на перекрёстках судьбы

— Вам всем открыто бесчисленное количество дорог в любую жизнь какую только пожелаете, — сказал голос. — Вы все, кто умер в борьбе против уничтожения собственного мира, теперь свободны от судьбы и можете зажить своей спокойной человеческой жизнью там, где только пожелаете. Свет лился отовсюду, омывая собою бескрайнее ничего. Именно так выглядит переход между мирами? Ад? Рай? Как необъятная станция? В этом месте находились все. Элизия, Мэй, Калпас, Апония, Вилл-Ви, Сакура, Мебиус, Эден, Пардо, Косма… Кевин не знал, ждали ли они его или, может, время для всех здесь — настолько незначительная единица, что разница между прибытием одного поезда и другого — ничтожно малый отрезок. В любом случае, они не выглядели несчастными. Ребята разговаривали о своем, вспоминая былое, мечтая о будущем, нетерпеливо ожидая свой поезд, что отвезет каждого из них в новую, беззаботную и такую заслуженную счастливую жизнь. Но… — Сюда еще не все прибыли, — ответил Кевин голосу — кто это был? Голос звучал отовсюду и неоткуда одновременно, эхом разливаясь по освещенной площади. Их незримый проводник ощущался кем-то, кто все знал и ведал и оттого очень Кевину напоминал кое-кого. — Еще не все наши друзья прибыли сюда. Ещё Су, Хуа и Грисео. Остальные, кажется, совершенно не обращали внимания на его разговор с голосом — странное чувство отрешённости от них, будто они настолько сильно далеко от любых горестей и печалей, что их совершенно ничего не заботит. Может быть, дело в том, что каждый из них прибыл сюда раньше Кевина, а может, их здесь на самом деле и нет и это — жестокий мираж, призванный ускорить чужой выбор. Радость и голоса его друзей казались странными, нереальными, будто они раздаются сквозь толщу тумана или воды, будто мираж в пустыне, который исчезнет, стоит только к нему протянуть руку или сделать несколько шагов вперед. — Верно, — ответил голос. — Их конец еще не наступил. Пока что у них впереди еще долгий путь жизни, не стоит его спешить. Но ты не переживай — они однажды прибудут сюда — Хуа и Грисео. Ты сможешь даже увидеться с ними в одной из твоих следующих жизней. Кевин напрягся. — А Су?.. Голос помедлил, но ответил. — Су… У этого человека другая судьба. Не жди его здесь — его здесь никогда не окажется. У Кевина душа упала в пятки. — Что это значит? — Его судьба ведет его в другое место. Он собственноручно отказался от других жизней и никогда не окажется здесь. Поэтому не жди его. Садись на поезд и уезжай. Те, другие, ждут тебя там. Су… Никогда сюда не придет? Как так?.. Это… Этого не может быть, это звучит странно. Почему? Что такого хранит в себе его путь, что у него никогда не будет следующей жизни? — Тогда, я… «Я» — что? — Откажешься садиться на поезд? — вместо него самого уточнил голос. — И что тогда будет? Останешься сидеть здесь, на вокзале? Ты же понимаешь, что, оказавшись здесь, назад дорогу уже не обретёшь, как бы того ни желал. У тебя нет отсюда пути назад — там ты уже умер, и единственное, куда ты можешь пойти — только вперед. Иных путей тебе более не доступно. Пропустишь один поезд — за тобой будут приезжать другие, и так до тех пор, пока ты не сядешь хоть на какой-то. — Я знаю! — крикнул Кевин. Друзья никак не отреагировали на его крик — словно он и не кричал вовсе, словно звук не доносился до их ушей — будто и правда мираж. — Я знаю это, но это совсем… Не справедливо! Почему так? — Не спрашивай меня о справедливости — не я вершу чужую судьбу. Я лишь слежу за перроном, не больше и не меньше. — Но ты ведь знаешь, кто окажется здесь, так? Значит, ты уже знаешь будущее, раз говоришь мне об этом? — В моих списках указаны все пассажиры. Интересующего тебя человека ни в одном списке нет. Кевин сжал зубы. Как так? Как так?! Су… Они что, в самом деле больше никогда не увидятся? Они ведь даже не сумели попрощаться толком. Их последняя встреча, их расставание — ни что иное как злая шутка, насмешка над ними обоими, плевок в душу. Черт возьми! Он с досадой взглянул на своих друзей — их радость и веселье казались такими далёкими. Мир, где не существует никаких печалей и горестей, ощущался фальшивым и лицемерным и совершенно собой не привлекал. Но что ему остаётся? Навечно застрять здесь, в ожидании того, кто никогда не придет сюда? Су ведь… Самый близкий его человек. С самого юношества, сколько он себя помнит, они всегда были вместе — и в радости и в горе. И да, он знает, что Су искал их тогда, после хонкай выброса в Нагазоре. Су их искал, отчаянно отказываясь верить в то, что они с Мэй погибли. Залез в самую тьму, несмотря на желание тянуться к свету, лишь только чтобы вновь увидеть их живыми. И что, теперь Кевин должен просто взять и уйти? Уйти в спокойную жизнь, зная, что Су ее никогда не получит? «Какова твоя судьба, Су?..» — В чем суть твоего страдания? Переродившись, ты даже не будешь знать о существовании этого человека. Это — не потеря. Лишь новая жизнь с новыми людьми. Это хуже. Это лишь только подтверждает его догадки. Это так, так несправедливо. — Я… Я никуда не поеду. Отправляй свои поезда, смотритель. Я останусь здесь. Когда Су запирал его в море кванты, он намеревался сидеть там вместе с ним. И даже когда у него это не вышло, он все равно символично запер себя во втором ключе, неизменно находясь рядом. Кевин всегда, всегда чувствовал на себе его взгляд, на протяжении всех полутора тысячи лет. Если Су не придет в новую жизнь, то и он тоже никуда не отправится. — Что ж… Выбор твой. Двери поезда закрылись, отрезая Кевина от его друзей. Они оглянулись на него сквозь стекло, будто бы только сейчас осознавая, что он не поехал с ними, но это уже не имело никакого значения. Поезд тронулся вперед, а вместе с ним тронулось время, что разгоняло вокруг Кевина неустанные потоки людей. Словно в ускоренной съемке, вокруг него появилось бесчисленное множество силуэтов, и все они сливались вокруг него в бессчётные линии и полоски. Поезда с огромной скоростью прибывали и убывали, вмещая в себя эти полосы, и от этой мощной скорости у Кевина закружилась голова. Медленным шагом, насколько это позволяло ускоренное время, он дошел до ближайшей лавочки, присел. И стал ждать. В глазах рябило. Кевин опустил голову вниз и прикрыл веки, чтобы оградить себя от пестрой сумасшедшей карусели. В груди ныло. Не оставлял в покое один единственный вопрос — почему? Почему так? Почему Су сюда не придет? Он ведь может дождаться прихода Хуа и Грисео, а им жить еще долгие сотни, если не тысячи лет. С Хуа и Грисео они все рано или поздно встретятся, познакомятся вновь со старыми-новыми друзьями, но Су? Почему? Смотритель, кажется, говорил что-то про то, что он собственноручно отказался ото всех других своих жизней? Хах, как это на него похоже. Но почему? Что там такого случилось?.. Сколько он здесь провел времени, Кевин не знал. В этом месте его физическая форма — лишь иллюзия, и он не чувствовал никаких физических потребностей, не чувствовал усталости или дискомфорта. Он не имел возможности поспать, если становилось слишком скучно. Когда ему надоедало сидеть, он поднимался на ноги и шел от одной стороны бесконечного перрона к другой, так и не найдя в итоге его края. Он уже практически привык к калейдоскопу красок вокруг него и даже пытался всматриваться в лица людей, выискивать их из безграничных линий, что опоясывали пространство вокруг него, вслушиваться в чужие разговоры, чтобы хотя бы как-то себя занять. Время шло, какое бы оно ни было, абсолютно безразличное к человеку, что отчаянно отказывался уходить вперёд, оставляя все остальное позади. Смотритель ни разу ничего ему не сказал, также совершенно бесстрастный к его чаяниям. Интересно, как там остальные? Сколько счастливых жизней уже успели они прожить? Кевин надеялся, что никто из них больше никогда не будет бороться за свою жизнь — все они заслужили того, чтобы жить свою самую обыкновенную маленькую жизнь и исполнять собственные маленькие мечты, а не воплощать в реальность великие цели о геройстве ради спасения всех и вся. И вдруг… — Кевин Каслана, — раздался давний голос, который он и не ожидал более никогда услышать. — Хм? Он помедлил, несмотря на то, что сам же и начал этот разговор, словно о чем-то задумавшись, но все-таки продолжил: — Думаю, тебя можно поздравить — в списках появился тот, кого ты так отчаянно ждешь. Кевин тут же подскочил на ноги — пространство вокруг вновь стало пустым и тихим, но он не обращал на это никакого внимания. — Правда??? — Да. Судьба этого человека достаточно хрупка и изменчива, но по актуальным у меня данным — однажды он окажется по ту сторону вокзала. — Это как? — у Кевина не находилось слов, чтобы выразить его радость. А когда он в последний раз вообще выражал свою радость? Кажется, он уже совсем забыл, как это делается. Кажется, он итак здесь слишком эмоционален, по сравнению с последними моментами его жизни. — Ты же говорил, что это невозможно? — Я ничего не говорил про возможности. Я говорил, что его никогда не окажется здесь. Но по спискам, что есть у меня сейчас, та информация более не верна. Я не знаю, почему так — я не ведаю судьбою и ее первопричинами. Получается вот как. Вселенная хранит в себе столько тайн и загадок, и их крохотная проблема с коконом конца — это, скорее всего, лишь только атом в песчинке в огромной бескрайней пустыне, что застилает своим песком бесконечные необъятные земли, и ее невозможно полностью постичь. И тем не менее — он дождался изменений. Су действительно придет? Рано или поздно, они увидятся вновь? Это ведь правда так? Сердце в его груди затрепетало и губы растянулись в улыбке — такой маленькой и ненадежной, но это была улыбка — первая улыбка счастья на его лице за долгие тысячи лет. — Откуда мне знать, что я могу тебе верить? — нервно усмехнулся Кевин. — Я — лишь смотритель этого перрона. Я озвучиваю факты, которые уже свершились или так или иначе свершатся. Ложь эти факты не содержит. — И что теперь делать? — Садись в поезд и уезжай. Необходимого тебе человека здесь ты так или иначе не увидишь. Вы сможете встретиться лишь по ту сторону. Кевин кивнул. И вот так… Все? Вот так? Сколько он здесь провел времени, он не знал, но подходя ко входу в вагон все равно ощущал себя как-то странно. То, что он должен был совершить долгое время назад вместе со всеми — сколь настоящими они бы ни были — он теперь делает в одиночку. Ощущение бессмысленного ожидания так сильно проникло ему под кожу, что посадка в поезд ощущалась чем-то неправильным и нелогичным, хотя это — единственно верное действие, которое он здесь обязан сотворить. — Кевин Каслана, — вновь раздался голос; Кевин обернулся. — Ответь мне только на один вопрос, пока ты не ушел — в чем смысл твоего ожидания? Отчего ты испытываешь радость от осознания того факта, что этот человек будет жить с тобой в новой жизни, если ты даже не будешь знать о его существовании? Вы можете там даже никогда не увидеться. Или увидитесь, но пройдете мимо друг друга и никогда не пересечетесь вновь. Ты ждал его здесь и сейчас все это время только ради этого? — Нет, — не раздумывая, ответил Кевин. — Это неважно. Я ждал его здесь, потому что не намерен был жить счастливую жизнь без него. Теперь же, когда я знаю, что и Су тоже придет в свою новую счастливую жизнь, то я спокоен. Увидимся ли мы в новой жизни или нет — это не самое главное. Пусть не увидимся. Но если вдруг всё-таки увидимся, — улыбнулся он. — То я уверен — я его обязательно узнаю. — Что ж, — чуть помолчав, ответил голос. — Я услышал твой ответ. Благодарю. Кевин кивнул и, ненадолго задумавшись, все же перешагнул с платформы перрона в вагон. Мгновение спустя с мягким шумом дверь за ним закрылась, и поезд двинулся вперед.

***

Приятный солнечный день огорошил всех внезапным грибным дождем — никто его не ожидал, ведь даже в прогнозе погоды день обещался быть безоблачным. Какая жалость! Он удивил всех жителей города, что находились сейчас на улице, ведь совершенно никто не брал с собой зонтик. Кто-то прятался от него под деревьями или в торговых центрах или в других общественных зданиях — люди, что сидели в кафе на уличных местах под зонтиками от солнца, лишь радовались тому, что они не мокли, а кто-то, смирившийся с поражением против природы, гордо шел насквозь промокший под теплым ливнем. В конце концов, как давно вы видели грибной дождь? Кевин уже и не может вспомнить — все его воспоминания с грибным дождем связаны только с детством, а потому он, радостный внезапному ребяческому счастью, решил пойти с тренировки прямо под дождем, не дожидаясь ни автобуса, ни такси — все равно идти недалеко. Он щурился от воды и солнца, и счастливая улыбка сама наползала ему на лицо. Какой же хороший сегодня день! Сперва он выложился на все сто на тренировке, а теперь еще и такой благоприятный знак прямиком из детства. Его команда точно сможет всех уделать на городском турнире, о другом не может быть и речи! Дорога от спортзала до дома вела его через парк, и судя по тому, сколько много здесь находилось мокрого с головы до ног народу, Кевин был не единственным любителем солнечного дождя — парочки и группы друзей продолжали гулять по улице так, будто никакого дождя не было на улице вовсе, смеясь и разговаривая на свои темы, абсолютно ничем не потревоженные; группка детей, что бежала ему навстречу, продолжала резво пинать мячик — их игра шла полным ходом, и они абсолютно точно не собирались закругляться и расходиться по домам. Мячик улетел в его, Кевина, сторону, и поддавшись весёлому порыву, он отопнул мальчишкам их мяч обратно, не забывая использовать финт-другой — уж что-что, а красоваться он всегда любил! Всё-таки, он хоть и баскетболист, но пинать мячик ногами все ещё не разучился! Мальчишки, восхищённые его умением, смотрели на него, разинув рты и практически пропустили момент, когда тот вернул им их мячик, но всё-таки успели. Он кивнул им напоследок и побежал дальше. Пройдя вперед еще несколько метров, его взгляд зацепился за человека, что шел ему навстречу. Как и все остальные с головы до ног мокрый, его длинные серые волосы липли к его щекам и шее, будто лианы, путаясь в витиеватые узоры. Он шел и щурил взгляд глаз цвета фуксии от бившего в лицо дождя, но шаг не ускорял — в чем смысл спешить, если ты уже до нитки промок? Не по погоде теплая вязаная кофта спадала с него тяжёлым мешком, с которого капали капли крупнее, чем с неба, но он совершенно не обращал никакого внимания ни на дискомфорт, ни на воду. — Не узнает, — пробормотал сидящий недалеко на лавочке под зонтиком Терминус своему спутнику. — Узнает, — уверенно ответил ему Акивили, прикрывающийся от дождя газеткой. Кевин задержал на идущем навстречу человеке взгляд немного дольше. — Не подсказывай ему, — тихо вздохнул первый. — А ты — не мешай! — громко возмутился другой. Мазнув взглядом по человеку, Кевин прошел мимо него, переводя взор вперед на дорогу — вон уже виднеется за поворотом выход из парка. От него по главной дороге пятнадцать минут пешком — и он уже будет на территории родного двора и наконец окажется дома. Расстояние между ним и человеком неумолимо увеличивалось. — Ну, — вздохнул Терминус. — Видно, не судьба. Акивили молча провел Кевина взглядом. Как так?.. Обещал ведь, что непременно узнает! Пройдя еще несколько шагов, Кевин замер посреди дороги. Какое-то непонятное чувство саднило в груди сразу, как только он перестал смотреть на этого человека. Что это такое? Неясно. Но отчего-то хотелось вернуться обратно, обратить на себя внимание, поговорить. Словно, если он сейчас уйдет дальше, мимо, то совершит самую непоправимую в мире глупость, о которой будет жалеть до конца своих дней. Словно знакомство с этим человеком — это нечто важное, настолько, что становилось тяжелее дышать. Он хотел было отмахнуться от этой мысли — мол, что за невыносимая глупость, сам себе придумал какую-то чушь и теперь сам же от нее страдает — мда, Кевин, какая классика твоего бытия — и даже сделал еще несколько шагов вперед, подальше от этой навязчивой и глупой идеи, но… Ведомый необъяснимым порывом, даже не успевая понять, в чем дело и обработать собственные мысли из глубинного подсознания, куда никогда доселе ему не было пути, он уже развернулся обратно, рысцой догоняя того-самого человека. — Извините, — тихо и несмело крикнул он вдогонку, но его не услышали. Тогда он откашлялся, вздохнул и попробовал громче. — Извините, молодой человек! Акивили подскочил со своего места на скамейке, на радостях кидая в землю газетку, которой все это время прикрывался от дождя. — Судьба!!! На окрик Кевина обернулось несколько человек, в том числе и тот, которого он окрикнул. Как только он подбежал к тому, кого по непонятной причине так отчаянно желал догнать, все остальные, кто обратил на него внимание из-за окрика, сразу же потеряли к нему всякий интерес, продолжая заниматься своими делами. Человек же, к которому он подбежал, заинтересованно оглядел его с головы до ног и теперь следил за ним, продолжая идти туда, куда шел. Кевин продолжал идти в ту же сторону вместе с ним. — Извините, а мы раньше не встречались? — спросил Кевин. — Хм, — задумался тот. — Может и встречались. — А вас как зовут? — Мое имя — Су. А ваше? — Я — Кевин Каслана из баскетбольной команды. Может быть, слышали обо мне? — Как же не слышали — слышали. Об успехах такого вундеркинда как вы, наслышан весь город. — Да ну, это все преувеличения! Всего лишь упорные тренировки. А вы куда идете? Может быть вас проводить? — Меня застал врасплох дождь. Думаю, как и вас? В таком виде ни о каких планах не может быть и речи и я возвращаюсь домой. — Вы не любите солнечный дождь? — Не тогда, когда без зонта я сам. — Ну, вы же уже все равно промокли? — лукаво начал Кевин. — Тогда, как насчёт того, чтобы прогуляться со мной? У меня такое чувство, будто я точно где-то вас видел, но почему-то не могу вспомнить, где именно. Может, вы мне снились? Тогда наша встреча — это ничто иное, как судьба? Су улыбнулся в ответ. — Давайте прогуляемся. В самый обыкновенно-необыкновенный день, полный городской суматохи, горестей и радостей, под взоры эонов изо всех уголков каждой из вселенных, двое когда-то близких людей вновь обрели друг друга, не помня старые недомолвки, ссоры и обиды, начиная все с чистого листа и продолжая свой путь. Двигаться вперед, вместе.