Голос в голове.

Каждой лунной ночью, где бы не находилась Старлинг, ей теперь всегда снился один и тот же сон. Не ягнята, нет, вовсе нет – ягнята уже давно замолчали, по крайней мере, пока что... Ей снилось нечто другое, может быть не такое худшее, но гораздо навязчивее. А конкретно, Старлинг снилось, как она идёт по дорожке из сверкающего камня, и вдруг замечает свой дом. А в давно знакомом дворике стоит отец, и машет дочери рукой. А в руке у него шляпа... Шляпа, которую так старательно отмывала мать, чтобы похоронить в ней мужа. И постоянно в этом сне, она хочет помахать в ответ, но почему-то медлит. А потом, из-за угла ей доносится знакомый голос: – Вы воин, Кларис. Но что с вами будет, если папочка окажется рядом? Вы останетесь воином, или сдадитесь ему? Кларис Старлинг без сомнения узнаёт этот голос – голос Ганибала Лектера, проникающий в самую душу, заходя так глубоко, что появляется желание передёргнуться. И Кларис хочет ответить, хочет обернуться, хочет помахать папе рукой, но именно в этом моменте просыпается. Всё исчезает, оставляя после себя лишь тёмную уютную комнату общежития, да макушку спящей на соседней кровати Арлелии Мепп. И всё равно, ещё долгое время, Старлинг слышит у себя в голове его голос, говорящий одну и ту же фразу. Да, Доктор Лектер сбежал, и благополучно гуляет где-нибудь на свободе. Спустя столько лет, это чудовище живёт в реальном мире, Господи! От этой мысли у Старлинг всякий раз пробегал по спине холодок. Когда она поймала Джейма Гамба, ну или как называли его в общих кругах Буффало Билл, Джек Крофорд сказал ей: – Лектер исчез. Его ищут по всей стране, везде он числится особо опасным преступником. Но он не будет выходить из своей тени сейчас, пока не наиграется. В любом случае, мы должны предвидеть, если он вдруг вспомнилэт о вас. – и дальше он говорил Старлинг про меры предосторожности и прочее... А она в этом время всё стояла и думала: неужели и правда вспомнит? Почему-то Старлинг надеялась, что в конечном итоге она сама его забудет. Забудет всё, как тяжёлый страшный сон, от которого она наконец пробудилась. Но нет – теперь Доктор Лектер никогда не покидал её головы. До сердца благо он не добрался, хотя... Чёрт его знает. Прошёл год. Потом второй, потом третий, и так каким-то образом пролетели семь лет – Старлинг уже была назначена Специальным Агентом ФБР. С общежития они съехали вместе с Арделией, и теперь проживали в частном доме на две половины. Студенческие годы остались позади, и теперь наступило время взрослой жизни. Все уже как будто и позабыли, что она поймала опасного преступника, зато многие любили вспомнить заголовки газет про особую связь с Доктором Лектером. Стыд и позор, Агент Старлинг – стыд и позор... Но больше всех запомнил всё это Пол Крендлер. О, он стал слишком недолюбливать Старлинг, и при каждом удобном случае стремился ей нагадить. Этот противный мужчина, так желал всё испортить, и всё-таки у него получилось. Старлинг тогда возвращалась домой в самом паршивом настроении, пешком, потому что мустанг был в ремонте. Она шла, и всё время думала: делала ли она бы всё ради поимки Буффало Билла,и спасении Кэтрин, если бы знала что миг благодарности будет таким коротким? Наверное даже при таких обстоятельствах, ответ был бы «да». Ну конечно же «да», куда бы Старлинг делась... На улице уже спускались сумерки, зажигались фонари и витрины – без машины Кларис чувствовала себя неуютно, беззащитно. Каждый мог остановиться, сказать грязное слово, а бывают и те, кто просто так не отстанут. Кларис вздрогнула, когда ей показалось что какой-то автомобиль остановился возле неё. Но нет, слава богу, водитель просто сбавлял скорость чтобы разогнаться опять – облегчённый вздох сорвался с губ, но на пути к груди застыл вновь. В окнах их с Арделией дома не горел свет, нигде. Ночью или вечером это было видно отлично. Может быть, Мэпп куда-то уехала и оставила подруге записку? Вероятнее всего... И тут Старлинг почувствовала, как её пробила холодная резкая дрожь – в окне, кто-то слегка одёрнул штору, и стоял, смотря прямо на неё. Она не видела этого взгляда, но чувствовала. Потом, силуэт медленно ушёл, слившись с темнотой комнаты. Это не Арделия, нет, но как Старлинг надеялась что она куда-то уехала... Рука уже потянулась к кобуре, когда в голову пришло напоминание, что оружие было отнято. Как и значок... Но дома, дома в шкатулке Бриггема был оставленный в наследство пистолет! Если бы только возможно было бы подобраться... Медленными шагами, Старлинг подошла ко входной двери – и действительно, там висела короткая записка, гласившая что Арделия Мэпп уехала по магазинам, и заодно заскочет к своему парню Бобби, так что будет поздно. Руки сжались в кулак, и приставив одну к поясу, Старлинг глубоко вздохнула и с ноги открыв дверь закричала что есть мочи: – Всем руки за голову! Это полиция!! Тишина. В доме действительно царила абсолютная и кромешная тьма, и лишь распахнутая настежь дверь впускала в себя хоть какой-то свет. Закрылась и она. Напрягшись, Старлинг попыталась вспомнить где стоит шкатулка с пистолетом Джона Бриггема. Тихо, она стала пробираться в зал, периодически повторяя: – Я повторяю: есть вы не сдадитесь добровольно, я буду стрелять. Клянусь, буду стрелять! И вот заветные дюймы до камина, не поворачиваясь спиной, Кларис тянется к шкатулке, и вот нащупывает крышку, открывает, уже готовая взять пистолет... ...но вместо этого нечего. Пустота – ни значка, ни оружия. И за пару секунд до того чтобы начать думать о дальнейших действиях, её ослепляет мягкая вспышка. Старлинг щурится, делает резкий взмах рукой, имитируя движение к кобуре, но случайно роняет шкатулку с камина. А затем поднимает наконец глаза, и видит сидящего перед ней в кресле Доктора Лектера. Как всегда элегантный, в расслабленной позе закинув ногу на ногу, он сидел, пронизывая её красными глазами. Сидел, и Кларис знала – он ждал её, ещё давным давно. – Добрый вечер, Кларис. – его голос, спокойный и страшно ласковый, прозвучал для Старлинг оглушительно. Она выпрямилась, и пока осознание того, что Лектер перед ней, и их не отделяет стекло не сковало полностью, сказала не своим голосом: – Здравствуйте, Доктор Лектер. Краем глаза Старлинг успела заметить как Ганнибал крутит в руке пистолет, но виду не подала. Смотрела прямо перед собой, пока он ни на секунду не отводил от неё взгляда. – Как ваши дела, Кларис? – продолжал между тем Лектер непринуждённо, – Как ваша работа? Ну же, говорите, не стесняйтесь. Мне очень интересно. – Паршиво, Доктор Лектер. – Старлинг не стала лгать: с этим чудовищем просто не получилось бы. Он может очень опасно повернуть игру, если увидит ложь. – Всё из-за того инцидента с бандой наркоманов и их предводительницы? – Не только. – Правда? Что же случилось ещё у Агента Старлинг такого, чего газеты не успели передать? Доктор Лектер с чистым интересом выгнулся вперёд, словно кошка, а Старлинг в этот момент прямо и подумала: «...вы. Вы случилось, Доктор Лектер. Вы не выходите все эти семь лет у меня из головы, а ваш насмешливый голос всегда комментирует какие-то мои стычки или ошибки. Вы преследует меня везде, но не наяву, а теперь видимо решили перешагнуть и эту грань. Я очень хочу поймать вас, посадить за решётку самолично, чтобы каждый понял: между нами нечего и никогда не было.» Но вместо того чтобы сказать это вслух, Кларис промолчала. Взгляд её стал пустым, и единственный её ответ был следующим, коротким, но честным: – Много чего, Доктор Лектер. Мне придётся долго вам это рассказывать. Слишком долго... Даже для нас. Лектер пристально смотрел на неё пару секунд, затем кивнул и откинулся назад, вернувшись в прежнее положение. Пистолет в его руке вдруг щёлкнул, и Старлинг не удержалась и опустила в его сторону глаза. Ганнибал словно этого и ждал: – Хорошая вещица, не правда ли, Агент Старлинг? – улыбнулся он, – Но не ваша. – Вы правы. Не моя. – Но вам её оставили, верно? Сами бы вы не украли. Для вас это тот самый предел, до которого вы никогда бы не дошли. – Это пистолет Джона Бриггема. Он погиб в перестрелке при рейде той банды наркоманов. Той самой, из-за которой досталось и мне. Лектер вдруг протянул ей руку с оружием, и Старлинг стояла, не зная что делать. В голове проносился голос Кроффорда с наставлениями. Но ведь она уже переступала эту черту, и тем самым раскрыла дело, так почему бы не попробовать сейчас? – Возьмите, Кларис. Я не кусаюсь. Эта фраза прозвучала так двусмысленно с его уст, что Кларис даже на минутку стало страшно. Но она всё-таки протянула уже свою руку, взяла пистолет, и в этот момент они с Лектером соприкоснулись кончиками пальцев, прямо как в Мемфисе семь лет назад. Кларис долго смотрела на пистолет в своей руке, когда вдруг подняла глаза и спросила, словно ребёнок, потерявший любимую игрушку: – Где значок? – Ответьте мне на один вопрос, Кларисса... – Где значок, Доктор Лектер? Старлинг резко возвела курок, заставив Доктора Лектера широко улыбнуться. Пощёлкав языком, он с укором, каким смотрит на ребёнка когда тот врёт, но без злости посмотрел на неё. – Ах, Агент Старлинг, я думал, вы мне доверяете... Я не терплю невежества по отношению к вам, и по отношению к себе тоже не потерплю, даже от вас. Старлинг плотно сжала губы чтобы удержаться от вскрика, когда Доктор Лектер вдруг встал. Он не похудел, не располнел, был всё такой же, каким она его запомнила будучи юной курсанткой полицейской академии. Даже множество пластических операций не смогли искоренить самого главного, то, по чему бывшие с ним в долгом контакте люди сразу смогли бы его узнать. Оба не двигались с места, никто не сделал шага, ни назад, ни вперёд, к друг другу. – Кларис, ваши ягнята замолчали? Скажите мне, и я уйду. Сдамся вам, но не полиции. Старлинг молчала. А когда рука Лектера пошевелилась, чуть было не зажмурилась, но вместо этого заставила себя широко раскрыть глаза. Сейчас любой её выстрел будет стопроцентным. Но застрахован ли кто от того, что Лектер мог вытащить патроны? – Кларис, вы пытаетесь быть сильной. Вы и так сильная, но сейчас вы именно пытаетесь. Вы пытаетесь бороться. – каждому слову он предавал особый оттенок, – Но бороться здесь не с чем. – Руки за голову, Доктор Лектер. – она уже не могла держаться. – Ответьте, Кларис. – тон Ганнибала стал настойчивым, улыбка исчезла, – Ваши ягнята молчат? Молчание. – Кларисса. –...Да. – Кларис почувствовала, как силы покидают её, а голос уже срывается и начинает дрожать. А потом она крикнула, обессиленно, – Да! Они молчат, но теперь не молчите в моей голове вы! И не молчит Эвельда Драмго, и Пол Крендлер!! Все они кричат, и мой отец тоже! А потом колени подогнулись сами собой, и Старлинг рухнула на пол, закрыв лицо руками. Лектер стоял над ней не мигая. – А хотите, они замолчат, Агент Старлинг? Уже не думая о последствиях, Кларис кивнула. Потом почувствовала, как Лектер нагнулся к ней и положил руку на плечо. У него перехватило дыхание, когда он понял что смог коснуться этой удивительной святой женщины, вот так, почти что полноценно. Закрыв глаза, он уже припал головой к этому самому плечу, и сел рядом. Так они просидели час, а может и два, пока луна не нависла над городом, безжалостная, отсчитывающая последние мгновения перед чем-то неминуемым. Лектер и Клариса сидели друг к другу спинами, положив головы на плечи друг друга, таким образом соприкоснувшись, и каждый по свою сторону. Старлинг стала чувствовать, как засыпает и спросила: – Доктор Лектер, так как... Как сделать, чтобы они все замолчали? Лектер ответил ей вкрадчивым полу-шёпотом: – Нечего, Агент Старлинг. Просто посидите так, и всё пройдёт. На следующее утро вы проснётесь возможно лишь с болью в пояснице, и ничто больше не будет вас мучить. Хорошо? – Хорошо. Я вам верю, Доктор Лектер. – А пока давайте немного поговорим. Скажите, Кларис, вы вспоминали меня? – Да. Постоянно. – она ответила опять честно, открыто, потому что даже недоговаривать сил больше не было. – Вы получали мои письма? – Да. Они хранятся у меня в ящике... –...комода вашей спальни, за специальной дощечкой. – закончил за неё Доктор Лектор. Старлинг вздохнула, сама не ожидая для себя улыбнувшись: – Вы всё знаете, Доктор Лектер. – Нет. Кое-что не знаю. – в воздухе повисло что-то невесомое. Кларис почувствовала, как Лектер крепче прижался к ней спиной. – Вы бы отдали свою невинность человеку, который знает о вас всё? Который чувствует вас, и видит ваш образ, и приносит его через годы? Что такое семь лет, Кларисса? Разве это вечность? О, нет: вечность, это когда мы теряем и уже не сможем вернуть. Я всегда знал, что наша с вами встреча далеко не конец. – Если бы вы меня убили, вечностью бы для вас стала я. Так? – Верно. Но не беспокойтесь: это место уже давно занято. – И кем же? Доктор Лектер молчал. Перед его глазами пробежал далёкий образ детского лица, и то, каким он увидел его в холодном снегу под лужей крови. Его сестра, родная маленькая Мика, от которой не осталось нечего, кроме этой самой вечности, в которой осела её большая душа в крохотном теле. – Вечность есть в каждом из нас, Кларис. Ваша вечность это отец... Но вы не ответили на мой вопрос. Я жду, агент Старлинг. Кларис не отвечала ещё какое-то время. Между тем луна всё полнеела и полнела, когда женщина наконец-то сказала: – Я не знаю, Доктор Лектер. Тогда для меня... Важно было проститься с этой невинностью. Мне казалось, что так я быстрее повзрослее и стану лучше. – И всё-таки она в вас осталась. В вашем характере. И именно её, я и хочу у вас забрать. Но не сейчас. И так прошло ещё время, не такое уж длинное, но Кларис уже действительно окончательно засыпала. Уже во сне, она услышала приглушённый голос Доктора Лектера: – Пора желать друг другу доброй ночи, и ложиться спать, Агент Старлинг. Мы и так пользовались временем ночи, и я не хотел бы продлить или же укоротить это время. Мы прожили с друг другом именно столько, сколько нам было отмерено. Звёзды сегодня очень яркие, Агент Старлинг, и когда вы проснётесь завтра утром, вы почувствуете неестественную пустоту, с какой вероятно всего проснулись на утро после похорон отца. Но со временем вы привыкнете, и даже почувствуете... Облегчение. Потому что все замолчат, Кларис, и я тоже, но ненадолго. Однажды вы всё-таки услышите мой голос, и вспомните эту ночь. Прощайте, Кларисса. Спите крепко и знаете: пока ягнята молчат, вам нечего не угрожает. Даже я. А потом, Старлинг слышит мягкие шаги, и чувствует, как её тело касается удобной софы. Свернувшись калачиком на диване, она чувствует какое-то странное, невероятно знакомое ощущение, где-то в районе лба. А потом вдруг улыбается, потому что вспоминает – это папа всегда целовал её в лоб, когда маленькая Кларис дожидаясь его с ночной смены за столом на кухне не выдерживала, и засыпала. А потом, маленькая Кларис откроет свои глаза, и поймёт что лежит в кровати. И когда она спустится по старым ступенькам вниз, на кухне за столом она увидит отца, который режет ножиком апельсины, и протягивает одну дольку дочери, а другую – сьедает сам. Уже взрослая Кларис Старлинг проснётся рано утром, и услышит как открывается входная дверь, а на пороге возникает Арделия Мэпп с пакетами продуктов в одной руке, и с дамской сумочкой в другой. – Ого, смотрю день выдался настолько тяжёлый что ты даже не удосужились раздеться? – спросит она, и Старлинг кивнёт. Потом посмотрит на камин, и увидит там шкатулку, а из неё выглядывает пистолет и значок Джона Бриггема. Прохладный утренний воздух будет обжигать слипшиеся из-за несмытой туши глаза, когда в голове у Кларис резко вспыхнет осознание, что не отец целовал её в лоб этой ночью, а Доктор Лектер. Теперь Ганнибал опять исчез, но Старлинг знала, что скоро в голове раздается его голос, который мягко и вкрадчиво спросит: – Вы бы отдали мне остатки своей невинности, Агент Старлинг?