camp season

— Юнги... ты же околеешь сам, — волнуется Чимин, дыша в шею Юнги, об которого греется прямо сейчас. Слово «околеть» совсем не подходило под ситуацию. Да, на улице прохладно, но он точно не помрёт от такой температуры. Да и плюс он всегда больше предпочитал холод, нежели жару. — Завязывай, Чимин, сейчас лето. И тут не так уж и холодно, — уверяет Мин парня, а тот лишь без всяких слов прижимается ближе, уже зарываясь носом в его плечо. Последнему почему-то хочется тоже обвить руками Чимина, согреть его сильнее. Но он лишь стоит на месте, наслаждаясь близостью, которой оба щедро делятся друг с другом, ведь кто знает, когда ещё они смогут делать что-то подобное? И вообще, станут ли? «Не хватало ещё в парня втрескаться», — вспоминаются его собственные мысли, на что Юнги сразу же зажмуривается, стараясь не думать об этом сейчас. Он чувствовал чужое дыхание на своей коже, и это единственное, на чём хотелось сосредоточиться в данный момент. — Тебе понравилось, как я сегодня плыл? — снова подаёт голос младший, обхватывая пальцами футболку Юнги. И второй напрягается, быстро прокручивая все варианты ответа на заданный вопрос у себя в голове. — С чего ты взял, что я смотрел на тебя? С тобой ещё мой друг плыл. Чимину пришлось отстраниться, чтобы заглянуть Юнги в глаза, тем временем как руки его плавно опускались на чужую талию. — Юнги, тебе не обязательно это делать, — тихо произнёс он, словно просил о чём-то. А Мин глядит в ответ растерянно, совсем не понимая, к чему тот это сказал. — Что? — нахмурив брови, спрашивает он, и Чимин повторил его действие, так же нахмурив свои. — Я знаю, что ты пялишься на меня ещё с самого первого дня здесь, и даже не говори, что это неправда.  У Юнги глаза распахиваются от удивления. А удивился он то ли от того, что тот замечал все его взгляды на себе, то ли от того, как просто он предъявил ему это. — Неправда, — Юнги убирает чужие руки со своего тела и делает шаг назад от парня перед собой. — Не «пялился» я на тебя, — он выделил голосом второе слово. — Но если тебя напрягает, когда на тебя смотрят, то я могу вообще не смотреть, пойдёт? — приправляет Юнги свою речь язвительной усмешкой в конце, пока на лице светловолосого отражается теперь уже одна только обида. — Не говорил я, что меня что-то напрягает... — делает вдох Чимин, опуская глаза на землю. — Просто хочу поговорить о том, что сейчас происходит между тобой и мной... — почти что шептал он, а затем подняв голову, взглянул прямо в глаза Юнги, собираясь продолжить поток своих мыслей, но его тут же прерывают. — Я тебе нравлюсь? — вырвалось у другого на выдохе. Он совсем не хотел это спрашивать, данный вопрос лишь крутился у него в голове, но не должен был быть озвучен вслух. Это просто случайность. Он сам себе подписал смертный приговор. А Чимин, как и стоило ожидать, сильно удивился, приоткрывая при этом рот. Теперь смущённый парень стоит перед ним со сжатой в руке собственной джинсовкой и бегает взглядом по всему, что находится вокруг него, лишь бы не в эти карие глаза. Напряжённая тишина между ними продлилась целую минуту, прежде чем блондин не собрался со всеми своими мыслями и не заговорил. — Да, — ответил Пак. Хоть он и первым поднял эту тему, всё же явно не был готов к подобным откровениям. Но пути назад нет, верно? — Ты нравишься мне, Юнги, — парень даже находит в себе смелость, чтобы взглянуть на того, кому только что признался в чувствах, и на его удивление, на лице другого не было злости или отвращения, тот лишь смотрел так, будто услышал что-то крайне очевидное для них обоих. К слову, таковым оно и являлось. И оба знали, что этот диалог случится, но как бы они к нему не готовились, в конечном итоге все заученные фразы просто забылись, заставляя обдумывать всё уже здесь и сейчас. Они снова стояли в полной тишине несколько десятков секунд, воздерживаясь от того, чтобы начать говорить, и Юнги уже ненавидел каждую секунду этого тупого молчания, поэтому, потерев лицо ладонями, он наконец сказал: — Понятно, — и поправив кофту на себе, он застегнул её обратно. — Слушай, ты главное не говори это никому, ладно? В моей группе есть парни, которые очень любят распускать разные слухи про всех подряд, — просит об одолжении старший, встречаясь взглядами с мальчишкой, который теперь уже выглядит слегка озадаченным. — Боишься, что тебя посчитают геем? — саркастично спрашивает Чимин, хоть на самом деле очень надеется, чтобы это было не так. Юнги явно принимает это близко к сердцу и смотрит на Чимина так, словно тот как-то оскорбил его прямо сейчас. — Я за тебя боюсь, дебила ты кусок, — несильно повышает тон брюнет. — Ты не в курсе, но они способны нехило подпортить жизнь любого. И чужие губы начали расплываться в той самой очаровательной улыбке. Чимину было приятно слышать, что Юнги волнуется за него. — Никому не скажу, — посмеивается он, поднимая свой рюкзак с холодной земли. «Тебе только что признались в чувствах, скажи ему хоть что-нибудь», — сердце бьётся всё сильнее от осознания того, что в него правда влюбился самый красивый мальчик из всего, мать его, отряда. Нет, он правда считает Чимина самым привлекательным тут. Чимин выглядит буквально как куколка, и эта куколка может достаться именно ему, нужно всего лишь ответить взаимностью на чужое признание. Делов-то. Но для него самого всё совсем не так просто. Понять собственные чувства очень сложно, он лишь знает то, что ему просто нравится проводить время с этим человеком. Он ведь может хотеть всего лишь дружбы с ним? — Прости, если вынудил тебя сказать это. Но мне приятно, правда, — Юнги сделал шаг вперёд, чтобы снова оказаться чуть ближе к Паку. — И на счёт того поцелуя... Чимин на миг теряет дыхание, когда Юнги заговаривает на эту тему. Он закусил губу, неловко опуская свою голову вниз, ожидает, чтобы старший продолжил. — Было прикольно, — издаёт тот тихий смешок, пряча руки в карманы своей кофты. — Типо... ты конечно тот ещё изврат, но я совру, если скажу, что мне не понравилось, — заканчивает с откровениями Юнги, не переставая тихо смеяться. — Я не такой! — протестует Чимин. Тогда он и поднимает взгляд на второго, а на щеках у самого отражается яркий румянец. — Просто сложно было сдерживать себя, когда ты стал отвечать мне, — он замолкает, глядя прямо в глаза Юнги, стоящего чуть ли не впритык к нему. — Я херею... — с новой силой заливается смехом старший, пока на лице другого не остаётся и намёка на улыбку. Теперь уже тот обиженно надувает губы и отводит взгляд куда-то в сторону. — Боже мой, Чимин, избавь меня от своей слащавости, — проходит вперёд Мин, слегка пихая парня в сторону своим плечом. — И куда ты собрался? — окликает его Чимин, обернувшись на второго, но всё ещё стоя на том же месте. — Ухожу отсюда, тут слишком мокро и грязно, — отозвался Юнги, шагая прочь по сырой траве. Он идёт и слышит как ускоряются шаги сзади него, и вскоре его догоняют. Теперь уже оба парня идут бок о бок, а Чимин снова аккуратно подаёт голос: — У меня есть идея, куда можно пойти, чтобы согреться, — и у него получилось заинтриговать старшего, потому что тот сразу же обернулся к блондину, давая тем самым понять, что он весь во внимании. — В больницу, — уверенно произносит он, сразу же делая вдох, чтобы продолжить, когда видит недоумение на чужом лице. — Там есть всё, что нам нужно, сам подумай. Тёплое помещение, автоматы с едой и горячим шоколадом... — Стоп-стоп, — останавливает его Юнги, взмахивая перед собой руками. — Думаешь, нам разрешат там торчать? — немного замедляет он свой шаг, не переставая смотреть на Чимина как на дурочка. — Нас никто и не спросит, зачем мы пришли, поверь мне. Я уже так делал, — не сдаётся с убеждениями мальчишка, а глаза его полны надежды на то, что первый согласится на данное им предложение. — Ты проворачивал это всё один раньше? Мне нужно знать, были ли у тебя соучастники, — улыбается Мин, и шагающий рядом парень делает тоже самое. — Ну, были. Мой друг Тэхён. А что? От озвученного Чимином имени улыбка с лица Юнги в миг исчезает, но он старается казаться как можно более равнодушным. — Просто хотел знать, есть ли кто-то, кто сможет подтвердить правдивость твоих историй, — отшучивается темноволосый, а у другого рот открывается в немом возмущении. — Думаешь, что я тебе заливаю? «Честно? Я думаю, что ты выдумаешь любую хрень, лишь бы только я согласился делать это с тобой», — витает в голове самый первый пришедший ему ответ, но который он, конечно же, ни за что не озвучит, каким бы правдивым он ни был. — Думаю, что всё не так гладко, — он собирается накрыть Чимина волной собственного реализма. — Ты и сам прекрасно знаешь, что нам пиздец от вожатых будет, когда мы вернёмся, а может даже от тренеров. Это при худшем раскладе. Чимин же не выглядит раздражённым, скорее виноватым. Ведь он обещал старшему, что всё будет хорошо, но тот не поверил его словам так же, как и он сам не верит в них. — Хочешь вернуться к отряду? — остановился блондин, стараясь разглядеть эмоции в чужих глазах, которых почти что не было видно под тёмной чёлкой юноши. И Юнги теперь тоже остановился, не переставая держать руки в карманах кофты, пожал плечами. Он уже подписался на это и не собирается сбегать на середине пути. Так ведь? — Лучше уж с тобой, чем с ними. Несколько секунд Пак переваривал чужие слова. Сначала он почувствовал эйфорию, но сразу после подступило некое... сочувствие? — Можно я задам тебе один вопрос, Юнги? — слова неуверенно выходили из его рта, он боится спросить то, что хочет, ибо может этим самым задеть Юнги. И тот тоже заметно напрягся, но всё равно дал своё согласие. — Валяй. — У тебя есть социальная тревожность? — тело его замирает, когда он произносит этот вопрос, а губы нервно поджимаются. Сам Юнги вот особо не поменялся в лице, лишь отвёл взгляд в сторону, делая глубокий вздох. Разве это настолько заметно? Заметно, что ему с огромной трудностью даётся долгое пребывание в социуме, хоть он и думал, что умело это скрывает. Об этом знают даже не все его друзья, только самые близкие. Другие же слепы на такой очевидный в нём факт. Все, кроме Пак Чимина. — Ну есть такое... При чём тут вообще это? — хмурит брови Юнги, а глаза его начинают бегать по сторонам, когда второй подходит как-то слишком уж близко к нему. — Не при чём... Прости, — руки Чимина тянутся к волосам старшего, и прежде чем тот смог что-либо сообразить, эти пальцы уже зачёсывали его чёлку назад, аккуратно перебирая каждую тёмную прядь на чужой голове. Юнги сейчас чувствует себя чертовски неловко, но останавливать парня не хочется, ведь его руки делают ему приятно. Нужно лишь всеми силами избегать зрительного контакта. — Тебе же это нравится, верно? — шепчет Чимин, что ещё больше вводит Юнги в краску, — скажи мне. Он всем сердцем ненавидел Чимина за это. За то, что заставляет буквально за секунду забыть обо всём, что не является им. Рядом с ним Юнги ведёт себя как идиот, и он ненавидел это сильнее всего. — Блять... да ты просто заноза в заднице. Не успевает Чимин возмутиться, как его руки убирают, крепко сжимая запястья. Юнги мимолётно облизывает свои губы, притягивая Чимина к себе за его руки, пальцы которых тот сейчас крепко сжимал в кулаках. Но напуганным Чимин был совсем не долго. Когда Юнги чуть опустился вниз, коротко поцеловав его губы, он тогда в край перестал сопротивляться. Только отстранился не на долго от удивления. А в чужих глазах он нашёл желание. Желание близости, которая так необходима этому скованному подростку. И Чимин готов дать ему всё, что только может. Прижавшись к чужому телу, он обводит руками талию Юнги и целует его потресканные от холода губы так, словно это может согреть их обоих. Лишь бы хоть немного растопить лёд внутри этого парня. Юнги сжал пальцами джинсовку Чимина, когда их поцелуй стал набирать более быстрый темп. И Чимин отстраняется, чтобы начать покрывать поцелуями уже шею парня. Тот же гулко сглатывает и прикрывает глаза, зарываясь одной рукой в белые волосы на чужом затылке. Ему так нравится, когда кровь кипит под кожей, а в животе покалывает от передоза адреналина. Он хочет от Чимина всё. Нахер все моральные принципы, сейчас Юнги готов совершить все существующие грехи за раз. — Я смотрел на тебя... — на выдохе выдал он. — ...на то, как ты плыл. Я смотрел на тебя... — повторяет Мин, а ноги его слабеют всё сильнее от каждого мокрого поцелуя в шею. — Неужели? — дразнится мальчишка, опуская немного его футболку, чтобы посмотреть на чужие ключицы. Юнги жмурится, ему неспокойно делать подобное, но в тоже время он до ужаса хочет чувствовать все эти эмоции. Одной рукой младший водил по его шее, другой — придерживал его за голову, оставлял отметки на белой коже. — Чимин... стой... — его голос звучал немного хриплым от смеси волнения с удовольствием, пока сам он цеплялся за плечи блондина в попытках отстранить его от себя. И тот подчиняется, заглядывая в еле приоткрытые тёмные глаза. «В чём дело?» — задаёт тот немой вопрос. — Подожди... — напуганно произносит Юнги, потирая рукой место на шее, которое только что было помечено парнем, стоящим прямо перед ним. «Ты должен был его отвергнуть, как и планировал. Да что, чёрт возьми, с тобой не так, Мин Юнги?» — жалкое сожалению начинает пожирать его изнутри. — Эй, всё в порядке, — кладёт мальчик руку ему на плечо, успокаивающе поглаживая. Мы не можем изменить то, что уже случилось, но мы можем повлиять на то, что произойдёт в будущем. И этот выбор стоял только за Юнги. — Я хочу уйти, — убирая руку с шеи, он смотрит на последнего с тем самым сожалением в глазах. А другой же продолжает отвечать ему лишь нежностью, заключая Юнги в несильных объятиях. — Хорошо. Пойдём обратно. Юнги правда признателен за такое действие с его стороны. В отличии от него самого, Чимин правда умел успокаивать. Даже несмотря на то, что Юнги никогда не любил обниматься, сейчас он просто благодарен Чимину за данный жест. От последнего пахло табаком, но в тоже время и вкусными сладкими духами, которых он никогда раньше не чувствовал на других парнях. — Пошли, — Чимин наконец берёт его ладонь в свою собственную, чтобы потянуть его за собой вдоль лесной тропинки. Но всё же руку он отпустил очень быстро, как только Юнги сам стал следовать за ним. Юнги снова начинает проклинать свою жизнь и в особенности то, кем он является. Он спортсмен. Он никогда не жаловался на это, но сейчас такое ощущение, что существование в этом мире было бы в разы проще, был бы он обычным подростком. Подростком, который может сбегать из дома, чтобы выпить в компании своих друзей, подростком, который может целовать кого угодно, не имея страха, что его осудят и его только начатой карьере придёт конец. Просто быть тем, кто живёт обычную беззаботную жизнь. Но это всё не про него. Никогда не будет про него. Вселенная словно издевается над парнем, заставляя раз за разом проходить через все её безжалостные препятствия. И Юнги даже не пытается бороться с этим, нет, он лишь позволяет себе тонуть всё глубже и глубже. А всё потому, что он слабак. Таким он всегда считал себя, и никакое звание «Мастер спорта» это не изменит. Обратная дорога была невыносимо долгой. Настолько долгой, что оба успели съесть всю еду, которую брали с собой, ведь обеденное время они, как никак, пропустили. Разговора как такового у них не состоялось, но всё же сказать друг другу пару слов просто напросто пришлось. Их главной задачей было не столкнуться с любыми людьми на улице, ибо для этих двоих могло бы быть самым главным концом, если бы кто-то заметил багряную отметку на шее у Юнги. К счастью, за весь путь назад им встретились одни лишь младшие отряды, где детям на вид лет по восемь. И они без какого либо интереса к подросткам, просто проходили мимо. А уже когда парни снова находились с обратной стороны своего корпуса, Чимин остановился, держась за ручку двери, после чего наконец оборачивается на старшего. — Это всё только моя идея, запомни, — тихо, но уверенно произнёс Чимин, затем обратно отворачивается и проходит внутрь, придерживая дверь для второго. Юнги эти слова не утешают, а наоборот, заставляют переживать ещё сильнее. Ему шестнадцать, он должен сам отвечать за свои поступки, поэтому обвинять во всём Чимина будет просто бессмысленно и нелепо. Да и он совсем не хочет, чтобы тому досталось больше него самого. Кажется, что здание пустует, но оба всё равно старались шагать как можно тише, чтобы точно избежать нежданных встреч. Чимин сразу же направился к себе в комнату, тем временем как Юнги — в ванную. Сейчас его интересует только собственная шея и то, с каким бесстыдным видом он шёл до корпуса. Отражение в зеркале заставляет уши и подбородок покраснеть, а мысли начать плавиться. Он снова чувствует чужие губы на своей коже, вспоминая, насколько же это было до ужаса приятно. Но как бы не хотелось продолжить витать в облаках, он знает, что конкретно влип, поэтому мигом покинув ванную комнату, Юнги направился к самому главному виновнику. — Что прикажешь с этим делать? — заходит он за порог комнаты, замечая, что Чимин уже лишил себя джинсовки и на данный момент беззаботно сидит на кровати, интенсивно хомяча некие крекеры. Это зрелище заставляет Юнги издать несколько тихих смешков, прежде чем подойти ближе к парнишке, который теперь смотрит прямо на него, когда рот его смешно набит едой. Поэтому на то, чтобы прожевать содержимое и ответить на чужой вопрос, у него ушло секунд 10, не менее. — Прости... я всё ещё голоден... — отряхает он руки от крошек, затем снова акцентирует своё внимание на стоящем рядом человеке, чьи брови сейчас саркастично изгибаются, а на губах до сих пор виднеется слабая ухмылка. — Зачем что-то с этим делать? — изображает недоумение блондин. — Мне нравится как на тебе смотрится засос, — игриво протягивает он, облизывая свой большой палец, на котором ещё остались крошки. Юнги же сразу пожалел, что вообще спросил, когда увидел перед собой это наглое лицо. — Ты невыносимый, — шипит он, желая просто провалиться под землю от нахлынувшего стыда. Чимин обожал видеть его таким. Он любил то, как светлая кожа парня розовеет от смущения, как тот поджимает и прикусывает губы, когда волнуется, как он частенько избегает зрительного контакта с ним. Чимин находил эти повадки Юнги очаровательными. — Прости, прости, иди сюда, — виновато произносит он, вытягивая к Юнги обе свои руки. — Мы замаскируем это, ну же. Сложно было устоять перед этими щенячьими глазками, которые так невинно хлопали ему сейчас. Мин хоть и не потянулся руками в ответ, но всё равно присел рядышком, опуская недовольный взгляд в пол. Чимин очень быстро успел сбегать вымыть руки и вернуться обратно, подхватив с собой косметичку, стоящую на полке со всеми другими его вещами. А Юнги тем временем уже сидел с ногами на кровати, создавая себе более уютные условия. И когда возле него приземляется чужое тело, он старался дышать ровно, не выдавая то, насколько сильно он нервничал. — Сложно будет подобрать корректор под твою кожу. Она у тебя такая бледная... — просвещает он Мина, пока тот рассматривал содержимое его косметички. — Зачем тебе вся эта косметика? — изгибает брови Юнги, не сводя взгляда со всех этих вещиц. А Чимин уже открыл корректор, поднимая голову на Юнги с нечитаемой эмоцией на лице. — В смысле? Нужно срочно исправлять ситуацию, иначе его могут не так понять, чего ему точно не хотелось бы, поэтому Юнги, нервно облизнув губу, посмотрел куда-то в сторону и сказал: — Ты же и так хорошо выглядишь. «Слишком прямолинейно!» — он мысленно ударил себя по башке, когда в реальности всего лишь пожмурился от стыда. Но зато Чимин явно оценил такой своеобразный комплимент, потому что сидел теперь со смущённой улыбкой и покрасневшими щеками. — Спасибо... Юнги, — добавляет он в конец чужое имя, словно пытается убедить себя в том, что услышанное им было реально. Что Мин Юнги правда назвал его красивым. А может в этом и нет ничего такого? Подумаешь, может он просто имел ввиду то, что парни не должны краситься? Чимин жалеет, что не может прочитать мысли этого человека. — Я поступаю на визажиста и привык носить всё это с собой, — пожал он плечами, а на губах до сих пор осталась та лёгкая и тёплая улыбка. Юнги теперь уже смотрит ему в глаза, пока Пак аккуратно наносит косметику ему на шею. — Ты типа умеешь красить людей? — усаживается он поближе, чтобы Чимину было удобнее доставать до него рукой. — Именно так, — с гордостью произносит Чимин, на что Юнги тихо смеётся. — Сам я почти не крашусь. Мой максимум — это консилер и блеск для губ. Но зато могу хорошо накрасить других, — парень осторожно водил корректором по чужому синяку и вокруг него, в то время как последний задумывался о том, что это первый раз, когда он вообще обсуждает косметику с кем-либо. И он находит это интересным, что блондин разбирается в том, в чём он вообще ничего не смыслит. — Это круто, — посмотрел он на чиминовы руки с некой грустью, отражённой в глазах. А сам Чимин убирает свои ладони от мальчика, прикусывая губу. — А у тебя? — моргнул он, глядя снова на Юнги. — У тебя есть что-нибудь, что тебе интересно? Тот несколько раз моргает в ответ, почёсывая подбородок. — Я играю на гитаре. Чимин удивлённо поднял брови. Он даже не представлял себе, что парень увлекается музыкой, хоть и наблюдал за ним со стороны уже несколько лет, выдумывая у себя в голове самые разные сюжеты. Верно, Юнги играет. Уже с двенадцати лет играет на гитаре. И даже поёт, когда делает это. С вокалом у него совсем не идеально, но ему элементарно доставляет удовольствие напевать строки любимых песен, играя их мелодию с помощью зажатого в пальцах медиатора. — Ого... это очень здорово, — с искрой во взгляде произносит Чимин, немного подрагивая запястьем. — Мне бы очень хотелось послушать... — снова тянется он к шее парня, чтобы нанести ему последний слой косметики. — Ты можешь сыграть любую песню? — интересуется он, стараясь сосредоточиваться на маскировке засоса и не пялиться слишком часто на Юнги. Другой же смотрит на его макушку и хмыкает. — Ага. Но для этого нужно время, конечно же, — отмечает он и сглатывает накопленную слюну, когда пальцы блондина покинули его шею. Теперь Чимин улыбается, разглядывая свою работу. Цвет корректора сливался с кожей Мина и отметки больше совсем не видно. — Я когда-нибудь смогу увидеть тебя с гитарой? — уже без улыбки на лице спрашивает Чимин, глядя парню в глаза так, словно смотрит сейчас в саму его душу. И это пугает. Вопрос о будущем заставил Юнги впасть в ступор, ведь он сам и близко не знал ответа. Чимин спросил, будут ли они общаться после лагеря, да, он прекрасно понял это. Но почему Чимин решил поставить его в такое положение, он совсем не понимал. И поэтому он лишь пожал плечами, параллельно поднимаясь с кровати и делая вид, будто вопрос его нисколько не озадачил. — Пойду проверю, как хорошо ты поработал, — за считанные секунды он покидает мальчишку, в спешке направляясь к ванной комнате. А Чимин сидеть на месте не собирался, поэтому встаёт с места и следует за Юнги в уборную. — Боже, ты что, сомневаешься во мне? Как только Чимин вылетает в коридор, он мигом застывает на месте, ошарашенный от внезапно появившегося человека перед ним. Это был друг Юнги, он запомнил его внешне, но имени не знал. Тот выше него самого на целую голову и смотрит с каким-то явным осуждением в лице. Чимину хотелось развернуться и закрыться в своей комнате, лишь бы только этот парень не смотрел на него вот так. Но он стоял на месте как вкопанный, гадая, пришёл ли тот только что, или же стоит тут уже давно. Последнее предположение было крайне глупым, но Пак сейчас слишком напуган, чтобы понять что-то подобное. Брови этого парня изгибаются, кажется, что он собирается задать Чимину вопрос, и второй думал, что хуже уже быть не может, но только до того момента, как услышал голос Юнги, исходящий из ванной комнаты. — Ладно, я правда тебя недооценил. Прос... — остановился он на полуслове, замечая перед собой не одного, а двух парней. Он начинает нервно бегать глазами то по Чимину, то по Намджуну, желая приобрести способность быть невидимым, чтобы сейчас же ею воспользоваться. Да, страх Чимина очень быстро передался и ему самому. В голову начали закрадываться мысли о том, что их двоих могли заметить, когда они сбегали из здания корпуса, или же когда тайком пробирались обратно. И что если их видели курящими, или ещё хуже... — Вы где были? — возникает Намджун, прожигая глазами уже одного лишь Юнги. — Я, блять, повсюду вас, идиотов, обыскался. В желудке всё неприятно сворачивает от чужого тона. Да и вообще, от его присутствия тут. То, что в конечном итоге придётся вернуться к реальному миру, в котором существуют не только они с Чимином, он, конечно же, был готов, но отчитываться перед своим лучшим другом он вот совсем не планировал. — Мы ходили покурить, — как невзначай отвечает блондин, хоть и напряжён сейчас с ног до головы.  — Вожатые послали нас искать? — он сплетает руки у себя за спиной, а Юнги уставился на него так, стовно тот сморозил, что любит смотреть некрофильское порно. Или что-то типо того. Хотелось снова зайти в ванную комнату и закрыть за собой дверь изнутри, ведь выражение лица Намджуна говорило о том, что он собирается завалить его целым эверестом вопросов. Но через считанные секунды удивление на лице высокого парня растворилось, и повернувшись обратно к самому старшему тут, он уже гораздо спокойнее спрашивает: — Ты снова куришь? — нотки волнения проскакивали в его голосе. А как же. Юнги прекрасно понимал, как всё это выглядит. Он и без того не мало чего скрывает от друга, а сейчас тот узнаёт, что он ещё и начал дымить по новой. Просто супер. — Можешь даже не отвечать, от вас обоих несёт этой гадостью, — морщится Джун, пока Юнги всё ещё неловко стоит у двери, пытаясь отыскать в себе нужные слова. «Какое же я ссыкло», — похмурил брови Мин, попутно делая несколько шагов к ребятам, стоящим перед ним. — Там на нас пиздец злятся? — он всеми силами старался не показывать, что волнуется, поэтому его глаза вернули прежнюю маскировку под безразличие. Словно он просто так задал этот вопрос, а на деле его это не особо и колышет. Он чувствовал на себе взгляд Чимина, пока сам смотрел в глаза Намджуну. Почему-то, очень неловко находиться здесь вот так вот втроём. Чимин не знает про него всё то, что знает Намджун за долгие годы их дружбы. Чимин же знает то, что Юнги скрывает от Намджуна, несмотря на долгие годы дружбы. — Родакам вашим хотят звонить. Это бессмысленно, но, видимо, вожатые считают иначе, — вздыхает парень, засовывая руки в карманы лёгких светлых штанов. Чужие слова заставили Юнги значительно измениться в лице и подойти ещё ближе к другу. — Бессмысленно? Ну ты и уёбок, — слова будто сами вырвались из его рта, и он пожалел о них в тот же момент, как увидел проблеск злости в чужих глазах. — Хах... Знаешь, я мог бы не вызываться искать ваши задницы повсюду, уверяя вожатых, что знаю, где вы. И, блин, что с вами всё в порядке! — Намджун повысил голос, но после этого зарыл обе руки себе в волосы и уже спокойнее продолжил излагать своё негодование, уже даже не глядя на Юнги, да и не на Чимина. Парень просто смотрел куда-то в сторону. — Если бы не пошёл я, пошли бы другие... И они бы даже не раздумывая, сдали бы вас с потрохами, — переводя дыхание, он всё же поднял взгляд на стоящего напротив него Юнги, заостряя внимание на его карих глазах, которые сейчас отражали в себе смесь стыда и сожаления. Но тот лишь стоял и молчал, терпеливо выслушивая всё, что Ким вываливал на него. — Юнги, ты творишь хрень и ведёшь себя пиздец как по-детски... И в миновой груди неприятно закололо. Потому что Намджун был прав, да, он был абсолютно прав. Но только Джун не способен понять то, что чувствует Юнги. Может, вообще никто не поймёт. Потому что Юнги просто не способен это объяснить. Потому что он сам этого не понимал. Вот так вот и закончился их разговор. Джун ушёл в комнату, бросив парням напоследок: «Чистите зубы, воняете до жути», после хлопнув за собой дверью, словно комната, в которой он скрылся, была его собственной. Вот так вот он оставил этих двоих стоять во мраке коридора в полной тишине. И только лишь неловко смотреть друг на друга. Что им сейчас делать? Где все остальные? Намджун ничего им толком не объяснил. И киданул ещё, заставляя понять, что теперь они сами по себе. Очень даже справедливо, не поспоришь. Сами вляпались в неприятности — сами из них и вылезайте. Но Юнги совсем не знает как. Если честно, он вообще стал плохо соображать после знакомства с Паком. Тот ужасно на него влияет, правда ужасно. Но ощущается это до жути прекрасно. Он даже готов поклясться, что познакомились бы они раньше, примерно на год, то здесь их могло и не быть прямо сейчас. Примерно так влияет на него этот парень. Стоит тому лишь посверкать своими глазами-бусинками при Юнги и надуть эти свои пухлые губы, умоляюще глядя на него, Мин поддастся этому мгновенно. И как он вообще сумел докатиться до такого? — Ещё раз провернёте подобное, вас уже никто не оправдает, поняли? — грозно смотрела на них вожатая из под своей чёлки, которая почти полностью закрывала её правый глаз. Дождавшись одобрительных кивков от подростков, она продолжила: — Вы уже не маленькие дети, поймите, что существует такое понятие как «ответственность». Если не хотите, чтобы из-за вас двоих страдали все остальные — прекращайте. Проведите остаток смены как все другие ребята, не попадая в неприятности, ладно? И потом мы на хорошей ноте с вами распрощаемся. «Бла, бла, бла», — отдалённо слышал Юнги слова девушки. Он сейчас думал только о плече Чимина, которое так мимолётно касается его собственного. — Юнги, а ты всё понял? Он не сразу сообразил, что к нему кто-то обращается. Дошло только когда блондин, стоящий рядом, ткнул его локтём в бок, заставляя очнуться и сосредоточить внимание на лице вожатой. — А, да. Конечно, — быстрые хлопки глазами выдавали его с потрохами, но девушка лишь недоверчиво прищурилась и поставила обе руки себе на пояс. — Даже не думайте, что ещё раз такое вам сойдёт с рук, — она глубоко вздохнула, уже более спокойно добавляя: — Свободны. Остаток дня Юнги провёл как призрак. Особо никак не выделялся, не пытался заговорить ни с кем первый, а на вопросы о том, куда и зачем он сбегал со своим «новым дружком», как шутили его товарищи по группе, в ответ лишь огрызался, желая чтобы те просто заткнулись. Он, кажется, правда поссорился с Намджуном, тот ему и слова не сказал за весь остаток дня. Это раздражало и огорчало одновременно. Юнги ведь даже не хотел задеть его, но тем не менее, сделал это, и теперь чувство вины никак не даёт ему покоя. Приближаются соревнования, которые должны волновать его больше всего прочего, Юнги и сам это прекрасно понимал, поэтому вместо того, чтобы налаживать отношения с окружающими его людьми, предпочитает проверять свою выдержку, стоя у своей кровати в планке уже четвёртую минуту. Он потом всё наладит. Разберётся с самим с собой, а затем и с другими.