You Were Me/Ты был мной

После того как пыль улеглась, были подсчитаны погибшие, а завалы расчищены, Япония начала медленно залечивать раны, нанесённых Все За Одного и Лигой злодеев. Для многих это означало терапию, траур и учиться жить заново. Для других - оплакивать себя и своё утраченное будущее. В очередной раз оказавшись бессильным, Мидория Изуку месяцами лечился под жалостливыми взглядами. Он сосредоточился на костях, мышцах и движениях - на осязаемых вещах, которые можно было исправить. Но через восемь месяцев после того, как он спас мир, даже его терпение лопнуло. Шёпоты, обеспокоенные взгляды во время тренировок, вежливое избегание - всё это накапливалось, пока терпение зелёной фасоли не лопнуло. Почти половина его друзей умоляла его об отчислении. Иида и Очако умоляли его перейти на курс поддержки, боясь, что он умрет в погоне за мечтой без причуды. Тодороки ничего не сказал, но его молчание говорило достаточно. Он смотрел на Изуку так, словно тот был стеклом, готовым разбиться - точно так же, как всегда делала Инко. Даже Цую сказала, что не может смотреть, как Изуку убивает себя, подвергая опасности. К началу третьего курса их маленькая группа распалась, и снова Изуку остался позади. Их жалость чуть не сломила его. Их отчуждение разбило ему сердце, и он чуть не сдался. Чуть не исчез в тени, как они и ожидали. Но он лишь усилил тренировки.

***

Ямада читал лекцию, размахивая маркером у доски. Класс 1-А, теперь уже класс 2-А, сидел в разной степени напряжённости или скуки на продвинутом курсе английского языка. -Итак, когда мы используем Past Perfect, мы указываем на действие, которое произошло... -Мидория Изуку,-раздался спокойный, но отрывистый голос Незу из динамика в классе.-Пожалуйста, пройдите в кабинет директора. Немедленно. Эти слова эхом разнеслись по комнате. Ямада замер на полуслове. -Э-э... продолжайте, класс,-пробормотал он, хотя в его голосе слышалась неуверенность. Он попытался успокаивающе улыбнуться Изуку, но вышло нервно, и кивнул ему, чтобы тот шёл. По рядам прокатился обеспокоенный шёпот. Изуку нахмурился и оглядел класс. Большинство смотрели на него с любопытством и тревогой. Несколько учеников, в основном Иида, Шото и другие, просто решительно кивнули и избегали встречаться взглядом с парой изумрудных глаз. Рука Изуку зависла над тетрадью. Прямо сейчас? В груди всё сжалось. Что теперь? Заставив себя подняться, он расправил плечи и взял сумку. Он в ответ напряжённо кивнул Ямаде-сенсею. Коридоры казались бесконечно длинными. Просто иди туда. Не привлекай внимания. Он шёл по знакомой дороге к кабинету Незу, и с каждым шагом в животе всё болезненнее сжимался комок. Когда он пришёл, Айзава уже ждал его и встретил простым, размеренным: -Мидория, следуй за мной.-Его тон был нейтральным, но что-то в его словах сдавило грудь Изуку. Изуку переступил порог кабинета Незу, его плечи были напряжены, а внутри всё сжалось в тугой комок. Дверь за его спиной тихо щёлкнула. -А, Изуку,-тепло сказал Незу, и в его голосе прозвучала редкая мягкость, от которой у мальчика что-то сжалось в груди.-Рад тебя видеть. Всемогущий поднялся, улыбаясь, но пристальный взгляд Незу заставил его замолчать - строгий, предупреждающий: ещё нет. Выражение лица бывшего героя дрогнуло под этим безмолвным приказом, и он без слов сел обратно. -Пожалуйста,-продолжил Незу, указав на стул,-присаживайтесь.-Он жестом указал на небольшой столик рядом со своим рабочим столом.-Не хотите выпить чаю, пока мы ждём возвращения Айзавы? Изуку помедлил, затем опустился в кресло и вежливо кивнул. Его пальцы вцепились в подлокотники, а тревога свернулась в его груди клубком, словно гадюка, готовящаяся к броску. Чай? Разве люди обычно пьют чай перед такими встречами? Он не смог сдержать горькую усмешку. Конечно, нет... это же Незу. Пока Незу возился с чайником, в комнате повисло тяжёлое напряжение, но теплота в его голосе странным образом успокаивала. Взгляд скользнул по Всемогущему, который неподвижно сидел напротив, и мальчик заметил напряжение в позе мужчины. Взгляд Незу явно напомнил ему, что пока нужно молчать. Изуку обхватил руками теплую чашку, которую ему поставили. Пар поднимался вверх, почти успокаивая его, хотя нервы были напряжены как пружина. Он уловил нотки мяты и меда. Откуда Незу знал, какой чай он любит? Неважно, это же Незу, у него есть свои способы собирать любую информацию, на которую падает его  жадный взгляд. Каждый удар сердца громко отдавался эхом в тихой комнате. Изуку чувствовал, как нарастает напряжение, как месяцы невысказанного гнева, страха и решимости вот-вот столкнутся друг с другом. -Просто... дыши,-мягко сказал Незу, заметив напряжение в теле подростка.-Не торопись. Соберись с мыслями. Изуку медленно выдохнул и сделал небольшой глоток чая. Он был сладким и успокаивал. Хорошо. Сосредоточься. Я смогу это сделать. Я должен. Он и не подозревал, что снаружи Шота незаметно расставил группу его одноклассников - Мину, Джиро, Хитоши, Денки, Киришиму, Серо и даже Бакуго - с приказом ждать и быть готовыми увидеть всё, что будет дальше. Он узнает об этом только потом.

***

Группа быстро шла по коридору в сторону кабинета Незу. Мина и Джиро шли по бокам от Айзавы-сенсея, нервно оглядываясь по сторонам. Надеюсь, с Мидо всё в порядке,-подумала Мина, прикусив губу.-это кажется... серьёзным. Чёрт возьми, мне не нравится, что я ничего не знаю.-мысленно пробормотала Джиро.-Что-то не так, и я не могу просто отмахнуться от этого. Денки слегка пританцовывал на месте, пытаясь скрыть своё беспокойство за болтовнёй. Почему мы вообще в этом участвуем?-задавался он вопросом.-Нет, Мидория готов пожертвовать собой, чтобы помочь любому из своих одноклассников. Мы не можем допустить, чтобы с ним что-то случилось... только не снова. -Да ладно вам, Айзава-сенсей, расскажите нам, что происходит,-сказала Мина, и в её голосе слышалось раздражение.-Почему нас вызывают вот так? -Да,-добавила Джиро, нахмурившись.-Подождите.... почему мы вообще здесь? Почему «Бакусквад» вместо «Декусквада»? Бакуго закатил глаза, услышав название групп, и нахмурился, ещё крепче скрестив руки на груди. Его голос звучал горько, но чётко. -Потому что эти «статисты» - так называемый Декусквад - отвернулись от него. Только потому, что он всё ещё учится на героя... без причуды. Как будто он уже не доказал всему этому чёртовому миру, что он крутой.-Как, чёрт возьми, они могли так поступить после всего, что этот ботаник для них сделал? В коридоре на мгновение воцарилась тишина. Даже Денки и Мина опустили глаза, смущённые резкими нотками в голосе Бакуго. Хитоши шёл рядом с ними, щурясь и вглядываясь в происходящее. Что-то не так. Сенсей слишком напряжён и неразговорчив.-Постойте... мы здесь потому, что кто-то пытается навредить Мидории? Каким-то образом? Айзава-сенсей ничего не сказал, но торжественно кивнул, признавая правоту интуиции Хитоши, и его лицо смягчилось. -Вы здесь, чтобы понять, а не вмешиваться. Просто ждите снаружи. Слушайте. Это всё, что вам нужно делать. Группа замолчала и переглянулась. У Денки задрожали руки. Взгляд Мины устремился на одноклассников. Серо крепче сжал ремень сумки. Джиро стиснула зубы. Киришима стиснул челюсти. Глаза Бакуго сузились, сосредоточившись на цели. Они все знали, что чувствуют одно и то же. Чёрта с два кто-то посмеет тронуть нашу зелёную фасолину! Бакуго пробормотал себе под нос: -Да... как будто это будет легко,-и сжал кулаки. Я не могу просто стоять и смотреть. Я больше никогда не отвернусь от Изу. И в этот раз он даже не усомнился в правильности старого прозвища для лучшего друга. Группа выстроилась у входа в кабинет. Напряжение нарастало, и каждый из них испытывал смесь беспокойства, предвкушения и хладнокровной решимости, совершенно не подозревая, что Изуку вообще не в курсе их присутствия.

***

Тихий щелчок двери кабинета ознаменовал возвращения Айзавы. Он вошёл, сохраняя спокойную бдительность, и кивнул на группу, ожидавшую снаружи. -Пожалуйста, оставайтесь здесь,-тихо, но твёрдо сказал он. Студенты молча кивнули и остались за дверью, прислонившись к стене, с широко раскрытыми глазами, стараясь оставаться незамеченными. Изуку чувствовал, будто его грудь стала вдвое тяжелее. Он понятия не имел, что снаружи кто-то будет. Незу, сидевший за своим столом, слегка приподнялся, когда вошёл Айзава, и кивнул в знак приветствия, прежде чем вернуться на своё место по другую сторону  от ученика. -Айзава,-сказал Незу тепло, но с властными нотками в голосе,-спасибо, что так быстро пришёл. -Конечно, директор,-уважительно ответил Айзава. Он мельком взглянул на Изуку, который нервно ёрзал на стуле напротив Незу. Учитель спокойно положил руки на колени. От чая, который Незу приготовил для него, поднимался пар. Проблемный ребёнок не заслуживает такого, особенно от этого шута. У Изуку скрутило живот. Его тревога достигла предела, но, в отличие от прежнего состояния, она была твёрдой и сосредоточенной, как его и учили, а не робкой и боязливой. Он выпрямился, стиснул зубы, каждый нерв был готов к бою. Я могу это сделать. Я должен. -Всемогущий попросил о встрече,-начал Незу, не сводя глаз с Изуку, но сохраняя ровный тон.-Он хочет обсудить твоё будущее на курсе героев. Изуку замер, не донеся чашку до губ. Моё... будущее? Что это вообще значит? Незу продолжил мягким, но решительным тоном: -Он беспокоится о твоей безопасности и о том, по какому пути ты идёшь. Я попросил Айзаву-сенсея присутствовать при нашем разговоре, чтобы он мог поддержать тебя. Взгляд Изуку метался между Незу и Айзавой, в голове у него крутилась буря мыслей. Безопасность? Он считает, что я в опасности? После всего, что я сделал? Спокойствие Айзавы немного успокаивало, но не помогало ослабить тугой узел напряжения в груди Изуку. -Здесь вы можете говорить свободно,-Сказал Незу низким, властным голосом.-Всемогущий попросил о встрече, но твой голос не менее важен. Изуку поставил чашку на блюдце, проводя пальцами по его краю. Просто... дыши. Говори то, что нужно. Он медленно поднял взгляд на Всемогущего, сверкая глазами. -Как ты можешь... беспокоиться о моей безопасности сейчас?-спросил он напряжённым, но дрожащим голосом.-После всего... после войны... что может угрожать мне? В его словах прозвучала угроза, едва сдерживаемый вызов, от которого атмосфера в офисе накалилась. Но за этим скрывались более тихие и хрупкие чувства - отчаяние, разочарование и усталость. Всемогущий поёрзал в кресле, на мгновение смягчив взгляд, а затем выпрямился, пытаясь совладать с гордостью, беспокойством и тяжестью бремени символа мира. -Мальчик мой, юный Мидория... дело не только в твоём прошлом. Дело в том, что будет дальше, сейчас и после твоего обучения в UA. Взгляд Изуку не дрогнул, но его челюсть задрожала. -Что будет дальше...? Может ли кто-нибудь гарантировать безопасность после всего случившегося?-холодно спросил он, слегка обнажая зубы.-Ты вообще видишь что я сделал? Взгляд Изуку был направлен на Всемогущего, а напряжение в его позе излучало опасность. Скажи это. Скажи, что на самом деле думаешь. Он сжал кулаки на коленях так, что побелели костяшки, а в его голосе слышалась угроза человека, которого довели до предела. -Скажи это,-потребовал он тихим шёпотом, слегка наклонившись вперёд.-Скажи, что ты на самом деле думаешь. Хватит приукрашивать. Скажи мне - стоит ли меня исключать с геройского курса? Потому что у меня больше нет причуды? В комнате воцарилась тишина, его слова повисли в воздухе. Чёрные глаза Незу перебегали с одного на другого, наблюдая за происходящем. Ты его испытываешь. Хорошо. Этот недалёкий глупец заслуживает твоего гнева, Изуку-кун. Я никогда раньше не видел в тебе такой вспышки хаотичного гнева. Интересно. Несмотря на внешнее спокойствие, Незу был крайне заинтересован, отмечая в мальчике точное сочетание опасности и расчётливости. Я запомню это на будущее. Айзава, сидевший напротив Незу, не двигался с места, но его мысли бешено скакали. Он выдавливает из него правду, пытаясь оценить честность Всемогущего. Смело. Он уже не тот робкий мальчишка. Учитывая, как он всегда боготворил этого человека, я никогда бы не подумал, что он будет говорить с ним так грубо. Его губы сжались в тонкую линию, и он невольно был впечатлён. Плечи Всемогущего напряглись. Он открыл рот, затем сделал паузу, пытаясь подобрать правильные слова - смягчающие, защищающие, оберегающие, - но взгляд Изуку не дрогнул, не оставляя места для компромисса. -Скажи это!-Голос Изуку слегка дрогнул, в нем смешались отчаяние и гнев.-Мне нужно услышать, что ты на самом деле думаешь.  А не… не то, что считается вежливым или удобным! Всемогущий с трудом сглотнул, его руки сжались в кулаки. -Изуку...-начал он тихим голосом,-это не... просто.. Изуку наклонился ещё ближе, не собираясь отступать. Перестань скрывать это. Скажи. Я заслуживаю хотя бы честности. Незу позволил себя слабую одобрительную улыбку, но пока промолчал. Он готов пойти против авторитетов, чтобы увидеть правду. Опасно. Замечательно! Мне нужно будет тщательно его взращивать. Всемогущий глубоко вдохнул, разрываясь между гордостью, сожалением и бременем своего положения. -Изуку... ты прав,-наконец сказал он тяжёлым голосом.-Ты заслужил своё место, но... правда в том, что всё сложно. Без причуды.... Взгляд Изуку стал пристальнее. -Стой. Не ходи вокруг да около. Говори. Руки Всемогущего опустились на колени. Его голос был низким, размеренным и до неловкости честным - без привычной героической бравады. -Изуку,-начал он, встречаясь с горящим взглядом зеленоволосого подростка,-правда в том, что... тебе не место на курсах героев, по крайней мере без причуды. Изуку замер, слова ударили его под дых. -Я знаю, что ты сделал. Я знаю, через что тебе пришлось пройти, и ты заслуживаешь уважения всего мира. Ты сражался так, как никто не ожидал,-продолжил Всемогущий с сожалением в голосе.-Но без причуды... твоё дальнейшее присутствие на курсе опасно. Для тебя самого. Для общества. И... ты уже достаточно себя проявил. Руки Изуку крепче сжали край стула. Его челюсть задрожала от смеси гнева, неверия и нарастающего отчаяния, грозившего вырваться наружу. -Достаточно?-выплюнул он, подавшись вперёд, и его голос задрожал.-Ты думаешь, что выжить на войне - это... достаточно? Всемогущий провёл рукой по волосам, вздыхая. -Изуку... это не значит, что я в тебя не верю. Ты достиг того, чего не смогли ни я, ни все предыдущие обладатели Одного за всех. Дело в том, что я не могу игнорировать риск. Я видел, что происходит с героями, которые выходят за пределы своих возможностей без должной поддержки причуды. Ты преуспел, да, но это не значит, что тебя не стоит... уйти с курса героев. Глаза Изуку вспыхнули опасным светом. -Уйти?-повторил он едва слышным шёпотом, дрожащим от ярости и отчаяния.-Ты имеешь в виду... выгнать... потому что у меня нет причуды? После всего, что произошло, ты думаешь, что это моё будущее? Незу мысленно уже был впереди.  Не волнуйся, малыш. Твоё место здесь. Я сделаю так, чтобы ты знал об этом после этой катастрофы. Айзава взял себя в руки, но не смог сдержать гордости за своего проблемного ребёнка. Он привлекает Всемогущего к ответственности, заставляя лицемера дрожать от страха в своей кресле. Это навык, который ему пригодится в подполье. Всемогущий слегка ссутулился. -Я... Прости, Изуку. Хотел бы я сказать, что это не так. Но это реальность. Руки Изуку сжались в кулаки, лежащие на коленях. Вот и всё. Вот каким меня теперь видит мир. Неудачник без причуды... Мне даже шанса не оставляют. Его грудь жгло от горького разочарования, но взгляд оставался твёрдым. Он не смотрел ни на Незу, ни на Айзаву, отчасти боясь увидеть в их глазах то же самое. Затем он взял всю эту ярость, боль и горечь и превратил их в топливо, как когда то делал с Чёрным Кнутом. Тогда я всё равно докажу, что они все ошибаются. Изуку резко отодвинул стул, заскрипевший по полу, и встал. Его движения были размеренными, точными, осанка прямой, плечи расправлены. Он направился к Всемогущему с аурой контроля и спокойствия, что противоречило бушующим внутри него чувствам. Каждый шаг был взвешенным, обдуманным, но его лицо пока ничего не выдавало. Сохранять спокойствие. Не давать им повода махнуть на тебя рукой. Контролировать пространство... контролировать повествование... Но под маской всё рушилось. Солнечное сияние, вечно улыбающийся герой - всё исчезло. На смену пришла нарастающая буря ярости, злобы и страха. Страха снова остаться в одиночестве, быть отвергнутым, снова оказаться бесполезным. Страха, что мир - и даже те, кто когда-то верил в него, - отвернётся от него, потому что у него больше нет причуды. На этот раз тебе не удастся спрятаться за словами. Скажи это. Скажи мне, как мало я теперь значу. Скажи мне, что без этого я ничто. Его глаза, яркие и непоколебимые, впились в глаза его наставника. Вся его сдержанность была напускной, и в голове Изуку пронеслось все то, что он держал в себе: истощение, шрамы, ночи, проведённые за исцелением, выживанием, доказыванием что он чего-то стоит. Все жертвы - люди, ради которых он рисковал всем, - теперь предстали в сопоставлении с простой, жестокой реальностью. Я не буду сжиматься. Я не буду маленьким. Если ты считаешь меня ничтожеством, то всё равно услышишь мой рёв. Незу молча наблюдал, отмечая перемены: расчётливую позу, спокойную внешность, скрывающую бушующие внутри эмоции. Он в совершенстве овладел искусством маскировки эмоций, используя их как топливо. Это концентрация. Это сила, хотя он, возможно, ещё не до конца это осознаёт. Изуку остановился в нескольких шагах от кресла Всемогущего, сжимая руки в кулаки, и наконец снял маску. Его голос звучал тихо, напряжённо и отрывисто, но по мере того, как он говорил, его речь становилась всё более плавной, и он наконец выпустил на волю слова, сдерживаемые годами. -Как иронично,-начал Изуку, оскалив зубы в угрожающей улыбке,-что ты твердишь об отсутствии причуды, будто это преступление или проклятие — нечто, чего мне следует стыдиться. Ты и сам был без причуды, пока Нана не передала тебе Один за всех. Ты был таким же, как я, во всём, что действительно важно, — и всё же ты говоришь об этом, как о слабости, за которую следует наказывать. И ты ожидаешь, что я поверю тебе на слово и сделаю всё так, как ты скажешь? После всего?! Руки Изуку сжались в кулаки, костяшки побелели. Он не стал отступать. Он не мог так поступить. Гнев и страх с каждым словом становились всё сильнее. -А то, как обращаются с людьми без причуды... Боже, это ужасно. Ты говоришь мне как все придурки-причудники, с которыми мне когда-либо приходилось иметь дело. Они обращались со мной как с ничтожеством. Как будто мне не позволено существовать. Издевались, манипулировали, загоняли в ловушки. Подстрекали к самоубийству - ты вообще понимаешь, что это значит? Каждый день я находил паучьи лилии в своей шкафчике, на парте, в рюкзаке. До того, как я окончил среднюю школу, мне больше говорили покончить с собой, чем кто-то когда-либо здоровался со мной. У него перехватило дыхание, но он продолжил. -Даже здесь, в UA, я поначалу не доверял учителям, потому что все мои предыдущие меня ненавидели. Они запирали меня в кладовках. Занижали мои оценки, которые я заслужил. Фальсифицировали всё, потому что я не должен был быть умнее других - у меня не было причуды. Средняя школа была хуже всего. Каждый раз, когда я проявлял хоть каплю таланта, они позволяли ученикам издеваться надо мной и унижать, потому что я осмеливался преуспеть, а они сами были слишком трусливы, чтобы запачкать руки. Он с трудом сглотнул. -И даже сейчас... даже сейчас мне трудно показать свой истинный потенциал. Показать, что мне скучно на половине занятий. Потому что мне вдолбили в голову: быть умным беспричудным - преступление. Я очень рано научился скрывать боль и гнев за наивной улыбкой. Чтобы выжить в этом мире беспричудному человеку, нужно научиться скрывать всё. Спрячь силу. Спрячь знания. Спрячь себя, даже свою ненависть, потому что, если ты этого не сделаешь, кто-нибудь заставит тебя заплатить. Он сделал прерывистый вдох. -Да, Каччан на какое-то время ополчился против меня, и он был настоящим придурком... но даже он не знает, что его жестокость была ничтожной по сравнению с остальным. С остальными, кто пытался стереть меня. Кто наказывал меня за то, что я существовал без причуды. Его голос стал низким и опасным. -Ты считаешь, что люди без причуд слабы. Ты считаешь, что я слаб. И, возможно, именно в это мир хочет заставить меня поверить. Но теперь я вижу. Я вижу правду. И я не слаб. Я не стану никем. Никогда больше. Никогда. Руки Всемогущего вцепились в подлокотники кресла. Его лицо побледнело. Незу сидел неподвижно, отмечая каждую крупицу правды в словах Изуку, - молча, но с явным волнением. Айзава сохранял безупречную осанку, но на его лице отражалось чувство вины при каждом воспоминании, которое вызывал Изуку. Но он продолжал молчать, позволяя мальчику говорить. Изуку продолжил. -Ты дал мне Один за всех... и что? За час до вступительного экзамена. За час. Это всё время, которое у меня было, чтобы даже понять, как им пользоваться. И твой единственный совет  был... сжать мои ягодицы и крикнуть «Круши»? И всё? Это вся инструкция? Он рассмеялся - с презрение и досадой. -Впервые я использовал Один за всех во время этого чёртового вступительного экзамена. Это чудо, что я не умер, когда моя причуда разрушила и вывернула мне руку и ногу, потому что я подпрыгнул и нанёс один-единственный удар. Ты запретил мне кому-либо рассказывать, так что, в отличие от тебя, у меня не было поддержки. Единственный человек, на которого я мог положиться, - это ты! И как мне это помогло. Он поднял руки и посмотрел на них так, словно они всё ещё болели. -Я ломал свое тело снова и снова, чтобы оправдать твои ожидания. Ты знаешь, что у меня хронические боли в руках из-за всех тех раз, когда я ломал их? Потому что мне никто не помог. Не ты. Никто другой. Я не жаловался, потому что боялся, что ты заберешь Один за всех. Его дыхание участилось, но голос стал увереннее. -Ты даже не сказал Айзаве-сенсею. Поэтому вместо того, чтобы получить помощь, мне пришлось самому разбираться, как использовать эту мощную причуду, пока Гран Торино не взял меня на стажировку. А до этого? Надо мной просто насмехались и унижали за то, что я не могу контролировать причуду, которая ломает мне кости. Он сделал шаг ближе. Всемогущий не пошевелился. -И теперь ты говоришь мне, что у меня нет причуды и мне не место на этом курсе? Ты дал мне невыполнимую задачу, а теперь коришь за то, что я выжил? Незу постучал пальцами по стулу, прищурившись. Шота резко вдохнул, чувствуя, как в груди закипает гнев. Как они все так облажались? Как он так облажался? Всемогущий сидел неподвижно, с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. Изуку продолжил, и его голос звучал почти пугающе спокойно. -Оглядываясь назад... я понимаю, что не должен был боготворить тебя. «Герой для всех»? Какая грёбаная ложь. Помнишь тот день, когда мы впервые встретились? На меня напал - чуть не задушил - злодей, который публично нападал на Каччана. Что ты сделал? Ты ворвался, нанёс удар, который сбил его с меня, а заодно и меня с ног. А потом ты ударил меня по лицу, чтобы я проснулся. Всемогущий вздрогнул. -Ты даже не проверил, нужна ли мне медицинская помощь, - несмотря на то, что у меня в лёгких была грязь, из-за сотрясения, которое ты вызвал, я чуть не задохнулся. Ты просто расписался в моём блокноте, сказал пару банальных фраз и улетел. Ты просто собирался оставить меня там. Герой номер один? Да пошёл ты! Он сделал ещё один шаг вперёд. -Да, я поступил глупо, схватив тебя за ноги. Но ты пытался пнуть меня в воздухе. Я был в шоке и отчаянии. Как ты вообще получил лицензию, если так обращаешься с людьми, которых спасаешь? Его глаза потемнели. -И когда мы приземлились, когда этот грустный, жалкий, ничем не примечательный ученик средней школы спросил тебя, может ли такой, как я, стать героем... ты ответил мне тем же, чем отвечаешь сейчас. Что мне нужно быть реалистичным. Что я буду обузой. Изуку провёл рукой по лицу, тяжело дыша. -Ну, по крайней мере, на этот раз ты не оставишь меня одного на чёртовой крыше. Глаза Незу на мгновение расширились, а затем сузились, и из его груди вырвалось тихое рычание. Как выпускник его академии мог так себя вести и сохранять лицензию? Шота сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Все его предположения о мальчике были разрушены много лет назад, но это? Это было непростительно. Всемогущий попытался заговорить. -Изуку, мальчик мой...-Он протянул руку, чтобы обнять своего преемника, отчаянно желая снова увидеть восхищение в этих зелёных глазах. Изуку оттолкнул его руку. -Не смей меня трогать. И не называй меня своим мальчиком. Ты не имеешь на это право. Больше не имеешь. Ты мне не отец, и теперь ты мне не наставник. Его глаза наполнились слезами, но голос звучал резко и напряжённо. -Хотел бы я... Хотел бы я, чтобы когда ты погнался за мной, чтобы предложить мне свою причуду после того, как я спас Каччана, я плюнул тебе в твоё впалое лицо. Хотел бы я сказать тебе, чтобы ты засунул свою причуду себя в задницу. Мне всё равно, если все отвернуться от меня! Я докажу, что ты ошибаешься, Всемогущий. Я стану героем - или линчевателем - с UA или без него! При этих словах лицо Всемогущего исказилось от гнева. Он ударил Изуку по лицу, прежде чем успел себя остановить, - это было уродливое, инстинктивное движение. -Ты неблагодарный сопляк,-рявкнул он, задыхаясь.-В тот день я спас и тебя, и юного Бакуго. -ЛЖЕЦ! Изуку бросился вперёд, схватил Всемогущего за рубашку обеими руками и притянул к себе с силой, порождённой яростью. Из уголка его рта, где от пощёчины лопнула кожа, потекла кровь, он демонстративно сплюнул её на белую ткань. -Ты сам признался в тот день,-прорычал Изуку, и его голос дрогнул под тяжестью всего того, что он сдерживал годами.-Ты собирался ничего не делать. Ты прятался за своим ограничением по времени. Ты сказал, что только когда увидел, как я бегу вперёд - беспомощный, напуганный, но всё ещё движущийся, - ты наконец почувствовал вдохновение помочь. Всемогущий вздрогнул - едва заметно, но всё же. Изуку, дрожа, придвинулся ближе. -Кацуки - мой Кацуки - едва мог дышать, пока ты стоял и раздумывал, стоит ли тратить силы на какого-то случайного парня. Другие герои были бесполезны, но они хотя бы двигались. Если бы всё зависело от тебя... У него перехватило дыхание: он издал тихий сдавленный звук, но тут же заглушил его. -Если бы всё зависело от тебя, у Каччана никогда не было бы шанса вырасти. Стать тем лучшим человеком, за которого он борется каждый день. Он бы никогда не смог доказать, что он тот герой, которым я всегда знал его. Мы бы никогда не попытались исправить то, что разрушили. Ткань затрещала под его усиливающимся натиском. По его рукам слабо пробежала изумрудная молния - угасающие искры причуды, которая больше не принадлежала ему, реагировала на эмоции, слишком сильные для его тела. Когда Изуку снова заговорил, каждое его слово было пронизано горем. -Если бы это зависело от тебя... мой брат был бы мёртв.

***

Когда учитель вошёл, дверь осталась приоткрытой. Небольшая оплошность. Небольшое проявление милосердия. В зале была ужасная акустика - она передавала всё. Каждый вздох. Каждую дрожь. Каждую тихую жестокость. Дети слышали всё Голос Всемогущего: «Изуку, правда в том, что... тебе не место на курсах героев, по крайней мере без причуды.» Мягкий. С сожалением. И совершенно сокрушительный. Глаза Денки округлились. -Что? Он... он только что сказал что?-Мина прикрыла рот рукой. Киришима почувствовал, как у него свело живот, а мышцы онемели. Серо в ужасе прошептал: -Он спас всех нас, чувак... Бакуго совершенно замер. Выражение лица Хитоши не изменилось, но его глаза изменились. Они стали холодными. Руки Джиро дрожали, пока она продолжала слушать. А потом голос Изуку стал выше, срывающимся от боли и ярости. Они выслушали каждое обвинение. Каждый шрам, который он назвал. Каждое воспоминание, вырванное с потрясающей точностью. «Подстрекали к самоубийству - ты вообще понимаешь, что это значит?» Киришима побледнел. Мина зажала рот рукой. Денки схватился за стену, потому что внезапно почувствовал, что воздуха стало слишком мало. Серо прошептал: -Не может быть... черт возьми... не может быть... Хитоши ничего не сказал. Даже не дрогнул. Его глаза расширились от шока, а затем сузились, излучая смертоносную ярость. Спортивный фестиваль - вот почему он так на меня смотрел. Это была не жалость, как изначально думал промыватель мозгов. Это было сочувствие. Мидория понимал меня, потому то пережил то же, что и я, возможно, даже хуже. Я сильно недооценивал его. Он действительно пытался подружиться со мной. И Бакуго... Бакуго застыл на месте. У него перехватило дыхание, когда он услышал: «Каччан на какое-то время ополчился против меня, и он был настоящим придурком... но даже он не знает, что его жестокость была ничтожной по сравнению с остальным.» Какого чёрта?... Изуку горел заживо в той комнате, и они чувствовали это через дверь. На середине Мина начала беззвучно плакать. К тому моменту, как Изуку произнёс: «Впервые я использовал Один за всех во время этого чёртового вступительного экзамена.»,-Денки и Серо уже ругались себе под нос, схватившись за голову. Их недоверие сменились гневом за Изуку. Киришима пробормотал: -Неудивительно, что Мидобро постоянно ломал себе кости в начале нашего первого года обучения! Это... это жесть. Это действительно жестоко. Джиро дрожала - то ли от ярости, то ли от горя - слушая, как он описывает повреждения, боль, хронические боли, на которые он никогда не жаловался. Но ничто из этого не подготовило их к тому, что произошло на крыше. «Ты просто расписался в моём блокноте, сказал пару банальных фраз и улетел. Ты просто собирался оставить меня там.» Когда Изуку спросил: «Как ты вообще получил лицензию, если так обращаешься с людьми, которых спасаешь?» Джиро вздрогнула, как будто её ударили. Киришима в ужасе прошептал: -Я сейчас либо врежу кому-нибудь, либо меня стошнит. А может, и то, и другое. Но Изуку продолжал. Подробно. Жестоко. Честно. И за каждым словом скрывалась рана, которая была старше, чем кто-либо из них мог себе представить. Бакуго не двигался несколько минут. Он не дышал, пока не услышал... «Ну, по крайней мере, на этот раз ты не оставишь меня одного на чёртовой крыше.» Что-то внутри него сломалось - громко и болезненно. Что сделал Всемогущий? Что? Это случилось в тот же день, когда на меня напал этот слизняк. Это случилось в тот же день, когда я сказал ему... сказал... а потом этот ублюдок... а потом наш герой детства оставил его на крыше. Я не знаю, кто из нас хуже. Затем последовала пощёчина. В коридоре раздался громкий треск, похожий на выстрел. Каждый из них - Бакуго, Хитоши, Джиро, Киришима, Серо, Денки и Мина - не колебались. Они распахнули дверь с такой силой, что она ударилась о стену. Они оказались внутри раньше, чем кто-либо успел моргнуть, и бросились вперёд, шаркая ногами по полу. И застыли. Рёв Изуку оглушил их, как взрыв. -ЛЖЕЦ! Это слово прозвучало с большей силой и злобой, чем всё, что они слышали от него даже во время войны. Оно заставило их замереть на месте, с поднятыми руками и напряжёнными телами, готовыми защищать его, но неспособными пошевелиться, скованными его яростью. Они были всего в нескольких метрах друг от друга. Достаточно близко, чтобы увидеть кровь на его губе. Достаточно близко, чтобы увидеть, как его кулаки сжимаются на рубашке Всемогущего. Достаточно близко, чтобы услышать, как в его голосе звучит презрение. Позади них на своём столе стоял Незу. Его шерсть вздыбилась, он оскалил зубы и зарычал так низко, что задрожал пол. Шарф Шоты уже был размотан, а глаза налились кровью, он был готов наброситься. Всемогущий стоял, ошеломлённый. Бледный. Испуганный. Но никто не проронил ни слова. Никто не осмелился. Изуку даже не заметил их присутствия. Он был полностью и яростно сосредоточен на человеке, которого держал в руках. -Ты сам признался в тот день,-выпалил Изуку дрожащим от гнева голосом.-Ты собирался ничего не делать. Ты прятался за своим ограничением по времени. Ты сказал, что только когда увидел, как я бегу вперёд - беспомощный, напуганный, но всё ещё движущийся, - ты наконец почувствовал вдохновение помочь. Безумная ухмылка Бакуго, не сходившая с его лица с того момента, как Изуку выкрикнул «ЛЖЕЦ», исчезла. Он побледнел как полотно. Все ребята повернулись к нему с широко раскрытыми глазами. Он стиснул зубы. У него перехватило дыхание. Но он ничего не сказал. Изуку, ничего не подозревая, продолжал. -Кацуки - мой Кацуки - едва мог дышать, пока ты стоял и раздумывал, стоит ли тратить силы на какого-то случайного парня. Другие герои были бесполезны, но они хотя бы двигались. Если бы всё зависело от тебя... Глаза Бакуго заблестели. По его щекам без его воли потекли слёзы. Он их не вытер. -...У Каччана никогда не было бы шанса вырасти. Стать тем лучшим человеком, за которого он борется каждый день. Он бы никогда не смог доказать, что он тот герой, которым я всегда знал его. Мы бы никогда не попытались исправить то, что разрушили. Молнии на руках Изуку мерцали - слабые, угасающие отголоски причуды, которая больше не жила в нём, реагируя только на мышечную память и эмоции. Затем- -Если бы это зависело от тебя... мой брат был бы мёртв. Это слово - брат - разрушило остатки самоконтроля Бакуго. Он сделал выпад. То же самое сделал Киришима, Мина, Серо и Денки - у каждого в глазах читалось желание убить. Вместо этого Хитоши бросился к Изуку и подхватил его как раз в тот момент, когда ярость отступила и колени подкосились. Незу прыгнул. Шота пошевелился. Комната взорвалась. А Изуку... Изуку даже не заметил.

***

Дети не ждали разрешения. К тому времени, как голос Шоты достиг Исцеляющей девочки, все шестеро уже были на полпути к выходу из зала. Бакуго и Хитоши несли Изуку на руках, как будто он ничего не весил, а остальные шли по бокам от них, сбившись в беспорядочную, разъярённую группу. Изуку обмяк, его сознание затуманивалось, дыхание было прерывистым и неровным. Бакуго так сильно сжал челюсти, что они задрожали; Хитоши что-то бормотал себе под нос, успокаивая скорее себя, чем Изуку. Они отказывались оставлять его одного даже на секунду. Когда они добрались до лазарета, Исцеляющая девочка даже не стала их ругать. Один взгляд на лицо Изуку, и на её лице отразилось что-то очень похожее на горе. -Положите его на кровать. Медленно. Бакуго и Хитоши немедленно подчинились -Хитоши опустил его, руки Бакуго дрожали сильнее, чем он хотел признать. Как только Изуку устроился поудобнее, ребята встали вокруг него защитным полукругом. Сначала никто не разговаривал. Тишина была тяжелой. Джиро уставилась в пол, её руки дрожали. Серо продолжал потирать тыльную сторону ладони, где от чрезмерного использования ленты кожа покраснела и начала шелушиться. От волос Денки всё ещё исходил слабый запах озона. Руки Мины были покрыты засохшими частицами кислотной пыли. Пальцы Киришимы дёргались, непроизвольно затвердевая. Бакуго не отходил от кровати. Его голос дрогнул, когда он наконец заговорил. -Я... я не знал... Я не знал, что это было так ужасно. Хитоши с трудом сглотнул, не сводя глаз с неподвижного лица Изуку. -Никто из нас не знал. Никто не пытался утешить Бакуго - не из жестокости, а потому что понимали, он этого не ждёт. Он переживал боль, которую исцелить мог только Изуку. Исцеляющая девочка осмотрела Изуку, бормоча себе под нос. -Стрессовый коллапс... адреналиновый срыв... сотрясение мозга... ах, дитя. Приглушённый голос Киришимы нарушил тишину. -Мы останемся. Пока он не проснётся. Исцеляющая девочка вздохнула. -Да, я вижу. Дети не двигались. Они долго молча сидели, обдумывая услышанное сегодня. Киришима притянул Мину к себе, положив ей руку на плечо. Хитоши не сводил глаз с Мидории, но его рука инстинктивно потянулась к руке Денки. Джиро и Бакуго сидели, опустив головы. Позади них в дверном проёме внезапно появился Айзава - без шарфа. Выражение его лица было нечитаемым. Его голос звучал мягко и тепло. -Как профессиональный герой, я должен был бы отчитать вас всех за нападение на кого-то, но это было бы лицемерием. Как ваш учитель я чертовски горжусь каждым из вас.

***

Офис больше не был похож на рабочее место Незу. Он напоминал зал суда. Или место, где идёт война. Всемогущий стоял на коленях, крепко связанный шарфом Айзавы. Его худое тело дрожало и сжималось. Он казался намного меньше человека, который нависал над детьми всего несколько минут назад, - почти хрупким, хотя нанесённые ему увечья скорее оправдывали эту хрупкость, чем вызывали сочувствие. Кислота проела часть его рубашки, оставив на рёбрах жгучие полосы в тех местах, куда Мина попала чисто инстинктивно. Его левая рука каждые несколько секунд дёргалась от электрического разряда, который Денки выпустил в тот момент, когда Всемогущий снова поднял руку. На шее всё ещё свободно висела лента, оставляя красные полосы в тех местах, где Серо чуть не задушил его, чтобы помешать ему последовать за Изуку. Айзава тоже ударил его, хотя на теле не было ни единого следа - только синяки на плечах в тех местах, где шарф сильно затянулся во время потасовки. Крепкий кулак Киришимы врезался в грудную клетку Всемогущего с такой силой, что затрещали кости. Этот защитный удар был призван отделить мужчину от падающего Изуку. А вдоль его спины... Длинные, узкие, безошибочно дикие следы когтей тянулись по ткани и коже под ней. Дело рук Незу. Даже сейчас маленький директор разминал лапы, топорща шерсть, словно напоминая Всемогущему, что это далеко не всё, на что он способен. Из сломанного носа Всемогущего бесшумно капала кровь, собираясь в лужу на полированном полу. Его дыхание было прерывистым и учащённым. Айзава стоял рядом с ним, скрестив руки на груди, с каменным лицом. Его шарф-захват слегка сжался на торсе Всемогущего - ровно настолько, чтобы напомнить ему у кого сейчас власть. Незу восседал на своём столе, словно судья на троне, и его хвост двигался с медленной точностью животного, готовящегося к прыжку. Его глаза - яркие, умные и беспощадные - следили за каждым движением лица Всемогущего. Когда тишина наконец была нарушена, голос звучал так тихо, что в комнате стало холоднее. -Яги Тошинори,-сказал Незу своим мягким, как лезвие, голосом.-Я хотел бы обсудить твоё... поведение. Айзава стоял в стороне, скрестив руки на груди, с ледяным выражением лица. Его шарф-захват на мгновение плотнее обхватил Всемогущего - молчаливое, намеренное дополнение к нарастающей ярости Незу. Из сломанного носа Всемогущего потекла тонкая струйка крови и упала на полированный пол. -Я...-прохрипел он.-Я потерял контроль. -Да,-весело ответил Незу.-Вы ударили травмированного несовершеннолетнего, находившегося под вашей опекой. После того, как вы признались, что намеревались исключить его из курса подготовки героев только на том основании, что у него нет причуды. Всемогущий сглотнул, и от этого движения ослабла петля на его шее. -Я думал о его безопасности.-выдавил он. -Правда?-Незу склонил голову набок, и в его взгляде читалось приятное любопытство, граничащее с явной угрозой.-Потому что то, что я услышал, больше походила на предвзятость. Или страх. -Ты использовал этого ребёнка, чтобы сделать то, что сам не смог.-сказал Айзава, и каждое его слово было наполнено презрением.-К чёрту его безопасность. Ты изолировал его здесь, в UA, чтобы ему не к кому было обратиться. Ты ставил секретность своей причуды выше потребностями мальчика, которым манипулировал - хотя она перестала быть твоей, как только оказалась у Мидории. У Всемогущего перехватило дыхание, но Айзава не остановился. -Его учителя - по крайней мере, они - должны были знать,-продолжил он.-Мы могли бы помочь ему безопасно овладеть Одним за всех. Шарф Шоты внезапно затянулся на груди Всемогущего, заставив его ахнуть. -Ты наделил ребёнка без причуды сверхсильной причудой, сделавшей его мишенью.-прорычал Айзава.-Мишенью для того самого монстра, которого ты не смог победить. Ты сделал из него жертвенного агнца и даже не позаботился о том, чтобы он мог правильно ею пользоваться. Он сделал шаг ближе, и его голос понизился до опасного шёпота. -Чёрт, возможно, ему не пришлось бы лишаться причуды, чтобы победить Шигараки, если бы его с самого начала по-настоящему тренировали. Шарф снова сжался, подчёркивая слова, словно удар плетью. -А теперь,-сказал Айзава, сверкая глазами,-ты бросаешь его в самый трудный момент. Не смей притворяться, что речь когда-либо шла о безопасности Мидории. Его голос смягчился - не от доброты, а от смертоносной уверенности. -Этот мальчик теперь в два раза больше герой, чем ты когда-либо был. Челюсть Всемогущего задрожала. Он ничего не сказал. Незу постукивал когтями по полу, пока ходил взад-вперёд, и его голос звучал резко и устрашающе. -И, конечно же, есть ещё сегодняшнее дело. Вы признались - при свидетелях, - что, если бы Мидория Изуку не пошевелился, вы бы ничего не сделали, пока злодей душил и пожирал ребёнка, пытаясь использовать его тело в качестве костюма из плоти. Всемогущий закрыл глаза. Комната показалась ему тесной. Незу широко улыбнулся. -Ты начинаешь понимать, насколько ты потерпел неудачу? У Всемогущего перехватило дыхание. Стыд, паника и осознание того, что его слова не будут забыты. Не этими детьми. Только не Шотой. И уж точно не Незу.