Прикосновения

Нравится ли Аластору то, что происходит сейчас? Определённо нет. Целый день подвергаться унижениям, терпеть метание из угла в угол, как будто он тряпичная кукла, а потом и вовсе наблюдать за тем, как два грешника не могут отлипнуть друг от друга в кровати, мало кого обрадует, но даже после всего этого он сохраняет выученную улыбку, которую Вокс уже несколько лет хочет стереть с его лица. А нравится ли Воксу, что происходит — уже другой вопрос. Он не может дать четкий ответ. Эго свое он достаточно потешил за этот день, но этого все еще мало. — Ты закончил с издевательствами? — тон у Аластора явно недовольный, но при этом и улыбку умудряется держать. Вокс встает с кровати, на что радио-демон поджимает уши к голове, показывая свое отвращение к увиденному. — Это только первый день, Ал. — процедив с притворной улыбкой, он, управляя проводами, надел на себя слегка помятую одежду, а после берет второго пальцами за островатый подбородок. На его действия радиоведущий хмурится и прижимает уши лишь сильнее, а улыбка уже не становится элементом вежливости, это — оскал. — Наш Бэмби так боится прикосновений? Вокс не упускает возможности подразнить мужчину, пытаясь отомстить за всю боль, которую мог принести ему Аластор. Причем так искусно, моральную, словами, а не физическую. — Неприятны мне лишь твои попытки до меня дотронуться, Винсент. Он будто смакует его старое имя на своем языке, от чего Вокса передергивает, и он хватает Аластора за эти два жалких олених уха и безжалостно проводит ток по всему телу. — Осмелишься повторить? — Продолжая издеваться, телеведущий поднимает его голову, заставляя смотреть себе в лицо, — ну же. — Мм, милый Винсент, что же ты делаешь с тем, кто тебя вдохновлял... Или вдохновляет? — С усмешкой Аластор наклоняет голову в бок и складывает брови домиком, показывая наигранную жалость. — Когда-то ты не хватал меня так за уши, ты был не против их погладить, помнишь? Вокс помнит. Очень хорошо помнит. Аластор. Аластор. Аластор.. Его имя только и крутилось в тот вечер. Не думать о нем было больнее, чем постоянно вспоминать. Тогда Винсент осмелился погладить ушки Аластора, по-детски краснея и отводя взгляд. Хотел бы он повторить? Возможно. Хотел бы, чтобы Аластор этого желал? Определённо. Вокс буквально искрится от злости, почему этот жалкий грешник вообще напоминает ему прошлое? Чтобы опять сделать больно? Пока он в раздумьях, своей тенью Аластор легонько касается его антенны. Телеведущий, почувствовав это, мигом вздрагивает и широко распахивает глаза. Вокс готов прибить эту вечно улыбающуюся рожу, да вот не может, вроде она не такая уж и противная.. Касания к его антеннам опять вызывают воспоминания. Вокс помнит, как в тот же вечер Аластор в ответ на его шалость с ушами начал играться с металлическими рожками, тогда Винсент готов был расплавиться от смущения, хотя, вернее сказать, перегреться. — Отпустишь мои руки? Вокс без слов развязывает провода на его запястьях. Он и сам не понял, что сделал, видимо, подсознательно. Вместо фантомных ощущений от тени телеведущий чувствует уже чужие когти на антеннах, которые ласкают их так же нежно, как тогда. Вокс не выдерживает и от злости упирается коленом в пах Аластора, надеясь услышать позорный стон, признающий поражение, но вместо этого радио-демон рычит с помехами. — Агх, ты серьезно думаешь, что какие-то жалкие прикосновения успокоят меня?! — С гортанным рыком телеведущий возмущается и приближается к лицу второго. На это Ал лишь хмыкает и, несмотря на слабую стимуляцию внизу, продолжает перебирать рожки меж пальцев. А вокс все никак не может успокоиться, с хмурым лицом продолжает пилить его взглядом и вбиваться сильнее коленом между ног, но в какой-то момент его рука оказывается на ушах. Аластор взял инициативу и сам положил. "Винсенту" ничего не оставалось, кроме как сдаться и признать то, что ему этого хотелось. Поглаживая эти чертовы уши, как много лет назад, он перестает хмуриться и окончательно успокаивается, сам не понимая почему. Почему Аластор делает это? Неужели ему не все равно? Ответы на эти вопросы он вряд ли когда-нибудь получит. — Ты серьёзно так разозлился, что решил в пах мне упереться? — Еле сдерживая хохот, говорит Аластор, заставляя Вокса вновь хмуриться, но при этом краснеть, понимая, как это было глупо. — Обычно ты просто бьешь по лицу. Хватит с тебя. Радио демон убирает его руку со своих ушей, но на этот раз не прижимает их к голове. Может ли это говорить о том, что ему стало спокойнее? Возможно. — А сам свою уберешь? — Вокс язвит в ответ, глядя наверх, будто на свои антенны. Радиоведущий еще немного играется с ними и наконец убирает руку. Нравится ли Аластору, что сейчас произошло? Относительно. Нравится ли Воксу? Определённо. Но он об этом не скажет.