Короткий эпизод

      — Она в нас стреляла!              — Все порой ошибаются в бою. Целью были поджигатели. Почти все они — мертвы.       — Это была не ошибка. Она, черт возьми, обезумела! Я бы разобралась сама. Она — проблема, и мы все это знаем.       — Мы? Кто эти «мы»?       — Стоп, — говорит Никсон, хлопнув по столу. — Стоп. Джейс…       Женщина отрывает взгляд от сценария и смотрит на режиссера. Стивен бросает на него быстрый взгляд и снова прячет глаза. В горле першит.       — На сегодня хватит, — говорит Никсон. — Можешь идти.       — А-а… остальное? — спрашивает женщина.       — Для меня этого достаточно, — улыбается Никсон и машет в сторону двери. — Тебе позвонят. До встречи.       Джейс удивленно кивает и, встав, уходит из репетиционной комнаты. Едва за ней закрывается дверь, Никсон кричит:       — Следующий!       «Скорее уж следующая», — думает Стивен, прополаскивая горло. В репетиционную заходит очередная дюжая смуглая девица. Только если Джейс скорее жилистая, то эта бугрится мускулами. И у нее пунцовые, а не синие волосы. Никсон добродушно раскланивается, а потом идут пробы. Впрочем, результат тот же — Никсон говорит Лекси, что ей перезвонят.       А после бросает:       — Скажи остальным, что день окончен. Пусть приходят, — он делает короткую паузу, его подбородок вздрагивает, — в следующий раз. До встречи.       Лекси уходит, тоже слегка сбитая с толку, — почему режиссер не прослушал даже половину реплик? Стивен, не глядя на Никсона, просит Стеффи сделать ему кофе. Никсон несколько секунд после ухода кандидатки сидит в кресле и смотрит прямо перед собой. Светта, подлив ему воды, роняет:       — Может, все-таки отдать это дело Эллер?       — В жопу Эллер, — рявкает Никсон. — В жопу Элиз. В жопу гребаный грант… Блять. Блять, блять. Блять! Ну… блять. Может… да блять!..       Никсон вскакивает и, размахивая лапками, мечется по комнате. Слово «блять» из его уст звучит и как вопрос, и как заявление, и как просьба, и как мольба — но только не как ругательства. Светта переглядывается с Мором. Стивен поправляет страницы со сценарием и поглядывает на выход — успеет Стеффи принести ему кофе или они встретятся в коридоре? Никсон, тем временем, выдыхает и садится обратно. Кресло крутящееся, и он покачивается в нем. Слегка — его ножки едва достают до земли. Лицо как у рассерженного бульдога. Рассерженного — и очень голодного.       — В жопу! — повторяет Никсон. И рычит: — Светик, дай трубу.       Светта снова переглядывается с Мором, и Мор чешет нос. Видимо, чтобы скрыть улыбку. Никсон набирает номер и, подождав пока ему ответят, лает:       — Берт! Здорово, дорогой! Как дела, порядок?.. Класс, брат, молоток. Слушай, а Сэнди далеко? Не может она подъехать, а?.. Реально? Супер! Ты чудо, малец! Что?.. Да все заебись, твою мать! Подгребай, расскажу. Ага, давай, целую. Жду.

***

      На Сэнди Макди расклешенные джинсы и лимонного цвета кофточка, расшитая бисером. У нее крутые бедра, полная грудь и стильная короткая стрижка. А еще — улыбка до ушей. Когда она выходит из шикарной машины своего мужа, Никсон, до этого державшийся серьезно, если не сказать строго, сначала цокает языком, потом выпаливает «блять» и, отвернувшись, цедит сквозь зубы:       — Не, забыли про первую стратегию.       — Я говорила, — сухо замечает Светта. — Вы облажаетесь.       — Иди ты, сучка, — ворчит Никсон. Оборачивается к Сэнди — и расплывается в улыбке: — Хэй, красотка! Что за вид? От тебя не оторвать глаз!       — Ники! — хохочет Сэнди. — Привет-привет, милый!       С этими словами она присаживается на корточки и крепко его обнимает. Берти Макди захлопывает дверцу машины и, взревев, тоже спешит к Никсону. Никсон бьет его по пузу, Макди дергает его за хвост. Светта, меланхолично потягивая вейп, говорит:       — Она пройдет.       — Нет, — заявляет Мор. — У него не хватит духа.       — Спорим? — предлагает Светта.       — Спорим, — соглашается Мор.       Стивен слышит хлопок ладонь о ладонь. Оправившись, Никсон ведет чету Макди в репетиционную. Стивена толкает вперед Светта — «чего стоишь?» Без предисловий приступают к репетиции. Сэнди накидывает какие-то тряпки, которые должны изображать плащ, скрывающий культю, — и рявкает:       — Она в нас стреляла!..       И делает это так жестко и естественно, что Стивен на секунду теряется. Прошлые кандидатки полчаса расшаркивались, потом «настраивались», потом пили воду или пудрили носик — и только потом переходили к репетиции. Сэнди сразу готова к бою — и она чертовски опасна. Все идет, как по маслу: заминок нет, неловкость отсутствуют, смысловые ударения расставлены так, как нужно. После десятка однотипных кандидаток с бесцветной интонацией и пустым голосом Стивен чувствует небывалый подъем. Сэнди играет отлично, между ними искрит. Никсон не перебивает их до самого конца.       В конце Берти Макди крякает и, глядя на режиссера во все глаза, всплескивает руками. Режиссер мрачно косится сначала на него, потом на Сэнди, потом на Стива. А после манит Берти в свой кабинет. Стивен и Сэнди, переглянувшись, идут следом. Перед дверью их останавливают: «Покурите».       Никсон и Макди заходят в кабинет, за ними проскальзывают помощники, дверь захлопывается — и через несколько минут оттуда вырывается целый поток:       — Уебок дранный!       — Да пошел ты, выблядок!       — Трус трижды ебанный!       — Закрой рот, ублюдок! Закрой, нахуй, свой ебанный…       — Она — прекрасна, блять! — вопит Берти. — Она — лучшее, что было на твоем ебанном фейсконтроле! Ты просто кусок трусливого говна!       — Послушай ты, еби тебя поро… — рявкает Никсон.       — Твою мать, — выпаливает Сэнди и просит Стивена: — Постой на стреме. Пожалуйста.       Стивен переглядывается с бледной Стеффи. Просит девушку: «Принеси кофе»,— и когда она уходит, кивает. Сэнди тоже кивает и, постучав, входит со словами:       — Ники, милый, если это так важно…       — А ты вообще заткнись! — орет Никсон. — Пошла отсюда нахер!       — Что ты, мать его, сказал?! — вопит Берти. — Это ты ей?! Ей, твою мать?!       — Да, мне, — спокойно говорит Сэнди.       И закрывает дверь прямо у Стивена перед носом. Но он все равно слышит каждое слово — дверь хлипкая. Сэнди продолжает:       — Почему ты не сказал, что это так принципиально важно? — повторяет она с расстановкой. — Я бы не пошла на кастинг, если…       — Блять, красотка, — рычит Никсон, — да ты лучше всех, кто проходил этот гребанный кастинг. Остальные — коровы. Только мычат и глаза пучат. Ты — идеал.       — Так какого хера, блять, Никс? — зло спрашивает Берти. — Только не говори, что эта лезба-истеричка со своим прогрессивным лобби взяла тебя за зад. Ты круче этого.       — Ебанная тварь, — сплевывает Никсон и мрачно добавляет: — Да, она.       — Да пошел ты нахуй! — кричит Берти. — У тебя что, яйца отсохли? Не можешь поставить ее на место?       — Ее муж — Перскин, Берти, — замечает Сэнди. — За ней Правление. Правда ведь, Ники?       — А за Никсом — Лига и Бизнес-центр, — упрямо заявляет Берти. — Начнут вякать, он задавит их своими вечнозелеными телесами. А, Никс?       — Один уже попытался задавить, — резко говорит Сэнди. — И где он теперь? Отбывает третий пожизненный в «Стилуотере».       — Так дело как раз в том, — говорит Берти, — что не хватило телес. У него была череда провалов, а потом грянул кризис. Его сожрали, как в обледенение. Жира не хватило.       Стивен, весь потный, оглядывается по сторонам. Слава Жанне, коридор абсолютно пуст. Услышь кто-то из студийных начальников… или из простых, но очень амбициозных помощников… «Как же горло першит», — думает он, а Никсон, тем временем, после продолжительной паузы вздыхает:       — Думаешь мне это, блять, нравится? У нас был отличный сценарий, я набрал лучший каст. Все было в ажуре. А потом пришла эта манда, и все пошло нахер. Но я не пикнул.       — Не просто так, правда? — слегка повысив голос — видимо, чтобы перебить Берти — спрашивает Сэнди.       Секунду Никсон молчит, а потом встает и шлепает к двери. Стивен едва успевает отпрыгнуть, когда она открывается. Режиссер выглядывает из-за нее. Смотрит на Стивена. Стивен смотрит на него. А потом говорит:       — Я на стреме.       Никсон подозрительно косится звериным желто-зеленым глазом. Наконец хмыкает и закрывает дверь. Возвращается на место и что-то бурчит.       — Да ладно! — восклицает Берти — совсем другим тоном. — Ты, блять, шутишь? Три?!..       Никсон снова бурчит. Они переговариваются в полголоса, но Стивен слышит кое-какие отрывки: «пятьдесят миллионов», «блокбастер или военный», «полный творческий контроль», «…часть налоговых льгот», «покрытие половины расходов». Ему снова становится жарко. «Так вот, в чем дело».       — Блять, брат, — выпаливает ошарашенный Берти. — За такое я готов отлизать ей и отсосать ее мужу. Блять, — он делает паузу и рявкает от души: — Прости, сука. Прости.       — Забей, — отмахивается Никсон и хлопает его — скорее всего, опять по пузу. — Я не хотел говорить. Мало ли, вдруг сорвусь и все накроется медным тазом. С этой сукой — легко. Она ни хрена не разбирается в нормальном кино. В кино про гангстеров — тем более. Мылодрама для подростков — ее уровень. Я отсниму этот сезон, и идет она нахер. Даже если эта херня выстрелит, я скорее отстрелю себе хер, чем продолжу. В жопу.       — А что контракт? — спрашивает Сэнди. — Тебя могут заставить снимать дальше, милый.       — Порядок, крошка, — ухмыляется Никсон. — Скажи им, Мор.       — Контракт составлял наш юрист, — сухо сообщает Мор.       — Он же выбил нам Райса, Клэй и Хладраггена, — говорит Никсон. — Святой человек. Блять, — цокает он. — У меня было столько планов… А мне навязали кучу лезбух и одного пидора-злодея. Какого, мать его, хера?       «Действительно. Какого, мать его?» Стивен, поджав губы, вежливо, но громко стучит. Секунду ничего не происходит, а потом Никсон фыркает:       — Зайки, посидите в гримерке, лады? Я к вам потом приду.       — Без проблем, брат, — говорит Берти.       Он выходит из кабинета за руку с Сэнди — она бросает на Стивена сочувственный взгляд. Берти на него плевать, как, видимо, и Никсону. Это нужно только Стивену, так что он заходит в кабинет и, плотно закрыв дверь, вкрадчиво интересуется:       — Вы считаете, я тоже часть «прогрессивного лобби»? Ставленник «лезбы-истерички»? Заверяю, это не так.       — Я знаю, — ухмыляясь, говорит Никсон. — С тобой дело в другом. Ты знаешь, кто должен был играть твою роль?       — Понятия не имею, — сухо говорит Стивен.       — Итлин Грасс, — говорит Никсон.       У Стивена подгибаются колени. Итлин Грасс. Тот самый Итлин Грасс! «За пригоршню железок», «Опасный, тихий, безумный», «Злобный Зенни», «Крошка на миллион» — и еще сотни фильмов, на которых рос Стивен и поколения мальчишек до и после него. Кумир, идол, красавец-любовник. Легенда из легенд кинематографа. Мистер Райс один из его учеников. Итлин Грасс!.. Стивен тяжело сглатывает и, изогнув бровь, иронически спрашивает:       — Вы смогли заполучить Райса, но не смогли Грасса?       — Я не виноват, — резковато заявляет Никсон. — Когда я отрывал кастинг, старик как раз отснял «Дело Джоша Мелбурга». Полыхало так, что на Мосте Прогресса было видно. Ну, ты знаешь эту историю.       О, да. Это крайне провокационное по нынешним меркам кино. Кино, где геев называют пидорами, женщины торгуют своим телом, чтобы сделать карьеру, и всем заправляют пузатые дядьки с большими кошельками. И ничего из этого не осуждается. Более того, местами даже поощряется.       — Удивительно, что Грасса не отменили… — невольно вырывается у Стивена.       — Этот колосс слишком большой для всех этих мелких сучек, — фыркает Никсон и бросает мрачный взгляд на Стивена: — А теперь представь, что мне после Грасса подсовывают тебя.       — Подсовывают? — удивляется Стивен. — Я прошел кастинг.       — Из-за Вила, — отрывисто говорит Никсон. — Он сказал, в тебе что-то есть, и знаешь… — режиссер бросает на него косой звериный взгляд. — Да. Это правда. «Что-то» правда есть. Если бы этого «чего-то» не было, даже слезные мольбы Вильсона не помогли. Так что, — кряхтя, подытоживает Никсон, — скажи спасибо Вилу и этому «чему-то». Иначе вылетел бы отсюда пинком под зад.       «Спасибо, Вил. От всей души». Стивен бросается прочь из кабинета, но в последний миг тормозит у двери. Думает секунду и выпаливает:       — Послушайте. Если вы хотите обсудить…       — Так, блять, нет, — рявкает Никсон и тычет в него когтистым пальцем. — Не хватало еще, чтобы ты начал толкать прочувственные речи. Станешь неинтересен. А уж поверь, в моем случае злость гораздо лучше незаинтересованности.       — Уебок, — выплевывает Стивен.       — Вот! — хохочет Никсон. — Таким ты мне почти нравишься!

***

      Стивен благодарит Стеффи за кофе и просит ее идти домой. Мертвенно-бледная, она все пытается что-то ему сказать, но в конце концов просто обнимает и сухо всхлипывает. Отдает ему свой платок на шею — «чтоб не замерзли». Храни ее Жанна. Стивен провожает ее до автобуса, а сам садится на скамейку перед студией и долго смотрит на хексфон. Думает. В конце концов, одним глотком допивает кофе и звонит.       Вил берет почти сразу. Хрипловато спрашивает:       — Как дела, малыш?       — Ты ублюдок, — выплевывает Стивен — и рассказывает ему все. А потом спрашивает: — Как совести хватило? Я же говорил тебе, что хочу пройти все сам. Без договорняков. Ты обещал, клялся, что так и будет. Что не будешь лезть. Что…       — Стив, забей, — отмахивается Вильсон. — Никс просто сотрясает воздух. Все будет хорошо.       — Я не хочу быть в списках «принят по квоте», — рычит Стивен. — Не хочу, чтобы он думал обо мне, как обо всех этих девчонках на кастинге.       «Коровы. Только мычат и пучат глаза». Вил вздыхает и мягко убеждает:       — Ты не такой. И ты пошел не «по квоте».       — А как тогда? Что ты ему, блять…       — Ого, — выдыхает Вил.       — …сказал? — требовательно спрашивает Стивен. — Говори, иначе я брошу эту роль.       — Не смей, — резко говорит Вил. — Иначе Никсон мне голову откусит. Ты — лучший из всех парней, которых он перебрал. Серьезно, Стив, он сам мне об этом сказал.       Мимо проезжает студийный фургон. Полдень, пасмурно. Прохладный ветер задувает Стивену под куртку, и он зябко ежится. Бормочет:       — Мне он об этом не сказал.       — Потому что козел, — фыркает Вил и говорит уверенно и мягко: — Он бесится от всей ситуации в целом. Не из-за тебя. Грасс в пролете, но ему могли навязать Ольбекка.       — Серьезно? — поражается Стивен. — Но ему же тридцати нет!       — Зато Элиз от него без ума, — смеется Вил. — Пробовался кое-кто из старой гвардии, но ты все равно был лучшим. Знаешь, — добавляет он тише, — я сразу понял, что это твоя роль. Как прочитал сценарий. Я видел в напарниках тебя — и только тебя.       — Льстишь, — нервно фыркает Стивен.       — Нет, — серьезно говорит Вил. — Абсолютно нет.       — Почему? — удивляется Стивен.       — Это же копия твоей роли в «Моргенштерне», — заявляет Вил. — Никсон строит из себя «своего в доску», но в играх не в зуб ногой. Я предлагал ему поиграть, но он уперся рогом. Ну и пошел он нахер, решил я. Добьюсь, чтобы тебя взяли — пускай считает, что от безысходности. Но когда ты начнешь, он будет в ахере. Как и Лормок в «Морге». Как и Тонати в «Хеме». Ты порвал этих слонов. Порвешь и моську. Отвечаю.       — В «Морге» была только озвучка и «захват», — онемевшими от холода губами шепчет Стивен. — А в «Хеме» я был молод. Почти без опыта и…       — И тебе этого хватило, чтобы сыграть великолепно, — заявляет Вил. — Я не сомневаюсь в тебе. Ты будешь лучшим, ты станешь украшением. Мне уже не терпится выйти с тобой на площадку. Это будет нечто, я…       — Ну все хватит, — кашляя, просит Стивен. — Сглазишь.       — Сглажу «Глаз»? — фыркает Вил и тут же спрашивает: — Чего кашляешь? Заболел?       — Нет-нет. Просто в горле сухо, — говорит Стивен и снова кашляет. Ворчит: — Никс назвал меня пидором.       — Он это любит, — хмыкает Вил.       — Я хотел сказать, что у меня, по крайней мере, была жена. И есть сын, — сухо замечает Стивен. И повышает голос: — А у вашего драгоценного Вила ни жены, ни детей.       — Чего не сказал? — спрашивает с улыбкой Вил.       — Забыл, — признается Стивен.       Вильям смеется. Солнце выходит из-за туч, ветер утихает. Становится теплее, и Стивен ослабляет платок на шее. Вил, кряхтя, спрашивает:       — Ты когда домой?       — Уже собираюсь, — отвечает Стивен. — Скоро буду.       — У тебя, — еще громче кряхтя, бормочет Вил, — точно нет никаких дел?       — Вроде бы нет, — хмурится Стивен. — А что?       — Уверен? — настаивает Вил. — Не хочешь заглянуть к Мэю? Как дела у Шелдона?       — Мэй по обмену в Ноксии, а Шелдон по уши в проекте, — говорит Стивен.       — Черт, — ворчит Вил и продолжает почти умоляюще: — Может, ты хочешь сходить в магазин? Прошвырнуться по «Проспекту»? Забежать в кофешку, выпить кофе?..       — Вил, — медленно говорит Стивен, — что происходит?       — Черт, Стив, — ворчливо говорит Вил, — денься куда-нибудь на три часа, а? Погуляй, развейся. Ладно? Всего три часа. После этого — только посмей не явиться.       — А то, что? — улыбается Стивен.       — Заставлю мыть посуду, — ворчит Вил. — Ну все. Я пошел. Через три часа, ладно?       — Хорошо, — покорно говорит Стивен. — Через три часа.       — Супер. Люблю тебя, малыш. До вечера.       — И я тебя, дорогой. До вечера.       Когда звонок обрывается, Стивен открывает «заметки» с важными датами. «Годовщина», — горит в ячейке с сегодняшним числом. «Пятнадцать лет, хрустальная свадьба — чистая и хрупкая, как слеза». Из павильона в этот момент выходят Берти и Сэнди Макди. Он что-то рассказывает, она хохочет. Его крепкая рука на ее аппетитной талии. Перед тем как сесть в машину, она обхватывает его шею и целует в губы, а он обнимает ее, схватив за подтянутый зад. «Интересно, как долго они вместе?» — лениво думает Стивен.       — Как дела, Стив? — заметив его, кричит Берти.       — Лучше всех! — с улыбкой отвечает Стивен.       Солнечный луч скользит по его руке, и ему в глаз попадает блик от тонкого серебряного кольца на безымянном пальце.