Священное проклятие

Скрип... скрип.... Ночь, кто-то пробирается через высокие сугробы, волоча за собой небольшие сани с корзинкой. Скрип... скрип.. вьюга разбушевалась ещё сильнее и рвёт воздух в разные стороны, пока путник замотанный в длинный тулуп и заячью шапку поднимается вверх на холм. Вокруг ничего не видно, но он будто и не нуждается в том чтобы видеть, лишь идёт вперёд. Целенаправленно и упрямо. Ночь на рождество. Лучшее время для исполнения самых сокровенных желаний. Даже если они порочны. Даже если они противоестественны ... Путник забрался на холм и пошёл в сторону елового леса. Туда где никто ничего не услышит и не увидит. Пробираясь сквозь непроглядную пургу и обходя деревья только после столкновения с ними, он шёл не на угад, но ориентироваться было сложно даже такому опытному охотнику как он. И наконец он добрался. В небольшой скале прямо перед ним виднелся узкий проход в пещеру, тут мог пройти лишь один человек за раз. Вход почти замело, но он всё же был. Он нашёл это место. Внутри было довольно просторно, так с виду и не скажешь что та прочная скала на самом деле внутри почти полностью полая. Но он пришёл сюда не для того чтобы переждать бурю. Он здесь чтобы успокоить свою собственную душу. Из широкого кожанного мешка на поясе достали очень старую и потрёпанную книгу со странными символами на каком-то незнакомом, древнем языке. Путник оставил сани и прошёл в глубь пещеры. Там, в самом конце лежал отшлифованный до безупречной гладкости булыжник, высотой по пояс. Он положил книгу на край и достал из кожанного мешка несколько кривых и замёрзших свечей. Он молчал. За весь путь лишь тишина сопровождала его. Грубыми замёрзшими пальцами он несколько раз попытался чиркнуть спичку и на третий, появился желанный огонь. Пещера озарилась светом спички, а после и 5 свеч. В темноте было не видно, но все стены внутри были исписаны красной киноварью, это место не было просто пещерой в лесу. Странные символы, пентаграммы и нарисованное звёздное небо со всеми созвездиями на потолке. Ими можно было бы любоваться, если не гнетущая атмосфера внутри. Путник расположил 5 свечей на пять концов красной звёзды, доселе невидимой но теперь озарённой светом на столе. Не нужная, использованная спичка полетела в угол пещеры и упала к другим таким же обожённым спичкам, что уже успели покрыться инеем. Человек обернулся и пристальным взглядом уставился на корзину что привёз с собой. Довольно большая, она еле помещалась на маленьких санках. Плетёная из ивовых веток, с ручкой обмотанной красивой красной ленточкой и заплетённой в бантик у её основания. Корзина казалась праздничной, в такой можно было бы принести много угощений или собирать цветы или ... положить новорождённого ребёнка.... Ребёнок... подойдя к своей ноше и открыв крышку.. он достал тело ребёнка завёрнутое в белые одеяла.. Это был мальчик. Его тело, совсем крохотное, было бледным как снег, что сейчас несчадно заметал следы ног и саней на улице. Но его волосы сильно контрастировали с нездоровой бледностью, они были ярко красного цвета, скорее алого, такого алого, какого даже среди роз нужно поискать. Как жизнь, как страсть и как кровь. На вид казалось будто этот ребёнок родился совсем недавно и жизнь его только начинается, но её уже пытаются закончить. Так насильственно, так скверно.. убить.. Внешне на нём не было никаких увечий, но сердце билось из последних сил а дыхание становилось всё тише. Не надо быть лекарем чтобы знать - этот ребёнок скоро умрёт. И путник ничего не делал чтобы помочь ему, он здесь для другого. Поднеся дитя к камню он положил его полуживое тело в центр посреди горящих свечей. Как бы они ярко не сияли, они совсем не грели, особенно в такой мороз. Путник что до селе скрывал своё лицо. опустил воротник и шапку. Это оказался рослый симпатичный мужчина средних лет. На вид ему было около 35. У него было крепкое но не сильно громоздкое телосложение. Если бы никто не знал что он охотник, наверное сочли бы за обычного рыцаря или даже конюха . Его пальцы были грубы, а тело усеяно шрамами. Но не это было в нём самым примечательным.. Его волосы были того же цвета что и волосы ребёнка. Алые, как закат перед морозом. Дрожащими руками он, достал из своего кожанного мешка серебряный кинжал и глазами полными боли и отчаяния смотрел на маленькое тело ребёнка, тело ЕГО ребёнка. За стенами пещеры, были слышны громкие завывания ветра, вьюга всё так же заметала окрестности, кажется им будет нелегко отсюда выбраться, но мужчину как будто это вовсе не волновало. Взяв в другую руку потрёпанную книгу и открыв её на нужной странице он начал свой обряд. Его тихий низкий голос звучал в тишине, ударялся и отталкивался от стен пещеры и возвращался создавая гулкое эхо. Пламя свеч поддрагивало в такт его речи и танцевало, оставляя на стенах причудливое мерцание. Внезапно мужчина почувствовал как холод бежит и оставляет мурашки на его коже, но сквозняка здесь быть не может. Слова звучали всё громче и громче, тело онемело, но он не останавливался, его слова были похожи на молитву, но адресованы были совсем не богу. Сквозняк превратился в ветер и начал беспокоить свечи, что сейчас смеялись и играли с ним. Глаза мужчины опустели, руки стали холодными и перестали дрожать. Его молитва дошла до кульминации, а рука поднялась и словно каменная держала клинок над полуживым младенцем. Строки в книге подходили к концу и он знает, знает что сейчас сделает. Его разум окаменел а сердце остыло. В нём больше нет сомнений, нет жалости, нет жизни... - Прости меня малыш.... Момент настал. Назад дороги нет. Последнее слово прозвучало, слеза скатилась по щеке родителя а теперь и убийцы своего дитя. Остриё вонзилось в мягкую детскую плоть. Маленькое тело дёрнулось мучаясь от адской боли, и издало болезненный крик, после чего замолчало. Словно в бреду, не понимая собственных мыслей, не осознавая реальности, и кажется даже не дыша, мужчина поднял клинок снова. Его пустые, уставшие от жизни глаза, посмотрели на вверх. В пещере был красиво разрисован потолок. Вон большая медведица, там Орион, а здесь, прямо над ним Вифлеемская звезда, самая яркая на этом нарисованном небе и единственный рисунок что был разукрашен белой краской. Он не видел, он чувствовал как она манила его к себе, обволакивала его измученное тело своими нежными лучами и согревало душу, если конечно от неё ещё что-то осталось. В последний раз улыбнувшись своим мыслям, не опуская головы, он закрыл глаза, по его щекам снова пробежали слёзы. Он замахнулся клинком снова и почувствовав долгожданную свободу, пронзил сердце, только теперь своё. Казалось прошла целая вечность... Он упал, упал и бился в конвульсиях, захлёбываясь собственной кровью. Он вытащил клинок и тот выскользнул из его трясущейся руки, звеня о холодный камень. Лужа крови стала быстро расплываться под ним. Всё больше и больше. И в этой луже его алые волосы выглядели как нельзя свойственно. В какой-то момент он перестал сопротивляться боли, принял её как часть себя. Его конечности быстро стали неметь, голова напилась свинцом и шла кругом. Сердце всё ещё стучало, но они оба знали что это ненадолго. Воздуха перестало хватать, хриплые стоны уже не могли снова стать дыханием. Он умерает. И последнее что он видит перед своей смертью это та самая белая звезда на потолке, что с издёвкой сияет над ним, словно смеётся. Она его обманула. Он умер. Слишком тихо... Вьюга закончилась, ветер стих и в лесу не было слышно ни звука, всё живое умерло. Так казалось... Несмотря на глубокую ночь и давно погасшие свечи, в пещере где казалось, не осталось ничего живого, залетел маленький огонёк. Совсем крошечный, но очень тёплый. Сперва он подлетел к уже покрытому инеем телу мужчины и прильнул к его губам, будто оплакивая, жалея, любя... Погладил лицо, растопив своим теплом последнюю слезинку на его щеке. И на прощание поцеловал лоб. После, поднявшись выше, подлетел к жертвенному столу, где лежало завёрнутое в белое одеяло тело маленького мальчика с проколотой раной в груди. Вопреки всем законам, мальчик дышал. Клинок пронзил лишь часть его сердца, которое до сих пор чудесным образом билось. Внезапно маленький огонёк стал больше, ярче и теплее, он полностью обволакивал собой крошечное тело. Яркий свет озарил всю пещеру, а когда он немного потух, тело мальчика изменилось. Его обмороженные конечности снова стали мягкими, кожа приобрела здоровый оттенок, а серьёзная рана затянулась оставив после себя лишь небольшой шрам, похожий на щит. Свершилось чудо. Помимо этого, изменились и его черты. Алые волосы стали белыми, как снег, а рубиновые глаза стали небесно голубыми. Дитя ангела, так его можно было описать. Бесконечные страдания сменились спокойным сном. В тепле, уюте, объятиях, которых так не хватало этому ребёнку. Рождественская ночь. Такая яркая, чистая и праздничная! Однако кроме поздравлений и обменом впечатлений о празднике, в городе разнеслась неприятная весть. Потолок древней лесной пещеры, о которой многие узнали тишь после распространения этой вести, рухнул, похоронив заживо алого охотника и его новорождённого сына....