не люби меня | чёрная весна

на часах время около четырех часов утра. я сижу на балконе и наблюдаю за тем как начинается рассвет. смс на телефоне «ты добилась своего, мать в больнице» сделало дыру внутри меня. сигарета за сигаретой, в надежде отключиться. почти все уже разлеглись кто где. на фоне тихо играют треки. — дашь одну? бошка раскалывается — темноволосый кудрявый паренек сползает спиной по стене, присаживаясь рядом со мной. ох, Кислов, почему именно сейчас. я молча даю ему сигарету, чтобы не начинать разговор, который, вероятно, приведет к тому, что я «страшная идиотка». да, мне уже, если честно, проще согласиться с этим. потому что в целом – моё мнение ничем не отлично. мои тёмные волосы немного запутались, ветер заставляет их немного разветвляться. — почему не спишь?— слова парня заставляют вспомнить сообщение отца. от чего я щурю глаза. я решаюсь молча показать экран телефона, на котором виднеется всё объяснения моей бессонницы. я не смотрю на кудрявого, но виду что после прочитанного он тревожно смотрит то в экран то на меня. — жалости проявлять не надо — холоднокровно предупреждаю я, затягиваясь сигаретой. — не знал что ты умеешь курить и пить — постарался перевести тему, но толк разговора, всё равно, не появился. — знаешь, — я вздохнула. — я и учусь так усердно не по своей воли, мне порой так хочется испариться, чтобы просто почувствовать свободу — я бросаю взгляд на его удивленную физиономию, которая не двигается с места. — ладно, Кислов, забей я думаю что это никому неинтересно— он делает затяжку. хмурит брови, откидывая голову на стену. — у тебя нет друзей потому что ты черезчур закрытая и щас ты это доказала — он вздыхает. я фыркаю.— ты хочешь сказать ты не такой же? — не понимающее выражение лица смотрит на меня так, будто я его рассекретила. — прячешься за алкоголем, наркотиками…— тереблю кофту пальцами от нервов. — ну да, это же пиздец настоящая версия тебя…— говорю я тихо, почти про себя. но он услышит. не знаю с чего вдруг я так открыто ему об этом заявляю. я всегда держу свое мнение за зубами. но думаю, что оно все равно не будет услышано. — Ноилова, блять… — он запускает две руки в волосы. — просто удивительный человек, следопыт! сталкеришь меня или че? тебе то откуда знать мою «настоящую версию»!?— он восклицает так, будто это его задело. сейчас, когда алкоголь до сих пор из меня не выветрился, я почему то чувствую себя уверенно. — прости? — я пожимаю плечами. он нервно шмыгает носом, закатывая глаза. — завтра куртку отдашь, я в Диснейленде буду — он встает с места и уходит. я остаюсь сидеть, проводив его взглядом, смотрю дальше в окно, из за того что я сижу на полу, там виднеется небо. хлопок двери. ушёл. забавно? д даже странно… *** мои шаги до дома ,будто бы, длятся вечность. ну, больше мне некуда идти. и вот вижу свой подъезд. возле которого стоит человек и с кем то нервно разговаривает по телефону. я подхожу чуть ближе и понимаю, что это Кислов. ну как же так вышло, что он живет здесь. еще больше раздражает мысль о том, как я глупо выгляжу, вся растрепанная, в его куртке, без привычного макияжа, который меняет мое лицо. по реакции что он резко убирает телефон, я поняла, что он меня заметил. — Кис… — я делаю еще несколько шагов к нему. неосознано назвала его Кисой, так сто пудов называют только его друзья, а я даже не пытаюсь годиться ему в близкие. да и не то чтобы хочу. — прости за то что утром наговорила на тебя всякого… первый раз пьяной была — переживаю за его реакцию. лишь бы не начал меня крыть каждый день оскорблениями. я не хочу возвращаться в это снова. он вытягивает губы в трубочку, кусая щёки изнутри. — не парься — пожимает плечами. — ты серьёзно домой? — выражение его лица неоднозначное, я даже не могу разобрать что это за эмоция. я киваю головой. — а что мне ещё делать? — попутно вспоминаю, что стою в его куртке, так что начинаю ее снимать, чтобы отдать. он мотает головой. — пиздец… — тихо проговаривает парень. —ну ты пиши если че? — неуверенно выдаёт он. от чего с печального лица, у меня поменялось на удивленное. я не буду даже спрашивать зачем. у меня это не вызывает особый интерес. хоть слышать приятно. я молча передаю ему куртку в руки, открывая подъездную дверь. — либо приходи ко мне — слышу я сразу перед тем, как дверь закрывается. я не оборачиваюсь. несколько секунд просто смотрю в пол неподвижно. лишь бы не слуховые галюны…еще от этого лечиться не хватало. поднимаюсь на родной третий этаж. который пахнет слезами и ожогами. от ударов или слов. от всей грязи, что тут творится. стук в дверь, такой же быстрый как пульс. я знаю, что меня ждет, но пока не знаю в какой форме. я не боюсь физической боли. это дело привычки. и как ее может бояться человек, который саморазрушает себя изо дня в день? дело времени. но дверь никто не открывает… в надежде на то, что это не приманка и там действительно никого нет, я дрожащими руками – при помощи ключей, отпираю дверь. странный запах сразу бросается в нос. — что за…?— захожу прям в ботинках, не боясь натоптать следов. ищу источник ужасной вони. время час дня.ванная.мама. — еб…— не успеваю воскликнуть я,меня оттаскивают за волосы назад. «ты добилась своего, мать в больнице» он пытался меня таким образом наебать или надежду внушить? — это всё твоя вина! только твоя!— голос отца сопровождается белой пеленой в глазах от удара. слишком много крови в ванной, этот запах принадлежит именно крови… мамы. я еле отползаю к кухне, пытаясь не схватиться за затылок, которым ударилась несколько секунд назад. перед глазами всё размыто. кажется, что я нахожусь во сне. я беру мамины транквилизаторы в руки. первая мысль, которая всплывает у меня в голове: нужен нож. тогда будет гарантированная безопасность. топающий грохот приближается всё ближе. — не смей! сука! — угрожаю я, уже далеко не родному мужику передо мной. смотрит прямо в душу, прожигая ее изнутри. — она это сделала сама! из за тебя, блять! — по щекам начинают стекать слёзы. я мотаю головой из стороны в сторону. вера его словам – пропала у меня давно. единственное, что мне попадается под руку это чугунная сковородка, которую довольно тяжело поднять даже двумя руками. я встаю, как только он начинает ко мне приближаться. от страха: жмурю глаза, когда размахиваюсь. грохот. сильный грохот. я выдыхаю воздух, будто бы, вместе с душой. сковородка падает из рук. пробегаю по телу отца, словно его тут и вовсе нет. вся бледная. ее ждал один конец с ним. я не верю, что она смогла с собой это сделать, но и времени, чтобы придумать хоть какой то план действий – у меня нет. я не могу пошевелиться, тошнота подпирает, но нужно взять себя в руки. я забегаю в свою комнату, кидаю в рюкзак всё, что вижу, разбросанные, при последней встречи вещи: не были убраны, поэтому запихиваю туда же. я стаскиваю с крючка свой пуховик. оказавшись уже за дверью: не могу вставить ключи в дверь, чтобы закрыть ее. все маты в голове проносятся фоном. транквилизаторы падают из рук. блять. я стекаю по двери вниз, когда мне всё таки удаётся ее закрыть. всё кружится передо мной так сильно что, кажется, я теряю сознание. закидываюсь тремя таблетками разом, мысли о последствиях, сейчас, меня не беспокоят. моргаю несколько раз, как только глотаю. но лучше же ведь не станет. и я полностью это осознаю. я сижу и долблю глазами стену, которая плывёт, как и всё, что я вижу перед собой. время теряет значение. мужской голос звучит фоново, но отрывками осознаю, что меня явно куда-то тащат. я, будто бы, в другом измерении. все что существует материально это моё тело, бездушное и полное отвращения к самой себе. тело, что просто болит. *** тактильные соприкосновения с, кажется, диваном и до безумия сильный жар. у меня слишком резко переключился мозг, с момента как я плыву в чьих то руках, до этого. до сих пор под «плывучем» эффектом, но что то, всё же, понимаю. пытаюсь открыть глаза, но мало что выходит, из за лучей солнца, падающих прямо на них. — Ясмина, тебя в токсикологичку или сразу в земле закопать?! — под лучами солнца виднеется физиономия парня. я улыбаюсь. — Ки-иса…— довольно протягиваю я, что доказывает тот факт, что всё попрежнему – плывет. он обхватывает переносицу носа двумя пальцами, присаживаясь на диван, где лежу я. — ты можешь мне нормально сказать, почему нельзя было ко мне придти, а надо было закидываться таблетосами? я, сука, на этаж выше живу, ну нашли б куда тебя деть! приютил бы хоть кто-то! — я перебиваю злость Кислова. — моя мама, Кис…— он приглушает свой наплыв ярости, чтобы выслушать, но все равно нервно кусает губу. — она убила себя — опустошенно выдаю я, даже не желая слышать его реакцию. сейчас жалость, наверное, последнее, чего я хочу его тело резко ослабевает, он падает лицом в свои ладони рук. пока я лежу и просто наблюдаю за этим. улыбаться больше не хочется, но и слёзы не идут. увожу взгляд куда то в стену. — мне очень жаль — выдает из себя кудрявый. жаль не жаль, поделать уже нечего. думаю, самое страшное, что отец меня после этого всего найдет. если уж и мать с собой так поступила, то точно от всего пиздеца, что у нее творится в жизни, а не из за моего однодневного отсутствия. — не жалей! — протестую я, приподнимаясь телом. но от слабости тут же. падаю обратно. бессильно гляжу в потолок, задумываясь о том, что мало чего изменилось бы, если я вернулась – и она была жива. меня ждала одна реакция. а не двух родителей. он мотает головой в непонимании. — глупая… — кудрявый горько усмехается, откидываясь на спинку дивана. — ты — тише продолжает парень. гляжу в потолок. глу па я