Скрежет

Белеет парус одинокий в тумане моря голубом... Кто сгинул в том гробу далеком, кто сожран был в гробу "родном". Корабль, воды и работа — всё, что мне нужно для труда. Я видел многие заботы, но здесь как будто я — не я! Штурвал, мотор и паруса — всё это честь для моряка. Лишь океан и шум волны... какой-то странный скрежет... ну ладно, это пустяки! Я драю палубу упорно, стараясь всем нам угодить, и голову склоню покорно, когда идет наш кэп к народу - давать команды и рулить. Наш экипаж совсем не малый — аж 38 человек! И все они свой долг здесь знают — они опора корабля. Но ночь на палубе солёной даёт осечки в голове. Я слышу скрежет из бездонной железной банки — корабле. И вот, звеня и нарастая, громадным воем, не стихая, оно прошло сквозь стену сна... глубоководное дитя. Во сне моём была семья: дочурка, мама, сыновья и кто-то сзади них стоит... Но будит снова меня он — тот странный скрежет... Что ж, идём. Я встал с кровати, не спеша, ещё не видя ото сна, пошёл к каюте капитана и снова слышу рёв металла. «Да что случилось!?» — диссонанс пронзил мой сонный, гнойный разум. И снова я иду на звук всё по тому же кораблю, но что-то в нём уже не так... повсюду ссадины от лап, какой-то рваный ржавый лист... мне непонятно... это цирк? Но прояснил мой пьяный ум ужасных запахов табун. Я повернулся на сей гул и увидал там... о, Нептун... Голодный, тонкий, склизкий, мокрый, какой-то странный экспонат. Его лицо — безумный хаос из чешуи, зубов и глаз. Его явление — чья-то ложь. Оно живое, но не схож ни на одну живую тварь. Скорее, комплекс из частей морских, уродливых чертей. Оно, как будто возвышаясь, сидит на груде мёртвых тел. — «Мой экипаж» — закралась мысль, и отрицать её нет смысла. Всё это — правда: вон там жилет из рефлексива, а здесь лежат часы, что были сорваны с руки нашего бывшего вождя. А вот сам кэп, как завершение сей картины, он выстлан вдоль мёртвой долины. Мне к горлу ринулся комок — меня тошнит. В конвульсиях мой сжат живот. Я сквозь слёзы понимаю, что здесь настанет мой конец, но резко мысль обрывает нечеловеческий гомон. Ко мне, уже давно, подходит та безобразнейшая тварь, а я лежу и боюсь вздрогнуть, чтобы не стать мазком той омерзительной картины. Но тут услышал я нечётко, как-то разрывисто и тонко, его обрывистую речь: «Тебе, мясцо, не место здесь». Животный страх сковал сильнее, мне рвота уже не страшна, но страх и ужас рвут на части от этой безобразной пасти. В меня вонзились злые когти. Это конец для моряка, который просто хотел сна. Семья осталась без кормильца, компания — без корабля, а остальные — без любимых, ушедших на пучину дна.