Lovely (?) night

6.6 — Я знаю, ты зол на меня, — сказал Оскар всё тем же спокойным голосом. Он не соврал: вид и правда был красивым. Как и говорилось ранее, Абу-Даби всегда был любимым треком Оскара, мол, все пройденные километры и усилия ощущаются именно здесь. А ещё сам город ему нравился тем, что напоминает Австралию своим теплым климатом и атмосферой. Сразу вспоминается запах дома... Но Ландо явно не фанат таких уютных посиделок на балконе. Особенно с человеком, который непонятно кем тебе является. Другом? Боже, нет, никогда. Врагом? Ландо никогда не умел ненавидеть кого-либо до такой степени, чтобы называть их врагами, и это его бесило. А еще его бесило, что Оскар всегда всё про него знает, он буквально видел его в самые жалкие моменты. — Ты позвал меня, чтобы обсудить это? Серьезно? Оскар, это бессмысленно, мы давно это проехали, — сказал Ландо, смотря куда-то в даль и натягивая улыбку через силу, избегая взгляда. — Ты, вроде, уже извинился, нет? — Да, но я знаю, что мы это не проехали. Я не хочу, чтобы ты врал о своих чувствах. Я был полным ублюдком иногда и, да, мне ужасно стыдно из-за этого. Ты имеешь полное право обижаться на меня сколько хочешь, я понимаю, но прошу тебя, поговори со мной. — он подался чуть вперед, чтобы Ландо наконец сказал хоть что-то. Тот все еще смотрел на ночной мерцающий вид. Людей было много, в принципе, как и всегда в любых гоночные дни. Он обращал внимание на каждого: механики, инженеры, гости — лишь бы не зацикливаться на том, что происходит между ними, ведь думать об этом для него равно поражению. Ландо хотелось верить, что все хорошо. Он даже вел себя так, будто ничего и не происходило. Будто всё это время он не мучился от последствий своего же поведения и от их бесконечных эмоциональных качелей. Он даже стал общаться с Оскаром как раньше. Но мозг и память не обмануть: в голове все ещё всплывали картины того момента, когда он нуждался в его поддержке, в своем напарнике, в нём. Казалось бы, немалое количество времени назад он думал, что отпустил эту ситуацию, даже шутил по этому поводу. Но когда тот человек, из-за которого весь твой внутренний мир вывернулся наизнанку, ставит тебя перед фактом, слова будто берутся из ниоткуда. — Да, — тихо ответил Ландо и наконец поднял глаза на Оскара. — Что «да»? То, что я ублюдок или то, что ты до сих пор держишь обиду на меня? — Спросил он в ответ почти сразу же. — И то, и другое. Я просто…я не знаю, как тебе это объяснить, Оск...ар, — Ландо проклинал себя за привычку называть его по-старому. Его взгляд опустился ниже, теперь он сверлил дырку в полу. — Да, мне было очень плохо в те моменты, когда ты был мне нужен, а тебя рядом не было. Да, я, наверное, не очень зол на тебя. Ну, по крайней мере, точно не так, как был тогда, но… — он замешкался, будто думая, стоит ли ему это говорить. — Я не знаю, смогу ли я тебе доверять после этого. Это определенно были не те слова, которые Оскар был готов услышать. Он ожидал всё: крики, высказывания о том, какой он дерьмовый человек, приправленные оскорблениями и матами, — но точно не это. Всё было довольно логично — что ещё можно было ждать, когда ты сам знаешь, что виноват? Но, как бы он сильно ни старался склониться к очевидному, эти слова били прямо по всем больным местам. — Ландо… я знаю, что я провинился... - он внезапно замолчал, но тут же продолжил, — чёрт, да я бы всё сделал, лишь бы этого никогда случалось! — Голос сорвался так резко, что он сам не заметил. — Вся эта ситуация с прошлым годом на меня очень надавила, и да, я знаю, что это не оправдание, что я мог поделиться этим с тобой, но мне было плохо. Очень плохо, Ландо. — Оскар отвел взгляд, чувствуя, как глаза наполняет влага. Норрис в это же время старался сдерживать себя, что, конечно, давалось с трудом. Было смешно осознавать всю иронию ситуации: душераздирающий разговор о доверии и травмах с теплым ветерком на балконе командного моторхоума. — Прошу, дай мне шанс всё исправить. — В тишине эти слова прозвучали резко, как внезапно разбившееся в дребезги стекло. — Я серьезно, я… — Оскар, хватит, — перебил его Ландо, — Боже, ты говоришь так, будто я серьезно тебя во всем подряд обвиняю. Глаза напротив взглянули на него удивленно. Они словно спрашивали: «А кто виноват тогда, если не я?» — Пожалуйста, не вини себя в том, что тебе было больно. Не только ты вел себя хреново. Я, так-то, тоже не подарок. Ты мог сказать раньше и быть вежливее, я мог не навязываться, понять, дать тебе пространство. Да блять, можно хоть до утра перечислять наши проёбы! — Ландо, громко выдохнув, придвинулся ближе, переводя дух, чтобы продолжить. — Но дело не в этом. Я не могу так просто обо всём этом забыть и общаться с тобой, будто ничего не происходило. Это невозможно, Оск. Но пойми, я не виню тебя ни в коем случае. И ты не вини себя. Оба уже не скрывали своих эмоций. Было бы глупо, если бы они скрывались, когда это очевидно. Оскар мягко коснулся его ладони, словно тот был слишком хрупким для всего жестокого мира. Почти целый год он не чувствовал его так близко и тепло рядом с собой, не считая тех внезапных объятий и неловких рукопожатий до. — Я не прошу тебя забыть об этом, — шепнул тот, глядя в его глаза, которые казались такими глубокими в тот момент. — Просто позволь на этот раз быть рядом, пожалуйста. Пауза длиною в несколько секунд казалась вечностью. Сердце колотилось так, будто готово выпрыгнуть и выпытать ответ самостоятельно, каким бы он ни был. Но, несмотря на все свои сомнения, Ландо сделал ответный жест. Медленно и неуверенно. — Ты от меня никогда не отстанешь, ведь так? — Ответил он наконец. Оскар, не выдерживая и не тратя лишней секунды, резко заключил его в свои объятия очень крепко. Не так, как было раньше, когда они вместе выигрывали гонки, и не ради удовлетворения командных приказов. На этот раз всё было… искренне? Это слово было чем-то новым между ними, началом чего-то нового. Он улыбнулся, хоть и знал, что Ландо вряд ли это видит, и произнёс, почти шёпотом, только для него: —Никогда. Ты от меня так легко не избавишься. Ландо, будто чувствуя его улыбку, тоже не смог сдержать счастья. — Мне всё ещё обидно, — голос звучал глухо, через объятия и футболку Оскара. Теперь он был спокоен. — Но не отпускай, пожалуйста. — Не отпущу. Внизу всё так же суетились люди, гонка была пройдена, команда довольна результатом. Всё осталось таким же, каким было час назад. Но кое-что всё-таки изменилось. И это что-то значило для них больше всего, что могло существовать. — Ландо, — сказал он уже другим тоном, — мне нужно тебе сказать ещё кое-что. В ответ тот лишь медленно оторвал голову и посмотрел в глаза напротив, всё еще оставаясь в объятиях. Где-то послышалось тихое капанье конденсата. Оскар словно чего-то ждал... или боялся. Казалось, он слишком переживал по этому поводу, поэтому Ландо терпеливо ждал. Ему не хотелось торопить. Только не сейчас. — Ты, наверное, уже слышал про мой контракт. Я, скорее всего… — он глубоко вдохнул перед тем, как продолжить: — Я вряд ли буду гоняться с тобой в следующем году, Ландо. — Знаю, — ответ был тихим, но в то же время таким громким. Конечно, Ландо был в курсе событий, которые происходили в его команде. Все гоночные статьи только этим и были заполнены последние месяцы. Хоть он и говорил, что это «не его дело» и проблемы Оскара, в глубине души каждое слово на эту тему ранило слишком сильно. Он представить себе не может, как его может заменить какой-то другой гонщик. Как команда вообще могла допустить такое? Желание заступиться за напарника и поставить Зака на место, чтобы ему в голову больше не приходили такие мысли, было сильным. Но обида была сильнее. И теперь он чертовски жалеет, что не сделал этого. Руки Оскара слегка подрагивали, всё еще касаясь его плеч. — Да, да, конечно. Я знаю, что это уже давно не шокирующая новость. Но… я хотел сказать еще кое-что. — Оскар, ты меня уже пугаешь, — ответил Ландо, нервно усмехнувшись. Он старался не выдавать, но он волновался. — В чём дело? Он всё не мог сказать ни слова, даже дышать, кажется, перестал. Всё, что он мог видеть перед собой, — зелено-голубые глаза, в которых он готов был утонуть прямо сейчас, лишь бы промолчать. Но он больше не может. Уж слишком дорого это молчание ему стоило. — Я люблю тебя. — Слова прозвучали быстро и очень тихо. Оскар явно не был из тех, кто разбрасывается такими словами. Да он даже своей семье это говорит редко, что уж говорить о признаниях?! Оскара пугал дальнейший ответ Ландо, поэтому, когда ответ затягивался, он начал говорить всё, что могло только прийти в голову. Всё, лишь бы избавиться от неловкой тишины. — Я понимаю, ты сказал, что ты больше не сможешь мне доверять, что тебе все еще обидно и я все еще тот же самый Оскар, который делал всё это, но я так больше не могу, Ландо. Серьезно, я должен был это сказать. И, блять, знал бы ты сейчас, как мне неловко стоять и говорить обо всем этом, не зная, что ты ответишь. Ты даже не обязан отвечать, я понимаю, это было слишком неожиданно и неправильно. И я, возможно, полный мудак и... — Оскар, заткнись прямо сейчас, — громко, почти оглушающе, Ландо своим голосом прервал его поток мыслей. — Что? Ландо не стал ждать, лишь посмотрел на него. По взгляду невозможно было понять его реакцию: был ли он уже готов ударить Оскара или же просто уйти отсюда как можно скорее. Но, вопреки всем ожиданиям, Ландо резко притянул его к себе и впился в его губы. Поцелуй был быстрым, но нежным. Таким нежным, что Оскар был уверен, что растает прямо здесь. Продлился он всего несколько секунд, но, казалось, будто прошла вечность. Когда Ландо медленно отстранился, хватая ртом воздух, он выглядел растерянным, будто сам не ожидал от себя такого. На лице Оскара появился лёгкий румянец, который было хорошо видно даже во тьме ночного Абу-Даби. — И что это значит? — спросил он, не осмеливаясь говорить громче. Ландо не мог ответить сразу. Он долго прокручивал у себя в голове разные варианты ответов. Кое-как он всё-таки смог выдавить из себя слова, которые дались ему тяжело: — Возможно… я тебя тоже. Он только осознал, что от Оскара приятно пахнет... он представлял себе спокойствие и уют, находясь рядом. Забавно осознавать, что он бы не сказал такое в прошлом. — Возможно? — Точно, — констатировал он свой ответ. Оскар обнял его крепче, чем в прошлый раз. Странно, что некоторые объятия могут значить и сказать сами по себе очень многое, даже если вокруг висела тишина, как им казалось. Стояли они так долго, сжимая друг друга так, будто передавали все прошлые обиды и всю боль через прикосновение. Спустя время они всё-таки медленно и нехотя отстранились друг от друга. Ветер сдувал жар, который вспыхнул на этом месте пару секунд назад. Они оба молчали, ведь знали, что слова сейчас будут лишними. Тишину между ними прервал отрезвляющий звук двери, которую открыл Андреа, бубня себе что-то под нос. Оба сразу же заметно напряглись, но попытались создать "порядочный вид", отходя друг от друга на два метра. — Ландо, Оскар, я вас всюду ищу! Нам нужно сделать командную фотографию, пока никто не ушел, все вас уже ждут внизу, поспешите! — Сказал итальянец с лёгким раздраженем и сразу же спустился обратно. Его можно понять: кто бы не злился, когда в такой важный для команды день оба гонщика исчезают из поля зрения на длительное время. Ландо взглянул на Оскара, ободряюще улыбнулся и произнес: — Ну, работу никто еще не отменял, — он уже был у лестницы, готовясь спуститься, но в последнюю секунду, когда ему оставалось пару сантиметров до ступеньки, остановился. — Напишу тебе вечером, — сказал он, не глядя на Оскара, и ушел. Оскар, оставаясь в тишине, простоял в ней, кажется, пару минут, прежде чем двинуться следом. Казалось, что мир вокруг внезапно обрёл новые краски, перекрыв прошлые, поблекшие и испортившиеся. Спустя долгое время что-то действительно изменилось. Он был счастлив. Это был новый этап его жизни, который он создавал с нуля, по частям, кропотливо и каждый день. Он в последний раз посмотрел вниз, убеждаясь, что это все — реальность, а не побочные эффекты тех срывов, которые убивали его раньше. Он нашёл подтверждение реальности происходящего. Каждый человек, проходящий мимо, жил своей отдельной жизнью, со своими личными проблемами, со своими ценностями, которые двигали людей вперёд. Свою ценность Оскар нашёл только что, связав свою жизнь с так сильно ему нравившимся человеком. Он понимал, что не все тонкости ему сейчас понятны. Напротив, жизнь запутывала его все больше и больше. Оскар знал, что ему, возможно, предстоит пережить вещи и похуже, и знал, что это еще не конец. Он медленно подошел к двери и, наконец, зашел внутрь.

***

02:49 Ландо: — Спокойных снов, Оск, чудной была ночь.