Себастьян и загадка человеческой природы

Лондонское небо, привычно серое и промозглое, отражалось в окнах старинного родового поместья, где Сиэль Фантомхайв, наследник некогда могущественного рода, теперь боролся с куда более прозаичными врагами — эссе, курсовыми и бесконечными тестами. Факультет психологии, выбранный им с некоторой долей цинизма и желанием понять человеческую природу, оказался настоящим минным полем академических испытаний. — Очередное эссе по когнитивным искажениям… — пробормотал Сиэль, с отвращением глядя на экран ноутбука. Его пальцы застыли над клавиатурой, а взгляд блуждал по комнате, где царил идеальный порядок, нарушаемый лишь стопками книг и бумаг. Себастьян Михаэлис, его верный демон и преданный слуга, бесшумно скользил по комнате, полируя серебряные приборы, которые и так сияли безупречно. — Молодой господин, вы выглядите несколько утомлённым, — произнёс Себастьян, его низкий баритон был безукоризненно вежлив, как всегда, но в нём проскальзывала нотка едва уловимой иронии. Он знал, что Сиэль не любит жаловаться, но его раздражение было очевидно. — Утомлённым? Я на грани нервного срыва, Себастьян! Эти психологи создают такие иезуитски сложные системы, чтобы заставить нас анализировать то, что и так очевидно. И эти тесты… Они как будто специально придуманы, чтобы выбить из колеи! — Сиэль с силой ударил кулаком по столу, но тут же пожалел о своей импульсивности. Себастьян лишь слегка склонил голову, его красные глаза мерцали в полумраке. — Понимаю, молодой господин. Академическая жизнь может быть весьма требовательной. Возможно, вам стоит сделать перерыв? Я могу приготовить вам чай. — Чай не поможет, Себастьян. Мне нужно что-то другое. Что-то, что отвлечёт меня от этой бесконечной рутины! — Сиэль встал и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты, оставив Себастьяна наедине с его мыслями и разворошённой горой студенческих материалов. Себастьян, будучи существом, лишённым человеческих слабостей, таких как усталость или скука, всегда находил определённое удовольствие в наблюдении за своим юным хозяином. Его борьба с академическим миром была для демона своеобразным развлечением, своего рода театральным представлением, где главный герой, несмотря на все трудности, неизменно стремился к своей цели. Когда дверь за Сиэлем закрылась, Себастьян, движимый внезапным, почти детским любопытством, подошёл к столу. Его взгляд упал на сборник тестов, который Сиэль так пренебрежительно отбросил. Демон, чья жизнь насчитывала столетия, а опыт охватывал самые тёмные уголки человеческой души, никогда не сталкивался с подобными «инструментами самопознания». «Насколько вы испорчены?» — прочитал Себастьян название теста, его губы тронула едва заметная улыбка. Идея того, что люди пытаются измерить свою «испорченность», показалась ему одновременно абсурдной и интригующей. Он открыл сборник наугад, и его взгляд остановился на том, что было там напечатано. — Интересно, — пробормотал он. Его пальцы, обычно столь ловкие в обращении с лезвиями ножей и хрупкими стеклянными фужерами, теперь осторожно перелистывали страницы. Вопросы были весьма своеобразными. «Ходите ли вы в стриптиз-клуб?» — первая же строка заставила Себастьяна слегка выгнуть тонкую бровь. Он, конечно, бывал в местах, где человеческие тела выставлялись на показ, но никогда — с целью «посещения». «Как вы относитесь к нудистским пляжам?» — этот вопрос заставил его задуматься. Для демона, чьё существование не связано с понятиями стыда или приличия, нагота была лишь естественным состоянием. «Часто ли вы нарушаете закон?» — здесь Себастьян позволил себе лёгкий смешок. Закон, созданный людьми, был для него лишь набором правил, которые можно было обойти или игнорировать, если это соответствовало его целям. «Часто ли вы присваиваете чужое?» — этот вопрос вызвал у него более глубокие размышления. Он присваивал души, жизни, контракты… Но в контексте этого теста, где речь шла о материальных вещах, его ответы могли бы показаться не совсем соответствующими. Демон мог создать из воздуха любой предмет, но зачем же понапрасну тратить время и энергию? Если ситуация требовала мгновенного действия — он предпочитал использовать то, что было под рукой. Так что взять чужое он мог, даже не задумываясь. «Как часто вы провоцируете людей на скандал?» — Себастьян вспомнил Грелля Сатклиффа, чья одержимость и неуёмная энергия часто приводили к самым нелепым и опасным ситуациям. Вспомнил Уильяма Т. Спирса, чья педантичность и стремление к порядку граничили с одержимостью, и Себастьян иногда наслаждался, нарушая его тщательно выстроенный мир. Вспомнил и прежних контракторов, чьи страхи, желания и слабости он использовал, чтобы достичь своих целей. Каждый вопрос, казалось, открывал новую страницу в его долгой и многогранной истории. «Занимаетесь ли вы любовью с малознакомыми людьми?» — вопрошал тест. Демон хмыкнул. Легко, если того требовала ситуация. Когда нужно вызнать необходимые сведения — нет лучшего осведомителя, чем разморённая от любовных ласк женщина. Себастьян отвечал, не задумываясь, основываясь на собственном опыте, на том, что видел и делал за века своего существования. Его ответы были честными, насколько это возможно для демона, чья природа далека от человеческой морали. Он не испытывал угрызений совести, лишь холодный, аналитический интерес к тому, как его ответы будут интерпретированы. «Часто ли вы лжёте?» — Сиэлю он не мог лгать, этого требовал составленный ими договор. Но обычно ложь была просто инструментом, таким же обыденным, как нож или яд. «Испытываете ли вы удовольствие, наблюдая за чужими страданиями?» — Удовольствие? Скорее, интерес. Страдания людей были лишь следствием их собственных слабостей, а наблюдать за ними — всё равно что наблюдать за сложным механизмом, который работает по своим законам. «Считаете ли вы, что цель оправдывает средства?» — Это был, пожалуй, самый простой вопрос. Для него, как для демона, цель всегда оправдывала любые средства. Он продолжал отвечать, и с каждым вопросом его воспоминания становились все ярче. Он видел лица своих прошлых контракторов, их отчаяние и надежду. И, конечно, он думал о Сиэле. О его упрямстве, его боли и стремлении к мести. О том, как он, Себастьян, был связан с ним не только контрактом, но и чем-то куда более сложным… Наконец, он дошёл до последнего вопроса. И перевернул страницу, ожидая увидеть финальный аккорд этого странного исследования. «Ваш уровень испорченности — 61%. Высокий уровень испорченности. Да, этот тест как раз для вас, а точнее описывает вашу суть. Уверены, у вас ещё есть много интересных историй, в которых вы выходили за грани дозволенного». Себастьян прочитал результат несколько раз. 61%. Не 100%. Он почувствовал лёгкое, почти незаметное разочарование. Всего 61%? Он, Себастьян Михаэлис, демон, служивший стольким людям, видевший столько грехов, совершивший столько дел, и всего лишь 61%? Он огляделся по сторонам, словно ожидая, что кто-то сейчас выскочит и скажет, что это шутка. Но комната была пуста, только тиканье часов нарушало тишину. Он, конечно, не был человеком, и понятия «испорченности» в человеческом смысле для него не существовало. Но этот тест, созданный людьми, пытался как-то классифицировать его, демона. И результат показался ему каким-то недостаточным. Он вспомнил, как Сиэль часто злился на эти тесты, на их попытку загнать сложную человеческую природу в рамки. Теперь он понимал его. Эти тесты были слишком упрощёнными, слишком человеческими. Они не могли охватить всю глубину и многогранность существа, которое было старше самой концепции «испорченности». Себастьян закрыл сборника тестов с лёгким вздохом. Возможно, ему стоило бы придумать свой собственный тест, тест для демонов, где 100% было бы лишь отправной точкой.