ответил тему, омега медленно собирал свои вещи в сумку и направился в другую аудиторию. Но каково было его удивление, когда он увидел знакомого спортсмена-альфу. Не в спортзале, а прямо у аудитории искусств, с пакетом в руке. Он стоял, прислонившись к стене, и говорил с Чимином. Тот смеялся, махал руками, а Чонгук кивал, с лёгкой усмешкой на губах.   Когда Тэхён подошёл, Чимин мгновенно замолчал, посмотрел на него, потом на Чонгука и сказал:   — Прости, Тэ-Тэ, я проспал.   — Представляешь, я заметил твоё отсутствие, — складывая руки на груди, проговорил Тэхён. — Где твой телефон? Я тебе раз двадцать позвонил.   — Забыл у Юнги, — дуя губы и делая самое невиноватое лицо в мире, сказал Пак. — Он мне его после пар привезёт.   — Ладно, я всё равно уже Юнги звонил. — Тэхён улыбнулся, обнимая друга.   Когда тот не взял трубку утром, особенно после пятнадцатого раза, Ким очень переживал. Друга нет, трубки никто не берёт. Но какое было облегчение после разговора с альфой Чимина.   — Кхм. Кхм. — Прокашлялся Чон, он всё это время стоял и наблюдал за ними. Омеги же совершенно о нём забыли.   Ким развернулся, оглядывая альфу. Тот, не изменяя себе, был весь в чёрном. Лишь ярко-голубой пакет выделялся на фоне.   — Привет, Чонгук.   — Привет, Тэхён.   — А, эм… — Чимин забегал глазами от одного к другому. — Тэ-Тэ, я пойду к профессору Со, мне надо отдать конспекты. А вы тут поговорите, что ли.   Он ушёл, качая головой и улыбаясь, а за его спиной из-за угла выглянул парень с факультета спортивной медицины, толкнул друга и прошептал: «Смотри! Тот самый художник!». Второй только широко распахнул глаза и прикрыл рот ладонью. Чонгук подошёл к Тэхёну ближе и протянул тот самый пакет.   — Что это? — Не решаясь заглянуть внутрь, спросил омега.   — Подарок в честь десяти дней, как мы друзья? — Заискивающе улыбнулся Чон.   Тэхён в удивлении раскрыл рот и поднял брови. Что? Подарок?   Чонгук кивнул на пакет, намекая, чтобы Ким заглянул. Переборов свой шок, он смог это сделать. Первое, что он заметил — чёрную вещь. Доставая её из пакета, сразу узнал. Это была толстовка Чонгука. Пахла им.   — Твоя толстовка? Серьёзно? — Усмехаясь, спросил он. Альфа явно не умеет дарить подарки. — Мог ещё свои носки подарить. Только дырявые, обязательно.   Чонгук рассмеялся, совсем не обижаясь, лишь сказал:   — Обязательно. На двадцать дней сойдёт. — Тогда уже смеялись оба. — Ты вообще понимаешь, что даришь мне свою одежду? Зачем? — сказал Тэхён, держа худи в руках, но не пряча улыбку. — Ты и так достаточно часто надевал её пока мы делали проект, — поджал губы Чон, ему нравилось провожать Тэхёна до дома, нравилось давать свою кофту, чтобы тот не мёрз. Та была ему сильно велика, от чего омега выглядел до чёртиков очаровательно.  — Но… это не странно?  Чонгук помедлил, тщательно обдумывая свой ответ. — Нет, мы же друзья. Тэхён выдохнул, он пытался разложить всё по полочкам. Чонгук — альфа, спортсмен, у него много друзей и поклонников. Он не хвастается победами, не повышает голос, не лезет с советами, даже когда Тэхён делает неправильно или ошибается. Он просто молча кивает, ждёт, когда помощь понадобится.   С одной стороны, это удобно. Можно поспорить о чём угодно. Чонгук всегда отвечает по делу, без пафоса, без лжи. Даже когда подкалывает — делает это так, что не обидно, а смешно. С другой стороны — в этом есть что-то неправильное. Не потому что он альфа, и не потому что они раньше не выносили друг друга. А потому что Тэхён начал замечать слишком многое: как Чонгук всегда садится так, чтобы свет не бил Тэхёну в глаза, как он молча ставит воду на стол, когда видит, что тот забыл поесть, как он уходит последним, проверяя, закрыта ли дверь.   Он тут же гнал эту мысль прочь. Глупость какая. Это просто дружба. Нравится ли ему Чонгук? Нет. Конечно нет. Это же смешно. Просто… приятно быть рядом. Как с Чимином. Только… по-другому. Не потому что сердце бьётся быстрее — это наверняка просто кофеин. А потому что с ним можно молчать, и это не будет неловко.   И всё же, когда Тэхён видел, как Чонгук снимает футболку после тренировки, или как он стоит у ринга с сосредоточенным взглядом, или как он усмехается, толкая язык в щеку, — он отводил глаза быстрее, чем обычно. Не потому что стеснялся. Просто не хотел, чтобы кто-то подумал, что он смотрит.   Потому что дружба — это одно. А смотреть — совсем другое. И он точно не смотрел. — Тэхён, — тихо сказал Чонгук. Тот вздрогнул, будто его поймали за чем-то запретным, и быстро сунул толстовку обратно в голубой пакет. Лента шуркнула, пакет помялся в его руках. Он не поднял глаз. — Что? За окном солнце поднялось выше. Вишнёвые лепестки падали на асфальт. А в коридоре, где когда-то начиналась война, теперь царила та самая неловкая, тёплая, почти дружеская тишина, которую никто не называл, но все уже принимали как данность. — У тебя сейчас лекция? — спросил альфа. Тэхён угукнул, удобнее перехватывая пакет. — Я тебя провожу, — кивнул сам себе Чон, а потом продолжил. — У меня сегодня больше нет занятий, только тренировка вечером. Если будешь свободен приходи.  Ким притормозил, внимательно оглядывая Чонгука. Этого альфы стало слишком много в его жизни. 

***

Май ворвался в город не с тишиной, а с жарой. Уже к первым числам солнце стояло высоко, окрашивая улицы в золото, а воздух стал густым от запахов свежескошенной травы, жареного миндаля из уличных ларьков и чего-то сладкого — наверное, пончики у спорткомплекса снова пошли в ход. Студенты сменили пальто на лёгкие рубашки, вишнёвые деревья сбросили последние лепестки, а на газонах появились первые пары, устроившиеся под платанами с кофе и учебниками. С тех пор как закончился проект, у Тэхёна появилась новая привычка: два-три раза в неделю он заходил в спортзал после пар, садился у ринга с блокнотом или книгой и просто ждал, пока Чонгук закончит тренировку. Сначала он говорил, что «проверяет анатомию для новой работы с профессором Чо», потом сознавался, что «просто скучает в студии». Но со временем перестал объяснять. Просто приходил.   После тренировки они всегда шли вместе. Иногда до остановки, иногда до дома Тэхёна. Говорили: о лекциях, о новом кафе, о фильмах, о себе, о том, что Чимин снова забыл телефон. Если говорить было не о чем, молчали, но между ними не было неловкости.  И этого хваталo. В тот вторник столовая была особенно шумной. После лекции по графике студенты хлынули вниз, громко обсуждая выставку, которую курировал профессор Ли. Солнце лилось через высокие окна, отражаясь в металлических подносах, а воздух густел от запахов жареного лука, риса и далёкого аромата кофе. Тэхён взял поднос, выбрал рис с курицей и зелёный салат, налил воду с лимоном и направился к своему столику у окна. Он уже достал ложку, когда рядом громко стукнул второй поднос, а за ним — третий. — О, смотри, — бросил Минхо, усаживаясь напротив, — сам художник в дикой природе! Без кистей и без драмы! Тэхён поднял глаза. Рядом с ним сели Чонгук и его товарищ по команде ММА — Чхве Минхо, высокий, с короткой стрижкой, с той самой ухмылкой, по которой все понимали: сейчас будет стёб. — Ты опять за мной следишь? — спросил Тэхён, но без злобы, скорее, с лёгкой усмешкой. Они познакомились на одной из тренировок Чона. Минхо тогда восхвалял его карикатуру, признаваясь, что стал фанатом и теперь будет сталкерить омегу. Теперь это их шутка.  — Нет, я за ним, — альфа рассмеялся и кивнул на Чонгука. — Он последние две недели ест как воробей. Тренер уже боится, что он превратится в тень. — Я на диете, — коротко ответил Чонгук, распаковывая лоток. — На диете? — Тэхён нахмурился. — С каких пор? — С тех, как начал готовиться к турниру. — Ага. К турниру по прозрачности. — Усмехнулся Минхо, засовывая в рот самгепсаль.  — Я не прозрачный. — Ты сегодня такой бледный, что я подумал — ты призрак, который пришёл забрать мою душу. — Альфа сценично приложил руку ко лбу, имитируя жертвоприношение.  Тэхён наблюдал за ними, посмеиваясь. Чонгук всегда весёлый с ним, никогда не грубит. Вот со своими друзьями он ведёт себя совсем подозрительно. Пока они спорили Тэхён протянул руку и спокойно взял кусок курицы с тарелки Чонгука. От чего альфы замолчали.  — Ты воруешь? — спросил Минхо, приподняв бровь. — Нет. Я компенсирую его диету. За здоровье команды. —  — Ага, — Чхве закатил глаза. — Теперь он ещё и за него ест. Скоро начнёт носить его перчатки на лекции. — Только если они будут в цвет моей рубашки, — парировал Тэхён. Чонгук не улыбнулся, но уголки глаз дрогнули. Он посмотрел на Тэхёна и тихо сказал: — Ты не должен есть за меня. — А ты не должен голодать. Особенно перед тренировкой. — Я не голодный. И так надо. — Надо, — фыркнул, — ты не будешь есть ничего кроме овощей? Чонгук не ответил. Просто отодвинул свой лоток ближе к центру стола. — Бери, если хочешь. — Я уже взял, — сказал Тэхён, но всё же положил себе ещё кусок курицы.  Минхо наблюдал за ними, покачивая головой. — Вы двое — как старая пара. Только вместо «дорогой, соли суп» — «дорогой, съешь курицу». — Заткнись, Минхо, — бросил Чонгук, но без раздражения. — Ладно, ладно. Я просто рад, что кто-то наконец следит, чтобы он не превратился в скелет. Тренер говорит, он последние дни тренируется вдвое дольше всех. Тэхён замер с ложкой в руке. — Вдвое?  — Ага. С утра до вечера. Говорит, что хочет «быть готов». — К чему? — К турниру. К маю. К… ну, ты знаешь. — Минхо жестикулировал руками.  Тэхён посмотрел на Чонгука. Тот спокойно пил воду, будто речь шла не о нём. Его выдавали сжатые кулаки.  — Ты идиот, — сказал Тэхён. — Если вырубишься на ринге, я тебя добью. — И нарисуешь надгробие с надписью «умер от голода, добит своим…» — Заткнись, — перебил его Чон, закрывая рот другу рукой. Тот выпучив глаза, понял, что чуть не сказал лишнего. Тэхён же сидел напротив, удивленно выпучив глаза. Он ничего не понял. Чонгук убрал руку, собирая свой поднос, и обращаясь к другу. — Пошли у нас семинар по физиологии.  — Тэхён-а, приходи вечером на спарринг, — тянул Минхо, собирая свои вещи.  — Я приду, — улыбнулся Тэхён, доедая рис. Чонгук внимательно посмотрел на омегу.  — Не обязательно. Наступила пауза. Все трое молчали. Чонгук боролся, всегда дыхание глубокое, ритмичное, мысли под замком. Но сегодня замок дал трещину. Бой в конце мая. Отборочный, но важный. Тренер сказал: «Ты в форме, но не в весе. Сброс на три кило». Значит строгая дисциплина. Он знал это. Принял. Даже не думал спорить. Это не первый раз, главное скинуть и удержать.  Но сегодня утром, когда Тэхён поставил перед ним лоток с едой, Чонгук чуть не съел всё. Не из голода. Из слабости. Потому что с Тэхёном всё стало сложнее. Раньше были: злость, спор, вызов. Теперь взгляд, который задерживается на секунду дольше, чем нужно. Рука, которая случайно касается его плеча в коридоре. Слова, произнесённые так, будто это не просьба, а констатация. И самое трудное — не думать. Не думать о том, как Тэхён смеётся, когда Минхо его подкалывает. Как он щурится на солнце, когда идёт рядом после тренировки. Как он молчит — и это молчание не давит, а укрывает.  Чонгук знал: если он сейчас сдастся — скажет хоть слово, сделает хоть шаг — он потеряет контроль. А на ринге контроль — это жизнь. Это разница между ударом и ошибкой. Между победой и падением. Но иногда, когда Тэхён сидит у ринга с блокнотом в руках, и смотрит не на бой, а на него, Чонгук знает… — Ага, конечно, — ответил Тэхён, не глядя на него. — Тогда я не пойду. Уйду в студию. Потом в библиотеку. А потом домой — один. — Специально выделяя последнее слово.  Чонгук замер. Повернулся.  …его давно победили. — Приходи. — Зачем? Ты же сказал — не обязательно. — Я передумал. Тэхён поднял глаза. Посмотрел на него. Потом встал, взял поднос и бросил: — Ладно. Подумаю. Он пошёл к стойке, не оглядываясь.   Но в голосе уже не было насмешки.   А Чонгук так и стоял у стола — пока тот не скрылся за дверью. — Ловко он тобой поманипулировал, — Минхо похлопал его по плечу. — Он нравится мне всё больше, уже жду вашу свадьбу.  Чонгук закатил глаза, и не дожидаясь друга пошёл в сторону выхода из столовой. 

***

Тэхён пришёл в начале шестого. Зал гудел, как улей, вечерняя тренировка была в самом разгаре: бойцы отрабатывали спарринги, тренер выкрикивал команды, где-то лязгали гантели, а в воздухе стоял густой запах пота, резины и чего-то острого. Солнце уже клонилось к закату, и лучи, падавшие сквозь высокие окна, окрашивали пол в тёплое золото, подсвечивая каждую каплю пота на коже. Тэхён вошёл, держа в руке небольшой пакет, внутри блокнот и банан. Он знал, что это всё, что Чонгук может съесть после тренировки, и купил именно это. Он не собирался что-то брать для альфы, но в магазине накатило раздражение: «Пусть хоть что-то съест, а не смотрит на еду, как на врага». Ким подошёл к рингу и остановился. У Чонгука был спарринг. Его движения были короткими, точными, без лишнего. Он действовал быстро, дыхание было тяжелым, футболка прилипала к телу, тело было на грани. Каждый уход на сантиметр, каждый удар без замаха, как будто рука сама знала, куда бить. Его лицо было сосредоточенным, напряжённым и уставшим. Он не кричал. Не морщился. Просто продолжал работать.  Соперник — крупный парень на курс старше, пытался давить, но Чонгук читал его, как открытую книгу: шаг влево, уход под удар, короткий хук в корпус — и соперник согнулся, выдохнув воздух. Тренер махнул рукой — «хватит».   Чонгук сразу остановился. Опуская руки, грудная клетка быстро вздымалась, голова немного кружилась. Альфа снял перчатки и спрыгнул с ринга, направляясь к бутылке воды. Тэхён молча протянул её. — Я купил тебе банан.  Чонгук удивленно приподнял брови, кивнул. — Спасибо. — Не за что. — Стало до жути неловко, Ким смотрел на что угодно, но не альфу. — Как самочувствие? — Я в порядке, — тише сказал Чонгук. Тэхён ему не верил. Он заметил ещё несколько тренировок назад, что что-то не так. Но сегодня, когда Минхо рассказал правду, пазлы сошлись. Омега видел, как у Чонгука дрожит левая рука после третьего раунда, как он на миг зажмуривается, когда соперник цепляет рёбра, как он кивает тренеру «порядок».  — Прости меня, — выдыхает Ким, — если бы ты мне сказал раньше, я бы не подкармливал тебя своей едой, — поджимает губы.  Все дни, когда они шли домой вместе, Тэхён давал альфе то, что приготовил сам, тот улыбался и ел. Сейчас омега думает: «Как усердно ему пришлось это сбрасывать?» — Ты злишься на меня?  — На себя больше, — пожал плечами, — ну и на тебя чуточку.  Чонгук усмехнулся, открыл бутылку, сделал глоток, смотря на Тэхёна. — Прости, Тэ, — омега вздрогнул, так Чон его ещё не называл, — у нас в спорте, диета — это очень важно, если я не буду весить сколько надо, меня просто не допустят до боя. — Чонгук хмурится, разглядывая свои руки, но продолжает объяснять. Останавливается, поднимая взгляд на Кима, и растягивает губы в улыбку. — Твоя еда была очень вкусная, я просто не мог отказаться от неё, и сбрасывать пришлось немного.  Он не будет рассказывать, что бежал от дома Кима до своего, что стал бегать по утрам, и что не обедал, так как знал, что пойдёт с Тэхёном домой и тот обязательно его накормит.  — Хорошо, — выдохнул омега, — просто…  — Давай не будем, — Чонгук видел переживания, видел грусть, поэтому решил сменить тему. — Расскажи лучше как прошла пара с новым профессором?  — О, — эмоции сменились на лице омеги, — он молодой и активный. — Говорит, вспоминая нового преподавателя, который заменяет профессора Лима. — Многие омеги у нас в группе половину занятия пытались заигрывать с ним. Это было нелепо.  — Ты так думаешь?  — Ну он хоть и достаточно симпатичный альфа, такой высокий и стройный, да и голос у него приятный. — Начал перечислять парень, не замечая смену эмоций на лице «друга». — Но он же преподаватель, и у него наверное уже пара есть. Не знаю, я бы с таким не встречался.  — А с кем бы встречался?  — О нет, мы не будем с тобой говорить об альфах. Ты же сам альфа! — Тэхён рассмеялся, лицо Чонгука было смешным. Бровь одна приподнята, глаза прищурены, а губы поджаты. — Ты закончил тренировку?  Чонгук вытер лицо полотенцем, посмотрел на часы и кивнул.   Когда они вышли на улицу, тёплый воздух приятно коснулся лицо, солнце окрасило Сеул в тёплый янтарно-розовый оттенок, будто весь город пропитался светом сквозь старое стекло. Было около семи, и день, знойный и сухой, наконец смягчился: ветерок с реки Хан пробирался между зданий, шелестел молодыми листьями на платанах и играл редкими лепестками вишни на асфальте. Воздух пах жареным миндалём из ларька у станции, свежескошенной травой с университетского газона и лёгкой горечью выхлопов, город дышал после долгого дня. Улица у спортзала была почти пуста: студенты уже разошлись по общежитиям, кафе и библиотекам, остались лишь редкие прохожие: кто с сумкой за плечом, кто с кофе в руке, кто просто шёл домой, уставший, но довольный. Фонари ещё не включили, но вывески магазинов уже мигали. Из окна закусочной доносился смех и звон посуды, а где-то за углом играла гитара, наверное, уличный музыкант ловил последние лучи солнца. Тэхён обернулся на Чонгука, тот стоял в слегка мокрой чёрной футболке, поверх которой накинута ветровка. В одной руке рюкзак, в другой полотенце. Волосы не до конца высушенные, прядями спадали на лоб. От него пахло гелем для душа и свежестью леса. Он шёл не спеша, с лёгкой усталостью в плечах, лицо было расслабленным.  Тэхён же был в льняной рубашке с закатанными рукавами, коричневом пиджаке и такого же цвета брюках, с блокнотом под мышкой и сумкой на плече. Волосы растрепал ветер, одна прядь падала на лоб, а в глазах — усталость, от дня, от лекций, от всего. — Знаешь, когда мне было восемь, — вдруг начал Чонгук, не поворачивая голову, — отец отвёл меня на первую тренировку. — Альфа усмехнулся, вспоминая то время, — он сказал: «Будешь драться, пока не перестанешь бояться». Меня тогда обижали в школе, а я не мог сдать сдачи. — Чон грустно улыбнулся. — Сначала я тренировался для себя, чтобы научиться защищаться. Через год меня заметил один тренер, он стал чаще приходить на тренировки, разговаривал с моими родителями. Я думал, что это мой максимум. Но он забрал меня к себе. Это был тяжелый путь, восемь лет я отдал профессиональным боям. Я не жалею, просто, когда понял, что деньги решают всё, что кому-то не надо трудится ради победы, что честность с самим собой - это истинная победа… — Чонгук отвернулся, разглядывая крыши домов, Тэхён молчал, внимательно слушая историю, это жизнь Чона, это его путь. — Надоело. Все бьются за чужие деньги, за чужие ставки. Тот кто богаче, мог купить себе бой. Я хотел драться за себя. — Но сейчас…?  — Здесь всё по-другому, — Чонгук легко улыбнулся. — На первом курсе, я долго не мог решиться пойти, Минхо заставил.  — Тренеру повезло, что ты пришёл. Ты сильнейший боец в своём весе.  — Тренер Ли вначале меня совсем на щадил, гонял больше всех.  Тэхён посмотрел на него. — Почему? — Когда я пришёл в первый раз в зал, уже шла тренировка. — Альфа поднял брови и ярко улыбался, это смешная история. — Там был спарринг между парнями примерно моей весовой категории. Я захотел выпендриться и сразу с кем-то сразиться, совсем не понимая, что отсутствие тренировок скажутся на моей подготовке. Меня тогда за три минуты на лопатки положили.  Чонгук заразительно рассмеялся, отчего омега тоже начал улыбаться.  — Непобедимый Чон Чонгук, как так? Оказывается и вы не всегда были на вершине Олимпа? — Ким делал вид, что берёт интервью у альфы, поднося воображаемый микрофон.  — К сожалению, все мы когда-то были внизу лестницы, — подыграл Чон. — Тренер Ли сказал мне тогда: «Лучше бы ты так быстро кулаками махал, а не падал». Он мне это до сих пор припоминает.  Они продолжали идти вперёд. Просто шаг за шагом, по ещё тёплому асфальту, под шелест листьев и далёкий гул города, который уже готовился ко сну. Воздух был мягкий. Вечер — тихий. А всё остальное ещё впереди. — Я приду на матч, — сказал Тэхён, не глядя на него. — Ты правда хочешь?  — Да! — Ким повернулся, ярко улыбаясь. — Я хочу увидеть твою победу. — А если проиграю?  — Тогда куплю жареную курочку, и будем её есть. И мороженое тоже куплю, оно от грусти помогает.  Чонгук протянул руку, чтобы пожать.  — По рукам.  Уже у дома Кима. Тэхён остановился у ступенек. — Ну, я пошёл, спасибо, — сказал он, не глядя на Чонгука. — Ага, — ответил тот.  — Ладно. Иди. — Поднялся на одну ступеньку, потом обернулся. — Ты идёшь? — Уйду после того, как ты закроешь дверь. Тэхён фыркнул, но улыбнулся — почти незаметно. Повернулся и открыл дверь. На секунду замер в проёме, свет из подъезда упал на его профиль, на волосы, на ворот рубашки. Потом скрылся внутри. Чонгук не двинулся. Он стоял у подъезда с руками в карманах, и смотрел на дверь. Просто ждал, пока в окнах загорится свет. Где-то за углом лаяла собака. Фонарь мигнул.   Увидев зажегшийся свет, Чонгук постоял ещё немного. Потом глубоко вдохнул, воздух был тёплым, пах усталостью и ночью, и пошёл прочь. Не оглядываясь. Но уже зная, что завтра снова будет здесь.

***

Май в Сеуле вступил в полную силу. Жара стала плотной, как ткань, небо белёсым от солнца, а улицы зеркалами, отражающими усталость студентов и нетерпение перед сессией. Но в кампусе всё замерло в ожидании одного: университетского турнира по ММА. Спорткомплекс был забит. Здание из стекла и бетона, обычно тихое и пустое в выходные, теперь гудело: толпа студентов в лёгких рубашках и шортах занимала последние свободные места внутри, громких смех, разговоры, у стен стояли преподаватели — в костюмах, но с расстёгнутыми воротами, от жары. Внутри пахло потом, резиной, и напряжением. Тэхён молча направился к своему месту в первом ряду, которое Чонгук занял специально для них. Рядом, не говоря ни слова, опустился Чимин. Он был напряжённый, как струна, впервые находился на таком мероприятии. Где-то у боковой линии, прислонившись к столбу, стоял Минхо, с руками, сложенными на груди, с лицом, на котором читалось не волнение, а оценка: каждый шаг, каждый взгляд на ринге под микроскопом. На тренерской скамье, чуть поодаль от шума и криков, сидел тренер Ли, также внимательно разглядывая соперников. Сегодня он был не в обычном спортивном костюме, а в деловом и с планшетом в руках. Он записывал ход боев, каждые несколько секунд поднимал глаза и смотрел на ринг. Иногда его взгляд утекал в бок, где разминался Чонгук, с той тихой, сдержанной гордостью, с которой смотрят на тех, кто вырос из ученика в человека. Тэхён волновался очень сильно, ему казалось, что всё пройдёт как обычно, он ведь на протяжении месяца, присутствовал на тренировках альфы. На нём была белая рубашка с короткими рукавами, волосы в небрежном хвосте, а на коленях блокнот, который он так и не открыл. Руки держал спокойно, но пальцы время от времени сжимались лёгкая дрожь, которую он старался не замечать. Чимин накрыл руку друга, видел как тот сидел, сжав губы, и смотрел на ринг.   — Он выиграет, — бросил он, не глядя на Тэхёна.   — А если нет?   — Тогда Минхо его убьёт до того, как судья поднимет руку. А потом начался бой.  Соперником Чонгука был Мин Су, альфа из другого университета. Он вышел первым — широкоплечий, с грубым лицом и взглядом хищника. Он разминал шею, усмехался, смотрел в зал с вызовом. Чонгук вышел на ринг без пафоса. Без музыки. Без взгляда в толпу. Просто шёл в чёрных шортах, с перчатками на руках. Пирсинг был снят, татуировки играли в свете прожекторов, а кожа пахла потом и солью, как всегда после разминки. Он кивнул судье, занял позицию и стал ждать. Судья дал сигнал. Первые минуты боя были осторожными. Оба изучали друг друга. Но потом Мин Су начал давить — не техникой, а агрессией. Он бил ниже пояса, цеплял за шорты, бросал грязные взгляды. Зрители шумели. Судья делал замечания. Чонгук молчал. Держал дистанцию. Уходил. Контратаковал чётко, без злобы. Первый раунд закончился. Минхо с тренером Ли подошли к нему. Что-то говоря, перерыв составлял одну минуту. Чонгук кивал, глазами смотря на соперника, тот злорадно улыбался.  Начался второй раунд. Чонгук не понимал, что происходит. Соперник будто специально пропускал удары, подставляясь. И тогда, на третьей минуте, Мин Су нанёс удар. Не в корпус. Не в голову. Ниже пояса. Чисто. Хитро. Так, что судья не заметил. Чонгук замер. Лицо исказилось от боли. Он согнулся, ухватился за бедро. Зрители ахнули. А Тэхён вскочил. — Это же подло! — вырвалось у него. Чимин схватил его за руку. — Тэхён, сядь! Но Тэхён не слышал. Он смотрел, как Чонгук медленно выпрямляется. Его глаза — уже не спокойные. В них вспыхнул огонь. За справедливость. За честность. Он поднял голову. Посмотрел на Мин Су и сказал что-то, что никто не услышал, кроме соперника. Потом начал реальный бой. Не как раньше. Теперь каждый удар был весомым, точным, без жалости. Но не жестоким. Чонгук не мстил. Он наказывал. За нечестность. За неуважение к спорту и к себе.  В последнем раунде на четвёртой минуте он провёл захват, повалил Мин Су на мат и зафиксировал его в болевой. Тот застонал, ударил в пол, сдался. Повисла секундная тишина.  Зал взорвался аплодисментами.  Тэхён с Чимином вскочили. Минхо свистел, а тренер горделиво улыбался. Трибуны гудели, преподаватели восхищенно переговаривались.  Пока на ринге Чонгук медленно встал. Снял перчатки. Не поднял руки в знак победы. Просто посмотрел в зал. И его взгляд нашёл Тэхёна. Тот стоял, как вкопанный, сжав кулаки, с горящими щеками. В его глазах восхищение, смешанное с гневом. За то, что посмели ударить Чонгука так низко. За то, что посмели нарушить правила, которые, как он теперь понимал, были священны для этого человека. Но и огромная радость, что альфа доказал всем и себе свою стойкость.  Чимин шумно выдохнул и похлопал Тэхёна по плечу. — Ну и? Говорил же — он не проигрывает.   Ким кивнул, голова гудела, сердце бешено билось, а лицо горело. Он так сильно волновался, что сейчас эмоции переполняют его. Когда Чонгук перешёл на полноценные удары.. Это было страшно.  — Подойдём к нему? — Пак тихонько спросил, заметил, как друг заторможенно моргает и как бледно выглядит.  Ким снова кивнул, они медленно пробирались сквозь толпу, прямо за ринг, где стоял Чонгук. Альфа пил воду, параллельно выслушивая Минхо.  — Ты слишком долго игрался с ним! Мог закончить всё за тридцать секунд!   — А тебе не понравилось смотреть? — Чонгук только усмехнулся.  — Нет. Надо было сломать ему что-нибудь.  Тренер Ли подошёл последним. Поставил руку на плечо Чонгука и тихо сказал:   — Ты молодец, Чонгук.  Чонгук кивнул. Потом посмотрел на Тэхёна — тот стоял и смотрел в пол.  — Всё в порядке? — обратился к омеге. Тэхён поднял голову. Уголки губ дрогнули.   — Да, поздравляю.   Настала неловкая пауза, они оба внимательно смотрели друг другу в глаза. Вокруг стих шум, крики и смех. Будто никого и не было сейчас в здании, только они. Чонгук выглядел уставшим, у него была ссадина на скуле и небольшая рана на брови. Всё тело покрыто покрыто потом, а руки слегка подрагивают. Тэхёну стало тяжело на него смотреть. Сердце болезненно сжималось, от жалости и от сожаления за альфу. Он первым отвёл взгляд и сказал.  — Мы пойдём.  — Что..? Куда? — Совсем не ожидав таких слов, растерянно спросил альфа. Минхо стоял широко улыбался, пытался намекнуть Чимину, что надо этих наедине оставить.    — Домой? — Неуверенно сказал Ким, не понимая, почему альфа задаёт вопросы. — Тебе надо отдохнуть после матча.  — Но у меня есть силы тебя проводить. — Ещё более растерянно произнес Чон. Ему казалось, что омега не хочет с ним идти. А Тэхён наконец понял причину вопросов.  — Спасибо, — краснея кончиками ушей сказал он, — но мы с Чимином пойдём ко мне. Так что не надо.  Неловкость зашкаливала по всем нормативам, Чимин бегал глазами от Минхо, который почти смеялся, но сдерживался, до смущенного Тэхён. Честно сказать не понимал, как они все до такого докатились. Пришлось брать всё в свои руки.  — Чонгук, ты молодец! Хорошо отдохни, и вкусно поешь! Всем пока!  Он взял друга под руку, и потащил к выходу. Тэхёну срочно нужно было на свежий воздух. Они вышли на улицу. Тепло и свежесть ударили в лицо, окутывая и приводя в сознание. Ветер гладил кожу, и лохматил волосы, а солнце грело лучами. Ким сделал глубокий вдох, наполнил лёгкие, как будто вытесняя всё, что накопилось внутри: тревогу, облегчение, жалость, эту глупую, неловкую заботу, которую он так старался спрятать весь вечер. Он закрыл глаза на секунду, чувствуя, слишком много.  — Ты в порядке? — тихо спросил Чимин, не отпуская его руки. — Да, — буркнул, не открывая глаз. — Просто… слишком душно там. — Ты дрожал, когда он бился. — Не дрожал. — Врёшь самому себе.  Тэхён открыл глаза, собрался ответить — но не успел. За спиной раздался шум. Быстрые, уверенные, шаги. Кто-то бежал прямо к ним. — Стой, — сказал Чонгук, остановившись в паре шагов. Тэхён медленно повернулся. Чонгук стоял без футболки, с полотенцем через плечо, всё с той же ссадиной на скуле и каплей крови у брови, которую так и не вытерли. Дыхание немного сбилось от бега, а глаза горели решительностью.  — Что слу… Он не договорил. Потому что Чонгук вдруг шагнул ближе — резко, уверенно, как человек, который больше не может ждать. И поцеловал его. Губы столкнулись не нежно, но и не страстно. А как прорыв коротко, твёрдо, как будто все недели молчания, все споры, все тренировки и тишина после них вылились в этот один момент. Губы были солёными от пота, дыхание — тяжёлым, но в этом не было страха. Только правда, которую Чонгук так долго прятал. Тэхён замер. Не оттолкнул, но и не ответил. Просто стоял, чувствуя, как мир сужается до одного прикосновения. Не знал, что ему надо делать, не знал как реагировать.  А потом Чонгук отстранился. — Я… — начал омега, но голос предательски дрогнул. Альфа тяжело дышал, не улыбнулся, строго с внимательностью пытался прочитать эмоции на чужом лице. Надеялся не увидеть разочарование. Тэхён не выдержал, щеки стремительно стал охватывать румянец. Он развернулся и схватил Чимина за руку. — Пошли, — бросил, уже почти бегом направляясь в сторону остановки. — Тэ-Тэ, подожди! — Чимин едва поспевал за ним, но, взглянув назад, улыбнулся. Чонгук широко улыбался, всё прекрасно понимая. — Ты что, убегаешь? — Заткнись. — Ага. Конечно. Заткнусь. Только скажи как тут можно заткнуться?! — Возмущенно спросил. — Ты только что целовался с… Тэхён остановился закрывая рот рукой другу.  — Просто молчи. Чимин кивнул, ожидая освобождение своего рта.  — Тогда почему у тебя уши, как у варёного рака? — Хихикнув, подколол. Тэхён не ответил. Просто шёл быстрее, чувствуя, как солнце жжёт затылок, как ветер путает волосы. Как губы горят огнём, а сердце предательски быстро стучит. Как где-то далеко, у входа в спорткомплекс, стоит человек, который, наконец перестал ждать.