Со всеми бывает

Анна испуганно заозиралась. Сегодняшняя смена по всем приметам должна была выйти умеренной противности, но девушка была уже вымотана, спускаясь в приемное отделение. Устраиваясь сюда на работу, она думала, что будет работать с острыми реакциями горя, тяжелой депрессией, возникшей на изменение жизни после болезни, или реакциями, возникающими в ответ на озвучивание неизлечимого диагноза. Ну или на психозы, в момент, пока психбригада с психиатром еще едет. Но реальность была неумолима — основная рутина ее дней — беседа с иппохондричными истеричками, которых нужно настроить на выписку, лишь иногда разбавляемая беседами с постинсультными пациентами, которых следовало мотивировать на восстановление и реабилитацию. Да, по всем нормам, психолог должен был работать лишь на одно отделение — либо инсультное, либо приемное — и полагалось вообще-то две ставки, но когда в нашей стране все было по закону и нормативам? Женя, медсестра приемного, сидя за окошком регистратуры приветливо улыбнулась ей — на все крыло приемника они оставались сейчас впятером — дежурный терапевт, дежурный невролог, медбрат Влад, который был поставлен на инъекции и манипуляции, Женя, отвечавшая за оформление пациентов и штатный психолог, Анна. Дежурный хирург, как и дежурный реаниматолог, скрылись в оперблоке с приехавшим острым животом. Анна только успела заварить себе чай, когда охранник Али вбежал в комнату отдыха, сообщая о том, что охрана с КПП передала информацию о незапланированном пациенте — ДТП, и бригада, возвращавшаяся на подстанцию забрала пострадавшего. - ДТП мы без реаниматолога не вытянем,- отзывается дежурный невролог, Татьяна Ивановна, зная, что обратного хода из оперблока до конца реанимации не будет, - да и травматолог есть только в областной… - Значит, бригада оценила, что до областной они не дотянут, - отвечает дежурный терапевт, Константин Николаевич, что-то ищя в телефоне, - Влад, тащи все укладки ко въезду, нам надо хоть попытаться стабилизировать. Вся движуха перетекает в зону приема пациентов, в комнате отдыха, которая находится в закутке, с собственным выходом на территорию, остается только Анна. Девушка выходит вместе со всеми, когда ввозят окровавленные носилки. Венозный доступ уже установлен, Влад только лишь пускает по вене доплнительные дозы препаратов из укладок, Татьяна Ивановна оценивает сознание и степень повреждения мозга, отдает Владу приказы о препаратах, Николаевич затягивает жгут на ноге пострадавшей, на которую не хватило базовой укладки скорой, тогда как Женя подключает Бобра. Влад метается к шкафу с препаратами, почти налетая на Аню, которая работает тут не так долго, чтобы знать, что ей следует делать и как помочь в такой ситуации, она только мешается, и сама это понимает. Константин Николаевич что-то рявкает, Влад огрызается в ответ, а Аня решает вернуться в комнату отдыха, чувствуя страх и стыд, что она не может помочь, и даже не знает — как. Дверь на другую сторону больничной территории открывается и влетает человек. Он сбрасывает куртку на диван рядом с Аней, и бежит дальше, в зону приема пациентов. Телефон в куртке, через несколько минут начинает пронзительно верещать звонком: «Небо - долгий коридор срывается в закат, Режут даль небесные клинки, День назад был начат спор в багровых облаках, Над залитым кровью зеркалом реки,» Все Анино существо, все, что существует вокруг вдруг схлопывается до одной точки, до одного звука — песни на рингтоне неизвестного человека: «Мы — Ангелы Неба, Мы знаем, что делать, Никто не свернёт, Мы — демоны смерти, Отправимся вместе, В последний полёт» Телефон верещит и дальше, но Аня его уже не слышит, как и не понимает, что происходит вокруг. Лишь потом, когда все мероприятия увенчаются успехом, а уже стабильную женщину, тот же наряд довезёт до областной больницы, где есть нейрохирург и травматолог, она узнает, что телефон принадлежит Алексею Валерьевичу, бывшему реаниматологу этой больницы. И что его вызвал Константин Николаевич, зная, что их дежурный не сможет выйти из оперблока, а Алексей Валерьевич живет рядом с больницей, потому что выкупил квартиру, которая была в коммерческом найме именно для сотрудников этой больницы. А в ответ на удивление Влада, что тот вообще пришёл, Алексей ответит: - Есть нечто большее чем работа и зарплата — есть команда. -Часть команды — часть корабля, - хмыкает Николаевич. Анна успеват ужаснуться самоотверженности этого человека, и даже испытывает горькую досаду в душе — вот, он, как в песне на его рингтоне «знает, что делать», а она, Аня, нет. - Где ты теперь работаешь? - Спрашивает Николаич. - Всё так же, не по специальности, - отвечает Алексей, тряхнув копной русых волос, - после того скандала и увольнения нет сил официально вернуться в медицину… Только и могу, что вот так, прилетать к вам на подхват. - Да, - вмешивается Татьяна Ивановна, - больница многое потеряла с твоим изгнанием. Хотя, может так для тебя лучше, хоть не дежуришь сутки-через-сутки. Алексей Валерьевич улыбается: - Это верно, не так выматывает, даже силы остаются вам помогать. Но, видя глаза бывшего реаниматолога, Анна понимает, что ему стыдно, за то, что он больше не на «острие атаки». Никто не знает — как правильно, и что делать. Мы все люди, а вовсе не Ангелы Неба. Со всеми бывает.