Значит, дело точно не в крови. Тогда, в чем?

      Он уже давно не чувствовал жажду. Состояние это стало настолько привычным, что само отсутствие голода начало тревожить. Казалось, вот-вот, в следующее мгновение, его скрутит знакомый спазм, затуманит разум, и он, не осознавая себя, набросится на ближайшего человека. Ратник мысленно готовился к этому, как к удару замахнувшейся руки.       Но голод не наступал, и все благодаря “ближайшему человеку”, который был до чужой боли чуток. Кириллу порой казалось, что Варка чувствует его жажду так, будто делит с ним один организм. Но нет — сейчас этот “организм” был явно сосредоточен на ином. Варка сидел рядом, разморенный спиртным, с ярким пьяным румянцем, заливающим скулы и заразительно хохотал над очередной немыслимой байкой своего коллеги-рыцаря.       Благодаря регулярным и, что уж греха таить, желанным трапезам, Кирилл мог без страха кому-то навредить покидать своe убежище и общаться с людьми, хоть он и потерял ту юношескую, острую предвзятость, с которой когда-то вникал в болтовню важных дворян. Тогда ему казалось, что все их речи лишь опошление молодых девиц или хвастовство бесполезными побрякушками, приобретенными за царское жалованье. В этом шумном потоке показной бездуховности Флинс совсем не замечал искренние истории любви, которыми без страха делились чуть выпившие поэты, не слышал, с каким трепетом рассказывали о своих женах и детях молодые люди, только что поступившие на службу.       Сейчас же он вслушивался в рассказы подвыпивших рыцарей Мондштадта. Он узнал, что близнецы Карл и Марк воюют за внимание милейшей — по их рассказам — цветочницы, которая, оказывается, влюблена в местного владельца винокурни. А Эйван стал рыцарем, чтобы доказать не только своей семье, но и себе самому, что он не такой как его брат-пьяница, который не покидает таверну и выписывает на родителей огромные счета за выпивку... Многое Кирилл так и не смог разобрать, ведь связные речи превратились в бессмысленный лепет уже после второго подноса с шотами.       А пришел вампир лишь, потому что Варка приказал тому в шутливом тоне: “Флинс, ты либо сам идешь, либо я тебя на руках пронесу. Выбирай!”. Кирилл не смог отказать его щенячьему взгляду. Варке даже не обязательно было что-то говорить, ратник уже готов был согласиться.       Тяжело разобраться в своих чувствах, когда больше нескольких столетий контактируешь лишь со Светоносцами во время смертельных схваток. Их компания помогала справляться с одиночеством, у них и Кирилла был общий враг и цель, но это не то же самое, что с Варкой. От Варки иррационально не хотелось отходить, хотелось быть ближе, даже если ради этого приходилось выходить из уютной, по мнению вампира, лачужки на обжигающий солнечный свет. Хотелось быть в одиночестве, только с ним.       Сперва, Кирилл объяснял свои мысли и действия лишь желанием утолить жажду, ведь с Варкой это стало так же просто, как и обычному человеку приготовить бутерброд на завтрак. Отличный повод вампиру не отходить от человека, верно? Но эту идею пришлось отвергнуть, поскольку Флинс, несмотря на доступность свежей крови, никогда сам ее не просил и ни в коем случае не накидывался на Варку с желанием выпить его до смерти. Он скорее был готов голодать, чем причинить боль своему человеку.       Контроль над его трапезами взял Варка. Ему потребовалось с десяток дней, чтобы после пристального наблюдения за вампиром выяснить: в первые часы после трапезы он расслаблен, медлителен и спокоен; следующие три дня он активен и полон сил; а дальше его состояние заметно ухудшается — увеличивается чувствительность к солнечному свету, повышается тревожность и нервозность. “Питание каждые три дня — самый оптимальный вариант для тебя!” — заключил Варка после своего наблюдения, о котором Кирилл даже не догадывался.       Значит, дело точно не в крови. Тогда, в чем?        — Флинс, ты с нами? — один из рыцарей помахал крупной ладонью у его лица, — Так можно и дыру в столе прожечь глазами.       Кирилл поднял взгляд на Эйвана, который потревожил его, и огляделся вокруг.       Главный зал “Флагмана” уже заметно опустел. Люди разбрелись по домам — кому-то завтра рано вставать на рабочую смену, а нужно еще успеть протрезветь. Или же дело было в том шуме, что создала компания во главе с Варкой? Флинс ставил на второе.       Юная официантка, чье имя Кирилл так и не запомнил, поставила на их стол уже третий поднос, заставленный шотами, и быстро упорхала за барную стойку, будто боялась, что ее снова окликнут. — Ну, ребята! За Анемо Архонта! — провозгласил Варка и взял сразу две рюмки, опрокинув одну за другой.       К Кириллу он пододвинул стопку с темно-красной, почти бордовой жидкостью, подозрительно похожей на... Тот на мгновение замешкался, а потом инстинктивно прислушался к запаху. Никакого металлического душка крови, лишь тяжелый, едкий дух спирта, от которого неприятно защипало в носу и заслезились глаза. Но сквозь этот алкогольный шквал пробился другой, сладковато-кислый, знакомый аромат. Ягоды? — Чего ты так смутился, ратник? — реакция Кирилла рассмешила братьев, говорили они с поражающей синхронностью, только один из них съедал окончания слов. — Неужели клюковку никогда не пил?       Признаться, алкоголь Флинс раньше любил. Особенно дорогой, выдержанный, тот, что подавали на званых вечерах у знатных дворян. Но пил он не ради вкуса — от него Кирилл всегда невольно морщился, — а ради легкой эйфории и состояния “пустой головы”. Это был самый простой способ заглушить тревоги, настойчиво преследовавшие его в юности.       После обращения в вампира он не раз пытался вернуть то забытье, но его тело отказывалось принимать даже глоток — выпитое тут же оказывалось снаружи. Пришлось забыть и о выпивке, и о желанной эйфории. — Благодарю за заботу, господа. Но я, пожалуй, воздержусь, — Кирилл вежливо отставил единственную не опустевшую рюмку в центр стола.       Тут же к стопке потянулась крупная, в шрамах ладонь Варки. Он накрыл ее целиком, как хищник добычу, поднес к губам и опрокинул содержимое одним движением. — Ну что, ребят? Еще по одной? Ха-ха! — прогремел он, стукнув пустой стопкой по дереву стола. — Барышня! Прошу, повторите сетик!       Кирилл окинул взглядом своих спутников. Эйван уже с трудом сидел ровно, его голова все время клонилась к столу, а братья-близнецы тихо и синхронно посапывали, уткнувшись лицами в ладони. Единственными более-менее бодрыми здесь оставались он сам, бедная официантка и… Варка. Но Кирилл был уверен, что бодрствовать тому оставалось от силы пару минут.       “Нужно действовать, иначе великий Магистр Ордо Фавониус будет встречать рассвет, похрапывая под барной стойкой. Не лучший эпизод для его репутации”, — пронеслось в голове Флинса.       Он нашел взглядом официантку, которая носилась от столика к столику в разных углах заведения. Она тихо пыхтела проклятья, которые невозможно было расшифровать. — Госпожа, — окликнул он девушку. — Прошу вас, отмените последний заказ с нашего столика. Думаю, с моих товарищей на сегодня более чем достаточно. — она радостно закивала, подбежала к столу, собрала на поднос опустевшие стопки, использованные салфетки и прочий хлам и пулей умчалась за барную стойку, словно боясь, что он передумает. Кирилл обернулся к Варке и наклонился к его уху, понизив голос до интимного шепота. — Особенно с тебя.       Яркий румянец, пылавший на щеках Варки, тут же перебрался на уши и шею. — Я? Да я хоть сейчас верхом на лошади до Родины доберусь! — попытался он возразить, но слова спутались в один невнятный возглас.       Следующие полчаса Кирилл потратил на решение бед, созданных рыцарской пьянкой. Братьев-близнецов пришлось доверить крупному мужчине, что отдыхал за соседним столиком. На удивление, в его стаканах был лишь свежевыжатый сок — ни грамма спиртного. Он был бодр и силен для того, чтобы дотащить двух рыцарей до их квартирки в центре Нашгорода. Эйван заявил, что сможет доковылять за ними следом. Идти им действительно было недалеко, если верить пьяному лепету.       Дотащить Варку не хватило бы сил даже у сильнейшего вампира, который только что выпил кровь нескольких здоровых людей. Поэтому было решено снять комнату в “Флагмане”, благо, цена за ночь стояла не дороже среднего чека в заведении.

***

      Как только скрипучий замок поддался, и Кирилл толкнул дверь локтем, в нос ударил едкий запах хлорки, стирального порошка и удушающий аромат, который торговцы называют “морским бризом”, хотя пахнет он скорее скисшими цитрусами и противной сыростью.       Флинс подвел Варку к кровати и позволил тому безвольно плюхнуться на матрас, застеленный накрахмаленным бельем. Магистр сидел, безвольно свесив голову, с блаженной улыбкой, наблюдая за движениями вампира. Кирилл скинул с плеч тяжелый плащ, встал перед ним на колени, чтобы снять с него массивные сапоги. — Ох-хо-хо, — с довольным клокотанием выдохнул Варка, глядя на Флинса у своих ног. — Сам Кайрил Чудморович собрался меня ублажать. Вот это честь, так честь…       Кирилл поднял на него уставший взгляд. — Ки-рилл Чудо-ми-ро-вич, — четко и терпеливо, как ребенку, произнес он, возвращаясь к сложной шнуровке на правом сапоге. — Если твой язык уже отказывается произносить мое полное имя, ты всегда можешь звать меня просто по фамилии. Меня это нисколько не задевает. — тугой узелок поддался, Кирилл потянул за подошву, и тяжелый сапог с глухим стуком свалился на пол. — А ублажать тебя в нетрезвом состоянии я не собирался. Всего лишь хотел помочь тебе подготовиться ко сну. После такого количества выпитого алкоголя тебе явно это потребуется. Давай другую ногу.       Варка несколько секунд с немым удивлением вглядывался в лицо Кирилла, пытаясь переварить услышанное, а потом покорно протянул левую ногу. С ней управились быстрее.       Кирилл поднялся, его колени непривычно заныли от жесткого пола.       Осталось лишь снять доспехи и плащ, а то с ними ни о каком удобстве во время сна и речи идти не может. Но застежки на одеяниях магистра придумал явно садист. Даже трезвый с трудом разберется, как отстегнуть броню, что уж говорить о Варке, который опрокинул в себя с десяток шотов?       Ох, а он вовсе не помогал. Все так же сидел, слегка покачиваясь, покорно ожидал, пока вампир закончит со своим актом заботы. Хорошо, хоть не мешает… — Подними руки, — скомандовал Кирилл. Нужный ремешок расположился на боку, закрытый предплечьем рыцаря. Отстегни его — и победа. Горе-магистр сможет завалиться спать, а с похмельем они разберуться уже утром… — Ага, — буркнул Варка и карикатурно беспомощно взмахнул конечностями. — Не получается. Тяжелые очень. — Архонты, дайте мне силы, — вздохнул Флинс. Пришлось кряхтя себе под нос поднимать тяжелые ручища Варки. — Ты же великий магистр Ордо Фавониус, а ведешь себя как непослушный щенок. — С щенками веселее! — возразил Варка, пока Кирилл стягивал с него броню. Когда рыцарь остался лишь в легкой рубахе, а на его крупные плечи больше не давил металл доспехов, он блаженно выдохнул и пьяно улыбнулся, сощурив глаза. — Ох, как легко стало... Спасибо, Кирилл. Ты лучший.       Флинс довольно хмыкнул. На самом деле, слышать свое имя, произнесенное Варкой, оказалось… приятно. — Слушай, а ты не голоден? — вдруг спросил Варка, его голос стал тише и серьезнее. Не ожидаешь такого тона от человека, который совсем недавно без устали хохотал до хрипоты в голосе.       Заметив движение со стороны, Кирилл слегка отпрянул, скорее от неожиданности, чем от испуга. Варка неуверенно протянул свою огромную теплую ладонь к лицу вампира, безмолвно ожидая разрешения партнера. Не долго думая, Кирилл сам прильнул к теплой, шершавой от мозолей коже. Контраст температур его тела и пышущего жаром тела Варки все еще поражал. Казалось вампир мог обжечься или растаять, но его лишь окутывало приятным теплом, от которого не хотелось отстраняться. — Я ел два дня назад. Мне больше не нужно, — слабо улыбнулся Кирилл, опуская взгляд на изгиб шеи Варки, где под тонкой тканью рубашки угадывались два маленьких, все еще розовых следа от его укуса. Он провел кончиками пальцев по этим отметинам, чувствуя, как Варка вздрагивает. — Тем более, мой укус еще не зажил. Не хочу причинять тебе боль. — Но… — Варка нахмурился, пытаясь собрать расплывающиеся мысли в кучу. — Но мне сегодня было так хорошо рядом с тобой. Среди моих ребят. Хочу, чтобы и для тебя этот вечер закончился чем-то… приятным. — Нет нужды делать это ради меня… — Кирилл всмотрелся в его глаза, ища в них тень сомнения. А взгляд Варки хоть и казался стеклянным из-за выпитого алкоголя, но оставался по-особенному осознанным. — А я хочу. Давай, кусай, — просто проговорил Варка и с театральным пафосом откинул голову, подставляя шею.       Но Кирилл покачал головой. Вместо этого он опустился рядом на кровать и бережно взял в свои холодные руки руку Варки. Задрал рукав рубашки, обнажив сгиб локтя, где под тонкой кожей пульсировала вена. И принялся медленно, почти невесомо целовать это место. Его губы были сухими и прохладными. — Эй… что ты делаешь? — пробормотал Варка, вздрогнув от неожиданности. — Ищу подходящую вену. Сиди смирно, пожалуйста, — тихо прошептал Кирилл и вернулся к своему делу. Его дыхание касалось кожи, вызывая мурашки. — Щекотно! — фыркнул Варка, но послушно замер.       Тело вампира напряглось на мгновение, будто перед прыжком. Затем он разинул рот, и с ювелирной точностью, отработанной до автоматизма, его удлинившиеся острые клыки вонзились в кожу. Кровь обожгла язык. Он пил медленно, делая крошечные глотки, перекатывая каждую каплю на языке, словно дегустатор, оценивающий изысканное вино. Вкус был… иным, отличался от привычного. В нем чувствовалась та же фруктовая сладость, но с примесью чего-то терпкого, хмельного. Он напоминал дорогой, выдержанный алкоголь из тех далеких, почти стершихся воспоминаний, что остались у Кирилла от человеческой жизни. У него даже слегка закружилась голова. “Неужели вампир может опьянеть от крови нетрезвого человека? — промелькнула абсурдная мысль. — Или виной всему просто то, что это именно Варка?”       Он нехотя оторвался, чувствуя легкую дурноту. Провел языком по крошечным ранкам, зализывая их, слизывая последние алые капли, и поднял взгляд на Варку. Тот смотрел на него затуманенным, но бесконечно мягким взглядом, в котором читалось и облегчение, и странное, глубокое удовольствие.       И тут взгляд Варки изменился. Он опустился к губам Кирилла и замер, прикованный алой каплей, выделявшейся на бледной коже. Он разглядывал их с таким пристальным, почти гипнотическим вниманием, что щеки вампира точно бы покрылись ярким румянцем, если бы могли. — Что? — чуть наклонил голову Кирилл. — Там... осталось немного, — тихо проговорил Варка, его голос был низким и хриплым от выпитого.       Прежде чем Кирилл успел что-то понять или отстраниться, Варка поднял руки к лицу Флинса. Он бережно вплел пальцы одной ладони в темные пряди волос Кирилла, заставив того замереть от неожиданной ласки. Большим пальцем другой он с нежностью, словно стирая пыль с хрупкой реликвии, провел по нижней губе, смазав алую каплю его же крови. — Можно? — выдохнул Варка, его взгляд метался от губ Кирилла к его глазам, ища разрешения. Его дыхание, согретое алкоголем и близостью, касалось кожи вампира, обжигая.       Кирилл почувствовал, как по его телу пробежала волна противоречий. Едкий запах перегара бил в его обостренное обоняние, вызывая легкое отвращение. Он уже собирался отвернуться, вежливо отказаться, сославшись на усталость или что-то еще...       Но в этот момент Варка, не дождавшись ответа, безнадежно уронил голову ему на плечо, подобно огромному, уставшему псу, поднял взгляд на Флинса снизу вверх и тихо, почти жалобно прошептал: — Ну пожа-а-алуйста, Кирилл... Я буду хорошим...       И эта детская, абсолютно искренняя мольба растопила последние сомнения. Как можно отказать такому? — Хорошо, но только один, — сдавленно проговорил Кирилл, и его собственные руки поднялись, чтобы коснуться крепких плеч.       Варка поднял голову, его пальцы глубже зарылись в шелковистые волосы Кирилла. Он приблизился без спешки, давая тому привыкнуть к его близости. И их губы встретились в робком, слегка неловком прикосновении. Целоваться Варка умел, но сейчас разморенный алкоголем он то и дело сталкивался с Кириллом зубами при попытках углубить поцелуй или склонить голову в другую сторону. Возможно, Флинсу стоило прекратить это и указать рыцарю на его неосторожность, но под чужим напором мозг отключался. Ни одна мысль не казалось такой же значимой, как мысль о Варке, его тепле и нежных касаниях.       Вопреки всему Кирилл пытался контролировать каждое движение, ведь он здесь единственный трезв, но в момент, когда Варка чуть сильнее прижался к его губам, углубляя поцелуй, Кирилл отдался ощущениям и забылся. Он не заметил, как Варка по-хозяйски провел языком по ряду его зубов, уделив особое внимание острым клыкам.       Варка довольно промычал ему в губы. Он даже не думал отстраняться, напротив, его прикосновения стали крепче. А в следующую секунду вкус поцелуя изменился. К сладковатому привкусу ягодного ликера примешался металлический привкус крови.       Кирилл попытался отстраниться, чтобы извиниться за то, что по случайности ранил Варку, но тот лишь глубже вжался в поцелуй.       Он прижимал его все ближе, обвивая руками так крепко, что у вампира, чья сила превосходила человеческую, заныли мышцы от непривычного давления. Затем Варка повалил их обоих на широкую кровать, не выпуская Кирилла из объятий, придавив его к матрасу тяжестью своего тела. — Пусти меня? — неуверенно, почти без надежды попросил Кирилл. Тепло, исходившее от Варки, было обволакивающим и приятным, даже запах спиртного, который улавливал его вампирский нюх, не мог пересилить внезапно возникшее чувство безопасности и спокойствия. — Не-а, — буркнул Варка, утыкаясь лицом в его шею. — Спи. — Но мне ведь не нужно… — начал Кирилл, но не успел договорить. Его слова прервал громкий, ровный храп, раздавшийся прямо у его уха.       Варка отключился в тот же миг, как его голова коснулась прохладного хлопка подушки. Тело человека обмякло, стало мертвенно-тяжелым.       Кирилл вздохнул. Смирившись, он несколько минут лежал неподвижно, глядя в потолок, а потом все же осторожно, чтобы не разбудить, перевернулся на бок и устроился поудобнее, положив голову на грудь Варки. Заснуть он, конечно, не мог, но под мерное сопение и спокойное сердцебиение глаза сами закрывались, а мысли из головы утекали одна за другой, оставляя приятную пустоту.       Тяжело было вспомнить, что чувствует человеческое тело во время сна. Но, если судить по описаниям в литературе, Кирилл был очень близок к тому состоянию. Это чувство спокойствия, эта абсолютная, безоговорочная безопасность позволили ему по-настоящему отдохнуть. И в тишине ночи, под аккомпанемент храпа любимого человека, Кирилл Чудомирович Флинс впервые за долгие годы почувствовал себя не монстром или изгоем, а просто — собой.       И этого осознания оказалось достаточно, чтобы понять причину всех его чувств и эмоций рядом с Варкой. Больше не нужно было искать оправданий в жажде или страхе одиночества. Все было гораздо проще и сложнее одновременно.       Дело было в любви.