Rockstar baby

Наступало время осеннего бала и до него оставались считанные дни. Казалось бы, вся школа была на ушах. Это достаточно значимый школьный праздник, поэтому все хотели показать себя с наилучшей стороны.   Варя, как обычно, сидела в столовой с Алёной и Машей. Девушки обсуждали детали предстоящего концерта, в частности, их дуэт с Владом. Каждый раз, когда Варя произносила его имя, она чувствовала странный укол в груди, но старалась игнорировать его.   Потом к ним подошёл Абрикосов, с широкой улыбкой и подносом, на котором лежали две порции картофеля фри, явно больше предназначенные для Алёны. Он подозрительно часто "тёрся" вокруг рыжеволосой подруги шатенки в последнее время. Саша то и дело не сводил с Алёны глаз, а Рыжова хихикала и краснела, отвечая на его шутки.   И Цветкова, и Ветрова заметили, что эти двое стали проводить гораздо больше времени вместе. Девушки переглянулись, наблюдая за тем, как эти двое чуть ли не с ложечки друг друга кормят, и Варя, чувствуя, что так больше продолжаться не может, кашлянула в кулак, привлекая внимание. — Кхм, Алёна, — обратила на себя внимание шатенка, — а вы с Сашей ничего не хотите нам рассказать?   Алёна тут же подавилась картошкой, глаза ее округлились, а Саша, до этого абсолютно спокойный, чуть не выронил свою вилку. На лице шатена появилась такая неловкая гримаса, что Маша не сдержалась и улыбнулась. — Что рассказать? — пробормотала Алёна, и ее взгляд предательски метнулся к Саше. — Мы... Это всё просто по-дружески! — По-дружески, значит? — Варя насмешливо приподняла бровь, указывая взглядом на пустую упаковку от картошки фри, которую Саша держал наготове, словно собирался кормить Алёну, — Очень близкая у вас дружба, судя по всему. И что-то мне подсказывает, что ваша "близкая дружба" началась не вчера. Саша Абрикосов, обычно такой уверенный в себе и общительный, вдруг стал похож на пойманную с поличным собаку, которая стащила колбасу со стола. Он откашлялся. — Ну, э-э, Варя, это...   Он посмотрел на Алёну, которая, кажется, уже готова была провалиться сквозь землю от смущения. Маша, наконец, снисходительно выдохнула и добавила: — Да ладно вам, ребята. Мы же не слепые. Как мы могли не замечать, что последнее время вы просто неразлучны? После этих слов Алёна окончательно спрятала лицо в ладонях, а Саша Абрикосов, наконец, сдался. Он посмотрел на Варину серьезно-насмешливую физиономию, потом на улыбающуюся Машу, и на покрасневшую Алёну. Наконец, он сам улыбнулся, и на этот раз это была искренняя улыбка. — Ладно, — сказал он, поднимая руки в знак капитуляции. — Вы нас поймали. Да, мы... встречаемся. Уже две недели. Варя, улыбаясь, покачала головой. — Ну наконец-то! Я уж думала, что пытать придется. Так, а на бал вместе идете? Алёна подняла голову, ее глаза сияли сквозь румянец. — Ну да. Конечно! Варя искренне порадовалась за подругу. На фоне всей этой суматохи с балом, Варя вдруг почувствовала легкий укол чего-то... Одиночества? Или просто предвкушения? Ей пришла в голову мысль о своем напарнике по концерту. "Интересно, а Князев с кем пойдет на бал?" — мелькнуло в ее мыслях. И это была уже не просто праздная мысль, а какая-то новая, странная форма любопытства.

***

  После уроков Варя направилась в актовый, на очередную репетицию. Сегодня что-то не ладилось. Настроение было ни к черту, то ли из-за Алёны и Абрикосова, то ли из-за приближающегося бала, то ли из-за Влада, который в последнее время занимал слишком много места в ее мыслях.   Брюнет уже ждал ее, дежурно расположившись на стуле с гитарой. На его пальце виднелся новый пластырь, уже другого, телесного цвета, но Варя сразу узнала "место преступления". Он выглядел сосредоточенным, но стоило ей войти, как его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного. — Привет, Колючка, — сказал он, и хотя тон был обычным, Варя уловила в нем легкое тепло. — Привет, Князев, — ответила она, стараясь быть отстраненной.   Они начали играть. Однако сегодня всё шло категорически не так. Ноты не ложились так гладко, как раньше. Влад ошибался в ритме, Варя путалась в аккордах. Раздражение нарастало. — Ты совсем не тренировался? — не выдержала Варя после очередной фальшивой ноты. — Мы же договаривались, что ты прогонишь эту партию! Влад нахмурился. — Я прогонял! Просто сегодня что-то не идет. Ты нихера не облегчаешь задачу, только давишь! — Я давлю? — Варя вскинула брови. — А может для тебя это всё большая шутка? Концерт через неделю, Влад! Все должно быть и-де-а-ль-но! — Я серьезно! Просто… — он запнулся, пытаясь подобрать слова, а Варя уже была на грани. — Просто что? Просто тебе насрать? Или просто ты привык, что все само собой получается? — Да не насрать мне! — Влад вдруг вскочил, ставя гитару на пол с глухим стуком. Его глаза сверкали от раздражения, но в них было и что-то еще, что Варя не могла понять, — Успокойся! Ты слишком много на себя берешь, Варя. Слишком много требуешь от всех! — А ты слишком мало даешь! — крикнула она в ответ, и тут же пожалела о своих словах.   Влад отшатнулся, словно она ударила его. Его лицо приобрело оттенок глубокого разочарования, а в глазах появилась такая боль, что Варя тут же почувствовала укол совести. — Знаешь что? — тихо произнес он. — Можешь дальше репетировать одна. Я, кажется, тебе мешаю. Он повернулся и направился к выходу. — Отлично! — выкрикнула Варя, сама не зная почему. — Катись к черту, Князев!   Влад остановился у двери, сжал кулаки, но не обернулся. А Варя, почувствовав, как комок подступает к горлу, схватила свою гитару и выбежала из помещения. Ей хотелось плакать от злости на него, на себя, на всю эту ситуацию.   Она почти бежала по школьному коридору, слезы уже щипали глаза. — Колючка, стой! — это был Влад.   Она не остановилась, лишь ускорила шаг. Зачем он ее догоняет? Чтобы еще раз посмеяться? Или чтобы доказать свою правоту?   Парень схватил ее за руку, разворачивая к себе. Она ожидала увидеть гнев, но лицо брюнета было полно смятения и... отчаяния? — Пусти! — Варя попыталась вырваться, но куда ей до его силы. — Не пущу, пока ты не выслушаешь, — сказал он, его голос был глухим. — Ты не понимаешь, Варя. Я не могу сосредоточиться. Я не могу думать ни о чем, кроме тебя. Она замерла, ошеломленная. — Что? — Ты... — Влад сделал глубокий вдох, словно собираясь прыгнуть с высоты. — Ты... блять, ты мне нравишься, Варя. Нравишься. Ужасно. Своей колкостью, своим упрямством, да вообще всем. Я не могу больше держать это в себе.   Варя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Слова Влада обрушились на нее, как снежная лавина, полностью выбив из колеи. Ее глаза расширились, сердце забилось сумасшедшим ритмом. Он… он ей признался? Влад Князев? Тот, кого она считала своим главным раздражителем?   Она смотрела на него, на его горящие глаза, на его растрепанные смолистые волосы, на ту жилку, что пульсировала у него на шее. Девушка была не в силах произнести ни слова. Все мысли в голове смешались в хаотичный вихрь. — Варя? — Влад смотрел на нее, с тревогой в глазах. — Я... я не знаю, — прошептала она практически механично, — Мне... нужно идти.   Она выдернула руку и, не глядя на него, бросилась прочь из школы.

***

  Дома Варя рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Слезы, которые она так усердно сдерживала, теперь хлынули. От злости, от растерянности, от… чего-то другого, что она не могла определить. Слова Влада снова и снова прокручивались в голове. "Ты мне нравишься, Варя. Нравишься. Ужасно."   Она лежала так долго, пока слезы не высохли. Затем, отвернувшись от подушки, уставилась в потолок. Влад… Он ей нравится? Неужели это правда? Она вспомнила его взгляд сегодня, когда он смотрел на ее руки, вспомнила его растерянное лицо, когда он ранил палец, его "спасибо, Колючка". И ее собственное сердце, которое так бешено колотилось рядом с ним.   Влад Князев. Наглый, самоуверенный, заносчивый. Но при этом – талантливый. Скрывающий за маской насмешки что-то действительно глубокое. И он… он ей нравился. Она часто о нем думала, ловила его взгляд, ждала их репетиций. И этот странный укол, который она почувствовала в столовой, когда думала о бале… Это было оно. Ревность.   Девушка поднялась, сердце бешено стучало в груди. Варя осознавала, насколько была не права. Не права, что накричала на него, не права, что убежала. И самое главное – не права, что не дала ему ответ.   Дрожащими пальцами Варя взяла телефон. Открыла соцсети. И начала писать. «Влад, я... я была не права. Мне жаль, что я так накричала на тебя. И прости, что убежала. Я просто… растерялась.»   Она задумалась. Как сказать самое главное? «Я… я много думала о том, что ты сказал. И…» Глубокий вдох. «Прости меня...»   Девушка хотела сказать это ему в лицо. Возможно, сейчас это "прости" звучало двусмысленно, но шатенка не могла больше думать. Она нажала «Отправить», чувствуя, как руки дрожат.

***

  На утро следующего дня Варя пришла в школу рано. Ее сердце колотилось в груди, когда она искала глазами Князева. Наконец, она заметила его у своего шкафчика, он что-то доставал из рюкзака. Парень выглядел уставшим, словно не спал всю ночь.   Варя подошла к нему, чувствуя, как краснеют щеки. — Влад, — произнесла она, и он вздрогнул, резко повернувшись. Его глаза встретились с ее. В них читалась тревога. — Варя… ты… — начал он, но она перебила его. — Я хотела сказать тебе лично. И не буду тянуть. Я… твои чувства взаимны.   Влад замер. Несколько секунд брюнет просто смотрел на нее, словно не веря своим ушам. Затем в его глазах вспыхнул такой яркий, сильный огонь, что Варя невольно отступила на полшага. Князев закинул рюкзак куда подальше, и, не в силах сдерживать себя, шагнул к ней. Парень аккуратно, но настойчиво обхватил её ладонь и потащил по направлению к тихому закоулку, где в утреннее время точно никого не было. — Влад, куда мы?..   Шатенка не успела договорить, как он резко прижал ее к стене. Крепкие руки легли на ее плечи, а затем одна скользнула к затылку, зарываясь в ее волосы.   Варя ахнула, когда его губы накрыли ее. Это был страстный и настойчивый поцелуй, полный всех тех чувств, что он так долго сдерживал. Она почувствовала вкус его губ, тепло его дыхания, и в ответ ее руки сами собой обняли его за шею, притягивая еще ближе. Вся ее растерянность, все ее сомнения растаяли.   Поцелуй углублялся, становясь все более требовательным. Тело Влада плотнее прижалось к ее, и Варя почувствовала недвусмысленный намек на его возбуждение. Это было неожиданно, но в то же время... по-странному приятно. Он хотел её. И осознание этого было таким сладким и тягучим, словно мёд. Варя хоть и не имела полового опыта, далеко не была скромницей, и то, что происходило, было просто невероятно для шатенки. Легкий жар разлился по ее щекам. Влад тяжело дышал, его губы оторвались от ее на секунду, чтобы снова накрыть.   Наконец, Варя, чувствуя, что воздух стремительно заканчивается, слегка отстранилась, уперевшись ладонями ему в грудь. Ее грудь тяжело вздымалась, щеки пылали. Она посмотрела на него, и в ее глазах горел ответный огонь, смешанный с легкой растерянностью и... привычной саркастичностью. — Ну-ну, Князев, полегче, — выдохнула она, пытаясь придать голосу как можно больше ехидства, хотя сердце бешено колотилось где-то в горле. — Ты там, кажется, немного... увлекся.   Влад, еще не до конца оторвавшийся от поцелуя, не мог сдержать легкой ухмылки, которая медленно растягивала его губы. Его глаза, потемневшие от желания, сверкнули. — А что, Колючка, ты недовольна? — Его голос был низким и хриплым, совсем не таким, каким она привыкла его слышать. Он чуть прижал ее к стене, не давая отойти. — И как же, Варечка, ты на меня действуешь?   Варя почувствовала, как румянец становится еще ярче, но она не сдавалась. — Действую, как обычно. Только обычно это было на нервы. А сейчас... кажется, на кое-что другое, — она взглянула вниз, на их прижатые тела, и снова подняла глаза на него. — И между прочим, меня тут целует человек, который еще вчера утверждал, что я, видите ли, много на себя беру.   Влад фыркнул, но в его глазах не было злости, только безграничная нежность, спрятанная за насмешкой. Он провел большим пальцем по ее щеке, отчего по коже Вари пробежали мурашки. — А ты думаешь, что совсем меня не раздражаешь? — Он снова склонился к ее уху, его дыхание опалило кожу. — Еще как... Вот прямо сейчас раздражаешь тем, что я не могу остаться с тобой наедине...и съесть тебя. Варя почувствовала, как ее сердце пропустило удар. У неё даже сперло дыхание. Это было так сексуально, что мозг шатенки чуть не закипел от нарастающего возбуждения. Она легонько толкнула его в грудь. — Очень остроумно, Князев. Но ты, кажется, забыл, где мы находимся? Тут вообще-то люди ходят, — она кивнула в сторону открытой двери одного из классов. Влад проигнорировал ее слова. Его взгляд опустился на ее губы, затем снова поднялся к глазам. Он провел носом по ее щеке, медленно, почти неуловимо. — Плевать на людей. На всё плевать. — его голос стал тише, глубже. — Я тебе сейчас скажу кое-что, Ветрова. Я безумно влюблен.   Последнее слово прозвучало почти шепотом, но эхом отдалось в каждом уголке Вариной души. Она замерла, весь сарказм моментально улетучился. Она посмотрела в его глаза, и там не было и намека на шутку. Только глубокое, искреннее чувство.   Она улыбнулась, уже без всякой насмешки, и ее руки сильнее обняли его за шею. — Идиот, — прошептала она в ответ, и ее губы снова нашли его.

***

  Остаток дня в школе прошел как в тумане. Влад чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Каждый раз, когда его взгляд пересекался с Вариным, он видел в ее глазах тот же ответный огонь, что и в его собственных. На переменах они обменивались короткими, полными нежности взглядами и едва заметными улыбками. Совершенно новый мир открылся перед ним, и он с предвкушением ждал вечера, когда сможет снова увидеть ее на репетиции, теперь уже не как просто напарницу, а как… свою Варю.   После уроков Влад, напевая под нос какую-то мелодию, шагал домой. Ветер трепал его волосы, солнце клонилось к закату, раскрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Все казалось идеальным. Мир был наполнен красками и звуками, которых он раньше не замечал.   Но чем ближе он подходил к дому, тем сильнее сжималось сердце. Привычное предвкушение тревоги постепенно вытесняло эйфорию. Их дом был большим, красивым, с ухоженным садом и дорогим автомобилем в гараже. Со стороны казалось, что здесь царит идиллия. Но это было далеко не так.   С тех пор как умерла мать, их дом опустел. Нет, не физически – все вещи были на своих местах, домработница поддерживала идеальный порядок. Опустел он изнутри. Потому что каждый день происходило одно и тоже... Этот человек. Для него он был отец, но для всех Владимир Всеволодович, директор крупного завода, который после смерти жены полностью сломался.   Он по-прежнему ходил на работу, держал лицо, но стоило ему переступить порог дома, как он тонул в алкоголе. Ежедневный ритуал: пустая бутылка виски на столе, глухой телевизор, затуманенный взгляд. Влад осторожно открыл дверь. Из гостиной доносились приглушенные звуки телевизора и характерный запах спиртного. Он вздохнул. Счастье сегодняшнего дня меркло под тяжестью этой давящей атмосферы.   Он снял обувь и тихонько проскользнул в свою комнату, надеясь, что отец уже спит или слишком пьян, чтобы заметить его. Влад взял гитару, присев на кровать, и начал тихонько перебирать струны, пытаясь найти утешение в музыке. Он почти забылся, когда из гостиной раздался грохот – видимо, отец что-то уронил.   Через минуту дверь резко распахнулась. На пороге стоял отец, его лицо было одутловатым и красным, глаза мутные. — О, явился, сынок — саркастично прохрипел он, едва держась на ногах. — А я смотрю, все тебе веселье, да?   Влад отложил гитару. Он давно научился не спорить с отцом в таком состоянии. — Привет, пап. — Привет! — передразнил отец. — Привет ему, сука. А я тут голову ломаю, как завод удержать, как деньги делать, чтобы ты, посмешище, мог на своих гитарках играть! — Я же не прошу денег на "гитарки", — возразил Влад, старательно игнорируя оскорбления в свой адрес. — И ты знаешь, что я готов работать. — Работать! — Отец покачнулся, делая шаг в комнату. — Работать нужно головой! А не бренчать тут, как шут гороховый. Ты хоть раз подумал о том, кто после меня всем этим управлять будет? Кто будет продолжать наше дело? — Я же тебе говорил, пап, — Влад поднялся, его голос окреп, — мне неинтересен завод. Я хочу заниматься музыкой. Я хочу… — Музыкой?! — Отец расхохотался, его смех был режущим и противным. — Музыкой! Ты посмотри на себя, лодырь, блять! Никакой ответственности! Думаешь, я тебя учил, содержал, чтобы ты тут сопли на струны наматывал? — Это не сопли! — Влад почувствовал, как в нем закипает злость. — Это то, чем я хочу жить! А ты хочешь, чтобы я закопал себя в бумажках и чертежах, как ты! Ты только посмотри на себя, отец! Ты… — Заткнись, урод! — Владимир замахнулся на брюнета.   Влад остановил крепкую руку мужчины и брезгливо отшвырнул её. Юноша тут же почувствовал, как что-то внутри него обрывается. Он не хотел оставаться под одним кровом с этим... чудовищем. — Знаешь что? — сказал он, его голос дрожал от сдерживаемой ярости и обиды. — Пошёл ты, папуля, — он схватил свой рюкзак, быстро схватил гитару и несколько вещей. — Куда ты собрался? — Отец попытался поймать его, но Влад увернулся. — А хер я тебе скажу! — крикнул он, выбегая из комнаты и показывая фак мужчине.   Тот, в свою очередь, попытался встать и догнать сына, но смог только опереться на тумбочку. Затем со всей силы швырнул стакан, который ударился об дверной косяк и разлетелся на мелкие осколки.   Влад поспешно удирал из этой огромной золотой клетки, и ещё никогда ему не было так хорошо. Уже зная, что ему делать дальше, парень набрал номер того, кто точно ему сможет помочь в этой ситуации. Послышались длительные гудки и в трубке раздался раздраженный и сонный голос: — Князев, блять, тебе нахуя часы на телефоне? Время видел? — Фу, Сашенька, — хмыкнул брюнет, — и этими губами ты маму целуешь. — Ой, да иди ты в пизду, — нелицеприятно отозвался шатен, а затем добавил более спокойно, — Чё хотел-то?   Влад глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Уличное освещение казалось ему спасительным маяком. Он прислонился к холодной стене, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. — Мне нужно где-то переночевать, — сказал Влад, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя он чувствовал, как его трясет. — Что, опять? — Саша вздохнул, и в его голосе проскользнуло искреннее сочувствие, несмотря на показное ворчание. — Что на этот раз? Он опять орал про завод? — Орал про завод, про то, что я тварь , мразь и бездельник, замахнулся, — коротко отрезал Влад. — Замахнулся? — в голосе Абрикосова послышалось напряжение. — Сильно? — Нет. Я увернулся. Но мне хватило. Я больше не могу там оставаться. Ни минуты. — Ладно, понял. Не стой там, как идиот. Иди ко мне. Ты же знаешь, что можешь прийти. — Знаю. Спасибо, — Влад почувствовал, как напряжение немного спадает. — Только тихо, блять, — проворчал Саша. — У меня Алёнка ночует, завтра у неё контрольная, ей выспаться надо. И не вздумай мне тут на гитаре бренчать.   Влад улыбнулся. — Понял. Буду тише мыши. — Вот и отлично. Иди, жду. И Князев… не переживай так сильно.   Влад сбросил звонок. Он почувствовал, как огромный камень свалился с души. Он был не один. У него был друг, который примет его даже в час ночи, и теперь у него была Варя. Она уже успела закидать его сообщениями. Ведь он резко пропал, так и не ответив ей, хотя обещал написать после школы. Брюнет достал телефон и отправил ей короткое сообщение: «Я в порядке. Все объясню завтра. Скучаю».   Он направился к дому Абрикосова, ощущая, как каждый шаг отводит его все дальше от "золотой клетки" и приближает к настоящей жизни. Жизни, где есть музыка, друзья и, наконец, любовь.