Огонь в фиолетовых глазах

      Риндо успевает проснуться за несколько минут до будильника, что очень радует: он выключает его заранее, чтобы звук не разбудил спящего рядом брата. Ран, как всегда, спит, положив руку на его талию, и сейчас это немного некстати. Младший Хайтани двигается к краю кровати медленно, практически по миллиметру, а когда ему это почти удается, он дотрагивается до пальцев брата и так же осторожно кладет его руку на постель. Риндо выдыхает и улыбается: кажется, Ран не проснулся.       Омега встает и потягивается, щурясь от солнечного света, мягко освещающего их комнату и кровать – их общую кровать, и понимание этого заставляет сердце сладко замереть в груди. Уже прикрывая за собой дверь, младший Хайтани видит, что Ран во сне слабо сжимает в пальцах одеяло, на котором лежал омега и проводит по нему так, словно пытается найти брата. Старший всегда прижимает его к себе, когда после долгих часов любви они все же засыпают и не отпускает даже во сне, словно боится, что стоит ему перестать касаться омеги, и Риндо исчезнет.       Младший Хайтани хотел бы вернуться к Рану, забраться под одеяло и устроиться на груди, чувствуя, как талию обвивают родные руки, но ему действительно нужно идти. Сегодня в университете у него всего две пары, но на одной из них будет важный проверочный тест, а на второй Риндо должен сдать несколько работ, которые выполнял в качестве отработки за пару пропущенных занятий. Ран еще с вечера демонстрировал свое недовольство по этом поводу: у него сегодня был единственный выходной, а вместо того, чтобы провести этот день в постели со своим омегой, его омега собирался променять его на какие-то там пары!              Попытки донести до брата, что ему правда очень нужно пойти на занятия, успеха не возымели, но тем не менее, Риндо завел будильник, проснулся и сейчас стоял перед зеркалом, протирая полотенцем мокрые после душа волосы. Светлые пряди чередовались с голубыми, оттенок которых от воды сейчас казался немного темнее. Включать фен не хотелось – во-первых, он сильно шумит, во-вторых, за окнами было тепло и солнечно – волосы высохнут и по дороге на занятия.       План проснуться и тихо-тихо собраться изначально казался не очень удачным, но когда вышедшего из ванной омегу поймали сильные руки, он понял: вчерашние возмущения и уговоры сейчас начнутся по новой.       – Что, не успел сбежать, малыш?       Голос Рана звучал вкрадчиво и после сна был слегка хриплым – убийственное сочетание, особенно с учетом того, что Риндо подтолкнули к стене и сразу же залезли пальцами под футболку. Тело предательски отозвалось на действия брата: омега подался вперед, подставляясь под ласки, поднял глаза на старшего Хайтани и снова пропал в глубине фиолетовой радужки – он уже потерял счет тому, сколько раз с ним это случалось. Но зато Риндо знал и бережно ценил то, что тонуть в ней мог только он один – для Рана никогда и никого, кроме него, больше не существовало.       – Думал, я не замечу, что ты ускользнул из нашей постели?       – Честно – да. Мне показалось, что ты не проснулся.       – Так наивно, солнышко, – в голосе проскользнула игривая нотка. – Как будешь рассчитываться за свою попытку меня обмануть?       – Ну уж нет! – омега толкнул парня в грудь, вынуждая чуть отступить. – Обмануть? Я еще вчера говорил, что мне нужно на занятия!       – Позволю себе напомнить, что в это же самое время я говорил о том, что тебе стоит их пропустить, – Ран снова шагнул к нему и взял за руку, поднимая ее к себе. Легкие поцелуи, которые от оставлял на тыльной стороне ладони омеги, заставляли сердце Риндо замирать. – Поэтому мой предыдущий вопрос остается открытым.       – Ран, ну мне правда очень нужно сегодня сдать кое-какие долги. Еще этот тест!.. Я сразу побегу потом домой, обещаю!       Старший Хайтани не ответил. Он смерил омегу долгим взглядом, словно раздумывал, стоит ли с ним соглашаться, а потом резко наклонился и забросил его себе на плечо, игнорируя и возмущенные крики и то, как Риндо колотил его по спине, требуя отпустить. Ран только усмехнулся на все это и перехватил свое сокровище покрепче, чтобы это самое сокровище не свалилось ненароком и не разбило себе нос. Он вернулся в спальню, ногой закрыв за собой дверь, подошел к кровати и осторожно опустил на нее младшего, тут же перехватив одной рукой тонкие запястья.       – Отпусти сейчас же!       – А то что?       Старший Хайтани не дал брату ответить: накрыл чужие губы своими, сразу же пьянея от вкуса и обрушившегося на него аромата. Его малыш пах так восхитительно и возбуждающе, что позволить ему уйти казалось вообще невозможным. Длинные пальцы зарылись в светлые волосы, чуть сжимая и массируя, и он почувствовал, как попытки омеги вырваться стали слабее. Ран усмехнулся и выпрямился.       – Передумал?       – Почему ты такой невозможный? – Риндо закатывает глаза, но действительно больше не вырывается: понимает, что он в любом случае слабее старшего, и что здесь нужна другая тактика. – Любимый, после двенадцати я весь твой.       Он кладет ладонь на лицо брата, поглаживая бледную кожу, что ощущается под пальцами, как прохладный шелк. Смотрит так преданно и нежно, что тает от этого взгляда не только Ран – ледники где-то очень далеко тоже. Риндо и сам бы с удовольствием остался бы сейчас здесь, под старшим братом и не вставал бы с постели ближайшие несколько часов, но вот только важный момент: Ран-то свободен в любой день после работы, а Риндо, если пропустит сегодня занятия, заработает себе еще кучу проблем в виде отработок и дополнительных заданий и будет пропадать либо в университете, либо в своей комнате. Лучше уж разобраться со всем этим сегодня. Он спокойно объясняет это Рану, не прекращая его ласкать и в итоге тот сдается. Но, конечно же, с ним никогда ничего не бывает просто.       – Хорошо, – отвечает он и Риндо даже сначала не верит в услышанное: как-то слишком легко брат согласился. – Я тебя отпущу, но при одном условии.       Ран даже сдаваться умудрялся исключительно на своих условиях. Младший Хайтани лишь вздыхает, прикидывая, что могло прийти в голову брата на этот раз. Он ждет, но старший молчит, а потом и вовсе встает и отходит к шкафу, сразу же открывая длинную дверцу крайней левой секции. Риндо, который начинает понимать, к чему все идет, хочет возмутиться, но старший его опережает: достает с полки маленькую картонную коробочку и возвращается обратно.       – Я с этим, – выделяет омега, глядя на небольшую черную пробку в руках брата, – никуда не пойду.       – Отлично, – быстро выдает Ран и снова тянется за коробкой. – Я рад, что ты решил остаться дома.       Риндо хочется втащить брату за подобное поведение, ну, или закатить небольшой скандал, но время неумолимо двигается вперед, и уже скоро он начнет страшно опаздывать. В голове возникает план переиграть брата, и омега вырывает предмет у него из рук.       – Хорошо, – широко улыбается он, не скрывая издевки в голосе. – Я согласен.       Он вскакивает с постели, собираясь уйти в свою комнату и собраться уже наконец на занятия, но его хватают за локоть. Ран усаживает его обратно и ставит обе руки по сторонам от бедер – не сбежать.       – Ну что еще? – бросает омега. – Я же согласился, дай пройти!       – А как я могу быть уверен, что ты действительно вставишь ее? Уйдешь сейчас к себе, закинешь в ящик подальше и все дела, – Ран тянется к пробке, но Риндо отдергивает руку назад.       – Тебе нужно увидеть это? – спрашивает он, облизывая губы. – Хорошо, любимый. Два шага назад сделай, и обещай мне, что я выполняю твое условие, а ты мое: я вставлю ее, а ты дашь мне спокойно уйти.       Ран усмехается, но кивает и подчиняется: отталкивается от кровати, отходит назад. Еще в паре шагов стоит небольшое кресло и он садится, жадно наблюдая за тем, как омега стягивает с себя одежду, делая это намеренно медленно. Риндо и сам с него аметистовых глаз не сводит, пока раздевается, видит в фиолетовой радужке все больше разгорающийся огонь – стихия, которую он никогда не боялся. Омега, сбросив на пол все вещи, становится коленями на кровать и поворачивается к Рану спиной. Происходящее его возбуждает – нет смысла отрицать.       Он не помнит точно, из чего именно сделана пробка, но материал приятно чувствуется в руках – гладкий и прохладный, а еще мягкий – едва ощутимо продавливается под пальцами, если сильно надавить. За время их сравнительно недолгих отношений они успели попробовать не так уж и много: к чему торопиться, если впереди еще столько времени и возможности насладиться друг другом? Но подобные игрушки им обоим нравились. Эта была еще и с режимами вибрации, которые переключались как с небольшого белого пульта, так и в специальном приложении независимо от расстояния. Риндо мысленно пожелал Рану, чтобы его многочисленные шампуни и бальзамы для волос как-нибудь чисто случайно пропали с полок в ванной: он же явно специально выбрал именно эту пробку!       Омега кидает быстрый взгляд на брата и медленно опускается – сначала ставит ладони, а потом, прогибаясь так соблазнительно, как только умеет, ложится грудью на кровать, оставаясь в максимально открытом и пошлом положении. Он делает это так, чтобы ему и самому было видно Рана: слишком уж хочется полюбоваться на его выражение лица.       – Тебе хорошо видно? – он виляет бедрами, прогибается еще сильнее. Ран только кивает, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на омегу. – Точно?       Ответа Риндо не дожидается – тянется рукой, в пальцах которой зажата пробка, вниз, ныряет между ног и вставляет в себя игрушку, не забыв при этом громко застонать. Он решает на этом не останавливаться и гладит себя по бедру, слегка оттягивая ягодицу, чтобы дать возможность Рану получше все рассмотреть.       – Доволен?       – Вполне, – выдыхает старший Хайтани и стискивает пальцами подлокотники кресла.       – Замечательно! – непринужденно произносит омега и поднимается, подхватывая с пола свою одежду. – Не скучай тут без меня.       Он скрывается за дверью, послав напоследок парню воздушный поцелуй. Риндо быстро переодевается, чувствуя небольшой дискомфорт, к которому очень скоро привыкает и усмехается сам себе: еще посмотрим, кто кого переиграет.       Ран чувствует дикую ярость, смешанную с таким же диким возбуждением: потрясающе! Покрутился тут, свел его с ума и свалил, как ни в чем не бывало. И ведь не бросишься за ним – обещал, что не тронет, пока Рин еще дома. Взгляд падает сначала на маленький белый пульт, оставленный на кровати, а потом на телефон. Младшенький даже не удосуживается сообщить, что он уходит. Ран слышит лишь щелчок, с который закрывается входная дверь квартиры и тянется за телефоном.       Старший Хайтани прекрасно знает, сколько Риндо требуется времени, чтобы дойти до университета. Он честно ждет: к чему теперь торопиться? Омега уверен в своей победе и безнаказанности – пусть. Не стоит его отвлекать, у Риндо же такие важные занятия… Он успевает принять душ и налить себе кружку кофе – вкусного и наполняющего кухню приятным ароматом. Ран стягивает с запястья резинку и собирает волосы в невысокий хвост, чтобы не мешались: вчера они с братом заказывали доставку еды и смотрели фильмы, пока обоим не захотелось заняться друг другом. Коробки и упаковки все еще валяются в зале, поэтому надо бы прибраться.       Тем временем стрелка на часах приближается к моменту начала занятий. Старший Хайтани, закончив с уборкой, растягивается на кровати и берет в руки телефон.       «Ну, удачи, Рин».

***

      Риндо забегает в аудиторию практически последним – здесь уже полно народу, и если бы он заранее не написал другу, то вряд ли бы смог сейчас выхватить его взглядом. Кейто обнаруживается на несколько рядов ниже. Омега машет, подпрыгивая на месте, чтобы Хайтани смог его увидеть и ждет, пока тот подойдет ближе.       – Ты чего опаздываешь? – тихо спрашивает тот, когда занятие начинается. Они сидят на небольшом расстоянии, пока монотонный голос объясняет критерии оценивания результатов контрольного теста. – Я уж думал, не придешь.       – Да дома задержался, – отмахивается Риндо.       Он удивлен тому, что ему позволили дойти до университета спокойно. Омега понимал, насколько сильно раздразнил брата, и был уверен, что как только он хлопнет дверью, начнется месть. Но ничего не произошло. Он едва заметно поерзал – пробка хоть и не доставляла никаких неудобств, но тем не менее, внутри очень ощущалась.       Тест состоял из небольшого количества вопросов, но оказался сложным. Риндо, спустя несколько минут забыв про все остальное, погрузился в размышления, лихорадочно вспоминая, что он учил или помнил из лекций. Он сосредоточенно набрасывал мысли на небольшой листок, чтобы потом перенести уже сформированный ответ на специальный бланк, как вдруг вздрогнул, выронив ручку из пальцев.       – Ты чего? – прошептал Кейто.       Риндо помотал головой и медленно поднял ручку обратно. Конечно, кто б еще ему дал сосредоточиться… Пробка завибрировала на самом первом режиме – ровном и не сильно чувствовавшемся, но сработал эффект неожиданности: Риндо уже и думать о ней забыл. Думать о тесте тоже стало сложнее. Омега вдохнул поглубже, несколько раз моргнул, смахивая возникшие перед глазами картинки, которые к занятию никакого отношения не имели. Он закинул ногу на ногу, немного меняя положение, чтобы стало легче, но тут режим сменился на более интенсивный, заставив его прикусить губы и зажмуриться.       Вибрация расслабляла и возбуждала одновременно; услужливое сознание подкидывало воспоминания, в которых из омеги вытаскивали пробку и вставляли член, а он стонал и просил сильнее и глубже. Риндо нервно сжал в пальцах хрупкий пластик, изо всех сил стараясь сосредоточиться на занятии.       Блять, Ран там что, все кнопки подряд нажимал?!       Младший Хайтани поднял голову, рассеянно глядя в стену и едва сдерживался, чтобы не двинуть бедрами, подаваясь вперед. Игрушки было мало, катастрофически мало, хотелось, чтобы Ран появился здесь и нагнул его прямо над этим столом. Риндо встряхнул головой и опустил взгляд на листок, мысленно умирая от желания вскочить и броситься домой.       Рядом кто-то громко попросил дополнительный бланк и это немного отрезвило. Младший Хайтани, собрав всю свою выдержку, снова уставился в тест, переписал в бланк пару ответов и перешел к следующему вопросу. Он чувствовал, как щеки начинают пылать. Риндо честно старался не двигаться, но все нарастающее возбуждение вынуждало то и дело менять положение: он то закидывал ногу на ногу, то выпрямлялся, то наоборот, наваливался локтями на стол. Режим снова сменился, переходя на две короткие вибрации, три длинных.       Это было невыносимо. Можно конечно было догадаться и раньше, что пытаться что-то доказывать старшему Хайтани – дело заведомо проигрышное, но Риндо же сделал это не из личной прихоти! Омега едва сдержался, чтобы не застонать. Он писал оставшиеся ответы, благо, что их осталось не так много, видел на строчках термины и какие-то цифры, а в голове было лишь одно: Ран, трахающий его то на их кровати, где они сплетались в одно целое, и Риндо расцарапывал спину брата в моменты особенно сильных толчков; то в душе, где старший Хайтани брал омегу либо стоя, вплотную прижимая его к прозрачной стене, либо ставил его на колени, заставляя давиться своим членом.       Риндо дрожащей рукой поправил очки и почти до крови закусил губы. Время, отведенное на тест, подходило к концу, а у него оставались еще два вопроса, ответа на которые он совершенно не знал.       – Кейто, – тихо произнес он, поворачиваясь к другу. – Ты еще не все написал?       – Почти, – омега повернулся к нему и нахмурился. – Риндо, с тобой все в порядке?       – А что? – голос предательски дрогнул.       – Да у тебя как будто… Щеки красные, пахнешь ты прям ярко...       – Слушай, помоги с последними вопросами, – перебил его Хайтани, мысленно обещая себе отомстить Рану за все. Как именно это сделать, он не знал, и придумать не мог – вибрация с прерывистой снова стала ровной и интенсивной, и он прикрыл глаза, справляясь с эмоциями. – Кейто, просто дай мне списать, твою мать!       Омега на резкость нисколько не обиделся – глядя на друга, взгляд которого плыл, а на его запах уже несколько раз оглядывались сидящие рядом альфы, Кейто сделал единственно напрашивающийся вывод и молча протянул свой листок. Вывод, к которому пришел Кейто, конечно, ничего общего с реальностью не имел. Риндо кивнул в знак благодарности, быстро переписал ответы и постарался собраться с мыслями. Сидеть на одном месте – это полбеды, теперь нужно было встать и сдать работу, и желательно – дойти до стола преподавателя спокойно и ровно.       Ему удалось это сделать, но выходя из аудитории он до побелевших костяшек схватился за ручку двери и на секунду замер, чувствуя, как внизу все обдает приятным теплом. Кейто, тут же оказавшийся рядом, приобнял его за талию и отвел в сторону.       – Рин, тебе может домой пойти? – спросил он, глядя на омегу с сочувствием.       – Нет, – выдохнул Риндо. – Нет, все хорошо. Мне еще работы надо сдать, да и всего одна пара осталась, смысл уходить-то?       На самом деле он отчаянно не хотел признавать поражение, сбегая к брату, который, младший Хайтани был уверен, даже трахать его сразу не станет: сначала доведет до полного помутнения рассудка, вынудит просить и умолять, и только потом наконец завалит омегу на кровать. Он пошел к лестнице, кусая губы и сосредоточенно глядя в одну точку, стараясь думать о чем угодно, но только не о продолжавшей менять режимы внутри него игрушке. От телефона в руках послышался звук уведомления, и Риндо открыл диалог.

«Как дела на паре, малыш?»

      Сука, и вот как у него совести хватало?! «Прекрасно, ты там как? Скучаешь?»

«Совсем нет. Тебе все нравится? Может быть, мне стоит включить что-то более интенсивное?»

      – Не смей, – мучительно думает омега. «Как хочешь.»       Ран не отвечает, зато режим меняет и у Риндо вырывается прерывистый вздох. Ладно, сейчас хоть никого рядом нет, и никто не слышит этот недвусмысленный звук. Он уже готов если не бежать домой, то просить брата закончить это точно, но гордость пока еще не позволяет ему сдаться. Риндо подходит к аудитории, догоняет Кейто и опускается рядом с ним на один из первых рядов. Запахи находящихся рядом альф раздражают. Ему нужен аромат Рана, единственно возбуждающий и любимый, а все окружающие даже близко не были на него похожи.       Зато он на них действует абсолютно по-другому.       – Пахнешь, как сладкая конфетка, – парень с соседнего ряда, имени которого Риндо не помнит, подмигивает ему и наклоняется ближе. Омега молча оттягивает в сторону воротник рубашки и демонстрирует только-только начавший заживать след от чужих зубов. Альфу это не впечатляет. – И что?       – Давай я вас познакомлю, – сквозь зубы цедит Риндо. – Он тебе объяснит, «что». Свали с горизонта, меня от твоего запаха тошнит.       Парень ухмыляется и хочет уже что-то ответить, как в аудиторию заходит преподаватель. Омега быстро достает из сумки все работы, которые должен был сдать, и когда до него доходит очередь, вскакивает и подходит к столу. Все занятие проходит как в тумане: Риндо почти что плакать хочется от того, насколько сильно он сходит с ума от желания оказаться рядом с Раном. Он готов уже буквально на все, что еще может прийти старшему в голову, когда он вернется домой. Омега несколько раз достает телефон и набирает сообщение, чтобы попросить прекратить все это, но удаляет весь текст, вместо того, чтобы отправить.       Он вылетает из аудитории, как только заканчивается пара и забыв даже махнуть на прощание Кейто, торопливо идет к выходу. Внизу живота все скручивает почти болезненным возбуждением, которое разносится по всему телу, окончательно лишая возможности соображать. Риндо даже с ключом в двери не может сразу справиться – пальцы дрожат. Когда ему наконец удается открыть квартиру, на него обрушивается запах брата, что стоит в паре метров от него и смотрит на омегу с снисходительной ухмылкой.       – Ненавижу, – выдыхает Риндо, глядя на абсолютно бессовестное лицо старшего и чувствует, что он очень близок к тому, чтобы съехать по стенке вниз. – Ран, какой же ты…       Старший Хайтани мгновенно оказывается рядом – вдавливает горячим телом в стену, целует, вышибая весь воздух из легких. Омега скидывает с плеча сумку на пол и отвечает не менее жадно, чувствуя, как весь плавится от касаний брата. Он мечтает, чтобы Ран начал его раздевать прямо здесь, но тот, естественно, не торопится это делать – кусает за шею и делает шаг назад, улыбаясь тому, как омега протестующе стонет и тянется к нему обратно.       – Ну как, написал тест?       Риндо кивает и утыкается лицом в плечо парня, вдыхая запах, обнимает его за шею. Последнее, что он хочет сейчас делать – это вести разговоры о том, что он делал в университете!       – Какой у меня ответственный малыш, – шепчет Ран и снова начинает ласкать омегу. – А как дела с теми работами, которые ты должен был сдать?       – Ран, ты издеваешься? – хнычет омега и потирается бедрами о его, отчетливо чувствуя насколько сильно его хотят, но не берут.       – Должен же я отыграться за часы одиночества, – усмехается старший Хайтани и подхватывает Риндо на руки.       Едва младший оказывается лежащим спиной на кровати, он тут же рвется встать обратно, чтобы начать раздеваться, но ему никто не позволяет. Ран нависает сверху, быстро перехватывает руки и заводит над головой, чтобы омега ему не мешал – у него свои планы. Его ведет от того, насколько ярко и вкусно омега пахнет. Старший Хайтани вылизывает его шею, переходит ниже, наслаждаясь тем, как мучительно-сладко стонет от ласк Риндо. Ран не останавливается, но и дальше не заходит: он еще не услышал того, что хотел. Он несколько раз толкается бедрами, проезжаясь членом между ног младшего и добивается только сбивчивого и едва слышного: «Ран, пожалуйста!»       Уже неплохо, но все равно – не то.       Поэтому он продолжает доводить омегу до грани: опускает руку вниз, сжимая смуглую кожу на бедрах, а потом тянется дальше и как бы невзначай касается пальцами пробки, вырывая громкий стон. Риндо выгибается, пытается двинуться навстречу чужим пальцам, чтобы ощутить это еще раз, но Ран убирает руку.       – Попроси, – произносит он, опуская пальцы на чужую шею и смотрит в аметистовые глаза.       – Трахни меня, – голос дрожит, как и искусанные, покрасневшие губы. – Я очень хочу тебя, Ран!       Старший Хайтани медленно качает головой, как бы отвечая: «Не то».       – Трахни меня, – тихо повторяет омега. Он прекращает попытки вырвать руки и концентрируется только на блеске фиолетовой радужки, чувствует, как хватка на шее становится слабее. – Я хочу твой член вместо этой игрушки.       – И это все? – на губах старшего Хайтани появляется улыбка, но он убирает руку с горла Риндо и опускает ее вниз, обхватывает пальцами основание пробки и слегка двигает ей, давая понять, что младший говорит то, что было нужно. – Пока не впечатляет.       – Ты же тоже меня хочешь все эти долбаных несколько часов! – с вызовом произносит омега. – А если я буду молчать, что, не вставишь мне?       – Малыш, ты действительно собираешься это проверить?       Риндо замолкает. С Рана станется продолжить над ним издеваться, поэтому омега меняет тон и не отрывая взгляда от фиолетовых глаз, жарко шепчет о том, как сходил все это время с ума, что мечтал сбежать и оказаться здесь, под старшим. Ран чувствует, как от этих слов возбуждение, и до этого заполнявшее все тело, сейчас накрывает с головой. Он прерывает омегу поцелуем, отпускает руки и вытаскивает из его тела пробку, заменяя ее на свой член. Риндо разрывает поцелуй и стонет так, что, наверное, слышно в соседних квартирах, но им обоим все равно.       Младший Хайтани зажмуривается до вспышек под веками, когда не прекращая глубоких толчков, Ран прикусывает его за шею – больно, так, что наверняка останутся следы. Риндо старается растянуть удовольствие как можно дольше, но организм, уже давно требующий разрядки, явно не на его стороне. Омега кончает быстро, забрызгивая их обоих, но старший и не думает останавливаться – разворачивает его спиной к себе и входит снова. Риндо выгибается, прекрасно зная, насколько красиво и возбуждающе смотрится – Ран не раз ему об этом говорил. То, как старший стонет в ответ на это и входит особенно глубоко, лишь подтверждает его слова.       – Ты так течёшь, – шепчет Ран, наклоняясь к нему и делает резкий толчок, выбивая из омеги очередной стон. – И так сладко пахнешь…       Омега заводит руку за спину, и его хватают за запястье, крепко сжимая. Он закатывает глаза и подается навстречу движениям брата, который не дожидается, когда Риндо даст ему вторую руку: наклоняется и берет ее сам, перехватывает оба запястья. Вбивается снова, зная, что на это младший и напрашивался, внутренне замирая от восторга – Риндо всегда ему безоговорочно доверял и позволял делать с собой в постели все, что вздумается.       Он делает последнее движение, а затем кончает на спину омеги, следя за тем, как по смуглой коже скользят жемчужные капли. Риндо выдыхает, но не делает попыток двинуться, пока брат не отпускает его, а потом разворачивается и тянет Рана к себе.       – Я люблю тебя, – омега обвивает одной рукой шею брата, а вторую кладет на его шею, нежно поглаживая. – Безумно люблю, Ран.       – Я люблю тебя больше, малыш.       Риндо улыбается в поцелуй – старший готов был уступать ему во всем и выполнять любые желания, но вот в вопросе чувств никогда не уставал доказывать, что он любит больше и хочет сильнее. Омега не спорил, лишь наивно хлопал длинными ресницами, соглашаясь.       А сам прекрасно знал, сколько огня разжигает в глубине фиолетовых глаз, и провоцировал нарочно – чтобы каждую ночь в этом огне сгорать и слышать хриплое и до дрожи желанное: «Ты принадлежишь мне».