Перезвоню позже?

      Майк уже неделю в отъезде, и Уилл ощущает себя щенком, которому остро не хватает социализации.       Он знал о его рабочей поездке в Мэн, ее поставили больше месяца назад. Дата двадцать второе июня — отъезд Майка — была обведена в календаре красной ручкой. А над ней бесконечные записки, регулярно напоминающие о планах.       И все равно Уилл хотел бы поехать с ним.       Он понимает, что это нереально, в офисном соглашении четко прописано, что вторые половинки не предусмотрены. Все, к чему это привело бы — покупки лишних авиабилетов и еще больше потраченных денег. И вообще абсурдно, если бы компания из восьми человек разрослась до такой толпы.       Но все же.       Он раздражен.        Уилл следит за порядком в квартире, взяв на себя обязанности Майка (хотя иногда в раковине все же скапливается посуда). А их кошка Сейдж окружена заботой, насколько это возможно, но по возмущенному мяуканью легко понять, что она тоже скучает по Майку.       — Все хорошо, малышка, он скоро вернется, — Уилл подзывает ее к дивану, где лежал укутанным кучей одеял, подаренных Карен, и набрасывал на потрепанном блокноте концепт, который всегда нужен перед тем, как приступать к полноразмерному портрету для клиентов.       Сейдж запрыгивает на противоположную сторону и, аккуратно перебираясь через вязаные подушки, сворачивается на его коленях.       Уилл откладывает скетчбук — сосредоточиться все равно не получается.       И ладно. Он уложится в срок… когда-нибудь.       Он улыбается, поглаживая кошку за ушами и в ответ получает тихое довольное урчание, передвигаясь по ее серой мягкой шерсти и черным полоскам вдоль спины к шелковистому хвосту.       — Красавица.       Он думает, что переезд в Чикаго был одним из лучших его решений.       Он нашел работу по душе, а писательство Майка постепенно начинает набирать обороты параллельно с его основной занятостью в офисе. И да — их квартира далека от идеала (взять только протекающие трубы и дверь, которая запирается только после сильного пинка), но их всё устраивает — со всеми недостатками.       Он любит их чистую аккуратную гостиную с огромным окном.       Любит кухню, которая идет сразу за ней, узкий коридор, ведущий в не самый чистый санузел, и смятые простыни на общей кровати.       Это место Уилл привык ассоциировать с комфортом, к которому возвращаешься после тяжелого дня и впитываешь отовсюду ауру Майка: в его исписанных блокнотах, в вырванных листочках со стихами или в любимых экшн-фигурках, расставленных на подоконнике. Поэтому, даже когда Майк находится другом штате, его присутствие совсем не исчезает из жизни Уилла.       Он откидывается назад, поджимая под себя ноги, чтобы поудобнее расположиться на мягких подушках. «Should I Stay Or Should I Go?» неожиданно разрывает поток его бездумных мыслей, заставляя откинуть удобное одеяло и вытащить телефон из правого кармана спортивных штанов.       Сейдж, возмущенная нарушением ее неуловимого спокойствия, сердито мяукает.       В верхней части экрана появляется контакт «Майк<3» с фотографией их выпускного вечера в колледже, где они неразлучно заключены в объятия.        Увидев это, Уилл начинает скучать по нему сильней.       Он нетерпеливо берет трубку, прижимает телефон к уху, и произносит: — Алло? — как можно более непринужденно.       — Ты звучишь так радостно! — тут же ловит его Майк.       Все усилия пролетают мимо.       Майк всегда считывал его как открытую книгу, остро улавливая малейшие различия и едва заметные интонации. Но это не мешает Уиллу обозлиться на собственный всплеск детского восторга.       — К-как ты? — он запинается, чувствуя себя школьником, впервые разговаривающим со своим идеалом, а не двадцатидевятилетним взрослым, который созванивается со своим парнем и вынужден ежемесячно погашать налоги.       Майк хихикает в трубку. На его фоне приглушенно слышатся звуки проезжающих машин.       — Отлично, пока не жалуюсь. Джессика освободила всех от работы до следующего совещания в семь тридцать.       Голос Майка ни капельки не радостный.       Уилл буквально слышит, как он закатывает глаза.       Легко представить, как он находится сейчас не с раздраженной Сейдж, а прямо возле своего парня. Который сидит на веранде отеля, скорее всего в тех синих штанах, подаренных Уиллом на его прошлый день рождения, пока ветер с побережья штата Мэн треплет его пушистые волосы по плечам.        Уилл скучает по нему просто невыносимо.       Они переходят к обычной болтовне о кошке, друг о друге и работе. Майк вываливает всю офисную драму, а Уилл пытается не запутаться в бесконечном потоке имен, постоянно забывая, кто из них им «нравится», а кого нужно «ненавидеть».       — Мы стоим такие в магазине и тут влетает Дэвид!       — О, это круто!       — Вообще нет… Мы ненавидим Дэвида! Ты путаешь его с Дэниалом!       Разговор тянется дальше. Уилл уже передвинулся по дивану и, устроившись на спине, скучающе прижимает телефон к уху. Скетчбук давно забылся на полу. Их беседа становится всё более размеренной, тема обсуждений сводится к еде и качеству обслуживания в отеле.        Майк устало вздыхает.       Уилл так и видит, как он запрокидывает голову и опирается затылком о бетонную стену или стеклянную дверь веранды, и шепчет: — Я скучаю. Очень.       Сразу чувствуется, что его слова что-то меняют, прекращая формальные вопросы об ужине.       — Я тоже. Ты как, нормально там держишься? — отвечает Майк.       Уилл приманивает Сейдж и она с неохотой ложится к нему на колени. Эта кошка любит его, как бы сильно она не сопротивлялась. Чтобы занять руки, Уилл медленно гладит вдоль ее шерсти, улавливая вибрации мурчания.       — Думаю, да, хотя засыпаю я не очень, но мне помогает ночник.       Теперь, когда главного якоря спокойствия в лице Майка рядом нет, кошмары Уилла стали возвращаться. Последние несколько дней он почти не спал, зависая перед телевизором в гостиной или на балконе с сигаретой.       Иногда он просыпался с твердой уверенностью, что все еще находится под контролем Векны. В такие моменты Уилл мог поверить, что Майк мертв, чем в его реальный отъезд в другой штат.       Но Майку он об этом, конечно, не скажет. Уилл знает: услышь тот хоть намек, сорвется с места, бросит работу и вообще всё, чтобы оказаться рядом.        — Ты в порядке? Мне вернуться?       Майк ожидаемо занервничал. Уилл едва не смеется — настолько это было предсказуемо. Эмоции, мимика, движения Майка стали для него естественны, как свои пять пальцев. Он словно продолжение самого Уилла, ставший дополнительной главой в описании его жизни.       — Нет. Майк, все нормально, спокойно заканчивай свою работу и возвращайся.       Уилл переводит взгляд в окно на оживленный центр Чикаго. Высота четвертого этажа достаточна, чтобы ощущать себя на вершине, но при этом не чувствовать опасности, как в высотках.       Последнее время ему нравится разглядывать прохожих с дивана, стоящего всего в трех метрах от широкого окна. Уилл занят этим больше половины свободного времени.       Ведь в таком большом городе он как обычная безымянная фигура, а его жизнь — лишь секунда в крупном фрагменте реальности. И, в каком-то смысле, утешает, думать, что все его болячки и травмы почти никак не влияют на общую картину.       Он засматривается на проходящих мимо людей, пока Майк не уточняет: — Ты уверен, что в порядке?       Четыре девушки за окном в одинаковых футболках «Chicago, Illinois» отвлекают от вопроса.       Уилл видел этот принт в туристических магазинчиках за пару кварталов отсюда. Они позируют для общей фотографии, когда самая низкая из них, с рыжей копной волос, настраивает черную селфи-палку.       Ниже по тротуару проходит их пожилая соседка Глория. Она бывший флорист, а рядом с ней мечется немецкий пинчер Ральфи, которого он уже пару раз выгуливал за деньги.       И для флориста она платит очень даже неплохо.       Но его внимание быстро переключается на трио идущих через дорогу, которых едва видно с его точки обзора. Двое из них, наверное, парочка. Парень с девушкой смеются и не отлипают друг от друга, держась за руки, в то время как третий — парнишка в мешковатой одежде, — плетется позади с опущенным лицом, будто асфальт интереснее его жизни.       Уилл улыбается про себя, мысленно желая ему всего лучшего.       «Все наладится», хотел бы он передать.       Он знает, что наладится.       Та пара как-то задевает сердце Уилла до боли знакомым чувством. — Мне было одиноко без тебя.       — Боже, как же понимаю, — отвечает Майк, выдыхая в трубку.       Они остаются в тишине. На улице вот-вот потемнеет, но люди за окном не разбегутся из центра города и ночью.       — Я… — начинает Майк, а затем бормочет что-то неразборчивое.        Уилл оживляется, меняя позу на диване. Сейдж, лежавшая у него на бедре, недовольно шипит, когда он двигается.       — «Ты» что? — заканчивает он со смехом, потому что Майк сейчас смущается также, как если бы они говорили не на расстоянии семи штатов.       — Я не могу перестать думать о тебе.       И опять он это чувствует.       Тембр голоса Майка поменялся с направлением, в которое движется их разговор. Но сейчас Уилл совсем не против этого.       — Что именно ты думал, Майк? — он прекрасно знает, как легко расплавить мозги Майка одним только упоминанием имени.       Как превратить невинный намек во что-то горячее: «О… Майк, малыш, у тебя отлично получается».       «Так и продолжай, хорошо, Майк?»       «Майк, ты можешь сильнее, я это знаю».       Как и предполагал Уилл, тот заикается: — Просто о тебе. Я был… напряжен, как и, наверное, ты.       Майк прав. Это невозможно отрицать, никакие подколы не скроют правду.       Уилл вспоминает, как трется об подушки по ночам, просыпается с эрекцией, и никто не может ему помочь, кроме правой руки.        И боже, отсутствие Майка вытащило этого похотливого подростка из глубин его сознания, мучая его почти как второе половое созревание: с постоянным стояком, смущающими снами и стонами «Майк!» в пустой комнате, пока он не кончит на свою вздымающуюся грудь.        Пришлось даже выкинуть старое постельное белье из-за ежедневных утренних селфи Майка в зеркале, где он полностью одет. Он отправляет их с какой-нибудь дурацкой подписью вроде «Жаль, что тебя нет рядом!», вероятно, не для того, чтобы Уилл использовал их в своих целях.        Но Уилла невозможно винить, он не сталкивался с такого уровня сексуальной неудовлетворенности много лет! Это горько напоминает ему, как он трахал матрас в свои семнадцать, когда Майк уходил домой после их свиданий, на которых они не заходили дальше неряшливых поцелуев. И все из-за глупых опасений по типу: «нас застанут родители».       Черт, «напряжен» даже близко не описывает его текущее состояние.       — Ох, и как ты держишься, пока я так далеко? — спрашивает он, чтобы окончательно завести Майка и, может, совсем немного из-за желания убедиться, что он не один с этой одержимой мастурбацией.        — Прошлой ночью мне кое-что приснилось.       Уилл громко хмыкает, чтобы подтолкнуть его на подробности.        Майк делает глубокий вдох. У Уилла в прямом смысле перехватывает дыхание, когда он слышит: — Ты трахал меня, но не в спальне, а на балконе… и все за нами наблюдали.       И даже с тем драматичным вздохом, голос Майка выходит очень нервным и дерганым. Но сам контекст заставляют пульс Уилла ускориться, а его члену заинтересовано оживиться под плотной тканью штанов.       От одной только мысли о балконе, боже, у Уилла начинает кружиться голова. Ему почти не требуется особых усилий чтобы спятить за две недели жизни без парня.        Он с голодом представляет, как Майк упирается бедрами на металлические перила так, что на коже остаются красные полосы. Его черные волосы свисают вниз, представляя собой самый впечатляющий и соблазнительный вид, а ноги медленно встают на цыпочки.        Уилл хорошенько вбивается в него сзади, они стонут в унисон, присоединяясь к непрекращающемуся вокруг них шуму города. А проходящие внизу люди… сама идея… возможность толпы…       Уилл никогда не показывал свои чувства на публике, особенно в таком интимном характере. Закон, дети и все такое. Но сейчас бесконечный список сдерживания просто рассеивается, порождая идею, что он будет трахать Майка где угодно.       И прямо на глазах у всех.        Пока снизу них будет огромная толпа наблюдающих.        Они будут смеяться, показывать на него и Майка и, может, оскорблять. Наплевать.       Уилл выпрямляется на диване, а Сейдж выпрыгивает с дивана, устав от его постоянных перемещений.        Вероятно, это к лучшему.        — Боже, Майк, — с придыханием произносит он, слишком погруженный собственными фантазиями, чтобы заметить, как много времени проходит между ответами. — Уверен, тебе бы понравилось устраивать перед всеми шоу, да?       Уилл пытается удержать свободную руку на месте, но не может остановить ее бесконтрольного движется вниз по своим бедрам, когда он раздвигает ноги в стороны.        — Конечно, чтобы все надо мной поугарали?       Уилл слышит звук закрывающейся двери. Скорей всего, Майк вернулся с веранды в номер. Он прислушивается к шагам в течение нескольких секунд, а затем слышит, как изголовье кровати ударяется о стенку.       — О, но ты бы расплавился, когда они бы назвали тебя распутным и… еще сняли это на видео.       Майк еле слышно скулит, но, к счастью, у Уилла получается это расслышать.        Его рука скользит вдоль всего тела, приближаясь к члену. Учитывая «напряжение» в последнее время он знает, что если начнет прямо сейчас — кончит всего через пару минут. А этого мало, он не хочет торопиться, поэтому дразнит себя, медленно надавливая рукой вниз. Его член становится тверже с каждым чертовым новым словом Майка.       — Не могу дождаться, когда вернусь домой, чтобы ты меня оттрахал, — шипит Майк, переходя к смеху, когда слышит звуки передвижения Уилла по кровати и скрип выдвижного ящика. — Можно я потрогаю себя?        Звук руки Уилла, шуршащей по ткани штанов, безмолвно выдает его ответ.       Эта простая просьба значит куда больше, в глубоком, почти неуловимом смысле.       Доверие к Уиллу взаимно простирается в таком обычном жесте, как «спросить разрешения», словно служит туго закрученной нитью, связывающей их желания.       — Не торопись, я начну прямо за тобой, — отвечает Уилл, запуская руку в свои спортивные штаны.       Осознав, как он сейчас выглядит, сидя перед открытым окном, Уилл встает, чтобы задернуть шторы, неловко встречаясь взглядом с молодой женщиной. Затем включает лампу с теплым оттенком света, которого явно не хватает для завершения романтической обстановки, и плюхается обратно на диван, с нетерпением возвращаясь к телефону.         И не теряя времени тянется к резинке своих боксеров, приподнимая хлопковую ткань с живота.        Майк вдруг ахает. Уилл предполагает, что то, как он резко обхватил свой член, прозвучало слишком громко в сложившейся тишине.       Он закрывает глаза, представляя себе Майка на грубых льняных простынях отеля, а его мягкие черные волосы тут же вспыхивают в воображении ореолом вокруг откинутой назад головы. Он крепко сжимает телефон в левой руке, а правой лезет в свои трусы, обхватывая таз, пока его длинные ноги непроизвольно не раздвигаются так же, как у Уилла.        — М-х-м, Уилл, из-за тебя я снова чувствую себя подростком.       Уилл решает полностью избавиться от штанов, одним быстрым движением стягивает с себя весь низ — через колени и ступни, — и небрежно бросает их рядом, прямо на пол.       Прохладный воздух моментально обдувает кожу, тонкие волоски на бедрах встают дыбом, когда его голая задница прижимается к мягкому дивану.        — Я не могу перестать дрочить, Уилл.       Этот образ ясно впечатывается в голову: Майк, все еще одетый в свой выглаженный деловой костюм с полностью развязанным галстуком, возвращается после обсуждений фондового рынка на работе.        Его локоны выглядят взъерошенными и завитыми из-за сочетания влажности в Мэне и беспокойных рук.        Он отчаянно прислоняется к стене не в состоянии даже дойти хотя бы до кресла. Уилл почти может услышать, как интенсивно скользит его рука, пачкая черные рукава костюма белыми пятнами вокруг запястий.        — Ты скоро будешь дома, малыш. Мы сможем трахаться сколько захотим.       Неизвестно, утешает ли он больше себя или Майка.        — Но я не могу больше ждать, —пронзительно скулит Майк.        Уилл неимоверно хочет прибавить темпа и плюет вниз оттого что смазки становится недостаточно, учитывая его напряженное состояние.        Он хочет придерживать плана, в котором часами дразнит себя, слушая, как Майк снова и снова кончает на другой линии, но это отходит на второй план после первого же «Уилл!» и других хныкающих звуков Майка. Такой утешительный приз не дает ему повода жалеть о своем решении.        — Я так скучаю по тебе, Майк! — дыхание Майка учащается в динамике, когда Уилл снова произносит его имя порно-голосом.       Он ничего не добавляет, позволяя тихим всхлипываниям и нарастающему хлопанью смазки заполнить пространство.       В момент, когда оргазм Уилла подбирается крайне близко, его жестоко вырывают из фантазии громким: — Ох, блять! Ну что за… — Полный удовольствия шепот Майка внезапно сменяется чистым, неподдельным страхом.       Уилл подпрыгивает и чуть не роняет свой телефон.        — Что?       В телефоне слышится бесконечный шорох.       — У меня же совещание!       Телефон Майка падает на пол и Уилл отодвигает его подальше от себя, переживая самый громкий писк в барабанных перепонках из возможных.       Он смотрит на время — 7:20.От абсурдности «проблемы Майка» хочется смеяться, но внезапное разочарование, что закончить секс-звонок так и не вышло, портит все веселье.        — Уилл, мне пора. Я люблю тебя, малыш, прости-что-так-резко-прощ…       Звонок завершается и на него смотрит тупой экран блокировки.       Уилл закатывает глаза, придя к осознанию насколько комична причина искренней паники Майка. Он с сожалением оглядывает обстановку вокруг: подушки разбросаны, флакон смазки валяется где-то на полу, коробка салфеток больно прижимается к его боку.              Если так продолжать скоро в ней ничего не останется.       Уилл подхватывает штаны с пола, еле направляясь дрожащими ногами на кухню.       Сейдж находит его взгляд, сидя у миски в ожидании ужина.       — Знаю, знаю, секундочку.       Он делает замечание ее непрерывному мяуканью, моет руки апельсиновым гелем, чтобы избавиться от запаха густой смазки и достает из-под раковины «Extra Gravy», быстро разрывая светло-розовую упаковку.       Надпись «food» на дне кошачьей миски покрывается коричневыми комками отрубей.        Фу.        Уилл возвращается к дивану, потихоньку приводя в порядок разбросанные вещи. В ожидании пока Сейдж накушается, он размышляет о своем последнем арт-заказе, как вдруг в голову приходит одна идея.        Он проверяет время еще раз.        7:28       Совещание Майка начнется примерно через две минуты.        Уилл как раз успевает.