Неприятность эту мы переживем

Мысль, о том, что старый валенок как-то задержался на этом свете, приходила Рокэ в голову не раз и не два. А с тех пор как под его крышей поселился один надорский порось, эта мысль превратилась сначала в идею, а теперь медленно, но верно трансформировалась в план по убийству старого больного кансильера. А ведь Ричард не так уж и безнадежен, как болтают в свете. Далеко не безнадежен. Вспыльчив и порывист, иногда совсем не хочет думать головой - а кто в шестнадцать лет не дурковал? Явно не Алва. Седые виски своему эру и дергающий глаз юный Росио обеспечил в первый же месяц службы. Так что можно считать, что упрямство кабанчика ниспослано Первому Маршаллу в наказание. К тому же нельзя было вычеркивать из списка то, что мальчишка прожил со сбрендившей Мирабеллой Окделл целых пять лет, что уже превышает допустимую норму. Рокэ не вынес и одного вечера наедине с этой достопочтенной эреа. Каша из эсператизма, проповедей матери и увещеваний "доброго друга семьи" усложняла ситуацию втрое. Да впрочем...характер Рокэ тоже оставлял желать лучшего. Поделать со жгучим желанием вывести мальчишку на эмоции, чтобы полюбоваться на искренние чувства, которые оруженосец не умел скрывать от слова совсем Рокэ ничего не мог. Да и не хотел, если быть честным. Дворцовая фальшь и лицемерие уже стояли поперек горла. Дикон же был глотком свежего воздуха. И вот, когда они бок о бок сражались в войне, делили одну палатку и победы, когда лед начал таять и заклятая ненависть во взгляде сменилась на восхищение...Штанцлер снова сделал ход. И все вернулось на круги своя! Сabrón de mierda!!! Еще недавно глаза Дикона светились энтузиазмом. А теперь он похож на выжатый лимон. Веки красные и опухшие. Отводит взгляд и хмурит брови. Будто кто-то взял и пролил черные чернила на их счастливое вчера, чтобы полное надежд завтра, превратилось в серое безнадежное сегодня. Пока мальчишка угрюмо ковыряет ложкой овсянку, витая в размышлениях, явно направленных против эра, Рокэ мысленно сворачивает жирному дриксенскому гусаку шею. Потом голова возвращается обратно, и Алва снова крутит ее вокруг оси, превращая гуся в сову. И ведь это уже не первый раз, когда Штанцлер своим пизд...хм...своими речами... портит то хрупкое доверие, что так старается выстроить Алва. Кирпичик за кирпичиком кладет на нетвердую почву, чтобы ураган в лице кансильера разрушал все до основания. Снова и снова. СНОВА. И СНОВА. Может подстроить несчастный случай? Мол, шел-шел и вдруг упал тридцать раз на кинжал спокойно проходящего мимо Первого Маршалла. Какая ужасная трагичная случайность! Малыш совсем сникает. Едва не хлюпает в тарелку носом. А Август Штанцлер в мечтах Рокэ умирает в тысяча четыреста сорок седьмой раз. Да он считает. О, Леворукий, Первый Маршалл он или кто?!! Неужели не в силах замочить старую кошелку?!! Дорак обидится? Ха! Переживет. Претендентов достойных на пост кансильера много. А Первый Маршалл один. Повопит и перестанет. В крайнем случае можно сбежать на родину и забаррикадироваться в Алвасете. И Дикону будет полезно на солнышке погреться. Гонец из дворца, вышибающий дверь своим деревянным лбом, имеет все возможности стать тренировкой перед запиныванием старой перезрелой гусятины до смерти. Но Рокэ проявляет чудеса терпения и, почти не опустив самооценку оппонента на самое дно марикьярьского моря, но проклиная весь белый свет, идет собираться. Очередной внеплановый сбор мошенников, крыс и идиотов, которых почему-то зовут Людьми Чести. Моро, чувствующий раздраженность хозяина, понимающе боднул в плечо, всхрапнув. - Ну тише-тише мальчик. Сегодня убиваю только я. Через час Рокэ приходит мысль заодно прихлопнуть и Дорака. Через час и пятнадцать минут Рокэ спит на плече Эмиля, игнорируя дико злой взгляд Лионеля, которому явно было за Маршала очень и очень стыдно. Через два часа и сорок минут эта тягомотина подходит к концу. Рокэ косится на довольную и сытую морду Штанцлера. Забыл старый интриган, что должен играть роль немощного человека с километровым списком болезней. В очередной раз игнорируя "страшные глаза" Лионеля, Рокэ направляется прямо к кансильеру. Кончики пальцев покалывает от желаний воспроизвести картину убийства гусака в реальности, но свидетелей многовато. Но это же не означает, Первый Маршалл не может сделать гадость? Хотя бы чисто символически! Когда до жирного гусака остается буквально пару шагов, Рокэ заводит шепотом детскую песенку: "неприятность эту мы переживем..." Кансильер ощутимо вздрагивает. С почти юношеской прытью в один скачок разворачивается к Алве. - Вы что-то сказали, господин Первый Маршалл? - Говорю : "здравствуйте, господин кансильер"!!! - А?.. да... Здравствуйте, господин Первый Маршалл! Рокэ довольно улыбается. Доходит шагом до колоны. Хитро прищуривает глаза, отвечая на убийственный взгляд Лионеля. А потом театрально разворачивается на пятках и снова заводит песенку, но уже чуть громче. "Неприятность эту мы переживем..." - Штанцлер явственно бледнеет, а Эмиль прыскает в кулачок. - Г-господин Алва? - Что-то не так, господин Кансильер? - невинно переспрашивает Рокэ, сияя "добрыми-честными-ничуть не подозрительными" синими глазами. - Нет-нет... все хорошо! - испуганно трясет всеми тремя подбородками Штанцлер. Рокэ доходит до стола с документами, чеканя по солдатски шаг. Подмигивает кардиналу, что уже нащупывает бутылек с успокоительным. С недавних пор, как отошел соберано Алваро, Сильвестр не посещает собрания без настойки трав. - Неприятность эту мы переживем... Загораются интересом обычно безжизненное апатичное лицо Фердинанда. "Ура цирк!" - думается наверняка ему. Что ж не огорчать же короля! На четвертый раз Алва поет эти четыре слова кансильеру почти в самое ухо. - НЕПРИЯТНОСТЬ ЭТУ МЫ ПЕРЕЖИВЕЕЕЕМ. БАХ! Штанцлер громко падает в обморок. Настоящий, а не как обычно. Лионеля от того, чтобы побиться головой о стену, отделяет только давящийся смехом Эмиль. А Сильвестр, задрав голову, явно вопрошает у создателя - за что?... Довольный собственной выходкой Рокэ покидает собрание. Загоняя Моро в задорный галоп, он чувствует себя нашкодившим мальчишкой. Чтоо ж... в этот раз Фок Варзов не сможет высечь его розгами. Его сейчас нет в Талиге. Домой он заявляется еще засветло. И на удивление слуг довольный. Выбрав самое лучшее вино, Рокэ четырежды стучит костяшками в дверь комнаты Ричарда. Полусонная мордень оруженосца умиляет. Все таки завалился досыпать после отъезда эра. - Юноша, может побалуемся? Он с намеком потрясывает бутылкой. - Сейчас же только два часа дня... - Во! Уже два часа дня... а я еще трезвый. Непорядок! Ричард хмыкает. Но потом снова натягивает хмурое выражение лица. - Сопьетесь же так... - Не сопьюсь! - весело сверкает синевой глаз Рокэ. И взъерошивает мальчишке волосы свободной рукой. "Тем более и тост созрел." - злорадно думается Рокэ. - Ну не хмурьтесь, юноша! А то вы такой грозный, что мне страшно уже! - Вам и страшно? - в тон ему отвечает Ричард. Рокэ ухмыляется. - Главное помните, Дикон! Неприятность эту...мы переживем!