Omae wo taibō suru

      Успех фильма не смог вскружить голову. Во всяком случае, не до беспамятства. Отчасти влияла усталость: так много даже в театре не доводилось работать! Отчасти из-за непрекращающейся сильной любви к партнёру не только по съёмкам. Днём они оба работали на камеру, вечером нередко спали на одном футоне. А в другое, более тайное личное время...       – Мне нравится ваше спокойствие, Масато-сан! Другие порой истерят или падают в обморок от волнения!       Он снисходительно улыбнулся. Вроде не впервые повторял для Сузумэ, что благодаря театру привык и не к такому, но юноша не мог не восхищаться его выдержкой. Вот и ныне, когда они сидели в ближайшей к кинотеатру кофейне, тот не смог удержаться от очередной партии восторгов. Но быстро утих, перевёл разговор в иное русло.       – Вы к работе в театре возвращаетесь?       – Да, – Канбара кивнул, понемногу потягивая любимый латте. – Меня в училище сильно заждались.       – У меня фотосессии на днях, – поделились с ним делами. – Ещё интервью, в основном о фильме.       – А потом?       Юноша замялся, потирая шею. Что, как уже знал Канбара, было знаком сильного волнения.       – Это потом – сложнее, – сообщили ему. – Потому что я... мне придётся на гастроли уехать.       – Гастроли?!       – Да, – вид у мальчишки сделался на редкость виноватым. – У меня первый сольный концерт – в Кёто.       – У тебя уже много песен?       – Пять моих, ещё четыре – из классики. Плюс...       Недолгая пауза.       – Говори, мне интересно, – подбодрил того Канбара, давно выяснив, что искренность юноша ценит не меньше него.       Испытующий взгляд сменился смущённым. Опять кое-кто очередной сюрприз приготовил никак?!       – Я ещё одну песню недавно написал, – негромко сознался наконец Сузумэ, глядя на стол со стоящими на том двумя картонными кружками. – Только текст.       – Судя по твоему состоянию, этот текст – личного характера.       Сперва мальчишку бросило в краску, но потом сжали кулаки.       – Да, это так, – чуть громче признал тот. – Это – посвящение сэмпаю. Более личное. Однако в тексте не оговаривается пол обращения.       – А в прошлый раз было о навыках, – припомнили ранний сингл. – Интересно. Текст зачитаешь? Или покажешь?       – Не здесь, – закономерно отказал парень. – Давайте у вас дома!       – У Хиро опять бардак?! – шутливо поддели его.       – Мне у сэмпая больше нравится! – смущённая улыбка.       – Но хоть раз пригласить к себе вполне мог!       – Да у меня ужас дома, а не уют!       – И всё же?       – Масато-сан, не сегодня! – прыснул он, отчасти потому, что снизу, под прикрытием стола, ему пощекотали бок.       – Вредный кохай!       – Я серьёзно!       – Тогда хоть пару строф зачитай!       – Не стану! И хватит меня щекотать!       Разумеется, лишь ускорили движение пальцев. Фыркая и извиваясь под их влиянием, Сузумэ в итоге был вынужден выскочить из-за стола, пусть это стоило ушибленного бока и бедра. Ушиб сильным не стал, но парень зашипел от вспышки боли, потёр саднящее место.       – Больно? – выбравшись следом, протянул к нему руку Канбара.       – Терпимо, – он несколько раз напряг мышцы, определяя глубину боли. – Пройдёт быстро.       – Тогда поехали домой. Или до аптеки. Смажем тебе это место.       – Это не так уж...       – Не спорь, – коснулись локтя юноши. – Я виноват, что ты ударился. Поэтому дай шанс исправить ошибку.       Странный взгляд в ответ.       – Что? – вопросительно приподняли бровь. – Хиро-кун – против?       – Нет, – Сузумэ мотнул головой. – Но...       – Опять неведомое "но"?!       – Я позже скажу, – пообещал он. – Идёмте. Нам вправду пора домой.              Синяка по счастью не оказалось. Однако ушибленное место юноше всё-таки смазали, как тот ни протестовал. Больше по инерции, сквозь смех, поскольку такое проявление заботы не столько смущало, сколь вводило в благоговейный трепет.       – Спасибо, – уткнулся он после сей процедуры носом в плечо старшего.       В ответ улыбнулись, приобняли его за спину.       – Чего хочешь? – шепнул затем Канбара. – Чай? Минералку? Сок?       – Жить вместе.       Мужчина враз напрягся, пусть эти слова прозвучали не впервые.       – Это...       – Невозможно, я помню, – перебили его. – Но помечтать можно!       – И поэтому ты часто напрашиваешься ко мне, – покивав, вздохнул он. – Нэ, я ценю упорство Хиро, но прописать тебя здесь не могу.       – Поэтому мне и нравится здесь гостить, – терпеливый вздох. – С Маса-кун всегда уютнее, чем в своей горе хлама.       Юноша попытался закопаться лицом поглубже в складки чужой рубашки на плече. К счастью, этому не препятствовали, наоборот, снова коснулись рукой его спины, привлекая ближе.       – Ты ведь знаешь, я не могу подарить всё! – устало вздохнули над его макушкой.       – Мне хватает того, что есть.       Неуклюжая ложь, и это понимали оба. Но молчали. Во избежание ссоры.       Потом Сузумэ крепче сжал рукав чужой рубашки, резко вскинулся. Ощутил, как крепче подхватили его под спину. Как с не меньшим пылом отреагировали на поцелуй, за секунды перетёкший в засос.       – Я не хочу уезжать! – сдавленно признался он после сей пылкой ласки. – Но...       – Рабочий график, – поняли с полуслова. – Я знаю. Не переживай: я буду думать о Хиро.       – Меня три недели не будет.       – Это недолго.       – Возможно, – парень нервно усмехнулся, снова поцеловал старшего в губы. – Маса-кун стихи хотел услышать. Я по памяти их зачитаю.       И всё же, прежде чем начать, пришлось сглотнуть противный комок в глотке.       По завершении чтения долго царило молчание. Сузумэ не торопил и не двигался, понимая: его слушатель осмысливает стихотворное посвящение. Прижимаясь с тем лоб ко лбу, ловил нервное дыхание со стороны, которое подчас учащалось.       А потом прозвучало:       – Название... есть?       – Да, – шепнул он.       – Какое?       Недолгая пауза.       – "Имени звук".       Тихонько шмыгнули носом.       – Я уже слышу музыку, – тихо признался Канбара.       Парень невольно фыркнул:       – Постараюсь вас не разочаровать!              Вечер и часть ночи прошли как всегда великолепно. Утром же, когда они привели себя в порядок, Сузумэ за завтраком сообщил:       – Я постараюсь записать музыку к песне до отъезда.       – И когда ты уезжаешь? – вырвалось у его собеседника под влиянием этих слов.       – Дней через девять, – быстро подсчитал юноша.       – Значит, ещё увидимся, – неловко улыбнулся на это Канбара.       Такой же кивок, опустили взгляд на кружку чая.       – Но я бы хотел перестать скучать уже сейчас! – тихо поделился с тем юноша.       – А Хиро часто скучает? – не сразу рискнули уточнить.       – Постоянно! – он серьёзным взглядом посмотрел на старшего. – Когда есть дела – реже, а в свободные минуты очень хочется, чтобы Маса-кун оказался рядом!       – Пичужка романтичная! – вздохнул с улыбкой мужчина, втайне обрадованный услышанным.       В ответ смущённо улыбнулись и уткнулись обратно в кружку с ароматным чаем.       – Люблю вас, – прозвучало под её прикрытием.       – Я тоже, – ответная улыбка.              За регулярными встречами по вечерам время до отъезда пролетело незаметно. Сузумэ сдержал обещание и принёс запись за два дня до начала гастролей.       – Студийная запись, – сообщил он, протянув свой мобильный сэмпаю. – Она только пойдёт на диски.       Внимательно глянув на юношу, тот взял телефон с наушником, закрепил последний в ухе и включил воспроизведение плеера.       Пока слушали запись, парень время не терял: сунулся к чайнику, по новой разлил чай, взял ещё по паре сладостей для обоих. Переставил всё на столик и отошёл к окну, дабы не мешать до конца прослушивания.       Шаги за спиной спустя некоторое время насторожили, но не спровоцировали обернуться. Следом недолгая пауза, и Сузумэ спиной ощущал желание мужчины обнять его. К сожалению, этого не случилось, тогда как слева от него опёрлись одной рукой на подоконник и шумно вздохнули.       – Ты хорошо постарался, – тихо произнёс его сэмпай. – Музыка отлично сочетается с текстом.       – Звуковики от меня выли! – проведя ладонью по волосам, признался парень. – Хотели аранжировку иначе подвести.       – Хорошо получилось, – уверили его.       Глянув влево, Сузумэ раздумывал всего три-четыре секунды, затем боком прянул к старшему. С готовностью приняли его в объятия, позволив вдохнуть запах, ставший родным, и хоть на время забыть о делах, почувствовать себя простым мальчишкой.       – Масато-сан!.. – мечтательно выдохнул он, закрыв глаза и уцепившись за рубашку на груди сэмпая. – Я бы так хотел просто жить с вами, не думая ни о чём!.. Ни о каких заботах, просто быть вместе.       – Сидеть и ничего не делать?! – усмехнулся Канбара. – Это невозможно.       – Знаю, – шумный вздох. – Но... быть кем-то другим, не идолом...       – А ты как идолом стал? – встречный вопрос. – По своей воле?       – По маминым связям, – снова вздох. – Она... модельер.       – И кто-то из её клиентов был связан с медиа-бизнесом, так?       – Да, – не стали уклоняться от ответа. – У меня с начальной школы были склонности к музыке и рисованию, а потом мама решила отправить меня на кастинг в рекламу через каких-то клиентов. Так всё и началось.       – Ты устал уже от этой работы? – голос мужчины звучал в меру сочувствующе и успокаивающе.       – Скорее, она давит в последнее время. Хочется одного, а занимаешься другим.       – И чего именно хочется? – по тону Канбары ясно угадывалось, что причину уже знают, но хотят услышать вслух.       – С вами вместе быть.       Долгое, но тёплое молчание. Откровенно нежась в родных объятиях, юноша был готов ждать сколько угодно, даже если ответа не последует. Но в конце концов тишину нарушил сперва негромкий вздох, а затем слова:       – Если у Хиро один из ивентов будет в Токио, я с радостью пошёл бы на него. Твоё выступление хоть раз увидеть хочется. Поэтому не сбавляй темп! Думай, что выступаешь и для меня. Ради встречи где-нибудь посреди концерта.       – Романтично звучит! – Сузумэ помимо воли улыбнулся, хотя горло сжималось от горечи.       – Ты тоже очень романтичный, птенчик красноголосый!       Фыркнув, он расслабился с шумным вздохом, позволил мужчине поднять ему голову, шустро втянулся в чувственный поцелуй.       – Пой дальше! – подбодрили его потом. – Выступай, пока есть силы. И живи своей мечтой. Возможно, когда-нибудь она сбудется.       – Жить ради Маса-кун,.. – он лениво улыбнулся, сам поцеловал старшего, благо они стояли лоб ко лбу. – Это замечательно!       Ответная улыбка, теснее прижали за поясницу.       – Да, – согласился Канбара с ним. – Даже если кого-то пока нет, мы живём ради любимых.       – Ради встречи с Масато-сэмпаем, – кивнул юноша, окончательно успокоившись.       Поцелуй был нежным лишь поначалу. Потом неуловимо сменился более страстным, более жаждущим.       – Хочу!.. – в какой-то момент выдохнул Сузумэ, прижимаясь к старшему теснее, чем раньше.       Этого короткого обращения хватило, чтобы увлекли к дивану с желанными для них обоих намерениями.              К сожалению, эта встреча стала последней: из-за суеты с подготовкой к гастролям Сузумэ уже не смог выбраться к старшему. Одну проблему уладить, задать другую, психануть из-за третьей. И везде его участие требуется! Удалось лишь созвониться с сэмпаем, по обществу которого он уже скучал. И то разговор долгим не получился.       – Сузумэ-сан! – оборвали его беседу всего спустя полминуты. – Мы отправляемся!       Он с досадой кивнул, обронил напоследок в телефон:       – Уже пора ехать! Сэмпай, вы тоже звоните! Как удастся, сразу отвечу!       – Да, – Канбара явно улыбался, исходя из интонаций. – Ты тоже. Держись!       – Вы тоже, сэмпай! До встречи!       – Да.       Лёгкий звучный чмок через динамик обрадовал сильнее чего-либо иного, поэтому в спец-автобус юноша заскочил окрылённой птицей, чувствуя прилив новых сил.       Кёто, Осака, Нагоя... Хотя выступления проходили в небольших, максимум мест на сто, залах, всюду полные аншлаги. Айтемы продавались нарасхват, от фанатов не было отбоя. Продюсер и менеджеры с удовольствием считали прибыль, списывая указанные проценты своему протеже. Всё говорило, что последний ивент в Токио пройдёт так же блестяще.       Это выступление в Нагое было шестым и вечерним. Многие в зале сидели не только с пенлайтами, но и трещотками, потряхивая ими в такт музыке. Чувствуя общую ауру эйфории, Сузумэ впитывал её всем существом и выкладывался на полную. Во многом благодаря образу и словам человека, часто всплывающим в памяти.       Привычная пятиминутка после выступления. Наскоро обтереться влажным полотенцем, выпить прохладной воды. Затем ожидаемо позвали давать автографы, на что парень с улыбкой согласился.       Девчонок было больше, ребят от силы десятка два. Некоторые норовили пролезть без очереди, дабы успеть первым заполучить автограф. Нашлись даже три отчаянные девчушки, попросившие расписаться на локте, плече и даже ключице. Другие их смелости и согласию Сузумэ на столь нестандартные просьбы враз позавидовали и взялись выпрашивать маркеры.       В этом столпотворении парень и не заметил, кто оказался слишком близко. Просто внезапно ощутил толчок и острую резь под рёбрами, пошатнулся. Схватился за больное место и ощутил... металл. Который сдвинулся ниже по дуге, добавляя боли.       – Сузумэ-сан! – внезапно воскликнул чей-то девичий голос. – Вам плохо? Сузумэ-сан?       Последние слова отзывались звенящим эхом в мозгу, тогда как перед глазами образовался цветной круговорот. Вроде он шлёпнулся на кого-то головой, за что-то пытался уцепиться. И лишь затем накатила спасительная темнота.              Он не всегда ожидал от кохая звонка. Иногда тот звонил через день, едва выдавалась свободная минутка. Но когда прошёл четвёртый день без звонков, Канбара обеспокоился всерьёз: долго молчать его любимец не умел. Поэтому, едва наступил следующий световой день, сам вызвонил мальчишку.       – Алло? – произнёс незнакомый голос.       Он враз растерялся, не зная, что предполагать. А незнакомец продолжил:       – Алло? Простите, кем вы приходитесь Хиро-кун?       – Вы его знаете? – вырвалось само собой.       – Разумеется, я ведь его менеджер! – рассмеялся собеседник, но смех звучал как-то нервно. – Так кто вы? А то Хиро-кун отметил вас в контактах как Маса-кун.       – Канбара Масато, – назвался он, сжимая в волнении мобильный. – Я – сэнсей Хиро по живописи.       – Он ещё берёт ваши уроки?!       – Нет, но мы сохранили дружеские связи, – чувствуя, что вот-вот сорвётся от напряжения, Канбара сжал на несколько секунд челюсти, затем с трудом разомкнул их.       – Ясно, – прозвучало с печалью через динамик. – К сожалению, у меня нерадостные новости. Хиро ранили после ивента в Нагое.       Следом прибавили что-то ещё, однако мужчина уже не слышал собеседника. Слова про ранение словно оборвали что-то внутри, оставив пустоту, обширную и противно ноющую. Лишь более громкое "Алло!" вернуло к реальности.       – Простите, я отвлёкся, – скрежещущим голосом отозвался он. – Можно ещё раз?       – Я интересовался, по какому поводу вы звонили, – напомнил менеджер.       Канбара примолк на мгновение. Выдавать чужаку, сколь дорог ему юноша, точно не стоило. Зато собственные слова про дружбу помогли с подбором ответа.       – Хиро-кун часто мне звонит, хвастается своими успехами, – чувствуя, как внутри уже что-то грызётся наружу, хрипло заговорил он. – Я привык к этому и был озадачен, когда он долго не звонил мне.       Недолгая пауза.       – Знаете, Канбара-сан, ваш голос подсказывает мне, что вы что-то не хотите говорить, – честно выдал его собеседник. – Может, начистоту выскажете, кто для вас Хиро?       – Мой кохай! – в ярости выпалил он. – Да, он не только уроки живописи у меня брал, но и за советами обращался до дня отъезда на гастроли! Если вы это не в силах...       – Всё, всё, я понял вас, – остановили поток мощного красноречия встречным выпадом. – То есть, вы для Хиро – настоящий сэмпай. Это радует. Я давно говорил ему, что нужно поискать хорошего наставника.       – Ваше имя я могу услышать? – буркнул Канбара, злясь на въедливость собеседника.       – Тамура Джун. Менеджер Хиро с момента его становления идолом.       – Тамура-сан, – повторил он, припомнив, как юноша порой нелестно отзывался о педантичности своего менеджера, коего звал только по фамилии. – Отлично. Тогда ответьте, где Хиро сейчас!?       – Вы всерьёз это хотите знать?       – Я. Жду. Ответ! – отчеканил он, в наплыве ярости мечтая придушить тугодумного менеджера.       Вздох в динамик. Тихое цоканье языка.       – Он в больнице. После операции. Ещё не очнулся.       – Адрес! – рявкнул Канбара.       Чуть погодя, вызнав всё необходимое, он набрал руководство театра и ошарашил словами, что берёт два выходных за свой счёт. Руководство даже пикнуть не смогло, будучи изумлённым его непривычным поведением, пусть мужчина и сообщил, что сей пропуск – из-за покушения на его кохая. После чего он наскоро собрался и выехал из дома. Путь сейчас лежал в центральный медцентр Нагои.              Выбраться из сумрака оказалось трудно. Сильная слабость во всём теле, хотелось спать. Но чьё-то тепло помогало, поддерживало на плаву, убеждало, что пора сбросить оковы сна.       Потом где-то на периферии кто-то что-то бормотал, попискивало нечто противное. Тепла не было, оно ускользнуло, сильно огорчив отсутствием. Но вскоре сонливость навалилась с новой силой, уводя то ли в грёзы, то ли в полноценный сон. Снился сэмпай, невыносимо красивый и зовущий его. Снилось живописное место и море. Неожиданная гроза, где они бежали вдвоём до дома. Спонтанная близость, возбудившая даже во сне. Хотелось ещё. Настолько, что он приподнялся, чуть повернувшись вправо.       –... ро-кун! Хиро-кун!       Он с трудом разлепил веки, сквозь сонную дымку вгляделся в полумрак.       Брат. Родной. Старший.       – Проснулся?! – взволнованно привстал Юджи. – Наконец-то! Мы так переживали за тебя!       – Аники,.. – тихо выдохнул он, чувствуя, что сил нет ни на что.       – Ты лежи! – настоял брат. – Отдыхай. Тебе пол-живота зашивали и ещё внутри что-то. Это всегда неприятно.       – Что?.. – он слабо нахмурился, напрягая память. Смог вспомнить лишь конец лайва, вспышку боли. И всё.       – На тебя какой-то псих напал, – угадал брат его пожелание. – Его еле поймали! На допросе ещё рычал, что из-за тебя от него подружка ушла. Вот и припёрся на твой лайв с ножом.       Он прикрыл глаза. Нож,.. значит?       – Устал? – заботливо спросил старший. – Мне уйти?       – Нет, – почему-то губы стало сложнее разлеплять. Словно две непослушные вязкие колбаски! – Ещё... расскажи.       Лишь потому, что Юджи нагибался ближе к нему, чтобы слышать едва уловимые слова, удалось заполучить улыбку и кивок согласия.       – Мать с отцом в шоке, но они пока не могут приехать: на работах заняты, – поведал тот. – Только я смог урвать время. И ещё твой сэмпай. Вредный – жуть! Но очень деловой! Он и добился, чтобы тебя снова перевели в палату интенсивной терапии. Мы с ним сейчас второй день вместе зависаем в мотеле поблизости. Клёвый чел, хоть и вредный. Не то, что твой менеджер!       Упоминание сэмпая отозвалось приятным теплом внутри, даже удалось улыбнуться. Едва заметно, но от взгляда брата это не ускользнуло.       – Ты часто с Масато-сан зависаешь, нэ? – улыбнулся тот. – Он говорил, ты уроки живописи у него брал. Это правда?       Юноша едва заметно кивнул, прикрыв на мгновение глаза.       – Ну, ты!.. – восхитился старший. – И так круто рисуешь, а ещё живопись!.. Навыки решил поднять?       Он снова в знак согласия прикрыл глаза.       – Сошлись два художника! – фыркнул Юджи. – Неудивительно, что Масато-сан о тебе тепло отзывается! Говорит, ты – его лучший ученик!       На это отвели глаза в сторону. Заметив сие, старший улыбнулся.       – Хиро, ты мог не скрывать, что общаешься с таким клёвым челом! Он столько всего интересного знает – заслушаешься! Чего ты раньше нас не познакомил?!       Более заметное смущение. Довольный эффектом, Юджи хлопнул братишку по локтю, нагнулся вновь.       – Нэ, я позову его? Наверняка Хиро тоже с ним пообщаться хочет!       Он с такой надеждой посмотрел на брата, что тот рассмеялся, поднялся со стула.       – А ты не изменился! – прозвучало при этом. – Всё так же восторженно смотришь на любого, кто больше внимания проявит! Ладно, сейчас позову Масато-сан. Он что-то с врачами обсуждает там.       Старший вышел, оставив юношу в слабом волнении предвкушать долгожданную встречу. И оная взаправду с самого начала оказалась на высоте.       –... Если окажется, что отдых ему нужнее, я сразу выйду. Ты – его родственник, не я! Мне долго нельзя здесь быть.       – Но вы ведь приехали сюда! И без вас Хиро-кун нескоро бы очнулся!       – Льстить не надо, Юджи-кун! Я лишь действовал, как велит долг.       – Ага, а Хиро вас ждёт и так!       – Отдых ему важнее! – прозвучало сквозь вздох.       Тем не менее, едва дверь закрылась, Канбара тихим стремительным шагом пересёк расстояние до койки, оглянулся. Склонился над застывшим в волнении любимцем и очень нежно поцеловал в губы.       – Вижу, ты очнулся, – спокойным тоном отметил мужчина, едва отстранился. – Это хорошо. Я волновался за тебя.       Снова обернулись наскоро к двери, опять нагнулись.       От пылкого манящего засоса аж голова на миг закружилась!       – Нэ, того ублюдка, напавшего на тебя, посадили на два года, – поделился с ним сэмпай. – Лайв в Токио на время перенесли, закрывать не стали. Возобновишь выступления, когда полностью выздоровеешь.       Третий поцелуй, казалось, пробудил к жизни даже те органы, о которых юноша вообще не подозревал. Словно всё внутри обратилось в дрожащие нервы!       – Я не стану долго здесь сидеть, – как у сэмпая может быть 'настолько' спокойным голос?! – Извини, но завтра мне нужно возвращаться в Токио. Отдыхай и набирайся сил. Я договорился с Юджи: он сообщит мне, если тебе станет хуже.       На сей раз губ коснулись только пальцем, но столь ласково и нежно провели по ним, что стало щекотно и он помимо воли улыбнулся.       – Маса-кун!.. – вполне внятно и громче раннего смог выговорить парень.       – Отдыхай! – повторил ему Канбара, на миг снова оглянулся. Но склонился уже не ради поцелуя, а ради жаркого шёпота прямо в ухо: – Я люблю тебя!       Горячее дыхание защекотало нежную ушную раковину, вынудив поёжиться. Но все эти проявления любви оживили лучше любых лекарств. Хотелось, остро тянуло на бо́льшее! Задержать сэмпая рядом подольше, нацеловаться до помрачения, хоть прилюдно заняться сексом!.. А взамен...       – Не скучай, птенчик мой! – прозвучало с заметной нежностью, после чего приподнялись с края койки: – Я буду ждать твоего выздоровления.       – Спасибо! – поблагодарил он хриплым шёпотом. – Я постараюсь ради Маса-кун.       Ответная улыбка, ласково погладили ему правую щёку. Сдвинулись с места, выдавая, что вот-вот уйдут.       – Подождите! – вырвалось у него под наплывом эмоций.       – Ещё что-то? – вопросительный взгляд.       – Ну,.. ещё... разок бы, – умоляюще прошептал юноша, не сводя глаз со старшего.       – При случае, – пообещали ему спокойным голосом, тогда как на деле нагнулись ближе. С предварительной оглядкой на вход.       К счастью, этот поцелуй затянулся чуть дольше. Пусть секунд на десять, но их хватило, чтобы губы после расхождения горели, а язык запомнил тепло и гибкость другого языка.       – Мне пора, – обронил после Канбара. – Я рад, что повидался с тобой. Выздоравливай, Хиро-кун.       Ласковое прикосновение к скуле – и покинули окончательно палату. Оставив в немалом возбуждении и с мощным желанием выздороветь как можно скорее.              На деле он провёл в госпитале дней девять, из них ещё три – на терапевтической интенсивке. Желание покинуть поскорее больничные стены и вернуться к любящему человеку делало главную работу, в остальном помогали реабилитационные упражнения. И когда на восьмой день подписали бумаги об излечении, Сузумэ был готов сразу уехать в Токио.       –... Нет, нет, нет! – настаивал его брат. – Ещё день на адаптацию, а потом дальше поедешь выступать!       – Аники, мне уже лучше! Я готов! – пытался настоять он на своём.       – А ты постой часа три на месте! – возражал старший. – Если упадёшь, мне твой сэмпай башку оторвёт! Я обещал ему за тобой присматривать до самого конца!..       Эти споры за день вспыхивали не раз, и лишь крепкая братская любовь мешала сцепиться в драке. Всё же парень обожал своего родного брата сильно и был признателен за заботу и внимание, а тот отвечал не меньшей любовью, пусть и дразнил часто. Например, напоминая про отснятый недавно фильм.       –... Наверняка Хиро был рад целоваться с собственным сэмпаем, нэ!? Со взрослым это ведь круче!       – Аники! – тщетно пытался прервать он поток слов брата, краснея и пряча за тискаемой подушкой нервный смех.       – Серьёзно! – не унимались с рассуждениями. – Я вот помню, как когда-то смотрел на Изаки-сан! Порой так сильно расцеловать его хотелось за все уроки!.. До сих пор хорошие отношения с ним! Как у тебя с Масато-сан! Кстати, а в постели он тоже шикарен? В фильме ведь были такие сцены, нэ?..       Пара перестрелок подушками не выбила из старшего вредность. Не отстал тот, даже когда явился менеджер братишки, напомнив об отъезде завтра.       – Тамура-сан, не переживайте! – коварно улыбнулся Юджи, поглядывая на младшенького: – Я с Хиро глаз не спущу!       – Аники! – в голову ему опять прилетела подушка.       – Двадцать лет уже как аники! – снаряд тотчас полетел обратно. – И не спорь!       Парень с нервным фырканьем рухнул боком на гостиничную кровать. Смеяться от выходок старшего он уже конкретно уставал.              Переезд до Токио он перетерпел нормально, хотя иногда от тряски начинало подташнивать. Домой заезжать не стал, предпочтя отлёживаться на диване в комнатке отеля близ места предстоящего выступления. Менеджер, изредка захаживавший к нему, лишь головой качал, ибо его подопечный не впервые таким образом выказывал строптивость характера. И не он один это видел.       – Хватит бойца изображать! – конечно, старший брат не мог отстать от юноши даже здесь, пользуясь последними днями отпуска, выдранного силой. – Тебе рано на сцену выходить! Ещё сутки бы отлежался!       – Аники, я не могу! – возражал он, глотая очередную порцию витаминной шипучки. – От турне два дня осталось! Завтра один лайв провести хотя бы!       – А если прямо на сцене свалишься?! Что мне потом родакам и твоему сэмпаю говорить? Что один балбес переоценил себя и его хватил удар?!       – Всего один лайв завтра! А потом – через два дня!       – Тебя к дивану привязать?! В бой мы рвёмся, ксо!       – Аники, я серьёзно!       Тот тяжело вздохнул, смахнул со лба непокорные пряди чёлки, вечно лезущие в глаза.       – Тогда я с Тамура-сан приведу врача за кулисы! – предупредил Юджи брата. – За тобой ещё присмотр нужен.              Об этом юноша помнил до самого выступления. И во время оного, когда в некоторые минуты становилось жарко и душно. До небольшого перерыва он едва дотерпел, чувствуя себя взмокшим и уставшим. Левый бок неприятно ныл: двигаться было тяжеловато, а попытки танцевать он оставил после третьей песни, когда изнутри полыхнула по нервам вспышка боли. Слава небесам, фанаты не заметили его бледный вид!       В отличие от распорядителя лайва и своего менеджера.       – Сузумэ-сан, вы в порядке? – шагнул к нему первый с бутылью минералки, которую парень тотчас цапнул и осушил больше, чем наполовину.       – Душно очень! – сказал он затем по факту правду.       – Сядь пока! – Тамура силой усадил мальчишку на ближайшую танкетку. – Минут пять есть. Врача позвать?       – Нет, пока мне не настолько плохо, – он помотал головой, попытался встать: – Я умыться могу хоть?       – Иди, но не спеши! – предупредил его менеджер. – Но если станет плохо, зови!       Сузумэ плавно, стараясь ничем не выдать себя, дошёл до уборной, затворил за собой дверь. Привалился правым боком к стенке, задрал полы сценической рубашки. Цветастая ткань и впрямь скрывала тонкие кровавые прожилки на боку. Точно там, где накладывали швы после операции.       Нервно сглотнув, юноша отпустил ткань, и она мягкими складками укрыла место, напоминающее дуговой синяк. Глянув в зеркало, он вздохнул, включил холодную воду.       –... Готов продолжить? – при его возвращении осведомился менеджер.       – Да, – кивнул он, после умывания чувствуя себя бодрее.       Было привычно во время выступления окидывать беглым взглядом толпу перед сценой, ни на ком не задерживаясь надолго. Видеть радость людей, впитывать от них энергию – это всегда дарило новые силы! Поэтому ещё две песни юноша выдержал легко. А потом из-за духоты опять стало не по себе.       "Ксо, не сейчас!" – промелькнуло в мозгу. – "Совсем чуть-чуть осталось!"       От страха, что может не дотянуть до конца, Сузумэ снова окинул зал быстрым взглядом. Чуть не подавился воздухом, ощутив, как сердце застучало чаще прежнего: наискось слева для него, в стороне от толпы, у стены стояла одинокая знакомая фигура. Чья лёгкая улыбка при пересечении глазами открыла второе дыхание. Забылся больной бок, дурное состояние, изнутри взметнулась радость.       – Ребята! – на радостях обратился юноша к публике. – Ещё раз спасибо, что пришли на мой лайв! Осталось немного, но я уверен, эти песни порадуют не хуже других! Сейчас я хочу исполнить одну из последних новинок, и уверен, вы эту песню уже хорошо знаете! Она называется – "Нарисуй!"       Толпа отозвалась одобрительными воплями. Он же сдвинулся так, чтобы видеть стоящего по-прежнему у стены человека. И по улыбке того понял: намёк оценили.       Публика охотно подпевала в некоторых местах, волнообразно качались в такт пенлайты. В зале осветители устроили ненадолго приятный полумрак, и погружение в оный наравне с музыкой помогало вспомнить эмоции во время написания этого сингла. Вспомнить – и забыть о текущих неприятностях.       –... Так нарисуй лето,       Где любовью согреты       Мы оба в цветущем саду!       Где звёзды приходят       В мягком сумраке ночи,       Отражаясь в тёплом пруду.       С последними аккордами публика молчала от силы секунд пять-шесть, после чего раздались привычные вопли благодарности, поддержки и обожания. Сузумэ устало улыбнулся, смахнул со лба чёлку. Шагнул к краю сцены – и невольно зажмурился: бок прострелила очередная вспышка боли. Перетерпел её, сделав вид, что нарочно выжидает момент. И поднял руку с зажатым в ней микрофоном.       – Эта песня – последняя на сегодня, – объявил он негромким тоном, не поднимая головы, смог незаметно облизнуть губы. – Она была записана незадолго до этого турне и ещё не вышла на дисках. Сегодня – её первый релиз на публике. Я надеюсь, эта песня понравится вам. Название ей – "Имени звук"!       Оглушительный гам восторгов. Начавший утихать, едва зазвучала вводная партитура, и вскоре в тишине лишь понемногу нарастала сама мелодия. С волнением дожидаясь конца отыгрыша, Сузумэ не мог отогнать воспоминаний о том, под каким влиянием довелось писать текст, и от этого сердце тепло ныло в груди. И вот – время.       – Сквозь шелест листьев       На аллеях меж зданий       Разное слышится мне.       Ветра порывы,       Детские крики       И смех чужой. Это – везде.       Идти одиноко       Порой очень больно       Под громкий внутри сердца стук!       Но всё враз уходит,       Как кошмары, тревоги,       Когда один слышу я звук...       Нарастающая к этим словам мелодия помогла частично овладеть эмоциями. Но стоило открыть глаза, как едва ли не сразу юноша встретился глазами с тем, кому на самом деле посвящалась песня. И это заставило что-то дрогнуть внутри. Но – не голос.       – Мне имя своё       Вновь в радость услышать       Издали, рядом – тоном твоим!       Я не замру,       Я побегу       Обратно в объятия твои.       Сердце разнылось под влиянием эмоций. Стараясь ничем не выдать себя, юноша бегло облизнул губы, постарался загасить слёзы желания поскорее оказаться наедине с тем, кто сейчас в зале слушает его пение вживую. Получалось с трудом, отчасти благодаря усилившейся явно на нервах боли в левом боку. Пришлось все силы сконцентрировать на музыке и пульсирующем в памяти тексте.       – Имена наши – звуки,       С рождения данные       Любовью и верностью близких.       Привычно их слышать       Без радости встречи,       Но точно не из уст твоих.       Поверь! В этом шуме       Жестокого мира       Сквозь проблемы, мрак, суету       Мне дороже услышать       В любое мгновенье       Из уст твоих имени звук.       Слёзы таки выпросились наружу. Спасли лишь многочасовые занятия вокалом, дабы голос не дрожал слишком сильно. Ведь взаправду всегда охватывала дрожь волнения, когда сэмпай звал его по имени, а не безликим "ты". Так приятно, так болезненно сладко!.. Как сейчас, зная, что старший – в зале и слушает это посвящение.       После припева дошедшее до главных слов, в которые вкладывались едва ли не вся душа и желания сердца:       – Мне блеск твоих глаз,       Движения навстречу       Сулят надежду и рай!       Молю – мои мысли       И тайны желаний       Унеси в свой радостный край!       Мне имя своё       Всегда счастье услышать       Издали, рядом, даже не вслух!       Никогда не замру,       Я тотчас прибегу,       От тебя признав имени звук!       Короткий стаккато оказался крайне полезен, позволив в эти секунды сглотнуть горький комок в глотке. Жаль, нельзя то же сделать с ноющей болью в сердце и в боку! Разве что более тихо повторить в микрофон:       – От тебя признав имени звук.       Пришлось до рези сжать веки, гася слёзы, открыто текущие от гармонии музыки со смыслом текста. Редкие возгласы по фронту сцены с завершением пассажа моментом обратились в бурю, неся столь мощную положительную энергетику, что стало совестно лишать фанатов последнего поклона. Что юноша, сглотнув ещё раз колючий комок в глотке, и реализовал со словами:       – Спасибо вам большое!       Острая боль в боку пронзила такая, что аж в глазах потемнело, а колени задрожали. Зря он всё же столь резко и глубоко нагнулся! Ибо шатнуло в момент, лишив его равновесия и на некоторое время сознания из-за дикой боли. Лишь многоголосый шум помог удержаться на относительном плаву.       А потом – чьи-то руки, уносящие куда-то. Осторожные и тёплые руки. Наравне со словами:       – Сюда его, Канбара-сан!       Юноша аж напрягся, сообразив, что не ошибся в ощущениях: именно сэмпай пришёл ему на помощь и перенёс куда-то на руках. Жаль, новая вспышка боли помешала выразить эмоции, когда мышцы живота из сжатого состояния плавно низвели в разжатое, вырвав стон.       – В стороны! – сквозь гулкий звон в ушах пробился незнакомый жёсткий голос. – Мне нужно его осмотреть.       Понятно: дежурный врач. Именно когда так сильно нужен!       – Сосуды лопнули, – задрав на юноше одежду, определил тот. – Необходим отсос, а лучше – повторная операция во избежание внутреннего кровоизлияния.       – "Скорая" должна вот-вот подъехать! – прозвучал голос Тамуры.       – Я пойду навстречу коллегам, – решительный возглас врача.       – Помощь требуется? – снова от менеджера.       – Держать двери для прохода носилок.       Видимо, эти двое ушли вместе, поскольку спустя недолгое время левой скулы коснулись сперва прохладные пальцы, а следом – губ поцелуем.       – Хиро, держись! – прозвучал над ним шёпотом голос Канбары. – Ты сможешь! Я верю в тебя. Держись!       Собственно, только это и оставалось. Внимая теплу слева и пальцам сэмпая, нежно сжимающим его ладонь.       – Я держу! – вскоре донёсся голос брата. – Проходите!       Лёгкий дребезг передвижных носилок. Потом чьи-то руки, и не одни, ловко подняли его, перенесли на более плотный матрас.       – Давайте наркоз! – приказал кто-то над головой юноши.       – Крови никто не боится? – спросил другой голос.       Почти в эту же секунду на лицо опустилось нечто овальное, и от последующего вдоха сознание исчезло окончательно.              Самым паршивым, когда он пришёл в чувство, стал не полумрак в помещении. Не мерное попискивание приборов, выдавшее нахождение на больничной койке. Даже не лёгкое давление в ноздрях из-за фильтрующих кислородных трубок!       Один. В окружении приборов. Под нахлынувшим потоком воспоминаний о последних минутах до отключки. О тепле родных рук. О ласковом поцелуе напоследок.       – Сэмпай!.. – с болью простонал он, сильно зажмурив глаза.       ... Серость дней не могли потом разогнать ни солнечные лучи, ни даже единичное появление матери. Она лишь с горечью заламывала руки, не понимая, почему любимый сынок не рад ей. Даже подыгрывать не возникало мысли. Парень в некой апатии реагировал на многое одинаково, неважно, на что: приём лекарств, очередной осмотр или появление знакомых.       Исключением не стал и старший брат. Который явно что-то просёк, ибо после тщетных попыток разговорить юношу неожиданно произнёс:       – Нэ, он не может пока приехать. Но я предупрежу его, что ты ждёшь встречи.       Слова дошли не сразу, но отозвались затем в сердце волнением, от коего стало жарко. Он враз в упор посмотрел на старшего, отметил, как тот с пониманием улыбнулся.       – Ожил? Ну, с его появлением оживёшь сполна! Бывай.       ... На сей раз ожидание обрело томительный оттенок. Сутки тянулись неимоверно долго. Три дня. Три ночи. Одни надоевшие процедуры. Только рожи врачей и изредка заглядывающих знакомых. Ну, когда же?! Когда?       Он в который раз задремал за четвёртый день, коротая так время. В какой-то момент разбудил слабый скрип двери и шаги. Опять очередной врач с дурацкой процедурой?! Даже глаза открывать неохота!       Шаги непривычно тихо исчезли подле койки. Это насторожило. Он прищурился, сквозь приглушённый свет ламп определяя, кто рядом. Ощутил ёканье сердца, широко открыл глаза, едва признал силуэт.       – Масато-сан!       Тотчас нагнулись к нему, поймали за приподнятую ладонь, захватили в объятия, рухнув сбоку на койку.       – Прости! – зашептали на ухо. – Птенчик,.. прости! В театре... замучили. Премьера. Вообще... еле выбрался! Прости.       – Масато-сан! – он сам не мог толком говорить из-за сжавшегося горла, лишь неуклюже обнял сэмпая в ответ, досадуя на свою слабость. Вдохнул родной запах – и громко всхлипнул.       – Прости! – снова шёпот, переполненный виной, крепче стиснули его в объятиях. – Птенчик,.. Хиро-чан,.. прости меня!       За что прощать?! Он просто до беспамятства счастлив, что не забыт, что до сих пор любим, что взаправду важен для сэмпая! Что больно слышать, но и рад тихим слезам того, выдающим степень любви. Что всё это возвращает к желанию жить дальше.       Настолько, что даже успокоился раньше мужчины.       – Масато-сан!.. – с облегчением выдохнул он. – Ксо, я так рад!.. Думал, вы не придёте!       – И что брошу этого птенчика?! – улыбнулись прямо в ухо, глубже зарылись пальцами ему в волосы. – Ни за что! Ты только мой!       – Маса-кун! – юноша фыркнул от наплыва счастья. Прыснул громче, поскольку вглубь уха жарко и длинно выдохнули, защекотав дыханием нежную кожу.       – Щекотно! – вырвалось следом.       – Боязливый птенчик! – довольная усмешка.       – Ну-у! – с наигранным возмущением, даже не скрывая улыбки, протянул он. – Маса-кун – вредина!       – Ну-ка, ну-ка, где там ещё птенчик боится щекотки? – с игривым выражением отозвался Канбара, пробравшись рукой под одеяло и пижамную рубашку любимца.       – Момент, сэмпай! – парень помимо воли содрогнулся, задрожав от тонкой нежной щекотки на левом боку. Касались там столь осторожно, что смех сам собой просился наружу. Смех от щекотки – и радости, что тела касаются любимые руки.       – Больше не болит? – шепнули ему, полноценно прижав ладонь к выбранному месту.       – Нет, – он улыбнулся, внимая теплу родной руки. – Уже нет. После стольких процедур...       – Это радует, – тёплый выдох в щёку, приподнялись, доскользив носом до его носа, соприкоснулись ими. Непривычная, но не менее приятная ласка, от которой юноша довольно прижмурился.       – "От тебя признав имени звук..." – внезапно прозвучала тихая цитата, затем такой же смешок: – Нэ, Хиро так нравится зов по имени?       – Обожаю! – подтвердил он, понадёжнее обхватив сэмпая за шею и спину. – От Масато-сан – особенно!       – Хорошо! – согласие сквозь улыбку. – Так и буду тебя звать,.. мой... птенчик!       Сей финт враз спровоцировал на смех. Да, хитрый, обманный ход, но само это обращение – про птенчика – радовало не меньше, чем зов по имени. Пока его так зовёт именно любимый человек.       – Сэмпай – зараза! – с улыбкой повторил Сузумэ, вконец умиротворённый близостью того. И лишь одного не хватало в умеренной терпимости. Того, на чём он сам пока не хотел настаивать.       – Ради тебя, – ответный шёпот, после чего расслабились в его руках.       Пролежали они так достаточно долго. Не разговаривая, просто наслаждаясь обоюдным теплом. Убеждаясь, что одного этого более чем хватает для умиротворения. Просто быть рядом – и любить сердцем, не словами.       Пока не скрипнула открываясь дверь.       – Час посещений минут тринадцать как закончился, – прозвучал незнакомый мужской голос. – У Сузумэ-сан ещё две процедуры на сегодня.       С досадой вздохнув, Канбара привстал на левом локте, оглянулся.       – Ровно минута – и я уйду, – сообщил он.       – Время пошло, – отозвался дежурный и скрылся в коридоре.       – Ну что, пора прощаться, – тускло улыбнулись затем юноше.       – До завтра? – в глазах напротив отразилась надежда.       – Я не уверен, – ответная улыбка искрила печалью. – Как смогу – приеду.       – Я буду вас ждать!       – Да. Я тоже.       Поцелую Сузумэ отдался со всей нежностью, на которую был способен. Отчаянно мечтая растянуть секунды, отпущенные на эту ласку напоследок. Увы, вскоре от его губ отстранились с призрачным чмоком, тихо шепнули в них:       – До встречи,.. Хиро-чан.       Загасив внутри горечь и стремление забить на правила, он заодно сдержал слёзы, вполне твёрдо посмотрел на старшего:       – До встречи!       Кивок – и сразу поднялись с края койки, не желая удлинять временное, но от этого не менее болезненное расставание.              Несмотря на строгую диету и регулярные проверки с подчас неприятными процедурами, юноша понемногу набирался сил. За последующую неделю довелось лишь дважды увидеться с сэмпаем и всякий раз то были самые прекрасные минуты. Даже удалось выбраться ненадолго во двор госпиталя, дабы прогуляться вместе. Но в остальном Сузумэ мечтал поскорее выписаться из уже вторых больничных застенок. Уверял всех и своего менеджера в первую очередь, что больше не предпримет рискованных действий ни в чём. Увы, но выписку назначили лишь на начало следующей недели, о чём он не замедлил сообщить сэмпаю, когда тот смог приехать в третий раз.       –... Ещё слишком слаб, по их словам! – жаловался парень, сидя на скамейке во дворе госпиталя в обществе старшего. – Если бы не эта диета и лекарства, я уже бы на турнике крутился!       – С риском снова порвать мышцы? – призрачно улыбался Канбара. – Нэ, этого не нужно. Пусть лучше Хиро будет здоровым!       – Но тренировки тоже важны! – буркнули в ответ, прижимаясь боком к мужчине.       – Умеренные нагрузки, – осадили пыл юноши. – Ты же знаешь: их после болезни постепенно усиливают. Хиро ведь снова попасть в больницу не хочет?       – Нет, – признал он правоту сэмпая, вдыхая от плеча того запахи шампуня, дезодоранта и собственно тела.       – Тогда держись распорядка, и в скором времени мы сможем позаниматься сексом!       – Сэмпай! – при упоминании последнего Сузумэ враз подобрался. – Про секс не надо! И так плохо от воздержания!       – Терпеть недолго осталось, – успокаивающий тон.              Пресловутое "недолго" растянулось на три дня. Именно вечером третьего после окончательных проверок выдали справки и отправили домой. В сопровождении знатного конвоя: прибыл не только его менеджер, но и оба брата. По виду старшего Сузумэ мигом понял, кто кого уговорил сюда приехать.       – Нии-чан! – бросился ему на шею Мики, младший братишка. – Ты вправду выздоровел? Аники говорил, ты сильно страдал все эти дни!       Украдкой показав старшему кулак, парень аккуратно отлепил от себя младшенького со словами:       – Да, да, мне уже намного лучше! Нэ, идём уже, а то машина ждёт!       – Э, нет! – остановил его Юджи. – Надо ещё кое-что сделать.       – Что ещё? – он с непониманием посмотрел на брата. – Я все бумаги забрал, печати тоже стоят.       – А... напоследок угоститься больничной едой? – предложил тот.       – Сдурел?! – парень замахнулся было, но старший проворно уклонился. – Мне эта бурда надоела! Есть невозможно!       – Тогда давай в закусочную ближайшую? – додумались до иного.       – Аники разве дома не поел?! – удивился Мики.       – Парни, вы идёте? – окликнул их от машины.       – Тамура-сан, ещё минут десять! – спешно выпалил тому Юджи.       Что-то пробурчали, но невнятно, вернулись на место водителя. Тогда как объект задержки кое-что заподозрил.       – Аники, кого ты ещё ждёшь? – прямо спросил парень у того.       – С чего ты так подумал? – удивился старший, делая невинное лицо.       – Ты что, опять моего сэмпая с работы урвал?! – прямой вопрос.       – Разве?! – Юджи вполне искренне изумился. – Нэ, Хиро лучше меня знает его жёсткую натуру! Как раз твоего сэмпая я сюда не смог уговорить приехать!       – Так кого мы ждём тут? – растерялись не меньше.       – Не кого, а что! – поправил старший с загадочным видом.       Его братья синхронно переглянулись и так же пожали плечами.       Ждать пришлось минут семь, по истечении которых коротко звякнул мобильный Юджи. Мигом глянув что-то на экране, тот улыбнулся с довольным видом, скомандовал братьям:       – Теперь можно ехать! Садимся!       – Куда? – попытался выпросить у него парень, но заполучил в ответ страшные глаза и короткое:       – Сюрприз!       – Сюрприз?! – оживился их младший братишка. – Так это правда будет, нэ, аники?       Сузумэ в мыслях застонал, догадываясь, что неведомое нечто окажется как минимум экстравагантным. Как всегда в духе его неугомонного старшего брата, редко подолгу сидящего на месте без каких-либо идей.       – Можем ехать, Тамура-сан! – объявил тот, забираясь на переднее сиденье машины.       Менеджер молча завёл двигатель и установил нужную передачу, дабы выехать с парковки.       Прибытию именно к себе домой Сузумэ вполне ожидал. Вот быстрого отъезда менеджера – точно нет. А тот уехал бысто, едва высадив ребят у входа в дом, оставив своего подопечного без единого словечка. Лишь глянул напоследок с предостережением. Никак что-то знал?! Или наоборот, именно предупреждал?       Родную дверь на семнадцатом этаже он открывал с неохотой. Ночевать дома всякий раз бывало тошно, парень пускался на многие ухищрения, дабы быть здесь пореже. То у приятелей задержаться и уснуть на лишнем футоне, то снять номер в ближайшем мотеле или хостеле, а про ночёвку у сэмпая вовсе говорить нечего: там бы он остался жить навсегда! Всё лучше, чем свои... апартаменты!       Первым его встретил запах чего-то аппетитного из кухни. Вторым стали слова старшего брата:       – Ну, вперёд! Чего ты жмёшься?       Парень с возмущением покосился на того через плечо, благо налегли сзади на спину.       – Аники, ты кого из девчонок сюда пригласил?! – выпалил он, ткнув старшего локтём под рёбра.       – А ты вечеринку хотел вместо мальчишника? – встречное удивление.       Резко сбросив брата со спины, парень наскоро скинул обувь, проигнорировал младшего, промчавшегося в гардеробную. За два шага дошёл до прохода на кухню. И потерял дар речи.       – Вы быстро, – глянув на него поверх плеча, обронил Канбара. – Я пока не всё приготовил.       После чего вернулись к лепке каких-то нигири.       Юноша тряхнул головой, зажмурился, сжал переносицу пальцами. Снова поднял глаза. Увы, сэмпай, хозяйничающий в его кухне, никуда не исчез. Плюс вспомнились слова братца про сюрприз.       – Аники!!       Его изловили всего спустя два шага к гардеробной, цепко ухватив поверх локтя.       – Хиро-кун, не вини ни в чём брата! – жёстко высказал ему в лицо Канбара. – Я сам вызвался сюда первым приехать! Юджи-кун лишь дал мне адрес и вторые ключи.       – Но... какого?.. Сэмпай!.. – от волнения и злости парень едва подбирал слова. – Я ведь... Это...       – Ты мог раньше сообщить, где живёшь, – более спокойно обратились к нему. – Чего Хиро боялся? Что я косо буду смотреть на эту роскошь?! Извини, но и не такое видел. Я также искусствовед, не забывай!       С тоской и досадой посмотрев в сторону гардеробной, Сузумэ вздохнул, сообразив, что взгреть старшего братца за подставу не получится. Прикусил нижнюю губу, виновато глянув уже на сэмпая.       – Я смущать вас не хотел этой... позолотой! – подобрал он хоть какое-то оправдание. – Уровень ведь другой.       – И поэтому говорил, что живёшь в хламе?       Кивок, сильно потёрли нос, гася смущение.       – Нечего стесняться! – мужчина поднял руку и нарочно мазнул по его носу влажным от соуса пальцем. – Между прочим, здесь вполне уютно.       – Угу, дворец в миниатюре! – он нервно фыркнул, вытер пятно.       На это улыбнулись, бегло глянули в направлении гардеробной, откуда доносились голоса братьев Сузумэ. Наскоро, но с чувством поцеловали юношу в губы, чему тот обрадовался. После чего прозвучало вполголоса:       – У тебя хорошие братья. Ради тебя старались! Подговорили устроить встречу здесь. Мы сперва отметим твой выход из больницы, а потом сходим погуляем. Погода сегодня неплохая.       – Я бы сейчас сбежал отсюда! – признался парень. – С Маса-кун вместе.       – Чуть-чуть подожди! Мы обязательно выберемся пройтись. Покажешь мне окрестности?       – Буду рад этому! – пылкий кивок. – Здесь есть, куда пойти!       – Значит, договорились.       Поскольку кухонный стол был маленький, все закуски перенесли на большой журнальный в прилегающую гостиную. Сузумэ демонстративно уселся рядом с сэмпаем подальше от братьев, зная, на что те способны, войдя в раж. Однако посиделки проходили на удивление умеренно. Вино, купленное его старшим братом, высоко оценили все, закуски – творение Канбары – тоже. Разговоры шли без споров.       Потом он предложил приставку, дабы отвлечь братьев. Те с жаром вцепились в одну из кучи аркад, где был мульти-режим. Поймав взгляд юноши, Канбара сразу понял, чего добиваются манёвром с игрой, кивнул.       – Аники, мы с сэмпаем – гулять, – предупредил тот брата. – Места здесь ему покажу.       – Ага, вали уже! – отмахнулся старший, следя за происходящим на телевизоре. – Ксо, Миччан, что ты как улитка?!       Младший начал оправдываться. Под этот спор и ушли двое из квартиры в сгустившиеся сумерки.       – Красиво! – оценил Канбара, когда они остановились на набережной у парапета. – У меня другие виды.       – У вас и уюта больше, – искренне поделились с ним. – Здесь домов много.       – А у меня – линия метро и ТЦ рядом постоянно шумят! – мужчина усмехнулся, глянул на стоящего справа кохая: – Нэ, не сравнивай уровень комфорта! Дом – это дом. Свой, родной.       – У Маса-кун гораздо уютнее! – повторил тот. – Не так ярко и цвета спокойные.       – Я сам отделкой занимался, – понимающее хмыканье. – А у тебя кто? Явно не ты.       – Отец с матерью, – вздохнул Сузумэ, смотря на водную гладь канала. – Он – дизайнер интерьеров, достаточно известный. Мама – тоже. Как модельер. Не только мне на квартиру накопили, но и ремонтом занимались. Я возражал, но переспорить их!..       – Они заботятся так о тебе! – улыбнулись ему, привлекли ближе, бок о бок. – Может, перестарались, но ремонт – качественный. Не студия, а маленький дворец!       – Но вместо спальни лишь диван в гостиной, – криво усмехнулся юноша, успокаиваясь будучи головой на плече старшего.       – Нам и его хватит по возвращении.       Он поднял голову, с выражением посмотрел на сэмпая. Под влиянием одной идеи предложил:       – Масато-сан хочет по тому мосту прогуляться?       Канбара глянул на сияющий неоново-голубым светом мост неподалёку слева, затем на любимца:       – Да.       Идти под неярким рассеивающимся освещением оказалось непривычно поначалу. Потом мужчина привык к оному, как и к облику спутника, натянувшего капюшон парки до носа. Он сам шёл нацепив бейсболку, выданную Сузумэ для отвода глаз. Не так давно вместе снялись в кино, а светиться вдвоём на людях...       На середине моста оба не сговариваясь остановились. Юноша за рукав потянул его к парапету, ближе к столбу. Так же безмолвно они встали по одну сторону оного, обменялись заговорщическими взглядами. Затем уже парня притянули в обнимку, развернув лицом к воде, а самим устроившись сзади.       – Маса-кун удобно? – он еле подавил стремление прижаться пятой точкой к бёдрам старшего.       – Более чем! – шепнули, обхватив его за поясницу и низ груди. – Постоим так немного.       Против подобного не были абсолютно. Подобная позиция внезапно напомнила дни из детства, когда за Сузумэ вступались за что-то либо старший брат, либо мать. Тепло, надёжность, защита, доверие – они в этом уникальном жесте охватывали целиком. Равномерное дыхание близ затылка грело кожу, парень даже стянул капюшон, избавляясь от лишнего жара. Спустя примерно минуту заполучил лёгкий поцелуй в шею, прикрыл глаза в удовольствии.       – Сэмпай!.. – негромко выдохнул он, нежась в объятиях старшего.       Улыбнулись, надёжнее закрепили руки у него на пояснице.       Стоять так оказалось ничуть не хуже любых других занятий. Сузумэ размяк настолько в этих объятиях, что уже не желал никуда уходить или делать что иное. Всё же, его сэмпай выбрал самое приятное из всех вариантов времяпровождения. Наслаждаться обоюдным теплом – мало что лучше этого!       – Как думаешь, когда твои братья уйдут? – нарушил отчасти волшебство блаженства тихий вопрос близ уха.       – Звонить надо, – пояснил он. – Маса-кун стоять устал? Или же...       – Да, – улыбнулись ему в волосы. – Я тоже сексом ещё заняться хотел. У Хиро очень желанная попа!       Парень покраснел, больше от сделанного признания, чем от смущения. И чуять, и слышать о влечении к нему так волнительно! Вдобавок, старший уже раскрывался ему охотнее, чем с год назад. Это ли не признаки искренних чувств?       – Маса-кун именно у меня дома это хочет? – уточнил он. – В этих местах укромные уголки найдутся.       – Дома, – интимный шёпот на ухо. – Мы немало трахались у меня. У тебя то же проделать хочется. На том диване. Оставить свои следы. Хиро бы тогда чаще ночевал у себя. Нэ, набери брата! Иначе я не вытерплю.       От горячего, обжигающего кожу голоса голова словно витала где-то, а пах пылал всё сильнее. Сузумэ уже не улавливал, сам он вжимается попой в бёдра мужчины, или тот в него. Но послушно вытащил дрожащими от вожделения пальцами мобильник, кое-как нашёл нужный номер и нажал вызов.       Ответили только в середине второго набора.       – Ксо, Миччан, потише ты! – прозвучало сперва, после чего обратились в микрофон: – Да, алло! Чего звонишь?       – Аники, – парень наскоро облизнул губы, испытывая сухость в глотке. – Вы ещё дома?       – Ага, сейчас босса завалить пытаемся! Миччан, пошустрее, ты, идиот!       – Э-э-э... А вы... не могли бы... свалить? – слыша возгласы ажиотажа, неуверенно предложил он.       – Прости, что? – услышал-таки старший его голос.       Пытаясь сообразить, как бы поделикатнее спровадить братьев из дома, Сузумэ покосился влево. И то ли поняли его состояние, то ли что-то услышали, но мужчина без труда вырвал из его пальцев телефон.       – Юджи-кун? – сперва уточнил у того Канбара.       – А, это...       – Нэ, у нас тут пара шикарных девок! – решительным тоном с налётом вкрадчивости заговорил он. – Хотелось бы трахнуть их в месте покруче, а отели не годятся. Уберитесь из квартиры, а!?       – Понял вас! – судя по тону, собеседник сообразил многое. – Окей, мы уходим.       – У вас десять минут.       – Ага! – парень усмехнулся. – Кстати, вы не проверите: вдруг у Хиро получится ребёнка сделать? Мама уже хочет внуков, а я не хочу пока на алтарь!       – Я передам, – хмыкнул Канбара, слыша, как на фоне младший из братьев уже спрашивает:       – Аники, а как Хиро?..       Здесь связь отключилась. Фыркнув вслед комментарию, мужчина вернул мобильник хозяину, приобнял того за поясницу.       – Круто вы на аники надавили! – с восхищением выдохнул тот, извернувшись лицом к нему. – Этот финт с девчонками – я бы не додумался до такого!       – Привыкай быстро соображать! – усмехнулись в ответ. – Я не люблю лгать, но иногда ситуация вынуждает.       Сузумэ фыркнул, припомнив другой похожий случай полугодовой давности. Боком прижался теснее к сэмпаю.       – Нравится ваша находчивость! – пробормотал он, счастливый пребыванием со столь неординарным человеком.       Ответная улыбка ему в висок, забрались пальцами в волосы и ласково взъерошили их.       – Возвращаемся? – шёпот вослед. – Надо убедиться, что твои братья ушли.       Им повезло: на подходе к зданию до слуха донеслись знакомые голоса. Сузумэ тотчас отпрянул за чьё-то авто, следом укрылся и старший. Оба при этом слышали:       –... Но на девушку Хиро я бы взглянул! Аники, почему бы не вернуться и подглядеть?       – И самому вмешаться?! Нэ, Миччан, девчонкам не всегда нравится тройное проникновение! Ещё подавятся – укусят ненароком!       – С аники такое разве бывало?!       – Ага, пару раз по неопытности!       – Это как?..       Едва разговор, в меру громкий, затих вдали, оба невольных слушателя двинулись к подъезду.       – Ну и истории у твоего брата! – присвистнул Канбара у самых дверей. – Это реально было?       – Да, аники тогда даже хвастался боевым шрамом! – парень фыркнул. – Мики тогда совсем пацаном был, а со мной аники уже вовсю делился подвигами с девчонками!       Оба фыркнули и наконец зашли в холл.       Выдержка мужчины как всегда произвела впечатление. В том плане, что до входа в квартиру ничем не выдали нетерпение. Зато, едва дверь закрылась и Сузумэ нагнулся снять обувь, тотчас раздался шлепок по закрытой джинсами попе.       – Маса-кун! – он со смехом отшатнулся.       – Симпатичная попа! – невинный взгляд в ответ. – Нэ, ещё раз не нагнёшься?       – Вам уже не терпится начать?! – парень фыркнул, но склонился ради стягивания кроссовок за задник. Ожидаемо содрогнулся от второго шлепка, а следом скользнули ладонью между ягодиц и так сладко почесали по мошонке, что удержаться от вздоха не удалось.       – Сэмпай!.. – он непроизвольно прогнулся в спине, расставил шире ноги, желая повтора.       – Этому птенчику уже хочется?! – прозвучало сверху.       – Мф-ф-ф,.. повтора бы! – выдал он, упираясь одной рукой в стену.       И был вынужден схватиться за неё обоими: желанную точку взялись почёсывать более активно, порождая зуд вожделения и наслаждения. Хрипло постанывая сквозь зубы, парень вовсю мечтал освободиться от давления джинсов, в которых становилось тесно и мокро. И, желательно, всадиться куда членом.       – Ксо! – выдохнул он, запрокинув голову, навалился на стену, сильнее выпятив пятую точку: – Маса-кун!..       Ладонь мужчины скользнула глубже, огладила ему через одежду вставший член. Сорвав сим желанным касанием вздох удовольствия и заставив ещё шире расставить ноги.       – Сэмпай! – попросту всхлипнул он в нетерпении, чувствуя, как в таком положении дразнят ему пальцами член.       – Нэ, громче! – напомнили юноше на ухо, тесно прижимаясь сбоку, свободной рукой расстегнули на нём джинсы. – Этот голос я чаще хочу слышать! Эти мольбы, стоны тоже,.. любые звуки! Ну же!       Ткань джинсов и белья успели спустить ниже, и пусть прохлада резанула на миг по разгорячённым гениталиям, но секунду спустя желанная ладонь возвратилась, не просто взявшись скользить по его органу, но и щекотать чувствительную здесь кожу. Отчего желание усилилось стократно. Сузумэ попросту насел на чужую руку, не желая её терять ни на секунду, нарочно дышал через рот, не скрывая ни единого звука, порождаемого шикарными ощущениями. Застонал едва ли не в голос, когда лёгкой щекоткой взялись дразнить самый конец. Чувствуя заодно спиной родное плечо, а грудью, как поддразнивают левый сосок под поло. И под всё это – как в буквальном смысле течёт от близости любимого мужчины.       – Масато-сан!.. – голос уже срывался на высокие ноты от воздействия извне, ноги дрожали, едва удерживая на месте, на миг юноша даже прикусил губу: столь сладостный зуд терзал снизу! – Ну же!.. Больше!.. Ещё! Ещё!.. Хоч-чу-у-у!..       Над левым ухом – призрачный смех: наслаждаются его неприкрытой беспомощностью, зависимостью от чужих рук. Но стыдно не было, наоборот – он сам остро желал, жаждал всей душой, молил о том, чтобы на время стать простым... если не ребёнком, то тем, кто постоянно нуждается во внимании, поддержке, любви. И нахождение рядом человека, которому он давно как всецело доверял, радовало бесконечно.       – Нэ, каково это? – зазвучало соблазняющим вполголоса тоном. – Перед зеркалом любовью заниматься? У Хиро много зеркал здесь. Я видеть хочу, как он кончает в отражении. Покажешь?       Покажет ли!.. Да пусть любуются им со всех сторон, даже самых откровенных: рядом с сэмпаем он на всё готов! На любой изврат или бесстыдство, главное – его любимый мужчина рядом!       А тот, явно понимая сие, сменил руку, но не касание, и через оное к члену потянул за собой в гостиную. Уже без обуви и лёгкой куртки, как Сузумэ отметил краем мозга, послушно идя следом. Ускоряя шаг, ибо трахаться тянуло дико – до кошмарного зуда, до дрожи поджилок. И это касание к его члену!..       – Иди же! – позвали его, остановившись у края дивана.       Точнее, напал. С упорством носорога повалил старшего спиной на диван, рухнув с тем на пружинистую поверхность. Не дав ни секунды перерыва, взялся стягивать с мужчины футболку. После чего приподнялись, движением руки привлекли его ближе за поцелуем. Жарко ответил на оный, следом прошептал прямо в любимые губы:       – Маса-кун первым хочет? Или мне начать?       – Тебе, – короткий ответ.       Эйфория разом взвихрилась изнутри. Счастливый от данного разрешения, парень с жаром впился обратно в желанные губы – и ощутил не менее страстный ответ. Убедивший: хозяин положения сейчас – именно он.              Всё же, это очень приятно – иметь лишние полдня отдыха! Особенно в компании любимого человека. Просто лежать рядом и шептать друг другу разные любовные глупости. Так спокойно и тепло!..       – Вы – лучший! – балдёжно сонным шёпотом в недолгой паузе.       – Птенчик сонный, – с призрачной улыбкой спустя тёплое молчание. – Милый и сонный.       – Люблю вас, – в очередном неведомом по срокам затишье.       – Такой тёплый ты!.. – умиротворяюще на грани слышимости.       Вставать не хотелось. Отчасти влияло пребывание на диване, разложенного во всю ширину. Юноша вправду сполна оценил ночью упругость и крепкость пружин, когда или сам втрахивал старшего в диван, или же его имели вглубь. На этом лежбище места хватало с лихвой, неудивительно, что под конец они вырубились кто где, но подле друг друга.       А сейчас просто лежали, наслаждаясь обоюдной близостью.       – Весь день бы с Маса-кун!.. – протянул парень, не открывая глаз.       – Несколько часов, – напомнили вполголоса.       – Жить бы с вами, – он вдохнул запах другого тела. Вполне шикарная смесь мускуса, спермы и своего уникального аромата, от коего Сузумэ откровенно балдел.       – Где? – внезапный вопрос.       Он поднял взгляд на старшего, отметил серьёзность не только в глазах того.       – У Маса-кун мне больше нравится, – повторил он давнее признание. – Менее ярко... и уютнее.       – Однако метраж этой квартиры выше и позволяет хранить большее число вещей.       Эти слова породили нервную дрожь, заставили застыть в предвкушении... чего?       – Вы... хотите ко мне переехать?! – с надеждой переспросил он.       – Нет, – тотчас обломал вспыхнувшие надежды Канбара. Прибавив затем: – Но теперь я могу приезжать сюда под предлогом присмотра за тобой и дальнейшего обучения.       У юноши враз что-то судорожно дрогнуло внутри.       – Это как? – интуитивно пытаясь не спугнуть нечто уникальное, уточнил он.       Сперва шумный вздох, на мгновение отвели глаза.       – Я надеялся, Юджи-кун тебе расскажет, – зазвучал ответ. – Видимо, он такой сюрприз решил сделать.       – Сюрприз?!       – Да. Пока Хиро лежал в больнице, мне удалось встретиться с вашей матерью. Мы разговорились, и она прямо попросила меня чаще за тобой присматривать. Юджи-кун частично присутствовал на этом разговоре. Тогда он и предложил сразу отдать мне вторые ключи. И ещё вчерашний вечер организовать.       Не меньше полуминуты Сузумэ неверяще взирал на старшего, вникая во всё услышанное. Потом резко накинулся на того, стиснул в стальных объятиях, не помня себя от счастья.       – Аники... придушу! – выдохнул он в ключицу мужчине. – А мама... Сэмпай,.. это!..       – Раздавишь! – простонал тот, впечатлённый усилившимися объятиями.       Хватку ослабили, взамен поцеловали взасос, глубоко и страстно. Выразив этим своё состояние лучше, чем словами. Отчего благодетелю стало совестно.       – Нэ, я ведь не переезжаю сюда! – едва заполучив передышку, хрипло напомнил юноше Канбара. – Это лишь присмотр.       – Без разницы! – похоже, тот от счастья забыл о многом, кроме главного. – С Масато-сан вместе!.. Ксо, это радует! Сэмпай!..       – Задушишь! – помимо воли фыркнул мужчина.       – Да я!.. Я...       Понятно: вне себя от радости. И, довольный не меньше, Канбара привлёк юношу ближе. Ведь так приятно, что отныне они вместе! Почти официально. Поистине сбылась давняя мечта!